Но какого демона она вообще начала задумываться об этом? Не иначе как Клауд переборщил с коварным вампирским обаянием, которое по своей природе призвано туманить разум людям.
«Выйдет нехорошо, если, после того как я сама напросилась на этот дурацкий ужин, я стану его главным блюдом».
Клайд первым пошел вперед, и пока они спускались, воспользовался последней возможностью наедине рассказать о своей семье более подробно.
– Мои отпрыски еще слишком молоды. Они не могут свободно ходить под солнцем, и придерживаются своего расписания. Строго говоря, для них это не ужин, а ранний завтрак, и в это время суток их настроение... своеобразно. Анна самая старшая среди них, и за нее я не волнуюсь, но Эндрю и Томас не так давно ступили на путь ночи. Оно переживают сложный этап и походят на капризных подростков. Агата, у вас был опыт общения с моими сородичами до нашего знакомства? В мире осталось немного старых вампиров, и меня не стоит держать за образец.
– Нет, – призналась девушка, понимая, что честность будет лучшим выбором. – Вампиры в целом не так многочисленны, и существует мало мест, где они могут жить открыто.
Клауд Шер тяжело вздохнул.
– Что ж, тогда прошу с пониманием и терпением отнестись ко всем выходкам моих детей.
Лестница кончилась, и дальнейший путь преграждала железная дверь. Клауду потребовалось время, чтобы открыть ключами все ее замки, и затем они шагнули в просторное подвальное помещение с высокими арочными сводами.
В некотором отдалении стоял массивный стол. Единственным источником света служили многочисленные свечи в золотистых канделябрах, расставленные между пустых тарелок.
Стол был достаточно длинным, чтобы уместить с десяток гостей, но на раритетных и потерявших прежний шик стульях сидело всего трое молодых людей. Внешне они разительно отличались между собой, и единственной их общей чертой была разве что особенная привлекательность.
Но было бы странно, если бы дети Клауда походили друг на друга или на него самого. Они не были родственниками. В привычном смысле этого слова.
Раз господин Шер называл всех троих своими отпрысками, значит он лично обратил каждого из них, и обладал над молодыми вампирами определенной властью. Она отличалась от той, что позволяла Агате отдавать Себастьяну приказы, – подчинение названному отцу было так же естественно для его детей как их потребность в крови.
Вампиры по многим признакам существенно отличались от нежити, и некромантия воспринимала их как живых, а не мертвых. Но, пусть они и не относились к профилю Агаты, она кое-что знала о сообществах, в которых они живут.
Семья Клауда была невелика, и ее численность искусственно ограничивалось соглашением с людьми. Но иерархия внутри любой вампирской общины подразумевала не одно лишь подчинение своему отцу или матроне, и могла быть бесконечно сложной. Имели значение возраст обращенного, отношение к нему родителя по проклятой крови или личная сила. Эти преимущества, как и ряд других давали некоторым вампирам влияние на остальных собратьев. Их власть, как и власть главы, проистекала из глубинных мистических связей, в паутине которых вязли все вампиры. Даже создавая новые семьи, они продолжали служить своему собственному родителю и более сильным братьям и сестрам.
Это значило, что только кто-то вроде Клауда мог позволить себе оставаться по-настоящему независимым и свободным от чужой воли. А так же то, что никто из его отпрысков даже при большом желании не сможет причинить ей зла, пока этого не захочет сам господин Шер.
Во всяком случае, пока он находился непосредственно рядом. Будь власть Клауда абсолютна, Агате не пришлось бы спускаться сюда, чтобы расспросить троих молодых вампиров.
Но скудная теория была бесполезной, когда удивленные и в равной степени изучающие взгляды обратились к некромантке.
Она напряженно застыла на месте.
Чувство опасности от внимания нечеловеческих существ, выработанное немногими годами практики на кладбище, призывало немедленно развернуться и покинуть подвал замка.
– Агата, ни в коем случае не стесняйтесь, – Клауд улыбнулся, жестом показал ей на один из стульев и занял соседний. – Чувствуйте себя как дома.
Она с промедлением кивнула и молча села, не заставляя господина Шер повторять дважды.
Молодой человек, оказавшийся по правую руку от Агаты, беззастенчиво разглядывал ее фигуру. Его каштановые волосы мягкой волной ниспадали до самых плеч, а кожа выглядела тонкой и обманчиво нежной, как дорогой фарфор. Лицо вампира не было так поразительно красиво, как у Клауда, но несовершенность его черт уравновешивалось общей гармонией, достойной руки мастера изобразительных искусств.
Агата вдруг поймала себя на том, что и сама невежливо долго рассматривает молодого вампира.
Чуть пухлые соблазнительные губы распахнулись.
– Отец, зачем ты привел к нам эту молодую женщину? – Недоуменно спросил вампир. Он говорил об Агате в третьем лице, даже не пытаясь соблюсти иллюзию приличий, и только его мелодичный чарующий голос мешал некромантке нахмуриться. – Неужели ты пригласил ее сюда, потому что решил обратить? Ах, боги свидетели, мне хватает и одной сестры идиотки!
Агата онемела, не имея ни малейшего представления, как следует на это реагировать.
Прекрасная светловолосая девушка, сидящая напротив, презрительно фыркнула.
– Или... – Молодой вампир грациозно всплеснул руками. – Милостивые боги, я окончательно рехнусь, если мне придется называть эту женщину мамой!
Некромантка прикрыла лицо ладонью. Кажется, она понемногу начинала понимать, что именно имел в виду Клауд, выражая свое беспокойство.
– Томас, – негромко сказал господин Шер.
В спокойном тоне не было намека на недовольство или угрозу, но молодой вампир разом растерял весь свой запал.
Его нарочитая поза дрогнула. Томас сжал губы и низко склонил голову.
– Прошу прощения, отец, – с едва заметным промедлением почтительно сказал он.
Когда вампир выпрямился, только блеск глубоких зеленых глаз выдавал, что в нем по-прежнему кипели эмоции.
Его светловолосая сестра Анна удовлетворенно улыбнулась.
– Ты вывел из себя отца еще до начала трапезы, Томас. – С неожиданно леденящим душу презрением произнесла она. – Это твой новый рекорд. Хоть в чем-то ты...
Клауд бросил на нее мимолетный взгляд, и Анна замолчала с видом, словно и не собиралась ничего больше говорить.
Если Томас тяготел к театральности, то девушка казалась его полной противоположностью.
С кожей, бледной даже для вампира, и очень светлыми волосами, она походила на альбиноску, а может и была ею еще в смертной жизни. Блеклые бескровные губы терялись на алебастровом лице, и необычные алые глаза горели единственными яркими пятнами. Чем больше Агата наблюдала за ними, тем явственнее замечала, что вампирша смотрела даже не с холодом или чувством собственного достоинства, как могло показаться поначалу, а с пугающей нечеловеческой отчужденностью.
Если бы некромантка не знала, кто именно за этим столом самый старый и могущественный вампир, она бы, исходя из своих предубеждений, посчитала бы таковой Анну.
– Теперь, когда все желающие обменялись любезностями, хочу представить вам Агату Вайзовски, – проговорил Клауд с приятной улыбкой. – Она – некромант из ордена святой Франциски. Пока полиция топчется на месте, Агата должна разобраться в причинах нападений нежити и найти ее хозяина. Напоминаю, расследование ордена крайне важно для нас. Оно не только вернет спокойствие в Рэймон, но и поможет доказать нашу непричастность к этим диким мерзостям.
– Понимаю. Орден настолько не уверен в нас, твоих детях, что сначала решил присмотреться к нам поближе, – равнодушно сказала Анна и подперла подбородок тонкой рукой. – Агата Вайзовски, вы же сейчас здесь именно за этим?.. Определить, кто из нас троих самый ненормальный... Прошу прощения. Я хотела сказать... ммм, неуравновешенный.
Прямота вампирши обескураживала. Агата заставила себя вежливо улыбнуться и уже собиралась ответить, когда заговорил последний из детей Клауда. Кажется, методом исключения его звали Эндрю.
– Анна, ну зачем ты так груба с нашей прекрасной гостьей?
Он выглядел на несколько лет старше Томаса и Анны, и был обращен приблизительно в возрасте самой Агаты.
– Такая чудесная красавица просто не может думать о нас ничего дурного, верно? – Эндрю обворожительно тряхнул золотыми локонами, странно контрастирующие с его мужественным лицом.
Улыбка Агаты стала более натянутой, а затем исчезла.
– Не стоит, – помедлив, ответила некромантка. – Анна по-своему права.
Томас закатил глаза и нервно рассмеялся.
– Ну, конечно. А разве могло быть иначе? Даже для ордена несвятой Франциски мы те еще чудовища.
Агата старалась не смотреть на господина Шер.
Она постепенно начинала подозревать, что происходило с человеком в первые годы, а то и десятилетия после обращения в вампира. Вряд ли Клауд был настолько неосторожен, что принял под свое крыло истеричного и не сдержанного юношу, ожесточенную девицу и... сладкоголосого ловеласа?
Агата пока не была до конца уверена на счет особенностей Эндрю.
В любом случае трансформация в вампира вероятно серьезно влияла на личность. Она усиливала самые яркие черты характера, раздувая их вплоть до карикатур на самих себя.
Пусть господин Шер и казался на удивление нормальным в сравнении со своими отпрысками, вряд ли он был таковым, когда только ступил на свой путь кровавого порождения ночи.
Не удивительно, что ему приходилось постоянно держать молодых в узде.
– Из меня не лучший оценщик уравновешенности, особенно вампиров, – продолжила Агата. – И эта встреча вряд ли докажет, что вы и правда контролируете свои инстинкты и не желаете людям зла. Как и обратное. Если, конечно, кто-то из вас не броситься на меня, чтобы отведать свежей крови...
Эндрю приподнял бровь, Томас обескуражено покачал головой, а Анна осталась безучастна.
– Но кое-что можно узнать наверняка. Как известно, у всех вампиров рано или поздно проявляется природный дар, способность к одному определенному виду магии, и только к нему. Конечно, вас нельзя назвать магами в полном смысле этого слова, – то, как вы используете магию, носит скорее интуитивный характер, а возможности в большинстве случаев ограничены в своем проявлении всего одним примечательным трюком. – Агата вздохнула, поймав себя на менторском тоне преподавателя. – Но, по понятным причинам, я сниму свои подозрения с того, чей дар не связан с управлением мертвыми.
– Замечательно! – Саркастично воскликнул Томас. – У меня нет никакой магической способности, я еще слишком молод! И что же, я так и останусь висеть в вашем списке подозреваемых, госпожа Вайзовски?
Молодой вампир откинулся на столе.
– А что на счет вас? – Агата повернулась к Анне.
Из всех троих она казалась самой подходящей кандидатурой на роль изощренного убийцы. Агата легко бы представила эту вампиршу, пристально следящей за тем, как нежить складывает тела на ступенях храма Седьмицы. Или подвешивающей еще живую жертву на обелиск.
– Со мной все очень просто. Я покажу, – на губах Анны появилось подобие слабой улыбки. – Как раз уже бы пора подать еду.
Последнюю фразу вампирши Агата легко бы сочла за угрозу, но никто за столом не показал беспокойства, и некромантка подавила острую тревогу.
Она с настороженным интересом наблюдала, как Анна встала и подняла руки.
В одном из дальних углов зала, скрытых глубокой темнотой, что-то тихо звякнуло. Бледная вампирша перебрала тонкими пальцами в воздухе и повела ладонью.
Раздался скрип как от открывшейся дверцы. Несколько мгновений ожидания, и в освещенное пространство медленно влетела большая бутыль. На ее боку белела этикетка, вроде тех, что клеили на флаконах с лекарствами. Увлекаемый невидимым течением сосуд наклонялся из стороны в сторону, и под зеленоватым стеклом мерно перекатывалась темная густая жидкость.
– Слуги редко спускаются сюда, – сказала Анна. – Поэтому именно я подаю нам кровь.
Ее пальцы немного сдвинулись, и бутыль с щелчком открылась.
Она проплыла еще полметра, и под немигающим взглядом вампирши из узкого горлышка полилась красная жидкость.
– Благодарю, сестра, – коротко улыбнулся Эндрю и безмятежно пригубил бокал.
– Естественно, мы питаемся только кровью, которую нам поставляет городская больница, – подчеркнула Анна, взглянув на Агату. – К сожалению, мы не знали заранее о вашем визите, иначе бы предупредили кухню, чтобы вам приготовили ужин. Но могу предложить вам вина.
Она ненадолго задумалась, сместила ладонь, и вскоре в круге света появилась еще одна бутылка и чистый бокал.
Агата молча наблюдала, как Анна силой мысли ловко разливала кровь членам своей семьи, а ей – красное вино.
Некромантка смутно представляла все разнообразие возможных способностей, пробуждающихся в вампирах, но было очевидно, – дочери Клауда очень повезло. Телекинез был редкой способностью даже среди человеческих магов, а его универсальности можно было только позавидовать. Пусть фокус с подачей крови выглядел разве что занимательно, но чем старше будет становиться вампирша, тем более устрашающим станет и ее особенный дар.
Очень неприятно, когда кто-то в состоянии обрушить на твою голову дом или вызвать лавину в заснеженных горах.
Но это были заботы не ближайших лет. И даже не поколения Агаты.
Главное, что как бы мастерски Анна не манипулировала предметами, ей не удалось бы воссоздать правдоподобное управление мертвыми, вздумай она играть с ними как с марионетками даже на будущем пике силы. Некромантка помнила нападение возле башни. Это была настоящая нежить со всеми соответствующими повадками и легко считываемый аурой смерти.
Анна производила пугающее впечатление. Но, к разочарованию Агаты, не была тем, кого она искала.
– Очень полезный дар, – вслух сказала некромантка. – К тому же, вы отлично им владеете.
– Спасибо за комплимент.
Анна подняла свой бокал и с наслаждением втянула воздух. Ее ноздри едва заметно раздулись, и она выпила кровь залпом.
– Итак... Эндрю? Остались только вы.
Вечно молодой мужчина улыбнулся. Если от Клауда легко можно было потерять голову из-за его внешности, то Эндрю, кажется, привлекал чем-то еще.
Нет, он определенно тоже был красив. Агата подумала, что напоминал ей типаж героя женских романов, – насколько она могла об этом судить, не прочитав ни одного из них. В нем было много мужественности, и в то же время в его манерах и мимики сквозило нечто влекущее, приглашающее на близкий разговор, который обыкновенно ведут полушепотом в интимной обстановке.
– Я бы с радостью продемонстрировал вам свои способности, Агата. Но боюсь, это будет неуместно, – медленно проговорил Эндрю, не отрывая от некромантки глаз.
– Прошу прощения? – Агата с недоумением посмотрела на Клауда, и к ее удивлению, тот кивнул.
– Эндрю может... манипулировать сознанием того, кого касается, – нехотя сказал он. – Это отличается от обычного вампирского очарования. Длится недолго, но крайне неприятно. Поверьте, вам не понравится, когда к вам влезут в голову и лишают самоконтроля.
Агата невольно провела по волосам, где в вороной копне виднелась седая прядь. Вряд ли небольшая ментальная атака сравнится с теми часами ада, которые ей пришлось пережить примерно два года назад.
«Выйдет нехорошо, если, после того как я сама напросилась на этот дурацкий ужин, я стану его главным блюдом».
Клайд первым пошел вперед, и пока они спускались, воспользовался последней возможностью наедине рассказать о своей семье более подробно.
– Мои отпрыски еще слишком молоды. Они не могут свободно ходить под солнцем, и придерживаются своего расписания. Строго говоря, для них это не ужин, а ранний завтрак, и в это время суток их настроение... своеобразно. Анна самая старшая среди них, и за нее я не волнуюсь, но Эндрю и Томас не так давно ступили на путь ночи. Оно переживают сложный этап и походят на капризных подростков. Агата, у вас был опыт общения с моими сородичами до нашего знакомства? В мире осталось немного старых вампиров, и меня не стоит держать за образец.
– Нет, – призналась девушка, понимая, что честность будет лучшим выбором. – Вампиры в целом не так многочисленны, и существует мало мест, где они могут жить открыто.
Клауд Шер тяжело вздохнул.
– Что ж, тогда прошу с пониманием и терпением отнестись ко всем выходкам моих детей.
Лестница кончилась, и дальнейший путь преграждала железная дверь. Клауду потребовалось время, чтобы открыть ключами все ее замки, и затем они шагнули в просторное подвальное помещение с высокими арочными сводами.
В некотором отдалении стоял массивный стол. Единственным источником света служили многочисленные свечи в золотистых канделябрах, расставленные между пустых тарелок.
Стол был достаточно длинным, чтобы уместить с десяток гостей, но на раритетных и потерявших прежний шик стульях сидело всего трое молодых людей. Внешне они разительно отличались между собой, и единственной их общей чертой была разве что особенная привлекательность.
Но было бы странно, если бы дети Клауда походили друг на друга или на него самого. Они не были родственниками. В привычном смысле этого слова.
Раз господин Шер называл всех троих своими отпрысками, значит он лично обратил каждого из них, и обладал над молодыми вампирами определенной властью. Она отличалась от той, что позволяла Агате отдавать Себастьяну приказы, – подчинение названному отцу было так же естественно для его детей как их потребность в крови.
Вампиры по многим признакам существенно отличались от нежити, и некромантия воспринимала их как живых, а не мертвых. Но, пусть они и не относились к профилю Агаты, она кое-что знала о сообществах, в которых они живут.
Семья Клауда была невелика, и ее численность искусственно ограничивалось соглашением с людьми. Но иерархия внутри любой вампирской общины подразумевала не одно лишь подчинение своему отцу или матроне, и могла быть бесконечно сложной. Имели значение возраст обращенного, отношение к нему родителя по проклятой крови или личная сила. Эти преимущества, как и ряд других давали некоторым вампирам влияние на остальных собратьев. Их власть, как и власть главы, проистекала из глубинных мистических связей, в паутине которых вязли все вампиры. Даже создавая новые семьи, они продолжали служить своему собственному родителю и более сильным братьям и сестрам.
Это значило, что только кто-то вроде Клауда мог позволить себе оставаться по-настоящему независимым и свободным от чужой воли. А так же то, что никто из его отпрысков даже при большом желании не сможет причинить ей зла, пока этого не захочет сам господин Шер.
Во всяком случае, пока он находился непосредственно рядом. Будь власть Клауда абсолютна, Агате не пришлось бы спускаться сюда, чтобы расспросить троих молодых вампиров.
Но скудная теория была бесполезной, когда удивленные и в равной степени изучающие взгляды обратились к некромантке.
Она напряженно застыла на месте.
Чувство опасности от внимания нечеловеческих существ, выработанное немногими годами практики на кладбище, призывало немедленно развернуться и покинуть подвал замка.
– Агата, ни в коем случае не стесняйтесь, – Клауд улыбнулся, жестом показал ей на один из стульев и занял соседний. – Чувствуйте себя как дома.
Она с промедлением кивнула и молча села, не заставляя господина Шер повторять дважды.
Молодой человек, оказавшийся по правую руку от Агаты, беззастенчиво разглядывал ее фигуру. Его каштановые волосы мягкой волной ниспадали до самых плеч, а кожа выглядела тонкой и обманчиво нежной, как дорогой фарфор. Лицо вампира не было так поразительно красиво, как у Клауда, но несовершенность его черт уравновешивалось общей гармонией, достойной руки мастера изобразительных искусств.
Агата вдруг поймала себя на том, что и сама невежливо долго рассматривает молодого вампира.
Чуть пухлые соблазнительные губы распахнулись.
– Отец, зачем ты привел к нам эту молодую женщину? – Недоуменно спросил вампир. Он говорил об Агате в третьем лице, даже не пытаясь соблюсти иллюзию приличий, и только его мелодичный чарующий голос мешал некромантке нахмуриться. – Неужели ты пригласил ее сюда, потому что решил обратить? Ах, боги свидетели, мне хватает и одной сестры идиотки!
Агата онемела, не имея ни малейшего представления, как следует на это реагировать.
Прекрасная светловолосая девушка, сидящая напротив, презрительно фыркнула.
– Или... – Молодой вампир грациозно всплеснул руками. – Милостивые боги, я окончательно рехнусь, если мне придется называть эту женщину мамой!
Некромантка прикрыла лицо ладонью. Кажется, она понемногу начинала понимать, что именно имел в виду Клауд, выражая свое беспокойство.
– Томас, – негромко сказал господин Шер.
В спокойном тоне не было намека на недовольство или угрозу, но молодой вампир разом растерял весь свой запал.
Его нарочитая поза дрогнула. Томас сжал губы и низко склонил голову.
– Прошу прощения, отец, – с едва заметным промедлением почтительно сказал он.
Когда вампир выпрямился, только блеск глубоких зеленых глаз выдавал, что в нем по-прежнему кипели эмоции.
Его светловолосая сестра Анна удовлетворенно улыбнулась.
– Ты вывел из себя отца еще до начала трапезы, Томас. – С неожиданно леденящим душу презрением произнесла она. – Это твой новый рекорд. Хоть в чем-то ты...
Клауд бросил на нее мимолетный взгляд, и Анна замолчала с видом, словно и не собиралась ничего больше говорить.
Если Томас тяготел к театральности, то девушка казалась его полной противоположностью.
С кожей, бледной даже для вампира, и очень светлыми волосами, она походила на альбиноску, а может и была ею еще в смертной жизни. Блеклые бескровные губы терялись на алебастровом лице, и необычные алые глаза горели единственными яркими пятнами. Чем больше Агата наблюдала за ними, тем явственнее замечала, что вампирша смотрела даже не с холодом или чувством собственного достоинства, как могло показаться поначалу, а с пугающей нечеловеческой отчужденностью.
Если бы некромантка не знала, кто именно за этим столом самый старый и могущественный вампир, она бы, исходя из своих предубеждений, посчитала бы таковой Анну.
– Теперь, когда все желающие обменялись любезностями, хочу представить вам Агату Вайзовски, – проговорил Клауд с приятной улыбкой. – Она – некромант из ордена святой Франциски. Пока полиция топчется на месте, Агата должна разобраться в причинах нападений нежити и найти ее хозяина. Напоминаю, расследование ордена крайне важно для нас. Оно не только вернет спокойствие в Рэймон, но и поможет доказать нашу непричастность к этим диким мерзостям.
– Понимаю. Орден настолько не уверен в нас, твоих детях, что сначала решил присмотреться к нам поближе, – равнодушно сказала Анна и подперла подбородок тонкой рукой. – Агата Вайзовски, вы же сейчас здесь именно за этим?.. Определить, кто из нас троих самый ненормальный... Прошу прощения. Я хотела сказать... ммм, неуравновешенный.
Прямота вампирши обескураживала. Агата заставила себя вежливо улыбнуться и уже собиралась ответить, когда заговорил последний из детей Клауда. Кажется, методом исключения его звали Эндрю.
– Анна, ну зачем ты так груба с нашей прекрасной гостьей?
Он выглядел на несколько лет старше Томаса и Анны, и был обращен приблизительно в возрасте самой Агаты.
– Такая чудесная красавица просто не может думать о нас ничего дурного, верно? – Эндрю обворожительно тряхнул золотыми локонами, странно контрастирующие с его мужественным лицом.
Улыбка Агаты стала более натянутой, а затем исчезла.
– Не стоит, – помедлив, ответила некромантка. – Анна по-своему права.
Томас закатил глаза и нервно рассмеялся.
– Ну, конечно. А разве могло быть иначе? Даже для ордена несвятой Франциски мы те еще чудовища.
Агата старалась не смотреть на господина Шер.
Она постепенно начинала подозревать, что происходило с человеком в первые годы, а то и десятилетия после обращения в вампира. Вряд ли Клауд был настолько неосторожен, что принял под свое крыло истеричного и не сдержанного юношу, ожесточенную девицу и... сладкоголосого ловеласа?
Агата пока не была до конца уверена на счет особенностей Эндрю.
В любом случае трансформация в вампира вероятно серьезно влияла на личность. Она усиливала самые яркие черты характера, раздувая их вплоть до карикатур на самих себя.
Пусть господин Шер и казался на удивление нормальным в сравнении со своими отпрысками, вряд ли он был таковым, когда только ступил на свой путь кровавого порождения ночи.
Не удивительно, что ему приходилось постоянно держать молодых в узде.
– Из меня не лучший оценщик уравновешенности, особенно вампиров, – продолжила Агата. – И эта встреча вряд ли докажет, что вы и правда контролируете свои инстинкты и не желаете людям зла. Как и обратное. Если, конечно, кто-то из вас не броситься на меня, чтобы отведать свежей крови...
Эндрю приподнял бровь, Томас обескуражено покачал головой, а Анна осталась безучастна.
– Но кое-что можно узнать наверняка. Как известно, у всех вампиров рано или поздно проявляется природный дар, способность к одному определенному виду магии, и только к нему. Конечно, вас нельзя назвать магами в полном смысле этого слова, – то, как вы используете магию, носит скорее интуитивный характер, а возможности в большинстве случаев ограничены в своем проявлении всего одним примечательным трюком. – Агата вздохнула, поймав себя на менторском тоне преподавателя. – Но, по понятным причинам, я сниму свои подозрения с того, чей дар не связан с управлением мертвыми.
– Замечательно! – Саркастично воскликнул Томас. – У меня нет никакой магической способности, я еще слишком молод! И что же, я так и останусь висеть в вашем списке подозреваемых, госпожа Вайзовски?
Молодой вампир откинулся на столе.
– А что на счет вас? – Агата повернулась к Анне.
Из всех троих она казалась самой подходящей кандидатурой на роль изощренного убийцы. Агата легко бы представила эту вампиршу, пристально следящей за тем, как нежить складывает тела на ступенях храма Седьмицы. Или подвешивающей еще живую жертву на обелиск.
– Со мной все очень просто. Я покажу, – на губах Анны появилось подобие слабой улыбки. – Как раз уже бы пора подать еду.
Последнюю фразу вампирши Агата легко бы сочла за угрозу, но никто за столом не показал беспокойства, и некромантка подавила острую тревогу.
Она с настороженным интересом наблюдала, как Анна встала и подняла руки.
В одном из дальних углов зала, скрытых глубокой темнотой, что-то тихо звякнуло. Бледная вампирша перебрала тонкими пальцами в воздухе и повела ладонью.
Раздался скрип как от открывшейся дверцы. Несколько мгновений ожидания, и в освещенное пространство медленно влетела большая бутыль. На ее боку белела этикетка, вроде тех, что клеили на флаконах с лекарствами. Увлекаемый невидимым течением сосуд наклонялся из стороны в сторону, и под зеленоватым стеклом мерно перекатывалась темная густая жидкость.
– Слуги редко спускаются сюда, – сказала Анна. – Поэтому именно я подаю нам кровь.
Ее пальцы немного сдвинулись, и бутыль с щелчком открылась.
Она проплыла еще полметра, и под немигающим взглядом вампирши из узкого горлышка полилась красная жидкость.
– Благодарю, сестра, – коротко улыбнулся Эндрю и безмятежно пригубил бокал.
– Естественно, мы питаемся только кровью, которую нам поставляет городская больница, – подчеркнула Анна, взглянув на Агату. – К сожалению, мы не знали заранее о вашем визите, иначе бы предупредили кухню, чтобы вам приготовили ужин. Но могу предложить вам вина.
Она ненадолго задумалась, сместила ладонь, и вскоре в круге света появилась еще одна бутылка и чистый бокал.
Агата молча наблюдала, как Анна силой мысли ловко разливала кровь членам своей семьи, а ей – красное вино.
Некромантка смутно представляла все разнообразие возможных способностей, пробуждающихся в вампирах, но было очевидно, – дочери Клауда очень повезло. Телекинез был редкой способностью даже среди человеческих магов, а его универсальности можно было только позавидовать. Пусть фокус с подачей крови выглядел разве что занимательно, но чем старше будет становиться вампирша, тем более устрашающим станет и ее особенный дар.
Очень неприятно, когда кто-то в состоянии обрушить на твою голову дом или вызвать лавину в заснеженных горах.
Но это были заботы не ближайших лет. И даже не поколения Агаты.
Главное, что как бы мастерски Анна не манипулировала предметами, ей не удалось бы воссоздать правдоподобное управление мертвыми, вздумай она играть с ними как с марионетками даже на будущем пике силы. Некромантка помнила нападение возле башни. Это была настоящая нежить со всеми соответствующими повадками и легко считываемый аурой смерти.
Анна производила пугающее впечатление. Но, к разочарованию Агаты, не была тем, кого она искала.
– Очень полезный дар, – вслух сказала некромантка. – К тому же, вы отлично им владеете.
– Спасибо за комплимент.
Анна подняла свой бокал и с наслаждением втянула воздух. Ее ноздри едва заметно раздулись, и она выпила кровь залпом.
– Итак... Эндрю? Остались только вы.
Вечно молодой мужчина улыбнулся. Если от Клауда легко можно было потерять голову из-за его внешности, то Эндрю, кажется, привлекал чем-то еще.
Нет, он определенно тоже был красив. Агата подумала, что напоминал ей типаж героя женских романов, – насколько она могла об этом судить, не прочитав ни одного из них. В нем было много мужественности, и в то же время в его манерах и мимики сквозило нечто влекущее, приглашающее на близкий разговор, который обыкновенно ведут полушепотом в интимной обстановке.
– Я бы с радостью продемонстрировал вам свои способности, Агата. Но боюсь, это будет неуместно, – медленно проговорил Эндрю, не отрывая от некромантки глаз.
– Прошу прощения? – Агата с недоумением посмотрела на Клауда, и к ее удивлению, тот кивнул.
– Эндрю может... манипулировать сознанием того, кого касается, – нехотя сказал он. – Это отличается от обычного вампирского очарования. Длится недолго, но крайне неприятно. Поверьте, вам не понравится, когда к вам влезут в голову и лишают самоконтроля.
Агата невольно провела по волосам, где в вороной копне виднелась седая прядь. Вряд ли небольшая ментальная атака сравнится с теми часами ада, которые ей пришлось пережить примерно два года назад.
