– Конфликт хордов и ренцев закончился пятьсот лет назад, – проговорил я, когда бургомистр вернулся к еде. – Завершился они миром – союзом двух народов. Неужели здесь до сих пор сильны раскольнические настроения?
Вряд ли, таинственные события, встретившие меня в этом городе, имеют какое-то отношение к объединению Хорены, но ничего нельзя исключать. Здесь в провинции могли не принять объединения народов, продолжая скрытое противостояние. Ренцев здесь было явно большо, но при этом, я не заметил, чтобы они притесняли хордов. Тем не менее, слова бургомистра мне не особо понравились. Он, очевидно, осознал это и пошёл на попятный.
– О! Не пугайтесь! Такое есть только в отдельных семьях, – проговорил мистер Кроуз, примирительно улыбаясь. – Да и то все понимают, что, прожив пятьсот лет в составе одного государства, глупо уже думать о разобщении. Все давным-давно перемешались и только поддерживают иллюзию отличности.
Я кивнул и решил сменить тему:
– Просматривал отчёты своего предшественника – не могу не отметить, что в Ванкорне очень спокойно. Мне даже показалось это странным. Неужели так бывает, что за несколько лет никто из двух с половиной тысяч жителей не совершил ни одного преступления?
– Бывает, месье Ландау, – лучезарно улыбаясь ответил бургомистр. – Дело в том, что в Ванкорне живут счастливые люди – у нас всё есть, мы ни в чём не нуждаемся. А все преступления обычно совершаются по какой-то нужде.
– Интересный взгляд на преступность, – усмехнулся я. – Выходит, что и полиция вам не нужна?
– Ну нет, нужна, конечно, – поспешно заверил мистер Кроуз. – В каждом городе Хорены есть полиция – так положено. Ну и – на всякий случай. Мало ли кто забредёт в Ванкорн? Теоретически всякое может случиться…
Не дав мне ответить что-либо на его тираду, бургомистр сразу же переключился на епископа:
– Монсеньёр Бернар, – быстро проговорил он, – вы, как всегда, мрачны и молчаливы! Скажите лучше, как состояние крыши вашей церкви после последнего ремонта? Больше не течёт?
Я усмехнулся про себя – тема благополучности Ванкорна явно была неудобной. Бургомистр переключился на Бернара, чтобы увильнуть от дальнейшего её развития. Видимо, опасался моих расспросов. Но я не собирался его пытать. Мне и так было понятно, что по доброй воле здесь никто ничего мне рассказывать не станет. Воспользовавшись тем, что бургомистр отвлёкся от меня, я повернулся к врачу:
– Мистер Макгрегор, позвольте у вас спросить, вы разбираетесь в токсинах и ядах?
– Немного, – удивлённо произнёс добродушный рыжеволосый доктор. – Что именно вас интересует?
– Существуют ли какие-нибудь токсичные газы, способные воздействовать на эмоциональное состояние человека, вызывая панику, например, а после этого очень сильную головную боль? – спросил я тихо.
– Ну, я всё-таки не настолько во всём этом разбираюсь, чтобы утверждать однозначно, но да, подобные вещества вполне могут существовать. Не смогу сказать вам их названия, конечно. Но подобное воздействие на организм человека возможно.
– Хорошо, – удовлетворённо кивнул я. – А существуют ли какие-нибудь вещества, способные парализовать и вызывать галлюцинации, например, в виде песни?
Месье Макгрегор очень странно посмотрел на меня, словно оценивая, можно ли мне доверить некую тайну. А я разочарованно подумал, что сейчас столкнусь с уже привычной реакцией жителей Ванкорна – «Ничего не скажу, потому что не могу. А смогу тогда, когда вы станете одним из нас».
– Я отвечу вам так, – произнёс доктор после некоторой паузы. – Существуют необъяснимые явления. И их нужно принимать, как данность. Если вы их не принимаете, просто держитесь от них подальше.
Такой ответ мне совершенно не понравился – очевидно, в этом городе все были заодно. Я замался, как бы получше ответить на слова врача, но снова вмешался бургомистр, отвлекая моё внимание.
– Месье Ландау, – обратился он ко мне заговорщическим шёпотом, – а правда, что вас отправили к нам, потому что вы утёрли нос одному из советников короля, вскрыв его грязные увлечения?
– Я просто честно проводил расследование, – неохотно признался я. – Цепь улик и свидетельских показаний действительно привели меня к советнику, но… Ему удалось доказать свою невиновность, а меня отправили сюда…
– Вы правильно поступили, месье Ландау, – уважительно произнёс бургомистр. – Пусть сильные мира сего, используя связи, увиливают от наказаний за совершённые преступления, но народ всё видит и слышит. И если уж информация о том, как всё было на самом деле, доползла даже до нашей глуши, то рано или поздно этому советнику воздастся по заслугам.
– Хотелось бы в это верить… – вздохнул я.
– Месье Ландау, расскажите нам про столицу, – попросил казначей Леон Тернер. – Я давно там не был, а некоторые из присутствующих здесь – не бывали никогда… Вы ведь посещали дворец? Видели короля и королеву?
– Приходилось, – усмехнулся я. – Незнаком с ними лично, но бывал на приёмах.
– Как интересно! – воскликнула сидящая рядом с Тернером молодая мадмуазель, его дочь, одна из четырёх молодых барышень, не спускающих с меня глаз с тех пор, как я вошёл в зал. – Расскажите нам про столицу во всех подробностях! Очень просим вас!
– Ну хорошо. Что вас интересует? Спрашивайте, – произнёс неохотно, и на меня посыпались вопросы.
Весь остаток вечера мне пришлось рассказывать о столичной жизни и порядках, принятых при дворе короля. Интерес жителей провинции к этой теме, конечно, понять было можно, вот только меня подобные темы совсем не интересовали. Спустя час, сославшись, на усталость, якобы связанную с тем, что ещё не совсем акклиматизировался к горной местности, я ушёл домой одним из первых.
По дороге домой анализировал то, что происходило на этом ужине. И никак не мог избавиться от ощущения, что передо мной разыгрывался спектакль. Может, бургомистр начал разговор о советнике не просто так? Может, вообще всё, что здесь со мной происходило было сделано специально, чтобы, например, выставить идиотом или свести с ума? Может ли это быть изощрённой местью Картера? Неужели нанял для этих целей целый маленький город? Конечно же, это звучало глупо – слишком много чести для одного ссыльного следователя. Гораздо проще было бы меня просто убить. Однако, на фоне того, с чем мне пришлось столкнуться, у кого угодно начала бы развиваться паранойя.
Две недели прошли относительно спокойно. Чтобы ослабить бдительность своих невидимых врагов, я не предпринимал никаких активных действий. Сверхъестественных событий, к моему удивлению, не происходило, если не считать, что мои письма, в которых я описывал странности Ванкорна, родители, друзья и мистер Бакер не получили.
Пришло только письмо от отца, в котором он отчитывал меня, за то, что я до сих пор не сообщил о своём успешном прибытии в Ванкорн. А мистер Бакер вообще ничего мне не написал, и это было странно, ведь письмо, которое я адресовал ему не содержало в себе ничего подозрительного.
Конечно, чисто теоретически мои письма могли затеряться или задержаться где-то, но учитывая, что их было четыре, в случайность верилось с трудом. Почтальон Ванкорна, очевидно, вскрывал письма и те, в которых содержалась какая-то недопустимая, на его взгляд, информация, просто не отправлял.
Получив письмо от отца, я в первую очередь отправился к Даниэлю Харсу, и застал почтальона в том же расслабленном состоянии, что и в первый раз.
– Месье Харс, и что это вы так увлечённо читаете? – с раздражением спросил я.
– Сейчас, одну минутку, – буркнул почтальон, не открывая глаз от книги.
Мне пришлось подождать, дочитает абзац.
– О, месье Ландау, здравствуйте, – через некоторое время проговорил Харс, отложив с сторону книгу. – Вы что-то спросили?
– Я спросил, вы с таким же интересом читаете чужие письма, как и приключенческий роман? – высокомерно бросил я.
– Что?! – искренне растерялся он.
Либо действительно не понимал, в чём его можно обвинить, либо был считал чтение чужих писем обычным делом.
– Я считаю, что вы скрыли мои письма, месье Харс. – перешёл в атаку я. – И не стали их после этого отправлять.
– Да как вы можете про меня такое подумать?! – со слезами на глазах воскликнул почтальон. – Я никогда не открывал ничьи письма! Ваши на следующий же день отвёз на поезд.
Бурная реакция почтальона выглядела весьма убедительно, и я почувствовал себя самодуром, безосновательно обвиняющим кристально чистого человека.
– Извините, – мягко произнёс я. – Просто мои письма не дошли до адресатов. И я подумал, что вы их вскрыли. Больше некому было.
– Нет, месье Ландау! Я этого не делал, – продолжал плакать месье Харс. – Поклясться могу. Я не знаю, почему они не дошли… Может ещё дойдут. Бывают задержки…
Предъявить мне всё равно было ему нечего.
– Вы правы, – вздохнул я. – Может ещё и дойдут. Извините меня.
– Месье Ландау, я не хочу, чтобы вы думали про меня плохо, – проговорил Харс. – Напишите ещё письма. Я скажу вам, когда придёт почтовый поезд, вместе съездим к нему. Сами отдадите свои письма.
– Хорошо, месье Харс. Так и сделаю, – согласился я.
Вышел из почты с ощущением, что я опять проявил глупость, не сумев, сдержать эмоции. Мне не показалось, что месье Харс был неискренен, но нельзя было исключать, что он просто искусно сыграл свою реакцию. Если вскрывал письма не он, то тогда их могли скрыть в процессе транспортировки. А на работников поезда мне уж точно было никак не выйти при текущем положении дел.
В любом случае, месье Харс или работники почтового поезда, вряд ли вскрывали письма по своей инициативе, они просто являлись звеном в преступной сети. И распутывать эту сеть следовало аккуратно, не выдавая себя какими-то резкими выпадами. Ниточки рано или поздно должны привести к кукловоду.
Предложение Харса отправить письма самому, мне показалось разумным. И я решил провести эксперимент. Написал отцу сразу три письма – в одном открыто рассказал всё то, что происходило со мной в Ванкорне, в другом – пел дифирамбы городу и сообщал, что у меня всё замечательно, а в последнем – очень завуалировано сообщал, что в Ванкорне всё совсем непросто.
Если отец получит хотя бы последние два, то уже поймёт, что у меня проблемы. Если только второе – что ж, тогда помощь в Ванкорн через переписку мне действительно не вызвать.
Мистеру Бакеру писать письмо пока не стал. Если предыдущее не дошло, значит злоумышленники как-то раскрыли наш тайный шифр.
В Департаменте всё было спокойно. Объявления привлекли к нам ещё двоих молодых людей – Эдварда Нортона и Ричарда Арно. Хотелось бы больше, конечно, но это было уже что-то.
Каждое утро я проводил тренировки, а потом отправлял своих подчинённых патрулировать город. И каждый раз они возвращались с сообщением, что всё в Ванкорне хорошо и спокойно – не было никаких краж, драк, семейных споров, пьяных дебошей и тому подобного.
Иногда мне казалось, что тайный хозяин или хозяева города следили за порядком в нём. Словно держали в узде всех дебоширов, направляя их активность на какие-то другие скрытые, но гораздо более страшные преступления.
Странная девушка Ари никак себя не проявляла, и я ловил себя на том, что постоянно думаю о ней. Выходя на улицу, я всегда искал Ари среди прохожих, но не находил. Сидя у себя в кабинете, к своему стыду, ожидал, что вот-вот дверь откроется и войдёт она, но никто ко мне не врывался. Проводя вечером время с книгой у камина, надеялся, что Ари вдруг возникнет прямо передо мной из ниоткуда – нигде её не было.
Я пытался расспрашивать маркиза Боле о ней, но он упорно уходил от всех расспросов. Спрашивал Сайда, он только хмурился и говорил: «забудьте о ней». Мадам Ландо – бледнела, охала и повторяла, что я должен её опасаться, не объясняя, почему.
И вот, однажды в воскресенье утром она сама ко мне пришла.
В тот день я решил взять у месье Боле Снупа и снова съездить к таинственному замку. На сей раз, я планировал быть более аккуратным и заранее заварил травы, которые дала мне Старая Магда. Перелил настой в флягу и взял с собой, чтобы начать пить его, как только почувствую влияние ядовитых испарений.
Одевшись потеплее и пристегнув флягу к поясу, вышел на улицу и замер.
Как не в чём ни бывало, во дворе моего дома на очищенном от снега кусочке лавки, сидела сама королева Ари. Она смотрела на дом и, казалось, не заметила, как я вышел.
– Эээ… Ариана? – произнёс я удивлённо.
Девушка повернула голову в мою сторону.
– Привет, Рене, – сказала она. – Я тебя ждала.
– Ждала меня? А почему не постучалась, не вошла?
– Я хотела, – произнесла девушка. – Но потом засмотрелась на дом. Он всё-таки кажется мне знакомым…
– Хочешь ещё раз посмотреть его изнутри и изучить оставленные на чердаке вещи? – спросил я.
– Нет, всё равно не смогу ничего вспомнить, – вздохнула Ари. – Хочу, чтобы ты пригласил меня на свидание.
– Что? – опешил я. – На свидание?
– Конечно, – улыбнулась Ари. – Когда люди друг другу нравятся, они ходят на свидания, разве не так?
– Так, - кивнул я, поражаясь её непосредственности. – Но…
– Ты мне нравишься. Пригласи меня на свидание, – улыбнулась Ари, слегка наклонив голову вбок. – Я бы сама пригласила, но, вроде, это должен сделать мужчина?
– Ну… Эээ… Понимаешь, так не делается, – я искренне не знал, что ей на это сказать, меня охватили очень противоречивые чувства.
Мне бы действительно хотелось пригласить её на свидание, но такого напора от неё я не ожидал. Её слова обескуражили меня.
– Я тебе не нравлюсь? – с разочарованием произнесла она, и на прекрасном лице девушки отразилась растерянность.
– Нет, я не это хотел сказать… Просто… – прикрыв лицо ладонью, я всё-таки решился. – Ну, хорошо, Ари, я собирался покататься на олене, поедешь со мной?
– Конечно! – обрадовалась Ариана. – Кажется, я никогда не каталась на оленях. Хотя, может и каталась… Но за последние семь лет, которые помню, точно нет.
– Тогда пошли в Департамент, – проговорил я. – Олени у нас на попечении у месье Боле… Только без фокусов с исчезновением, хорошо?
Ари, чуть улыбнувшись, кивнула.
В воскресное утро людей на улицах Ванкорна было меньше, чем в другие дни. Но все, кто встречался на пути, провожали нас немыми ошеломлёнными взглядами. Я чувствовал себя некомфортно – неловко оттого, что вот так веду на свидание девушку, с которой едва знаком и сковано из-за того, что все прохожие не спускали с нас глаз. А вот Ари, похоже, подобные взгляды ничуть не смущали. Она светло улыбалась, и бодро шла рядом со мной.
– Почему они на нас так смотрят? – спросил я её.
Девушка пожала плечами.
– На меня они так смотрят почти всегда, когда я делаю что-то, на их взгляд, неправильное.
– А ты сейчас делаешь что-то неправильное?
– Я раньше ни с кем не гуляла, – снова пожала плечами Ари. – Они не считают меня человеком.
– А кем считают? – осторожно спросил я.
– Духом, наверное, – усмехнулась она. – Или вестником духов. Не знаю точно… Лишь ты заговорил со мной спокойно, как будто я ничем от остальных не отличаюсь.
– А ты человек? – на всякий случай переспросил я.
– Думаю, да, – кивнула Ари. – У меня всё, как у всех остальных людей.
– Только ты появляешься и исчезаешь когда вздумается, – нервно усмехнулся я.
Вряд ли, таинственные события, встретившие меня в этом городе, имеют какое-то отношение к объединению Хорены, но ничего нельзя исключать. Здесь в провинции могли не принять объединения народов, продолжая скрытое противостояние. Ренцев здесь было явно большо, но при этом, я не заметил, чтобы они притесняли хордов. Тем не менее, слова бургомистра мне не особо понравились. Он, очевидно, осознал это и пошёл на попятный.
– О! Не пугайтесь! Такое есть только в отдельных семьях, – проговорил мистер Кроуз, примирительно улыбаясь. – Да и то все понимают, что, прожив пятьсот лет в составе одного государства, глупо уже думать о разобщении. Все давным-давно перемешались и только поддерживают иллюзию отличности.
Я кивнул и решил сменить тему:
– Просматривал отчёты своего предшественника – не могу не отметить, что в Ванкорне очень спокойно. Мне даже показалось это странным. Неужели так бывает, что за несколько лет никто из двух с половиной тысяч жителей не совершил ни одного преступления?
– Бывает, месье Ландау, – лучезарно улыбаясь ответил бургомистр. – Дело в том, что в Ванкорне живут счастливые люди – у нас всё есть, мы ни в чём не нуждаемся. А все преступления обычно совершаются по какой-то нужде.
– Интересный взгляд на преступность, – усмехнулся я. – Выходит, что и полиция вам не нужна?
– Ну нет, нужна, конечно, – поспешно заверил мистер Кроуз. – В каждом городе Хорены есть полиция – так положено. Ну и – на всякий случай. Мало ли кто забредёт в Ванкорн? Теоретически всякое может случиться…
Не дав мне ответить что-либо на его тираду, бургомистр сразу же переключился на епископа:
– Монсеньёр Бернар, – быстро проговорил он, – вы, как всегда, мрачны и молчаливы! Скажите лучше, как состояние крыши вашей церкви после последнего ремонта? Больше не течёт?
Я усмехнулся про себя – тема благополучности Ванкорна явно была неудобной. Бургомистр переключился на Бернара, чтобы увильнуть от дальнейшего её развития. Видимо, опасался моих расспросов. Но я не собирался его пытать. Мне и так было понятно, что по доброй воле здесь никто ничего мне рассказывать не станет. Воспользовавшись тем, что бургомистр отвлёкся от меня, я повернулся к врачу:
– Мистер Макгрегор, позвольте у вас спросить, вы разбираетесь в токсинах и ядах?
– Немного, – удивлённо произнёс добродушный рыжеволосый доктор. – Что именно вас интересует?
– Существуют ли какие-нибудь токсичные газы, способные воздействовать на эмоциональное состояние человека, вызывая панику, например, а после этого очень сильную головную боль? – спросил я тихо.
– Ну, я всё-таки не настолько во всём этом разбираюсь, чтобы утверждать однозначно, но да, подобные вещества вполне могут существовать. Не смогу сказать вам их названия, конечно. Но подобное воздействие на организм человека возможно.
– Хорошо, – удовлетворённо кивнул я. – А существуют ли какие-нибудь вещества, способные парализовать и вызывать галлюцинации, например, в виде песни?
Месье Макгрегор очень странно посмотрел на меня, словно оценивая, можно ли мне доверить некую тайну. А я разочарованно подумал, что сейчас столкнусь с уже привычной реакцией жителей Ванкорна – «Ничего не скажу, потому что не могу. А смогу тогда, когда вы станете одним из нас».
– Я отвечу вам так, – произнёс доктор после некоторой паузы. – Существуют необъяснимые явления. И их нужно принимать, как данность. Если вы их не принимаете, просто держитесь от них подальше.
Такой ответ мне совершенно не понравился – очевидно, в этом городе все были заодно. Я замался, как бы получше ответить на слова врача, но снова вмешался бургомистр, отвлекая моё внимание.
– Месье Ландау, – обратился он ко мне заговорщическим шёпотом, – а правда, что вас отправили к нам, потому что вы утёрли нос одному из советников короля, вскрыв его грязные увлечения?
– Я просто честно проводил расследование, – неохотно признался я. – Цепь улик и свидетельских показаний действительно привели меня к советнику, но… Ему удалось доказать свою невиновность, а меня отправили сюда…
– Вы правильно поступили, месье Ландау, – уважительно произнёс бургомистр. – Пусть сильные мира сего, используя связи, увиливают от наказаний за совершённые преступления, но народ всё видит и слышит. И если уж информация о том, как всё было на самом деле, доползла даже до нашей глуши, то рано или поздно этому советнику воздастся по заслугам.
– Хотелось бы в это верить… – вздохнул я.
– Месье Ландау, расскажите нам про столицу, – попросил казначей Леон Тернер. – Я давно там не был, а некоторые из присутствующих здесь – не бывали никогда… Вы ведь посещали дворец? Видели короля и королеву?
– Приходилось, – усмехнулся я. – Незнаком с ними лично, но бывал на приёмах.
– Как интересно! – воскликнула сидящая рядом с Тернером молодая мадмуазель, его дочь, одна из четырёх молодых барышень, не спускающих с меня глаз с тех пор, как я вошёл в зал. – Расскажите нам про столицу во всех подробностях! Очень просим вас!
– Ну хорошо. Что вас интересует? Спрашивайте, – произнёс неохотно, и на меня посыпались вопросы.
Весь остаток вечера мне пришлось рассказывать о столичной жизни и порядках, принятых при дворе короля. Интерес жителей провинции к этой теме, конечно, понять было можно, вот только меня подобные темы совсем не интересовали. Спустя час, сославшись, на усталость, якобы связанную с тем, что ещё не совсем акклиматизировался к горной местности, я ушёл домой одним из первых.
По дороге домой анализировал то, что происходило на этом ужине. И никак не мог избавиться от ощущения, что передо мной разыгрывался спектакль. Может, бургомистр начал разговор о советнике не просто так? Может, вообще всё, что здесь со мной происходило было сделано специально, чтобы, например, выставить идиотом или свести с ума? Может ли это быть изощрённой местью Картера? Неужели нанял для этих целей целый маленький город? Конечно же, это звучало глупо – слишком много чести для одного ссыльного следователя. Гораздо проще было бы меня просто убить. Однако, на фоне того, с чем мне пришлось столкнуться, у кого угодно начала бы развиваться паранойя.
ГЛАВА 8. ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЬ
Две недели прошли относительно спокойно. Чтобы ослабить бдительность своих невидимых врагов, я не предпринимал никаких активных действий. Сверхъестественных событий, к моему удивлению, не происходило, если не считать, что мои письма, в которых я описывал странности Ванкорна, родители, друзья и мистер Бакер не получили.
Пришло только письмо от отца, в котором он отчитывал меня, за то, что я до сих пор не сообщил о своём успешном прибытии в Ванкорн. А мистер Бакер вообще ничего мне не написал, и это было странно, ведь письмо, которое я адресовал ему не содержало в себе ничего подозрительного.
Конечно, чисто теоретически мои письма могли затеряться или задержаться где-то, но учитывая, что их было четыре, в случайность верилось с трудом. Почтальон Ванкорна, очевидно, вскрывал письма и те, в которых содержалась какая-то недопустимая, на его взгляд, информация, просто не отправлял.
Получив письмо от отца, я в первую очередь отправился к Даниэлю Харсу, и застал почтальона в том же расслабленном состоянии, что и в первый раз.
– Месье Харс, и что это вы так увлечённо читаете? – с раздражением спросил я.
– Сейчас, одну минутку, – буркнул почтальон, не открывая глаз от книги.
Мне пришлось подождать, дочитает абзац.
– О, месье Ландау, здравствуйте, – через некоторое время проговорил Харс, отложив с сторону книгу. – Вы что-то спросили?
– Я спросил, вы с таким же интересом читаете чужие письма, как и приключенческий роман? – высокомерно бросил я.
– Что?! – искренне растерялся он.
Либо действительно не понимал, в чём его можно обвинить, либо был считал чтение чужих писем обычным делом.
– Я считаю, что вы скрыли мои письма, месье Харс. – перешёл в атаку я. – И не стали их после этого отправлять.
– Да как вы можете про меня такое подумать?! – со слезами на глазах воскликнул почтальон. – Я никогда не открывал ничьи письма! Ваши на следующий же день отвёз на поезд.
Бурная реакция почтальона выглядела весьма убедительно, и я почувствовал себя самодуром, безосновательно обвиняющим кристально чистого человека.
– Извините, – мягко произнёс я. – Просто мои письма не дошли до адресатов. И я подумал, что вы их вскрыли. Больше некому было.
– Нет, месье Ландау! Я этого не делал, – продолжал плакать месье Харс. – Поклясться могу. Я не знаю, почему они не дошли… Может ещё дойдут. Бывают задержки…
Предъявить мне всё равно было ему нечего.
– Вы правы, – вздохнул я. – Может ещё и дойдут. Извините меня.
– Месье Ландау, я не хочу, чтобы вы думали про меня плохо, – проговорил Харс. – Напишите ещё письма. Я скажу вам, когда придёт почтовый поезд, вместе съездим к нему. Сами отдадите свои письма.
– Хорошо, месье Харс. Так и сделаю, – согласился я.
Вышел из почты с ощущением, что я опять проявил глупость, не сумев, сдержать эмоции. Мне не показалось, что месье Харс был неискренен, но нельзя было исключать, что он просто искусно сыграл свою реакцию. Если вскрывал письма не он, то тогда их могли скрыть в процессе транспортировки. А на работников поезда мне уж точно было никак не выйти при текущем положении дел.
В любом случае, месье Харс или работники почтового поезда, вряд ли вскрывали письма по своей инициативе, они просто являлись звеном в преступной сети. И распутывать эту сеть следовало аккуратно, не выдавая себя какими-то резкими выпадами. Ниточки рано или поздно должны привести к кукловоду.
Предложение Харса отправить письма самому, мне показалось разумным. И я решил провести эксперимент. Написал отцу сразу три письма – в одном открыто рассказал всё то, что происходило со мной в Ванкорне, в другом – пел дифирамбы городу и сообщал, что у меня всё замечательно, а в последнем – очень завуалировано сообщал, что в Ванкорне всё совсем непросто.
Если отец получит хотя бы последние два, то уже поймёт, что у меня проблемы. Если только второе – что ж, тогда помощь в Ванкорн через переписку мне действительно не вызвать.
Мистеру Бакеру писать письмо пока не стал. Если предыдущее не дошло, значит злоумышленники как-то раскрыли наш тайный шифр.
В Департаменте всё было спокойно. Объявления привлекли к нам ещё двоих молодых людей – Эдварда Нортона и Ричарда Арно. Хотелось бы больше, конечно, но это было уже что-то.
Каждое утро я проводил тренировки, а потом отправлял своих подчинённых патрулировать город. И каждый раз они возвращались с сообщением, что всё в Ванкорне хорошо и спокойно – не было никаких краж, драк, семейных споров, пьяных дебошей и тому подобного.
Иногда мне казалось, что тайный хозяин или хозяева города следили за порядком в нём. Словно держали в узде всех дебоширов, направляя их активность на какие-то другие скрытые, но гораздо более страшные преступления.
Странная девушка Ари никак себя не проявляла, и я ловил себя на том, что постоянно думаю о ней. Выходя на улицу, я всегда искал Ари среди прохожих, но не находил. Сидя у себя в кабинете, к своему стыду, ожидал, что вот-вот дверь откроется и войдёт она, но никто ко мне не врывался. Проводя вечером время с книгой у камина, надеялся, что Ари вдруг возникнет прямо передо мной из ниоткуда – нигде её не было.
Я пытался расспрашивать маркиза Боле о ней, но он упорно уходил от всех расспросов. Спрашивал Сайда, он только хмурился и говорил: «забудьте о ней». Мадам Ландо – бледнела, охала и повторяла, что я должен её опасаться, не объясняя, почему.
И вот, однажды в воскресенье утром она сама ко мне пришла.
В тот день я решил взять у месье Боле Снупа и снова съездить к таинственному замку. На сей раз, я планировал быть более аккуратным и заранее заварил травы, которые дала мне Старая Магда. Перелил настой в флягу и взял с собой, чтобы начать пить его, как только почувствую влияние ядовитых испарений.
Одевшись потеплее и пристегнув флягу к поясу, вышел на улицу и замер.
Как не в чём ни бывало, во дворе моего дома на очищенном от снега кусочке лавки, сидела сама королева Ари. Она смотрела на дом и, казалось, не заметила, как я вышел.
– Эээ… Ариана? – произнёс я удивлённо.
Девушка повернула голову в мою сторону.
– Привет, Рене, – сказала она. – Я тебя ждала.
– Ждала меня? А почему не постучалась, не вошла?
– Я хотела, – произнесла девушка. – Но потом засмотрелась на дом. Он всё-таки кажется мне знакомым…
– Хочешь ещё раз посмотреть его изнутри и изучить оставленные на чердаке вещи? – спросил я.
– Нет, всё равно не смогу ничего вспомнить, – вздохнула Ари. – Хочу, чтобы ты пригласил меня на свидание.
– Что? – опешил я. – На свидание?
– Конечно, – улыбнулась Ари. – Когда люди друг другу нравятся, они ходят на свидания, разве не так?
– Так, - кивнул я, поражаясь её непосредственности. – Но…
– Ты мне нравишься. Пригласи меня на свидание, – улыбнулась Ари, слегка наклонив голову вбок. – Я бы сама пригласила, но, вроде, это должен сделать мужчина?
– Ну… Эээ… Понимаешь, так не делается, – я искренне не знал, что ей на это сказать, меня охватили очень противоречивые чувства.
Мне бы действительно хотелось пригласить её на свидание, но такого напора от неё я не ожидал. Её слова обескуражили меня.
– Я тебе не нравлюсь? – с разочарованием произнесла она, и на прекрасном лице девушки отразилась растерянность.
– Нет, я не это хотел сказать… Просто… – прикрыв лицо ладонью, я всё-таки решился. – Ну, хорошо, Ари, я собирался покататься на олене, поедешь со мной?
– Конечно! – обрадовалась Ариана. – Кажется, я никогда не каталась на оленях. Хотя, может и каталась… Но за последние семь лет, которые помню, точно нет.
– Тогда пошли в Департамент, – проговорил я. – Олени у нас на попечении у месье Боле… Только без фокусов с исчезновением, хорошо?
Ари, чуть улыбнувшись, кивнула.
В воскресное утро людей на улицах Ванкорна было меньше, чем в другие дни. Но все, кто встречался на пути, провожали нас немыми ошеломлёнными взглядами. Я чувствовал себя некомфортно – неловко оттого, что вот так веду на свидание девушку, с которой едва знаком и сковано из-за того, что все прохожие не спускали с нас глаз. А вот Ари, похоже, подобные взгляды ничуть не смущали. Она светло улыбалась, и бодро шла рядом со мной.
– Почему они на нас так смотрят? – спросил я её.
Девушка пожала плечами.
– На меня они так смотрят почти всегда, когда я делаю что-то, на их взгляд, неправильное.
– А ты сейчас делаешь что-то неправильное?
– Я раньше ни с кем не гуляла, – снова пожала плечами Ари. – Они не считают меня человеком.
– А кем считают? – осторожно спросил я.
– Духом, наверное, – усмехнулась она. – Или вестником духов. Не знаю точно… Лишь ты заговорил со мной спокойно, как будто я ничем от остальных не отличаюсь.
– А ты человек? – на всякий случай переспросил я.
– Думаю, да, – кивнула Ари. – У меня всё, как у всех остальных людей.
– Только ты появляешься и исчезаешь когда вздумается, – нервно усмехнулся я.
