Найдя книги с обрядами и легендами, я принялась изучать тексты и старые писания. Как ни странно, но через пару часов нужная легенда или описание обряда, который совершил Сабит, я нашла. И не скажу, что меня это обрадовало.
Когда-то давно браки королевских особ заключались иначе. Родители подбирали подходящую девушки и привозили ее в дом сына, когда для девушки наступал подходящий возраст. Начало обряда было основано на том, что будущие муж и жена совершенно незнакомы. И к крепким отношениям, безоговорочному доверию приходили вместе, узнавая друг друга постепенно.
Это и была основа крепкого брака. Они учились идти на компромиссы, подстраиваться под человека. Учились понимать и принимать привычки и тонкости характера. Омовение ног было одним из первых действий, где мужчина открыто касался кожи избранницы. Так девушка привыкала к рукам мужчины, а мужчина учился смирению, уважение и терпению. Будущие молодожены поили друг друга чаем, держа тело в голоде от пищи земной, но насыщаясь пищей духовной. Это прививало кротость и повиновение. Длительность обряда с омовениями, чаепитиями и голодовкой устанавливал мужчина.
По истечению срока брак консумировался. Произносились молитвы. Девушке покрывали голову и нарекали именем мужа. Пара шла в храм, возносила молитву Махату, подносила дары. И если в лампаде зажигался огонь, значит, боги одобряли брачный союз. Он будет успешным, крепким, многодетным. Короче, и будут жить они долго и счастливо.
Были несколько случаев в истории, когда при первой встрече Наследный Принц сразу нарекал женщину своим именем и произносил клятву. Если клятва давалась при свидетелях, а точнее, один из них должен быть священником, даже до консумации, это считался официальный брак.
Стоп! Я прервала чтение и пробежалась по строчкам еще раз. Брак! Не поняла? Перечитываю еще и в тексте ничего не меняется. Буквы остаются на прежнем месте, но от этого не легче. Получается, что для всех его людей я уже его жена!? Жена! Глаза вернулись к красиво введенным буквам на пожелтевшей от времени бумаге. Правило гласило, если огонь в лампадке не зажигался, правителя убивал тот, кто претендует на престол после него!
Когда умные люди поняли, что боги одобряют слишком редко пары и правители погибают фактически не за что. За незнакомую женщину, с которой еще не известно, получилось бы что-нибудь или нет, было принято решение отменить обряд. Ритуал не проводил три столетия. Три! А Сабит, получается, самый умный? И почему он вообще решил все это сделать? И кто позволил ему это сделать? Или он настолько уверен в том, что все пройдет как надо? А если нет? Если ничего не произойдёт? Я подскочила на ноги от беспокойства. Книга упала со шлепком на пол.
– Нашла, что искала? – тихо спросил Сабит, привалившись плечом к стене.
– Что это за идиотизм! – повысила я моментально голос, ощущая, как злоба клокочет в груди. – Что это за ритуалы! На живой крови? Настолько уверен в своей власти?
– Нет, я уверен в своем выборе! Я уверен в тебе!
– Ты уверен во мне? Мы знакомы четвертый день. Что ты вообще обо мне знаешь?! Может, я маньячка или психопатка?
– Я знаю больше, чем ты думаешь! И это было мое решение, потому что я хочу, чтобы люди тебя любили, чтобы они тебя уважали, чтобы они тобой восхищались. Поэтому я принял это решение. Это важный ритуал для моего народа. Им это нужно. Знать, что ты та самая.
– Какое решение? – возмутилась я. – Добровольно положить свою голову на плаху? Это не решение! Это самоубийство, которое ляжет на мои плечи. Ты это понимаешь? И мне с этим жить. Ты об этом подумал?
– Я все продумал, и я уверен, что все будет хорошо! – очень спокойно уверял он меня.
– И как, позволь узнать, без моего ведома я стала твоей женой?
– Я не хотел тебя пугать!
– Нет. Мне кажется, что ты боялся, что я найду то, что нужно. И смогу опротестовать договоренности, подписанные твоим отцом и моим дедом. И так решил отрезать мне все возможности не находиться здесь.
– Их нет. Понимаешь? Других выходов нет, – настаивал Сабит.
– Откуда ты знаешь? – выкрикнула я, проглатывая злые слезы.
– Все, что было, любая возможность, которая дала бы тебе хоть мизерный шанс разорвать договор, я уничтожил, – произнес он, подходя ближе ко мне. Замерло все. У меня наступил минутный паралич тела, а спустя секунду я разразилась истерическим смехом.
– Ты ведь это все продумал и давно, – еще не отойдя от шока, то ли спрашивала, то ли уточняла я. Сабит остановился на середине пути ко мне. Прямая спина, напряженный и готовый в любой момент к моей атаке. – Конечно, это же очевидно! Почему я так глупа? Ведь я действительно поверила, что ты другой. Я.. я…а как ты собирался предъявить в храме простынь, на которой мы должны были бы провести первую ночь?
– Там нет условий, что все должны быть чистыми в прямом смысле этого слова. Достаточно быть чистыми душой, своими помыслами, искренни доверять другу и любить.
– Доверять и любить? Ты вообще знаешь, что эти слова под собой несут? Кому доверять? Тебе? Кого любить? Меня? Ты! – я запустила пальцы волосы. Мне хотелось упасть на пол и рвать их на себе от дикости ситуации, на которую я согласилась сама.
– Я могу объяснить мотивы своих действий, – попытался оправдаться Сабит. Я подняла вверх раскрытую ладонь, прося его замолчать.
– Мне казалось, это я живу в мире розовых бабочек, – хохотнув, сказала я. – Какими мотивами можно оправдать это? Чем можно оправдать, что ты возлагаешь на меня ответственность за твою жизнь. Ты хочешь, чтобы я не сделала выбор в пользу чего-то, а приняла очевидное. Ты опять делаешь из меня раба. Раба обстоятельств, воли другого человека, твоих желаний, – отчаянно прошептала я. – Я свободная! Понимаешь, свободная!? – слезы потекли по моим щекам, я всхлипнула, не стесняясь присутствие Сабита. – Во мне нечего любить, – он отвел взгляд, – смотри на меня! – крикнула я. – Мое тело изуродовано! Даже я на себя смотреть не могу в зеркало. Во мне пусто. Там ничего не живет. Мое сердце, так же как и тело, выкорчевано с мясом. Разве ты не видишь? – утерев рукой слезы, я с сожалением добавила. – Ты обрек себя на гибель. Совершенно напрасно. Ты ошибся в расчетах.
– Я не мог ошибиться. Не мог!
– Но это так, – заключила я и, обойдя его стороной, намеревалась уйти. Сабит схватил меня за руку и прижал спиной к своей груди.
– Не уходи! Не уходи, – шептал он. – Если бы ты дала мне возможность, – отчаянно продолжал шептать Сабит.
Мне даже вырываться не хотелось. Я не хотела кричать или устраивать скандал. Это все бессмысленно. Сколько бы я не трепыхалась, сколько бы не бегала, не сопротивлялась, это не приводит ни к чему.
– Ты свободна. Ты самый свободный человек в этом мире. Ты можешь отправиться в любую точку мира, и никто не может тебе этого запретить. Я сделаю тебя счастливой. Я обещаю тебе. Я поклялся тебе в этом. За твоей спиной стоит многомиллионная армия, люди, которые по одному щелчку будут тебя защищать до последнего вздоха. Я сделал это для тебя. А ты швыряешься этим, как надоевшим песком в твоих кедах.
– Ты забыл спросить меня, хочу ли я этого, – подавляя всхлипы, озвучила я очевидное. Он прижал меня еще сильней к себе.
– Я не мог ошибиться. Я вижу, что ты тянешься ко мне. Я вижу огонь в твоих глазах, и тебе это нужно так же, как и мне, – Сабит настойчиво стал уверять меня в чувствах.
– Если ошибусь я, со мной ничего не случиться. Если ошибешься ты, то потеряешь все. Ты мог выбрать другую девушку. Зачем ты это сделал? – мои плечи мелко подрагивали от рыданий, и я расслабила тело. Мы осели на пол.
– Я не хочу другую! Я хочу тебя! Почему ты мне не веришь? – его поцелуй в мою шею был неожиданным. Но я не чувствую ничего. Я словно окаменела. –Она не настоящая, а ты живая. Резкая, странная, тихая. Ты такая, как мне нужна, – шептал Сабит между поцелуями. Как мне верить ему, если сегодня он дважды был в чужитх объятьях? Как мне верить ему, если он был сейчас с ней на протяжении нескольких часов и я ощуала ее запах на его руках?
– Это ложь. Маска. Я сама не знаю, кто я. Какая я. Меня нет. Хочешь, чтобы я была послушной? Буду. Хочешь покорности? Хорошо. Но кто я, никто не знает, потому что я и сама не знаю.
– Я знаю. Только не уходи, – умоляет он. Я вырываюсь из его хватки, мне не хватает воздуха. Отползаю от него чуть дальше. Его слишком много. – Сбежать все равно не получиться. Ты же это понимаешь? Тебя не выпустят нигде. Пусть ты поменяешь тысячи имен, перекрасишь волосы, изменишь внешность. Я больше не допущу этой ошибки! – рычит Сабит уже совсем не нежно.
– Учись на чужих ошибках. Не делай из меня пленницу, не делай этого со мной! Отпусти меня, – я видела в его глазах отчаяние. Похоже, Сабит понял всю провальность его затеи. Он подполз ближе и запустил руку в мои волосы. Пропустил их сквозь пальцы и бережно вытер мне слезы.
– Ты так прекрасна и не понимаешь этого. Ты слишком зациклилась на прошлом. Я признал, что был не прав. Так признай и ты, что между нами что-то есть. Хотя бы не лги себе. Ты так напугана и зажата, что не даешь мне даже шанса. Сегодня ты была богиней и танцевала только для меня я никогда ничего подобного не видел. ты можешь быть другой. Просто пусти меня.
– Это была игра. Понимаешь? По другому я не умею и с нами рядом всегда будет тот, кто научил меня этим играм, – я попыталась оттолкнуть его.
Сабит прижал мои руки к своей груди и воспользовался моим минутным замешательством. Коснулся губами моих губ. Нежно, бережно. И я поддалась. Я позволила себя поцеловать. Сабит больше ничего не делал, просто целовал меня. Возбуждение прокатилось волной по телу, разливая вокруг нас сладостный дурман. Я придвинулась ближе. Мне хотелось быть ближе именно сейчас. Сабит прижал меня к себя. Это было приятно и волнующе. Вздох вырвался из моих приоткрытых губ. Он взял меня в кокон своих рук и бережно уложил на пол. Я целовала его отчаянно, неумело и пылко, стараясь ухватить все, что может дать этот поцелуй. Просто я знала, что сейчас я встану и уйду.
– Хватит, – отвернувшись от него, оборвала я ласки. – Отпусти меня!
– Тали, не уходи!
Я не прислушалась к его очередной просьбе и поднялась на ноги.
– Я ведь могу приказать тебя не выпускать. Могу связать, приковать. И ты больше никогда не выйдешь из этого дома! – ударив кулаком в пол, зло выкрикнул он.
– Можешь. Конечно, можешь, – согласилась я с ним. – Так сделай это, ведь я не против, – и я была бы не против. Это была бы точка во всем.
– Обещай, что вернешься? – последняя попытка Сабита что-то контролировать в этой ситуации и сорвать с моих губ хотя бы обещание.
– Мне не нужно этого обещать. Ты все равно найдешь меня, ведь я очень ценный экземпляр, – двери лифта закрылись, скрыв от меня Сабита.
Вернувшись в спальню я старалась не реветь в голос как обиженное дитя. Ложь и обман, все было предсказуемо. Но брак обманом, не выполненное обещание, которое я записала на диктофон и собственно почему я здесь оказалась, вот это было подло. Отыскав свои вещи в шкафу я оделась в привычные джинсы, свитер и ботинки. Выйдя из спальни столкнулась с Нуртен. Ее губы растянула нервная улыбка и она протянула мне мою куртку и шарф.
– Госпожа, машина вас ожидает.
– Спасибо Нуртен.
Она поджала губы но промолчала. И так же молча проводила меня к входной двери. Нуртен распахнула ее и все же не выдержав нервного молчания, преградила мне дорогу.
– Они друзья детства, не более, – попыталась она защитить Сабита.
– Это не так Нуртен, и ты об этом знаешь, – тихо произнесла я. – И это совсем не важно, ведь он уже женат на мне. Какая разница сколько их будет и кто они, если он лжет в том что касается меня напрямую. Разве я могу ему доверять?
Нуртен отступила в сторону и я оказалась под накрапывающим дождем. Спрятав волосы под шапку, туже затянула шарф. У ворот стоял черный автомобиль с открытой дверью, водитель в черном костюме ожидал меня. Как мило со стороны Сабита позволить мне уйти из его дома, взять его машину и его водителя и … Что? Он думает я покатаюсь пару кругов вокруг и вернусь?
Спустившись по ступеньками, я прошла мимо автомобиля. Выйдя через открытые ворота я скрылась за поворотом.
Город спал, глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала, я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство обманчиво напоминающее, разочарование, растерянности, испуга. Куда идти и что делать? А также факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать что не причем. Сейчас я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых дойдет до меня чуть позже.
Пальцы на руках замерзли так, что даже рюкзак было сложно держать. Я все шла по улицам и они смешались между собой в одну. В синей темноте мелькнула раскачивающаяся на ветру вывеска с периодически гаснущей надписью «Мотель». Ускорив шаг я быстро добралась до нужного угла и потянула за ручку двери. В лицо ударил теплый воздух и запах домашней еды. Из-за стойки встал пожилой, лысеющий, но с густой бородой и достаточно полноватый мужчина.
Город спал. Глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала. Я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство напоминающее, разочарование, растерянность и испуг. Куда идти и что делать?
И факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают, больнее всего бил по самолюбию. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать, что я не причем. Сейчас, я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых, дойдет до меня чуть позже.
Когда-то давно браки королевских особ заключались иначе. Родители подбирали подходящую девушки и привозили ее в дом сына, когда для девушки наступал подходящий возраст. Начало обряда было основано на том, что будущие муж и жена совершенно незнакомы. И к крепким отношениям, безоговорочному доверию приходили вместе, узнавая друг друга постепенно.
Это и была основа крепкого брака. Они учились идти на компромиссы, подстраиваться под человека. Учились понимать и принимать привычки и тонкости характера. Омовение ног было одним из первых действий, где мужчина открыто касался кожи избранницы. Так девушка привыкала к рукам мужчины, а мужчина учился смирению, уважение и терпению. Будущие молодожены поили друг друга чаем, держа тело в голоде от пищи земной, но насыщаясь пищей духовной. Это прививало кротость и повиновение. Длительность обряда с омовениями, чаепитиями и голодовкой устанавливал мужчина.
По истечению срока брак консумировался. Произносились молитвы. Девушке покрывали голову и нарекали именем мужа. Пара шла в храм, возносила молитву Махату, подносила дары. И если в лампаде зажигался огонь, значит, боги одобряли брачный союз. Он будет успешным, крепким, многодетным. Короче, и будут жить они долго и счастливо.
Были несколько случаев в истории, когда при первой встрече Наследный Принц сразу нарекал женщину своим именем и произносил клятву. Если клятва давалась при свидетелях, а точнее, один из них должен быть священником, даже до консумации, это считался официальный брак.
Стоп! Я прервала чтение и пробежалась по строчкам еще раз. Брак! Не поняла? Перечитываю еще и в тексте ничего не меняется. Буквы остаются на прежнем месте, но от этого не легче. Получается, что для всех его людей я уже его жена!? Жена! Глаза вернулись к красиво введенным буквам на пожелтевшей от времени бумаге. Правило гласило, если огонь в лампадке не зажигался, правителя убивал тот, кто претендует на престол после него!
Когда умные люди поняли, что боги одобряют слишком редко пары и правители погибают фактически не за что. За незнакомую женщину, с которой еще не известно, получилось бы что-нибудь или нет, было принято решение отменить обряд. Ритуал не проводил три столетия. Три! А Сабит, получается, самый умный? И почему он вообще решил все это сделать? И кто позволил ему это сделать? Или он настолько уверен в том, что все пройдет как надо? А если нет? Если ничего не произойдёт? Я подскочила на ноги от беспокойства. Книга упала со шлепком на пол.
– Нашла, что искала? – тихо спросил Сабит, привалившись плечом к стене.
– Что это за идиотизм! – повысила я моментально голос, ощущая, как злоба клокочет в груди. – Что это за ритуалы! На живой крови? Настолько уверен в своей власти?
– Нет, я уверен в своем выборе! Я уверен в тебе!
– Ты уверен во мне? Мы знакомы четвертый день. Что ты вообще обо мне знаешь?! Может, я маньячка или психопатка?
– Я знаю больше, чем ты думаешь! И это было мое решение, потому что я хочу, чтобы люди тебя любили, чтобы они тебя уважали, чтобы они тобой восхищались. Поэтому я принял это решение. Это важный ритуал для моего народа. Им это нужно. Знать, что ты та самая.
– Какое решение? – возмутилась я. – Добровольно положить свою голову на плаху? Это не решение! Это самоубийство, которое ляжет на мои плечи. Ты это понимаешь? И мне с этим жить. Ты об этом подумал?
– Я все продумал, и я уверен, что все будет хорошо! – очень спокойно уверял он меня.
– И как, позволь узнать, без моего ведома я стала твоей женой?
– Я не хотел тебя пугать!
– Нет. Мне кажется, что ты боялся, что я найду то, что нужно. И смогу опротестовать договоренности, подписанные твоим отцом и моим дедом. И так решил отрезать мне все возможности не находиться здесь.
– Их нет. Понимаешь? Других выходов нет, – настаивал Сабит.
– Откуда ты знаешь? – выкрикнула я, проглатывая злые слезы.
– Все, что было, любая возможность, которая дала бы тебе хоть мизерный шанс разорвать договор, я уничтожил, – произнес он, подходя ближе ко мне. Замерло все. У меня наступил минутный паралич тела, а спустя секунду я разразилась истерическим смехом.
– Ты ведь это все продумал и давно, – еще не отойдя от шока, то ли спрашивала, то ли уточняла я. Сабит остановился на середине пути ко мне. Прямая спина, напряженный и готовый в любой момент к моей атаке. – Конечно, это же очевидно! Почему я так глупа? Ведь я действительно поверила, что ты другой. Я.. я…а как ты собирался предъявить в храме простынь, на которой мы должны были бы провести первую ночь?
– Там нет условий, что все должны быть чистыми в прямом смысле этого слова. Достаточно быть чистыми душой, своими помыслами, искренни доверять другу и любить.
– Доверять и любить? Ты вообще знаешь, что эти слова под собой несут? Кому доверять? Тебе? Кого любить? Меня? Ты! – я запустила пальцы волосы. Мне хотелось упасть на пол и рвать их на себе от дикости ситуации, на которую я согласилась сама.
– Я могу объяснить мотивы своих действий, – попытался оправдаться Сабит. Я подняла вверх раскрытую ладонь, прося его замолчать.
– Мне казалось, это я живу в мире розовых бабочек, – хохотнув, сказала я. – Какими мотивами можно оправдать это? Чем можно оправдать, что ты возлагаешь на меня ответственность за твою жизнь. Ты хочешь, чтобы я не сделала выбор в пользу чего-то, а приняла очевидное. Ты опять делаешь из меня раба. Раба обстоятельств, воли другого человека, твоих желаний, – отчаянно прошептала я. – Я свободная! Понимаешь, свободная!? – слезы потекли по моим щекам, я всхлипнула, не стесняясь присутствие Сабита. – Во мне нечего любить, – он отвел взгляд, – смотри на меня! – крикнула я. – Мое тело изуродовано! Даже я на себя смотреть не могу в зеркало. Во мне пусто. Там ничего не живет. Мое сердце, так же как и тело, выкорчевано с мясом. Разве ты не видишь? – утерев рукой слезы, я с сожалением добавила. – Ты обрек себя на гибель. Совершенно напрасно. Ты ошибся в расчетах.
– Я не мог ошибиться. Не мог!
– Но это так, – заключила я и, обойдя его стороной, намеревалась уйти. Сабит схватил меня за руку и прижал спиной к своей груди.
– Не уходи! Не уходи, – шептал он. – Если бы ты дала мне возможность, – отчаянно продолжал шептать Сабит.
Мне даже вырываться не хотелось. Я не хотела кричать или устраивать скандал. Это все бессмысленно. Сколько бы я не трепыхалась, сколько бы не бегала, не сопротивлялась, это не приводит ни к чему.
– Ты свободна. Ты самый свободный человек в этом мире. Ты можешь отправиться в любую точку мира, и никто не может тебе этого запретить. Я сделаю тебя счастливой. Я обещаю тебе. Я поклялся тебе в этом. За твоей спиной стоит многомиллионная армия, люди, которые по одному щелчку будут тебя защищать до последнего вздоха. Я сделал это для тебя. А ты швыряешься этим, как надоевшим песком в твоих кедах.
– Ты забыл спросить меня, хочу ли я этого, – подавляя всхлипы, озвучила я очевидное. Он прижал меня еще сильней к себе.
– Я не мог ошибиться. Я вижу, что ты тянешься ко мне. Я вижу огонь в твоих глазах, и тебе это нужно так же, как и мне, – Сабит настойчиво стал уверять меня в чувствах.
– Если ошибусь я, со мной ничего не случиться. Если ошибешься ты, то потеряешь все. Ты мог выбрать другую девушку. Зачем ты это сделал? – мои плечи мелко подрагивали от рыданий, и я расслабила тело. Мы осели на пол.
– Я не хочу другую! Я хочу тебя! Почему ты мне не веришь? – его поцелуй в мою шею был неожиданным. Но я не чувствую ничего. Я словно окаменела. –Она не настоящая, а ты живая. Резкая, странная, тихая. Ты такая, как мне нужна, – шептал Сабит между поцелуями. Как мне верить ему, если сегодня он дважды был в чужитх объятьях? Как мне верить ему, если он был сейчас с ней на протяжении нескольких часов и я ощуала ее запах на его руках?
– Это ложь. Маска. Я сама не знаю, кто я. Какая я. Меня нет. Хочешь, чтобы я была послушной? Буду. Хочешь покорности? Хорошо. Но кто я, никто не знает, потому что я и сама не знаю.
– Я знаю. Только не уходи, – умоляет он. Я вырываюсь из его хватки, мне не хватает воздуха. Отползаю от него чуть дальше. Его слишком много. – Сбежать все равно не получиться. Ты же это понимаешь? Тебя не выпустят нигде. Пусть ты поменяешь тысячи имен, перекрасишь волосы, изменишь внешность. Я больше не допущу этой ошибки! – рычит Сабит уже совсем не нежно.
– Учись на чужих ошибках. Не делай из меня пленницу, не делай этого со мной! Отпусти меня, – я видела в его глазах отчаяние. Похоже, Сабит понял всю провальность его затеи. Он подполз ближе и запустил руку в мои волосы. Пропустил их сквозь пальцы и бережно вытер мне слезы.
– Ты так прекрасна и не понимаешь этого. Ты слишком зациклилась на прошлом. Я признал, что был не прав. Так признай и ты, что между нами что-то есть. Хотя бы не лги себе. Ты так напугана и зажата, что не даешь мне даже шанса. Сегодня ты была богиней и танцевала только для меня я никогда ничего подобного не видел. ты можешь быть другой. Просто пусти меня.
– Это была игра. Понимаешь? По другому я не умею и с нами рядом всегда будет тот, кто научил меня этим играм, – я попыталась оттолкнуть его.
Сабит прижал мои руки к своей груди и воспользовался моим минутным замешательством. Коснулся губами моих губ. Нежно, бережно. И я поддалась. Я позволила себя поцеловать. Сабит больше ничего не делал, просто целовал меня. Возбуждение прокатилось волной по телу, разливая вокруг нас сладостный дурман. Я придвинулась ближе. Мне хотелось быть ближе именно сейчас. Сабит прижал меня к себя. Это было приятно и волнующе. Вздох вырвался из моих приоткрытых губ. Он взял меня в кокон своих рук и бережно уложил на пол. Я целовала его отчаянно, неумело и пылко, стараясь ухватить все, что может дать этот поцелуй. Просто я знала, что сейчас я встану и уйду.
– Хватит, – отвернувшись от него, оборвала я ласки. – Отпусти меня!
– Тали, не уходи!
Я не прислушалась к его очередной просьбе и поднялась на ноги.
– Я ведь могу приказать тебя не выпускать. Могу связать, приковать. И ты больше никогда не выйдешь из этого дома! – ударив кулаком в пол, зло выкрикнул он.
– Можешь. Конечно, можешь, – согласилась я с ним. – Так сделай это, ведь я не против, – и я была бы не против. Это была бы точка во всем.
– Обещай, что вернешься? – последняя попытка Сабита что-то контролировать в этой ситуации и сорвать с моих губ хотя бы обещание.
– Мне не нужно этого обещать. Ты все равно найдешь меня, ведь я очень ценный экземпляр, – двери лифта закрылись, скрыв от меня Сабита.
Вернувшись в спальню я старалась не реветь в голос как обиженное дитя. Ложь и обман, все было предсказуемо. Но брак обманом, не выполненное обещание, которое я записала на диктофон и собственно почему я здесь оказалась, вот это было подло. Отыскав свои вещи в шкафу я оделась в привычные джинсы, свитер и ботинки. Выйдя из спальни столкнулась с Нуртен. Ее губы растянула нервная улыбка и она протянула мне мою куртку и шарф.
– Госпожа, машина вас ожидает.
– Спасибо Нуртен.
Она поджала губы но промолчала. И так же молча проводила меня к входной двери. Нуртен распахнула ее и все же не выдержав нервного молчания, преградила мне дорогу.
– Они друзья детства, не более, – попыталась она защитить Сабита.
– Это не так Нуртен, и ты об этом знаешь, – тихо произнесла я. – И это совсем не важно, ведь он уже женат на мне. Какая разница сколько их будет и кто они, если он лжет в том что касается меня напрямую. Разве я могу ему доверять?
Нуртен отступила в сторону и я оказалась под накрапывающим дождем. Спрятав волосы под шапку, туже затянула шарф. У ворот стоял черный автомобиль с открытой дверью, водитель в черном костюме ожидал меня. Как мило со стороны Сабита позволить мне уйти из его дома, взять его машину и его водителя и … Что? Он думает я покатаюсь пару кругов вокруг и вернусь?
Спустившись по ступеньками, я прошла мимо автомобиля. Выйдя через открытые ворота я скрылась за поворотом.
Город спал, глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала, я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство обманчиво напоминающее, разочарование, растерянности, испуга. Куда идти и что делать? А также факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать что не причем. Сейчас я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых дойдет до меня чуть позже.
Пальцы на руках замерзли так, что даже рюкзак было сложно держать. Я все шла по улицам и они смешались между собой в одну. В синей темноте мелькнула раскачивающаяся на ветру вывеска с периодически гаснущей надписью «Мотель». Ускорив шаг я быстро добралась до нужного угла и потянула за ручку двери. В лицо ударил теплый воздух и запах домашней еды. Из-за стойки встал пожилой, лысеющий, но с густой бородой и достаточно полноватый мужчина.
Прода от 02.07.2024, 01:11
ГЛАВА 16 ТАЛИ
Город спал. Глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала. Я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство напоминающее, разочарование, растерянность и испуг. Куда идти и что делать?
И факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают, больнее всего бил по самолюбию. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать, что я не причем. Сейчас, я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых, дойдет до меня чуть позже.
