Агата ненадолго задумалась и затем нехотя кивнула.
После всего, что Агата узнала, и того, о чем только догадывалась, девушка ожидала вновь увидеть какой-то неприятный сон. Наподобие кошмара прошлой ночью.
Но, к облегчению некромантки, ей ничего так и не приснилось.
Отведенная ей комната пришлась бы по вкусу искушенному аристократу. За одну кровать из тэкского дерева коллекционеры антиквариата передрались бы прямо на торгах. Несмотря на солидный возраст мебели и всех окружающих Агату занятных вещиц, за ними бережно ухаживали, сохраняя в идеальном виде.
При жизни родителей девушки, ее семья считалась состоятельной. Вайзовски были одной из малых ветвей старинного и знатного рода, но они не имели средств на роскошь, которую демонстрировал замок господина Шер.
Тем страннее было просыпаться здесь из-за миссии, возложенной на некромантку орденом святой Франциски, где ценили строгость и аскезу.
Размышляя о иронии судьбы, Агата без спешки привела себя в порядок.
Господин Шер не обманул. Все последствия близкого знакомства с даром Эндрю исчезли без следа.
Но кое-что беспокоило Агату. Кроме ее вчерашних открытий.
Себастьян до сих пор не дал о себе знать. Зная его, он бы поднял Агату посреди ночи, не заботясь о приличиях.
За напарника не стоило волноваться, но некромантка подозревала, что он задерживался не из-за одной охоты. Оставалось надеяться, что причина этого не станет очередным секретом Себастьяна.
Было бы чудесно, если бы печать на руке Агаты могла бы запретить ему лгать. Или помогла бы устроить допрос.
«Если бы она была способна на такое, Себастьян ни за что бы не согласился служить ордену. Я начинаю сомневаться, насколько действительно полезно заклинанье печати покорения высшей нежити, разработанное еще моей семьей. Почему мне кажется, что это не я контролирую ситуацию, а Себастьян сам помыкает мной?»
Агата коснулась магической вязи на руке, и послала мысленный сигнал. Как бы далеко Себастьян не находился, он почувствует ее призыв. В нем не содержалось прямого приказа, так как Агата не знала, чем именно он занят, но была заложена настойчивая просьба вернуться как можно скорее.
Девушка вышла в длинный коридор и направилась к широкой лестнице, где с большей вероятностью нашла бы прислугу.
Но в следующем сквозном просторном зале ее уже ждали.
Себастьян сидел за кофейным столиком и со скучающим видом завтракал. Рядом с ним стояло несколько ополовиненных тарелок с закусками, а в руке он держал кусочек прожаренного хлеба с джемом.
– Ты вызывала, а я уже здесь! – Напарник заметил девушку и помахал ей тостом.
– Я думала, ты успел достаточно подкрепиться, – вместо приветствия сдержанно сказала Агата, опускаясь в кресло напротив.
– Ну, я восстановил силы. Но сырое мясо отвратительно на вкус, – хмыкнул Себастьян. – А вот кухарка Клауда знает свою работу.
Он в пару укусов прикончил тост и потянулся к еще одному.
– Прости, но... – Агата замялась. – Почему ты выглядишь так, будто только что украл свою одежду с ближайшей бельевой веревки?
Себастьян фыркнул и попытался поправить перетянутую на нем белоснежную рубашку с невероятным количеством кружев и нелепым жабо. Даже будь она по размеру, с хаотичной короткой прической Себастьяна и его полным отсутствием благородной ухоженности, с тем же успехом можно было бы повязать на дикого драного волка милый бант.
– Этому проклятому педанту не понравилось, что я пачкаю его ковры. Подумаешь, немного грязи и крови. Хотя последняя, по идее, не должна была так уж его возмутить. – Неожиданным тоном опытного ябедника пожаловался Себастьян. – Клауд одолжил эту одежду из собственных запасов, но посмотри, что он мне всучил! К тому же этот доходяга ростом мне по плечи. Клянусь тебе старыми и новыми богами, напыщенный кровосос просто решил поиздеваться надо мной. Вот увидишь, эта идиотская рубашка скоро лопнет по швам, а Клауд радостно выкатит мне кругленький счет. А штаны... Нет, про штаны тебе лучше и вообще ничего не знать.
Агата слегка покраснела.
Иногда Себастьяна невозможно было воспринимать всерьез. И как господин Шер вообще уговорил его переодеться, а не расхаживать в одном белье, пока прислуга чистит одежду?
– Кхм. Неважно. Ты давно вернулся в замок?
– Где-то часа три назад. Клауд убедил тебя не будить. Неудивительно, что он сколотил целое состояние с таким подвешенным языком. Но как тебя вообще угораздило лечь спать в замке семейства вампиров? Молодым девушкам не стоит такого делать, знаешь ли. Если ты понимаешь, о чем я.
Агата мрачно посмотрела на Себастьяна. За последнее время она пересытилась фривольными намеками. Что некоторые члены семейства Клауда, что ее напарник не так уж далеко ушли друг от друга.
Может, Себастьяну стоило прекратить концентрироваться на еде как единственном источнике радости вновь обретенного живого тела, и все-таки дойти до дома удовольствий, чтобы закрыть для себя и этот вопрос?
Агата провела детство в приюте ордена, ничем не отличающегося по строгости морали от монастыря. Ее терпение было велико, но не безгранично.
Но конечно, она не могла сказать такого вслух.
– Тебя слишком долго не было, – вместо этого проговорила Агата. – Где ты пропадал?
– А вот это очень интересная тема, – вдруг оживился Себастьян. – Эта была плодотворная ночь для нашего дела.
– Неужели?
Напарник Агаты улыбнулся.
Он вынул что-то из кармана и положил на чистую салфетку. Некромантка придвинулась ближе, с недоумением разглядывая сломанную золотую брошь. Металлическая лилия потеряла часть своих прекрасных лепестков, но была сделана с высоким мастерством.
– И при чем тут наше дело?
– Для начала проверь ее на остаточную ауру. Не понимаю, почему я вообще должен тебе подсказывать?
Себастьян вернулся к закускам, а Агата со вздохом протянула ладонь к украшению. Она сосредоточилась и некоторое время изучала собственные ощущения.
– Ты что, снял эту брошь с мертвеца? – Едко спросила она. – Прекрасно. Ты стал грабителем могил. Я буду внимательна, если ты вдруг что-то решишь мне подарить.
– Сегодня у тебя явно плохое настроение, – заметил Себастьян. – Ну, технически, я и правда не раз грабил могилы, и не могу сказать, что вижу в этом что-то плохое. Кому как не нам, некромантам, знать, что большинству усопших нет дела до безделушек. Если, конечно, их не оставили охранять какой-нибудь ценный артефакт... Но это не имеет отношения к этой броши.
– Думаю, теперь я должна спросить, где ты ее нашел и почему считаешь, что она имеет отношение к нашему делу?
Себастьян кивнул. Он был удивительно доволен собой. Как праздный игрок, который от скуки решил сыграть на деньги в карты и неожиданно сорвал приятный куш.
– Раз уж я взялся подсказывать, то рекомендую сначала обратить особое внимание и на форму броши.
Агата последовала совету, взяла украшение и повертела его в руках.
– Ну, похоже на обычную лилию. Белая лилия – один из символов Седьмицы, и некоторые набожные женщины носят ее узор на платье или одевают украшения вроде этого на службу. Проблема разве что в том, что брошь повреждена.
– Да, часть лепестков и тычинки утеряны, но форма цветка должна тебе напомнить кое-что еще, – широко улыбнулся Себастьян.
Глаза Агаты расширились. Она кажется начинала понимать, к чему клонит ее напарник.
– Когда-то я часто и довольно близко видел эти цветы, а ты – всего раз. Неудивительно, что ты не сразу заметила разницу. Эта брошь не имеет отношение к Седьмице. Достаточно интересно, кто же в Рэймоне мог носить на груди паучью лилию, не так ли?
Некромантке было неприятно вспоминать о небольшом, но смертоносном букете, который она не так давно бездумно взяла в руки.
Агата осторожно положила сломанное украшение обратно на салфетку.
– И правда интересно, – медленно произнесла она. – Редкий цветок, о котором мало кто знает в Мольхар, то присылают нам в гостиницу, то изображают на броши, которая, как ты говоришь, связана с нашим делом. Кажется, ты упоминал, что паучью лилию использовали южные религиозные культы. Ты же имел в виду зуккарийцев, не так ли?
Прежде чем ответить, Себастьян сделал глоток кофе.
– Да. Я имел в виду именно зуккарийцев.
Сломанная брошь перед Агатой виделась очередным подтверждением ее догадки о ненормальной тяги некроманта-убийцы к ритуалам канувшей в небытие империи.
Но девушка не испытывала радости. Она улыбнулась одними губами.
– Ясно. Тем страннее, что я никогда не слышала о паучьей лилии, тем более – о ее особом значении для Зуккар.
– Особое значение? Не преувеличивай. Разве можно назвать прием дурмана чем-то особенным, когда в каждом втором старом веровании жрецы и шаманы ели и пили всякую дрянь в тщетной надежде услышать откровения своих богов? К тому же ты не алхимик и не специалист по ядам, – безмятежно пожал плечами Себастьян. – Понятия не имею, что за исследования ты читала и что за бездари их писали. Но сомневаюсь, что к этим научным публикациям прилагались подробные рецепты сомнительных настоек. Также, ты до смешного молода. Прости, Агата, но твой кругозор серьезно ограничен временем твоей короткой жизни.
Глаз некромантки дернулся, но она постаралась сохранить спокойствие.
– Хорошо, пусть так, – сказала она. – Тогда, может, ты знаешь, в каких же именно ритуалах использовали паучью лилию?
– А разве это имеет большое значение? – Себастьян поморщился. – Ты вроде бы и сама говорила, что местный некромант, убивающего направо и налево, просто жалкий подражатель. Какая разница, что он там себе надумал? Мы поймаем его, и дело с концом.
Агата поджала губы.
Ее по-прежнему беспокоило, что она ни разу не сталкивалась с упоминанием об этом цветке. Да, история империи и религия Зуккар не были ее профилем, но этот пробел в знаниях вполне мог означать, что дурман из паучьих лилий не использовали в самых распространенных и хорошо задокументированных ритуалах.
Но ряд важных таинств и магических практик, относящихся именно к культу смерти, строго запрещалось записывать даже для личных нужд жрецов. Подробности были доступны избранным единицам, и они передавались из уст в уста. По этой причине хоть сколько то значимые описания ключевых ритуалов Зуккар оказались утеряны с течением времени, – что определенно было только к лучшему. Может паучью лилию применяли в одном из них?
И кто, как не Себастьян, должен быть в курсе деталей?
Агата почувствовала легкий холодок, пробежавший по ее спине.
Если она была права, и то, как культ смерти использовал паучью лилию, не было широко известно даже в те времена, то как какой-то спятивший некромант в городке на окраине Мольхар вообще о ней узнал?
Или Агата и правда слишком много придавала смысла этому проклятому цветку или одни демоны знали, что тут на самом деле происходит.
– Больше ничего не скажешь, Агата? Я принес тебе такое сокровище и рассчитывал на более бурную реакцию. И куда делся весь твой энтузиазм?
Некромантка со смешанными чувствами взглянула на Себастьяна. Он сидел прямо перед ней, наслаждался закусками и продолжал как ни в чем не бывало хранить свои секреты.
Девушка колебалась. Ей хотелось здесь и сейчас переговорить с напарником начистоту: и про недавнее открытие о его происхождении, и о выводах про связь с древним культом.
Но Агата имела веские основания не доверять Себастьяну, чтобы он ей не сказал.
Не стоило забывать, что Себастьян был куда опаснее и хитроумнее, чем пытался казаться. Манипулировать невежеством Агаты для ее напарника не представляло большого труда, ведь по сравнению с ним она во многом оставалась невинным младенцем, не видевшим ничего дальше своей колыбели.
А потому некромантка понимала всю невыгодность своего положения. Если Себастьян и правда что-то задумал, было настоящей глупостью выдать себя так рано.
Пока напарник считал, что Агату пребывала в неведенье, он был свободен в действиях, которым девушка в иной ситуации не придала бы никакого смысла.
Ей оставалось ждать. И внимательно наблюдать за тем, что Себастьян предпримет дальше.
– Я просто думала, что неплохо было бы пройтись по местным ювелирным лавкам, – улыбнулась Агата. – Брошь испорчена, но похоже, что она почти новая. Золото – мягкий металл, было бы заметно, будь ей много лет. К тому же, она явно сделана на заказ. Возможно, кто-то из местных ювелиров ее узнает. Это первое. Второе, меня смущает аура броши. Если паучья лилия связана с культами Зуккар, она может принадлежать непосредственно помешанному на них некроманту. Но от моих вещей не фонило такой четкой аурой смерти даже после нескольких ночей, проведенных на кладбище. Скорее, я бы сказала, эту брошь носил мертвец. Поэтому допускаю, что наш некромант и сам может оказаться нежитью. Вряд ли он надел это украшение на одного из своих мертвых рабов ...
– Для лича он как-то слишком слабоват, – ухмыльнулся Себастьян. – Если он и нежить, то разумная, но совсем мелкая сошка. Такие быстро сходят с ума. Может, нам просто не торопиться, и все разрешится само собой?
– ... Но все мои рассуждения – тлен, если окажется, что брошь не имеет никакого отношения к нашему расследованию, – продолжила Агата, проигнорировав напарника. – Ты не собираешься перейти к той части своего рассказа, где ты ее нашел?
– Я уже и успел забыть, насколько ты бываешь скучной, – удрученно покачал головой Себастьян.
Со стороны зала, ведущего к широкой лестнице, послышались легкие шаги.
Агата потянулась за закуской, отмечая, что ее напарник предусмотрительно убрал со стола украшение.
Это было правильным решением. Прежде чем показывать находку Клауду, она бы предпочла узнать о ней больше.
Вскоре к ним в зал вошла миловидная служанка, которая держала стопку одежды и плащ Себастьяна.
– Я провожу вас в комнату, где вы сможете переодеться, – почтительно сказала она.
– Что ж, продолжим разговор потом, – со вздохом проговорил Себастьян. – А пока меня не будет, рекомендую обратить внимание на вот те симпатичные тарталетки.
Он встал, и тут же раздался громкий треск ткани. И рубашка и, кажется, штаны, которые дал Себастьяну господин Шер, наконец, не выдержали.
Под смущенные ахи залившейся краской служанки Агата поспешно отвела взгляд и постаралась сосредоточиться на еде.
Близость гор оставила свой отпечаток на ландшафте леса, обнимающего Рэймон с юго-востока.
Непредсказуемая местность таила в себе коварные овраги и обрывы, и заставляла то напряженно подниматься по склону, то бесконечно петлять между размашистыми вековыми деревьями в низинах.
Себастьяну, конечно, все было нипочем. Он с легкостью преодолевал препятствия, словно речь шла об обычной скучной прогулке по столичной аллее.
Но Агата не могла похвастаться тем же. Пока Себастьян оставался возмутительно бодр и свеж, девушка взмокла, чертовски устала и давно перестала обращать внимание на захватывающую красоту первозданной природы, которой предпочла бы любоваться издалека.
Она была рада, что не надела на вчерашнюю встречу с Клаудом уместное к случаю платье. К счастью, большую часть ее гардероба составляли штаны и костюмы, достаточно прочные, чтобы выдержать испытание вылазкой в лес.
– И сколько нам еще идти? – как можно более сдержанней спросила она, увязая сапогами в бурой прошлогодней листве.
Глава 5. Лесная прогулка вблизи Рэймона
После всего, что Агата узнала, и того, о чем только догадывалась, девушка ожидала вновь увидеть какой-то неприятный сон. Наподобие кошмара прошлой ночью.
Но, к облегчению некромантки, ей ничего так и не приснилось.
Отведенная ей комната пришлась бы по вкусу искушенному аристократу. За одну кровать из тэкского дерева коллекционеры антиквариата передрались бы прямо на торгах. Несмотря на солидный возраст мебели и всех окружающих Агату занятных вещиц, за ними бережно ухаживали, сохраняя в идеальном виде.
При жизни родителей девушки, ее семья считалась состоятельной. Вайзовски были одной из малых ветвей старинного и знатного рода, но они не имели средств на роскошь, которую демонстрировал замок господина Шер.
Тем страннее было просыпаться здесь из-за миссии, возложенной на некромантку орденом святой Франциски, где ценили строгость и аскезу.
Размышляя о иронии судьбы, Агата без спешки привела себя в порядок.
Господин Шер не обманул. Все последствия близкого знакомства с даром Эндрю исчезли без следа.
Но кое-что беспокоило Агату. Кроме ее вчерашних открытий.
Себастьян до сих пор не дал о себе знать. Зная его, он бы поднял Агату посреди ночи, не заботясь о приличиях.
За напарника не стоило волноваться, но некромантка подозревала, что он задерживался не из-за одной охоты. Оставалось надеяться, что причина этого не станет очередным секретом Себастьяна.
Было бы чудесно, если бы печать на руке Агаты могла бы запретить ему лгать. Или помогла бы устроить допрос.
«Если бы она была способна на такое, Себастьян ни за что бы не согласился служить ордену. Я начинаю сомневаться, насколько действительно полезно заклинанье печати покорения высшей нежити, разработанное еще моей семьей. Почему мне кажется, что это не я контролирую ситуацию, а Себастьян сам помыкает мной?»
Агата коснулась магической вязи на руке, и послала мысленный сигнал. Как бы далеко Себастьян не находился, он почувствует ее призыв. В нем не содержалось прямого приказа, так как Агата не знала, чем именно он занят, но была заложена настойчивая просьба вернуться как можно скорее.
Девушка вышла в длинный коридор и направилась к широкой лестнице, где с большей вероятностью нашла бы прислугу.
Но в следующем сквозном просторном зале ее уже ждали.
Себастьян сидел за кофейным столиком и со скучающим видом завтракал. Рядом с ним стояло несколько ополовиненных тарелок с закусками, а в руке он держал кусочек прожаренного хлеба с джемом.
– Ты вызывала, а я уже здесь! – Напарник заметил девушку и помахал ей тостом.
– Я думала, ты успел достаточно подкрепиться, – вместо приветствия сдержанно сказала Агата, опускаясь в кресло напротив.
– Ну, я восстановил силы. Но сырое мясо отвратительно на вкус, – хмыкнул Себастьян. – А вот кухарка Клауда знает свою работу.
Он в пару укусов прикончил тост и потянулся к еще одному.
– Прости, но... – Агата замялась. – Почему ты выглядишь так, будто только что украл свою одежду с ближайшей бельевой веревки?
Себастьян фыркнул и попытался поправить перетянутую на нем белоснежную рубашку с невероятным количеством кружев и нелепым жабо. Даже будь она по размеру, с хаотичной короткой прической Себастьяна и его полным отсутствием благородной ухоженности, с тем же успехом можно было бы повязать на дикого драного волка милый бант.
– Этому проклятому педанту не понравилось, что я пачкаю его ковры. Подумаешь, немного грязи и крови. Хотя последняя, по идее, не должна была так уж его возмутить. – Неожиданным тоном опытного ябедника пожаловался Себастьян. – Клауд одолжил эту одежду из собственных запасов, но посмотри, что он мне всучил! К тому же этот доходяга ростом мне по плечи. Клянусь тебе старыми и новыми богами, напыщенный кровосос просто решил поиздеваться надо мной. Вот увидишь, эта идиотская рубашка скоро лопнет по швам, а Клауд радостно выкатит мне кругленький счет. А штаны... Нет, про штаны тебе лучше и вообще ничего не знать.
Агата слегка покраснела.
Иногда Себастьяна невозможно было воспринимать всерьез. И как господин Шер вообще уговорил его переодеться, а не расхаживать в одном белье, пока прислуга чистит одежду?
– Кхм. Неважно. Ты давно вернулся в замок?
– Где-то часа три назад. Клауд убедил тебя не будить. Неудивительно, что он сколотил целое состояние с таким подвешенным языком. Но как тебя вообще угораздило лечь спать в замке семейства вампиров? Молодым девушкам не стоит такого делать, знаешь ли. Если ты понимаешь, о чем я.
Агата мрачно посмотрела на Себастьяна. За последнее время она пересытилась фривольными намеками. Что некоторые члены семейства Клауда, что ее напарник не так уж далеко ушли друг от друга.
Может, Себастьяну стоило прекратить концентрироваться на еде как единственном источнике радости вновь обретенного живого тела, и все-таки дойти до дома удовольствий, чтобы закрыть для себя и этот вопрос?
Агата провела детство в приюте ордена, ничем не отличающегося по строгости морали от монастыря. Ее терпение было велико, но не безгранично.
Но конечно, она не могла сказать такого вслух.
– Тебя слишком долго не было, – вместо этого проговорила Агата. – Где ты пропадал?
– А вот это очень интересная тема, – вдруг оживился Себастьян. – Эта была плодотворная ночь для нашего дела.
– Неужели?
Напарник Агаты улыбнулся.
Он вынул что-то из кармана и положил на чистую салфетку. Некромантка придвинулась ближе, с недоумением разглядывая сломанную золотую брошь. Металлическая лилия потеряла часть своих прекрасных лепестков, но была сделана с высоким мастерством.
– И при чем тут наше дело?
– Для начала проверь ее на остаточную ауру. Не понимаю, почему я вообще должен тебе подсказывать?
Себастьян вернулся к закускам, а Агата со вздохом протянула ладонь к украшению. Она сосредоточилась и некоторое время изучала собственные ощущения.
– Ты что, снял эту брошь с мертвеца? – Едко спросила она. – Прекрасно. Ты стал грабителем могил. Я буду внимательна, если ты вдруг что-то решишь мне подарить.
– Сегодня у тебя явно плохое настроение, – заметил Себастьян. – Ну, технически, я и правда не раз грабил могилы, и не могу сказать, что вижу в этом что-то плохое. Кому как не нам, некромантам, знать, что большинству усопших нет дела до безделушек. Если, конечно, их не оставили охранять какой-нибудь ценный артефакт... Но это не имеет отношения к этой броши.
– Думаю, теперь я должна спросить, где ты ее нашел и почему считаешь, что она имеет отношение к нашему делу?
Себастьян кивнул. Он был удивительно доволен собой. Как праздный игрок, который от скуки решил сыграть на деньги в карты и неожиданно сорвал приятный куш.
– Раз уж я взялся подсказывать, то рекомендую сначала обратить особое внимание и на форму броши.
Агата последовала совету, взяла украшение и повертела его в руках.
– Ну, похоже на обычную лилию. Белая лилия – один из символов Седьмицы, и некоторые набожные женщины носят ее узор на платье или одевают украшения вроде этого на службу. Проблема разве что в том, что брошь повреждена.
– Да, часть лепестков и тычинки утеряны, но форма цветка должна тебе напомнить кое-что еще, – широко улыбнулся Себастьян.
Глаза Агаты расширились. Она кажется начинала понимать, к чему клонит ее напарник.
– Когда-то я часто и довольно близко видел эти цветы, а ты – всего раз. Неудивительно, что ты не сразу заметила разницу. Эта брошь не имеет отношение к Седьмице. Достаточно интересно, кто же в Рэймоне мог носить на груди паучью лилию, не так ли?
Некромантке было неприятно вспоминать о небольшом, но смертоносном букете, который она не так давно бездумно взяла в руки.
Агата осторожно положила сломанное украшение обратно на салфетку.
– И правда интересно, – медленно произнесла она. – Редкий цветок, о котором мало кто знает в Мольхар, то присылают нам в гостиницу, то изображают на броши, которая, как ты говоришь, связана с нашим делом. Кажется, ты упоминал, что паучью лилию использовали южные религиозные культы. Ты же имел в виду зуккарийцев, не так ли?
Прежде чем ответить, Себастьян сделал глоток кофе.
– Да. Я имел в виду именно зуккарийцев.
Сломанная брошь перед Агатой виделась очередным подтверждением ее догадки о ненормальной тяги некроманта-убийцы к ритуалам канувшей в небытие империи.
Но девушка не испытывала радости. Она улыбнулась одними губами.
– Ясно. Тем страннее, что я никогда не слышала о паучьей лилии, тем более – о ее особом значении для Зуккар.
– Особое значение? Не преувеличивай. Разве можно назвать прием дурмана чем-то особенным, когда в каждом втором старом веровании жрецы и шаманы ели и пили всякую дрянь в тщетной надежде услышать откровения своих богов? К тому же ты не алхимик и не специалист по ядам, – безмятежно пожал плечами Себастьян. – Понятия не имею, что за исследования ты читала и что за бездари их писали. Но сомневаюсь, что к этим научным публикациям прилагались подробные рецепты сомнительных настоек. Также, ты до смешного молода. Прости, Агата, но твой кругозор серьезно ограничен временем твоей короткой жизни.
Глаз некромантки дернулся, но она постаралась сохранить спокойствие.
– Хорошо, пусть так, – сказала она. – Тогда, может, ты знаешь, в каких же именно ритуалах использовали паучью лилию?
– А разве это имеет большое значение? – Себастьян поморщился. – Ты вроде бы и сама говорила, что местный некромант, убивающего направо и налево, просто жалкий подражатель. Какая разница, что он там себе надумал? Мы поймаем его, и дело с концом.
Агата поджала губы.
Ее по-прежнему беспокоило, что она ни разу не сталкивалась с упоминанием об этом цветке. Да, история империи и религия Зуккар не были ее профилем, но этот пробел в знаниях вполне мог означать, что дурман из паучьих лилий не использовали в самых распространенных и хорошо задокументированных ритуалах.
Но ряд важных таинств и магических практик, относящихся именно к культу смерти, строго запрещалось записывать даже для личных нужд жрецов. Подробности были доступны избранным единицам, и они передавались из уст в уста. По этой причине хоть сколько то значимые описания ключевых ритуалов Зуккар оказались утеряны с течением времени, – что определенно было только к лучшему. Может паучью лилию применяли в одном из них?
И кто, как не Себастьян, должен быть в курсе деталей?
Агата почувствовала легкий холодок, пробежавший по ее спине.
Если она была права, и то, как культ смерти использовал паучью лилию, не было широко известно даже в те времена, то как какой-то спятивший некромант в городке на окраине Мольхар вообще о ней узнал?
Или Агата и правда слишком много придавала смысла этому проклятому цветку или одни демоны знали, что тут на самом деле происходит.
– Больше ничего не скажешь, Агата? Я принес тебе такое сокровище и рассчитывал на более бурную реакцию. И куда делся весь твой энтузиазм?
Некромантка со смешанными чувствами взглянула на Себастьяна. Он сидел прямо перед ней, наслаждался закусками и продолжал как ни в чем не бывало хранить свои секреты.
Девушка колебалась. Ей хотелось здесь и сейчас переговорить с напарником начистоту: и про недавнее открытие о его происхождении, и о выводах про связь с древним культом.
Но Агата имела веские основания не доверять Себастьяну, чтобы он ей не сказал.
Не стоило забывать, что Себастьян был куда опаснее и хитроумнее, чем пытался казаться. Манипулировать невежеством Агаты для ее напарника не представляло большого труда, ведь по сравнению с ним она во многом оставалась невинным младенцем, не видевшим ничего дальше своей колыбели.
А потому некромантка понимала всю невыгодность своего положения. Если Себастьян и правда что-то задумал, было настоящей глупостью выдать себя так рано.
Пока напарник считал, что Агату пребывала в неведенье, он был свободен в действиях, которым девушка в иной ситуации не придала бы никакого смысла.
Ей оставалось ждать. И внимательно наблюдать за тем, что Себастьян предпримет дальше.
– Я просто думала, что неплохо было бы пройтись по местным ювелирным лавкам, – улыбнулась Агата. – Брошь испорчена, но похоже, что она почти новая. Золото – мягкий металл, было бы заметно, будь ей много лет. К тому же, она явно сделана на заказ. Возможно, кто-то из местных ювелиров ее узнает. Это первое. Второе, меня смущает аура броши. Если паучья лилия связана с культами Зуккар, она может принадлежать непосредственно помешанному на них некроманту. Но от моих вещей не фонило такой четкой аурой смерти даже после нескольких ночей, проведенных на кладбище. Скорее, я бы сказала, эту брошь носил мертвец. Поэтому допускаю, что наш некромант и сам может оказаться нежитью. Вряд ли он надел это украшение на одного из своих мертвых рабов ...
– Для лича он как-то слишком слабоват, – ухмыльнулся Себастьян. – Если он и нежить, то разумная, но совсем мелкая сошка. Такие быстро сходят с ума. Может, нам просто не торопиться, и все разрешится само собой?
– ... Но все мои рассуждения – тлен, если окажется, что брошь не имеет никакого отношения к нашему расследованию, – продолжила Агата, проигнорировав напарника. – Ты не собираешься перейти к той части своего рассказа, где ты ее нашел?
– Я уже и успел забыть, насколько ты бываешь скучной, – удрученно покачал головой Себастьян.
Со стороны зала, ведущего к широкой лестнице, послышались легкие шаги.
Агата потянулась за закуской, отмечая, что ее напарник предусмотрительно убрал со стола украшение.
Это было правильным решением. Прежде чем показывать находку Клауду, она бы предпочла узнать о ней больше.
Вскоре к ним в зал вошла миловидная служанка, которая держала стопку одежды и плащ Себастьяна.
– Я провожу вас в комнату, где вы сможете переодеться, – почтительно сказала она.
– Что ж, продолжим разговор потом, – со вздохом проговорил Себастьян. – А пока меня не будет, рекомендую обратить внимание на вот те симпатичные тарталетки.
Он встал, и тут же раздался громкий треск ткани. И рубашка и, кажется, штаны, которые дал Себастьяну господин Шер, наконец, не выдержали.
Под смущенные ахи залившейся краской служанки Агата поспешно отвела взгляд и постаралась сосредоточиться на еде.
***
Близость гор оставила свой отпечаток на ландшафте леса, обнимающего Рэймон с юго-востока.
Непредсказуемая местность таила в себе коварные овраги и обрывы, и заставляла то напряженно подниматься по склону, то бесконечно петлять между размашистыми вековыми деревьями в низинах.
Себастьяну, конечно, все было нипочем. Он с легкостью преодолевал препятствия, словно речь шла об обычной скучной прогулке по столичной аллее.
Но Агата не могла похвастаться тем же. Пока Себастьян оставался возмутительно бодр и свеж, девушка взмокла, чертовски устала и давно перестала обращать внимание на захватывающую красоту первозданной природы, которой предпочла бы любоваться издалека.
Она была рада, что не надела на вчерашнюю встречу с Клаудом уместное к случаю платье. К счастью, большую часть ее гардероба составляли штаны и костюмы, достаточно прочные, чтобы выдержать испытание вылазкой в лес.
– И сколько нам еще идти? – как можно более сдержанней спросила она, увязая сапогами в бурой прошлогодней листве.
