Но стоило Агате увидеть величественное здание, и вопросы отпали сами собой. Разрушить древний храм было бы преступлением против истории, и никакой другой, новый собор в Рэймоне не смог бы его затмить.
Огромные колонны подпирали плоскую крышу, образуя пространство, предваряющее высокие двери внутрь. По блестящему серому камню вились искусные барельефы, изображающие растительность и животных, наружные стены стояли под мягким наклоном, расширяясь ближе к земле. В узких геометрически выверенных каналах текла прозрачная проточная вода, мягко мерцала изумрудная плитка.
Храм хранил верные приметы южной зуккарийской архитектуры и смотрелся бы органичнее в окружении тропической зелени, а не простых орешников, которых было полно по всему Мольхар.
– Ну что, теперь то ты доволен? – Спросила Агата. Она жадно разглядывала главную городскую церковь, мысленно благодаря Седьмицу, что орден послал их именно сюда. – Никакой имитации. Один живой дух Зуккар.
Себастьян хрипло рассмеялся.
– Все, что представляет из себя Рэймон – жалкое посмешище на фоне старых теней.
Агате не понравилась формулировка напарника, но она не могла с ним не согласиться.
Древний зуккарийский город должен был быть в разы крупнее и значимее скромного Рэймона, если для него возвели столь впечатляющий монумент.
Агата и Себастьян поднялись по ступеням, прошли сквозь двери, и попали в сад внутреннего просторного двора.
В окружении цветов журчал обложенный плитами небольшой источник, откуда брали начало уже увиденные некромантами каналы храма. Терпко и сладко пахло самыми обыкновенными лилиями. Крупные белые бутоны клонились над водой под тяжестью собственного веса.
В саду стало понятно, что храм состоял из четырех больших частей. Молодой послушник в серой рясе меланхолично подметал дорожки, и две из них вели к резным двухстворчатым дверям по каждую руку от главного входа.
Утренняя служба давно закончилась. Храм казался таким большим, но кроме молодого человека, несущего послушание, и нескольких прихожан, быстро исчезнувших из вида, поблизости обратиться было не к кому.
И девушка окликнула послушника.
Молодой человек поправил капюшон, из которого лезли непослушные кудри.
– Чем могу помочь?
– Нам нужен настоятель.
Из-за нависшей серой ткани Агата не видела его глаз, но рассмотрела мимолетную щербатую улыбку. Она показалась ей смутно знакомой, но девушка никак не могла сообразить, где ей мог бы раньше встретиться молодой послушник из главной церкви Седьмицы Реймона.
Не в ресторане же их отеля, в самом деле.
– Настоятель уехал на пару дней. Но пока его нет, вы можете обратиться к отцу Измаилу. – Молодой человек с готовностью показал в самый дальний конец сада.
– Отец Измаил? Кажется, это тот самый, который ставил защиту на кладбище и зачаровал вилы сторожа, – подал голос Себастьян.
– Вы зайдите в северную капеллу и сразу его увидите. Отец Измаил там сейчас один, как раз должен вот-вот закончить.
– Совсем один? – Удивилась Агата.
– В северном молитвенном зале никогда не бывает прихожан, – пожал плечами послушник. – Эта капелла отведена для молитв священнослужителей и закрытых служб.
Некромантка поблагодарила его, и они с Себастьяном пошли сквозь сад в указанном направлении.
Через десяток шагов Агата почувствовала укол тревоги и обернулась. К ее удивлению послушника уже не было.
В конце ухоженного благоухающего сада и правда нашлась заветная резная дверь, которая, судя по всему, вела в северную часть храма.
Стоило напарникам приблизиться, как ее створка распахнулась.
– Отец Измаил? – Обратилась Агата к высокому священнику, который, не заметив их, повернулся лицом ко входу и почтительно осенял себя знаменем, рисуя горстью незримую семиконечную звезду.
Мужчина в белоснежной рясе вздрогнул. Но когда он обернулся к девушке, на его лице потеплела улыбка, и мелкие морщинки разбежались от глаз лучиками солнца.
– Да, так и есть. А вы меня искали?
Он заметно отличался от привычных Агате священнослужителей крепким телосложением и осанкой, и легко бы сошел за человека военного ремесла, если бы не ряса и особенный, благостный вид.
Отец Измаил с любопытством перевел взгляд на стоящего рядом Себастьяна, и улыбка мгновенно схлынула с лица священника, как сходит первый снег в жаркий осенний полдень.
– Пресвятые семь богов и семь учеников, – прошептал священник, вновь осенив себя знамением. – Чудовище!
Отец Измаил дернул за плечо опешившую Агату, толкая ко входу в молельный зал. От неожиданности она покорно шагнула внутрь.
Брякнул подвернувшийся под локоть канделябр, кожу ужалили горячие капельки воска.
– Дитя, скорее!
Каблуки некромантки предательски скользили по отполированной плитке.
– Святой отец, да что вы... Что вы себе позволяете! – Агата пыталась сопротивляться, но хватка отца Измаила поражала недюжинной силой, наличие которой сложно было предположить у священнослужителя.
Казалось, проще согнуть стальной прут, чем вырвать из его рук свою.
– Ну что за бедное дитя! – С глубоким состраданием в голосе проговорил отец Измаил. – Так молода, так ужасно наивна!
Агата с возмущением втянула воздух, мгновенно забывая, что только что собиралась сказать.
Будучи бывшим преподавателем, некромантом и членом ордена, она по-прежнему оставалась молодой и внешне хрупкой девушкой, но ее статус компенсировал этот недостаток и заставлял более тщательно подбирать слова всем тем, кто желал высказаться об Агате. Даже господин Шер и тот подошел к критике с некоторой долей деликатности.
– Отец Измаил, да вы в своем уме? – Тщетно стараясь сохранить остатки хладнокровия, прошипела девушка. – Следите за языком и немедленно меня отпустите!
Она быстрым взглядом окинула просторный молельный зал.
В другой ситуации она уделила бы больше внимания роскошному убранству и необычному сочетанию массивных зуккарийских колонн и изящных белоснежных статуй семи богов перед длинным алтарем. Жесткого в своем строгом узоре древнего барельефа и совсем новых, утонченных витражей, которые были вставлены в высоко расположенные и вытянутые по горизонтали окна.
Слабый свет, проникающий извне, играл оттенками золотистого, белого и винного, его недостаток компенсировали многочисленные свечи, между островками которых стелились мягкие тени.
Но сейчас все это мало заботило некромантку. Вдоль широкого прохода, по которому тащил ее священник, стояли тяжелые деревянные скамьи, каждая из которых, должно быть весила в три раза больше самой Агаты.
Она схватилась за одну из них. Раздался отвратительный скрежет дерева по мрамору, и через мгновение некромантка выпустила край скамьи, едва не выкрутив из сустава руку.
Отец Измаил приостановился, растерянно оглянулся и потащил ее с новой силой.
Что с ним было не так?
– Да что за демон в вас вселился!.. Объяснитесь, немедленно!
В Доме Седьмицы, где любая магия, кроме магии света или целительства была строго запрещена, меньше всего Агата хотела применять свои способности.
– Промедление может стоить жизни тем, кто не защищен сводами храма! – Заявил отец Измаил и покачал головой. – Бедное невинное дитя... Тебе нужно бежать через катакомбы, и всем нам – молиться, чтобы боги спасли нас от этого чудовища! Если такой монстр заприметил тебя, он так просто не откажется от своей добычи... Сколько несчастных душ он уже поглотил? Сколько смерти посеял на этой земле?..
Колючие искры неприятного изумления пробежали по спине Агаты.
– При всем уважении, но вы бредите... святой отец.
Священник встал, перестав тянуть несчастную девушку куда-то в направлении алтаря. Отец Измаил глубоко вздохнул, резко повернулся к Агате и в порыве сжал ее плечи.
– Глупое дитя, очнись! Твой спутник – не человек!
Громкие слова священника гулко усилились стенами храма.
Агата оцепенела, ее сердце тяжело отбило несколько ударов. Но она до последнего отказывалась верить.
Отказывалась верить, что Себастьян был так нелепо разоблачен каким-то простым священнослужителем в туристическом городке на окраине.
– Это существо... – пробормотал отец Измаил и, словно в горячке, тряхнул Агату. – Нет! Лучше тебе и не знать, что он такое! На наше счастье ему не так легко войти в святую церковь...
Резная дверь за их спинами распахнулась от удара ногой, и свет безжалостно подсветил высокую фигуру.
– О, нет, – тихо простонала Агата.
Ее напарник легко перешагнул порог и спокойным прогулочным шагом направился к ним.
Если боги и оберегали святую обитель от подобных Себастьяну, сегодня они остались безучастны.
Агата стиснула зубы и подняла руку, но прежде чем печать потеплела, фигура некроманта смазалась. Ветерок пронесся по залу, и неуловимая глазу сила толкнула отца Измаила. Он отлетел к алтарю.
С грохотом рухнула ритуальная посуда, опасно накренилось одно из семи белоснежных изваяний, изображающее богиню Матери-Земли.
Пока священник, который чудом остался в сознании после такого удара, с ужасным стоном пытался сесть, Себастьян едва заметно улыбнулся и направился к нему.
– Стой! – Приказала Агата и поморщилась как от ожога.
Напарник смотрел на нее чертовски недовольным взглядом.
– О чем ты вообще думал?! – Воскликнула она, запуская пальцы в свои смоляные волосы. – Это же святой отец, как ты мог так поступи...
Слепящий узкий луч золотистого цвета разорвал пространство и пронзил грудь Себастьяна, истаяв за его спиной. Некромант тяжело покачнулся, и с видимым усилием удержал равновесие. На белый пол брызнула темная кровь.
Глаза Агаты расширились.
Отец Измаил больше не чертыхался у алтаря. Он стоял на ногах удивительно твердо, выпрямив спину. На его поднятой к Себастьяну ладони блекли замысловатые символы, а прежде мягкое лицо стало абсолютно бесстрастным. Глаза смотрели остро и проницательно, напоминая осколки голубого льда.
– Значит, не побоялся войти в место благодати, проклятое отродье? – Холодно проговорил он.
С его голоса слетела шелуха благостности.
– Отец Измаил, да кто вы такой? – ошеломленно спросила Агата.
– С тобой, дитя, я разберусь позже, – чуть наклонил голову священник. – Жертва ты или человеческая слуга этой твари, лучше бы тебе убраться в дальней угол.
– Смело, – хрипло сказал Себастьян и коротко сплюнул кровью. – Особенно для того, кто может видеть сущность темных созданий. Но ты же не думал, что твой дешевый фокус и правда мне навредит?
Себастьян убрал руку от груди, открывая страшную сквозную дыру размером с кулак. Изнутри нее паутинкой бежали бесчисленные алые нити, на глазах восстанавливая разрушенные ткани.
Агата прижала пальцы к губам, борясь со смесью противоречивых чувств. На ее памяти Себастьян впервые позволил себя так ощутимо ранить, а смотреть на противоестественное восстановление было непросто, ведь он по-прежнему выглядел как человек.
Но хуже всего, Себастьян подставился под магии света из-за ее приказа.
Святой отец наклонил голову. Внешне почти ничего не изменилось, но барельефы стали четче, а пронизывающий зал свет – ярче. Окружающее пространство накрыло незримой, но ощутимой своим присутствием пеленой, которая отрезала их от внешнего мира.
Ни один звук не вырвется наружу молитвенного зала. Никто не выйдет и не войдет, пока святой отец не отменит заклятье.
Или... пока он не умрет.
– Твоя человеческая маскировка странно жизнеспособна и от того любопытна, – одними губами улыбнулся отец Измаил.
– О, тогда тебя ждет большой сюрприз, – в тон священнику ответил Себастьян.
– Неважно. Сколько бы ты не приложил усилий, сколько бы не потратил магии и людских жизней для создания этой лживой маски, я с огромным удовольствием ее уничтожу.
Отец Измаил отдернул белоснежный рукав, и на его запястье показались блестящие четки из красного камня. Следуя воли священника, они рассыпались облаком алых искр, чтобы через мгновение обрести новую форму.
Святой отец протянул руку и подхватил сверкающее копье, соткавшееся в воздухе. Свечение гасло, уступая место странному красноватому металлу, который испещряли письмена, – не магические знаки, а строки на исконном языке Мольхар.
Себастьян приподнял бровь и со вздохом вытащил из внутреннего кармана плаща небольшой осколок окаменевший от времени кости. Когда он коснулся ее гладкой поверхности абсолютно черного цвета, по залу разлился мертвенный холод. Свечи дрогнули, их пламя испуганно сжалось.
Острые края кости смягчились, и она стала стремительно расти. Вскоре вместо небольшого осколка некромант держал длинную и мрачную косу, выточенную из полупрозрачного материала, напоминающего обсидиан.
Но прежде чем коса окончательно приобрела свои очертания, она молниеносно поднялась, отбивая колющий удар. От столкновения копья и полупрозрачного лезвия косы пронесся оглушительный звон.
Фигуры Себастьяна и отца Измаила смазались, и воздух закипел от их стремительных движений.
Вздрогнув, Агата нырнула под прикрытие рядов тяжелых скамей.
Дело принимало дурной оборот... Нет, происходящее было просто катастрофой.
Под какофонию соприкасающихся клинков, неуместных в Божьем доме, девушка, глотая пыль, старалась отползти как можно дальше.
Полыхнула золотистая вспышка, а затем скамья, которую оставила позади некромантка, вдруг растаяла зловонной гниющей жижей.
Себастьян и святой отец обменивались не только ударами оружия, но и магическими атаками.
«Плохо... все очень плохо...»
Она догадывалась о предназначении кусочка кости, который всюду таскал с собой ее напарник, но ни разу не видела, чтобы он воспользовался ей. Казалось, Себастьян был слишком ленив, чтобы упростить жизнь Агаты, и не прибегал к своим многочисленным способностям сверх необходимого. Тем страннее было видеть, как он направил свое причудливое оружие не на мощное умертвие, а против смертного человека.
Но что это был за человек! Священник не только разглядел суть Себастьяна, но и всерьез собирался его уничтожить, словно искоренение темных сил было целью всей жизни отца Измаила. И, похоже, он неплохо в этом разбирался.
Используя Агату, проклятый священник специально заманил Себастьяна в храм. Пусть семеро богов и оставались равнодушно далеки, магия света истинно верующего черпала силы из святой благодати, из-за нее же некромантия ослаблялась настолько, насколько это было возможно.
Кости в катакомбах внизу, и те молчали на тихий призыв Агаты, скованные ежедневной неустанной молитвой. Пытаться победить владеющего магией света священника в Божьем доме выглядело так же самонадеянно, как назначить поединок некроманту на огромном кладбище.
Впрочем, напарник Агаты был достаточно опасен, чтобы пренебречь преимуществом отче.
«Конечно, Себастьян невероятно силен. О чем я только думаю... »
Агата достигла края зала, и осторожно выглянула из-за колонны.
Себастьян и святой отец сместились к центру прохода, и ряды скамей поблизости или почернели, превратившись в жалкие головешки, или разрушились под тяжестью гниения. В воздухе плясали редкие хлопья пепла, алые ленты на колоннах истлели.
У некромантки не было с собой оружия. Да и на фоне неожиданно ошеломительного мастерства отца Измаила и не менее неожиданного для Агаты – мастерства обращения с косой Себастьяна, ее собственное умение фехтования не стоило упоминаний. Вблизи от священника она не принесла бы пользы и рисковала бы попасть под шальной удар.
Огромные колонны подпирали плоскую крышу, образуя пространство, предваряющее высокие двери внутрь. По блестящему серому камню вились искусные барельефы, изображающие растительность и животных, наружные стены стояли под мягким наклоном, расширяясь ближе к земле. В узких геометрически выверенных каналах текла прозрачная проточная вода, мягко мерцала изумрудная плитка.
Храм хранил верные приметы южной зуккарийской архитектуры и смотрелся бы органичнее в окружении тропической зелени, а не простых орешников, которых было полно по всему Мольхар.
– Ну что, теперь то ты доволен? – Спросила Агата. Она жадно разглядывала главную городскую церковь, мысленно благодаря Седьмицу, что орден послал их именно сюда. – Никакой имитации. Один живой дух Зуккар.
Себастьян хрипло рассмеялся.
– Все, что представляет из себя Рэймон – жалкое посмешище на фоне старых теней.
Агате не понравилась формулировка напарника, но она не могла с ним не согласиться.
Древний зуккарийский город должен был быть в разы крупнее и значимее скромного Рэймона, если для него возвели столь впечатляющий монумент.
Агата и Себастьян поднялись по ступеням, прошли сквозь двери, и попали в сад внутреннего просторного двора.
В окружении цветов журчал обложенный плитами небольшой источник, откуда брали начало уже увиденные некромантами каналы храма. Терпко и сладко пахло самыми обыкновенными лилиями. Крупные белые бутоны клонились над водой под тяжестью собственного веса.
В саду стало понятно, что храм состоял из четырех больших частей. Молодой послушник в серой рясе меланхолично подметал дорожки, и две из них вели к резным двухстворчатым дверям по каждую руку от главного входа.
Утренняя служба давно закончилась. Храм казался таким большим, но кроме молодого человека, несущего послушание, и нескольких прихожан, быстро исчезнувших из вида, поблизости обратиться было не к кому.
И девушка окликнула послушника.
Молодой человек поправил капюшон, из которого лезли непослушные кудри.
– Чем могу помочь?
– Нам нужен настоятель.
Из-за нависшей серой ткани Агата не видела его глаз, но рассмотрела мимолетную щербатую улыбку. Она показалась ей смутно знакомой, но девушка никак не могла сообразить, где ей мог бы раньше встретиться молодой послушник из главной церкви Седьмицы Реймона.
Не в ресторане же их отеля, в самом деле.
– Настоятель уехал на пару дней. Но пока его нет, вы можете обратиться к отцу Измаилу. – Молодой человек с готовностью показал в самый дальний конец сада.
– Отец Измаил? Кажется, это тот самый, который ставил защиту на кладбище и зачаровал вилы сторожа, – подал голос Себастьян.
– Вы зайдите в северную капеллу и сразу его увидите. Отец Измаил там сейчас один, как раз должен вот-вот закончить.
– Совсем один? – Удивилась Агата.
– В северном молитвенном зале никогда не бывает прихожан, – пожал плечами послушник. – Эта капелла отведена для молитв священнослужителей и закрытых служб.
Некромантка поблагодарила его, и они с Себастьяном пошли сквозь сад в указанном направлении.
Через десяток шагов Агата почувствовала укол тревоги и обернулась. К ее удивлению послушника уже не было.
Глава 3. Святой отец главного храма Рэймона
В конце ухоженного благоухающего сада и правда нашлась заветная резная дверь, которая, судя по всему, вела в северную часть храма.
Стоило напарникам приблизиться, как ее створка распахнулась.
– Отец Измаил? – Обратилась Агата к высокому священнику, который, не заметив их, повернулся лицом ко входу и почтительно осенял себя знаменем, рисуя горстью незримую семиконечную звезду.
Мужчина в белоснежной рясе вздрогнул. Но когда он обернулся к девушке, на его лице потеплела улыбка, и мелкие морщинки разбежались от глаз лучиками солнца.
– Да, так и есть. А вы меня искали?
Он заметно отличался от привычных Агате священнослужителей крепким телосложением и осанкой, и легко бы сошел за человека военного ремесла, если бы не ряса и особенный, благостный вид.
Отец Измаил с любопытством перевел взгляд на стоящего рядом Себастьяна, и улыбка мгновенно схлынула с лица священника, как сходит первый снег в жаркий осенний полдень.
– Пресвятые семь богов и семь учеников, – прошептал священник, вновь осенив себя знамением. – Чудовище!
Отец Измаил дернул за плечо опешившую Агату, толкая ко входу в молельный зал. От неожиданности она покорно шагнула внутрь.
Брякнул подвернувшийся под локоть канделябр, кожу ужалили горячие капельки воска.
– Дитя, скорее!
Каблуки некромантки предательски скользили по отполированной плитке.
– Святой отец, да что вы... Что вы себе позволяете! – Агата пыталась сопротивляться, но хватка отца Измаила поражала недюжинной силой, наличие которой сложно было предположить у священнослужителя.
Казалось, проще согнуть стальной прут, чем вырвать из его рук свою.
– Ну что за бедное дитя! – С глубоким состраданием в голосе проговорил отец Измаил. – Так молода, так ужасно наивна!
Агата с возмущением втянула воздух, мгновенно забывая, что только что собиралась сказать.
Будучи бывшим преподавателем, некромантом и членом ордена, она по-прежнему оставалась молодой и внешне хрупкой девушкой, но ее статус компенсировал этот недостаток и заставлял более тщательно подбирать слова всем тем, кто желал высказаться об Агате. Даже господин Шер и тот подошел к критике с некоторой долей деликатности.
– Отец Измаил, да вы в своем уме? – Тщетно стараясь сохранить остатки хладнокровия, прошипела девушка. – Следите за языком и немедленно меня отпустите!
Она быстрым взглядом окинула просторный молельный зал.
В другой ситуации она уделила бы больше внимания роскошному убранству и необычному сочетанию массивных зуккарийских колонн и изящных белоснежных статуй семи богов перед длинным алтарем. Жесткого в своем строгом узоре древнего барельефа и совсем новых, утонченных витражей, которые были вставлены в высоко расположенные и вытянутые по горизонтали окна.
Слабый свет, проникающий извне, играл оттенками золотистого, белого и винного, его недостаток компенсировали многочисленные свечи, между островками которых стелились мягкие тени.
Но сейчас все это мало заботило некромантку. Вдоль широкого прохода, по которому тащил ее священник, стояли тяжелые деревянные скамьи, каждая из которых, должно быть весила в три раза больше самой Агаты.
Она схватилась за одну из них. Раздался отвратительный скрежет дерева по мрамору, и через мгновение некромантка выпустила край скамьи, едва не выкрутив из сустава руку.
Отец Измаил приостановился, растерянно оглянулся и потащил ее с новой силой.
Что с ним было не так?
– Да что за демон в вас вселился!.. Объяснитесь, немедленно!
В Доме Седьмицы, где любая магия, кроме магии света или целительства была строго запрещена, меньше всего Агата хотела применять свои способности.
– Промедление может стоить жизни тем, кто не защищен сводами храма! – Заявил отец Измаил и покачал головой. – Бедное невинное дитя... Тебе нужно бежать через катакомбы, и всем нам – молиться, чтобы боги спасли нас от этого чудовища! Если такой монстр заприметил тебя, он так просто не откажется от своей добычи... Сколько несчастных душ он уже поглотил? Сколько смерти посеял на этой земле?..
Колючие искры неприятного изумления пробежали по спине Агаты.
– При всем уважении, но вы бредите... святой отец.
Священник встал, перестав тянуть несчастную девушку куда-то в направлении алтаря. Отец Измаил глубоко вздохнул, резко повернулся к Агате и в порыве сжал ее плечи.
– Глупое дитя, очнись! Твой спутник – не человек!
Громкие слова священника гулко усилились стенами храма.
Агата оцепенела, ее сердце тяжело отбило несколько ударов. Но она до последнего отказывалась верить.
Отказывалась верить, что Себастьян был так нелепо разоблачен каким-то простым священнослужителем в туристическом городке на окраине.
– Это существо... – пробормотал отец Измаил и, словно в горячке, тряхнул Агату. – Нет! Лучше тебе и не знать, что он такое! На наше счастье ему не так легко войти в святую церковь...
Резная дверь за их спинами распахнулась от удара ногой, и свет безжалостно подсветил высокую фигуру.
– О, нет, – тихо простонала Агата.
Ее напарник легко перешагнул порог и спокойным прогулочным шагом направился к ним.
Если боги и оберегали святую обитель от подобных Себастьяну, сегодня они остались безучастны.
Агата стиснула зубы и подняла руку, но прежде чем печать потеплела, фигура некроманта смазалась. Ветерок пронесся по залу, и неуловимая глазу сила толкнула отца Измаила. Он отлетел к алтарю.
С грохотом рухнула ритуальная посуда, опасно накренилось одно из семи белоснежных изваяний, изображающее богиню Матери-Земли.
Пока священник, который чудом остался в сознании после такого удара, с ужасным стоном пытался сесть, Себастьян едва заметно улыбнулся и направился к нему.
– Стой! – Приказала Агата и поморщилась как от ожога.
Напарник смотрел на нее чертовски недовольным взглядом.
– О чем ты вообще думал?! – Воскликнула она, запуская пальцы в свои смоляные волосы. – Это же святой отец, как ты мог так поступи...
Слепящий узкий луч золотистого цвета разорвал пространство и пронзил грудь Себастьяна, истаяв за его спиной. Некромант тяжело покачнулся, и с видимым усилием удержал равновесие. На белый пол брызнула темная кровь.
Глаза Агаты расширились.
Отец Измаил больше не чертыхался у алтаря. Он стоял на ногах удивительно твердо, выпрямив спину. На его поднятой к Себастьяну ладони блекли замысловатые символы, а прежде мягкое лицо стало абсолютно бесстрастным. Глаза смотрели остро и проницательно, напоминая осколки голубого льда.
– Значит, не побоялся войти в место благодати, проклятое отродье? – Холодно проговорил он.
С его голоса слетела шелуха благостности.
– Отец Измаил, да кто вы такой? – ошеломленно спросила Агата.
– С тобой, дитя, я разберусь позже, – чуть наклонил голову священник. – Жертва ты или человеческая слуга этой твари, лучше бы тебе убраться в дальней угол.
– Смело, – хрипло сказал Себастьян и коротко сплюнул кровью. – Особенно для того, кто может видеть сущность темных созданий. Но ты же не думал, что твой дешевый фокус и правда мне навредит?
Себастьян убрал руку от груди, открывая страшную сквозную дыру размером с кулак. Изнутри нее паутинкой бежали бесчисленные алые нити, на глазах восстанавливая разрушенные ткани.
Агата прижала пальцы к губам, борясь со смесью противоречивых чувств. На ее памяти Себастьян впервые позволил себя так ощутимо ранить, а смотреть на противоестественное восстановление было непросто, ведь он по-прежнему выглядел как человек.
Но хуже всего, Себастьян подставился под магии света из-за ее приказа.
Святой отец наклонил голову. Внешне почти ничего не изменилось, но барельефы стали четче, а пронизывающий зал свет – ярче. Окружающее пространство накрыло незримой, но ощутимой своим присутствием пеленой, которая отрезала их от внешнего мира.
Ни один звук не вырвется наружу молитвенного зала. Никто не выйдет и не войдет, пока святой отец не отменит заклятье.
Или... пока он не умрет.
– Твоя человеческая маскировка странно жизнеспособна и от того любопытна, – одними губами улыбнулся отец Измаил.
– О, тогда тебя ждет большой сюрприз, – в тон священнику ответил Себастьян.
– Неважно. Сколько бы ты не приложил усилий, сколько бы не потратил магии и людских жизней для создания этой лживой маски, я с огромным удовольствием ее уничтожу.
Отец Измаил отдернул белоснежный рукав, и на его запястье показались блестящие четки из красного камня. Следуя воли священника, они рассыпались облаком алых искр, чтобы через мгновение обрести новую форму.
Святой отец протянул руку и подхватил сверкающее копье, соткавшееся в воздухе. Свечение гасло, уступая место странному красноватому металлу, который испещряли письмена, – не магические знаки, а строки на исконном языке Мольхар.
Себастьян приподнял бровь и со вздохом вытащил из внутреннего кармана плаща небольшой осколок окаменевший от времени кости. Когда он коснулся ее гладкой поверхности абсолютно черного цвета, по залу разлился мертвенный холод. Свечи дрогнули, их пламя испуганно сжалось.
Острые края кости смягчились, и она стала стремительно расти. Вскоре вместо небольшого осколка некромант держал длинную и мрачную косу, выточенную из полупрозрачного материала, напоминающего обсидиан.
Но прежде чем коса окончательно приобрела свои очертания, она молниеносно поднялась, отбивая колющий удар. От столкновения копья и полупрозрачного лезвия косы пронесся оглушительный звон.
Фигуры Себастьяна и отца Измаила смазались, и воздух закипел от их стремительных движений.
Вздрогнув, Агата нырнула под прикрытие рядов тяжелых скамей.
Дело принимало дурной оборот... Нет, происходящее было просто катастрофой.
Под какофонию соприкасающихся клинков, неуместных в Божьем доме, девушка, глотая пыль, старалась отползти как можно дальше.
Полыхнула золотистая вспышка, а затем скамья, которую оставила позади некромантка, вдруг растаяла зловонной гниющей жижей.
Себастьян и святой отец обменивались не только ударами оружия, но и магическими атаками.
«Плохо... все очень плохо...»
Она догадывалась о предназначении кусочка кости, который всюду таскал с собой ее напарник, но ни разу не видела, чтобы он воспользовался ей. Казалось, Себастьян был слишком ленив, чтобы упростить жизнь Агаты, и не прибегал к своим многочисленным способностям сверх необходимого. Тем страннее было видеть, как он направил свое причудливое оружие не на мощное умертвие, а против смертного человека.
Но что это был за человек! Священник не только разглядел суть Себастьяна, но и всерьез собирался его уничтожить, словно искоренение темных сил было целью всей жизни отца Измаила. И, похоже, он неплохо в этом разбирался.
Используя Агату, проклятый священник специально заманил Себастьяна в храм. Пусть семеро богов и оставались равнодушно далеки, магия света истинно верующего черпала силы из святой благодати, из-за нее же некромантия ослаблялась настолько, насколько это было возможно.
Кости в катакомбах внизу, и те молчали на тихий призыв Агаты, скованные ежедневной неустанной молитвой. Пытаться победить владеющего магией света священника в Божьем доме выглядело так же самонадеянно, как назначить поединок некроманту на огромном кладбище.
Впрочем, напарник Агаты был достаточно опасен, чтобы пренебречь преимуществом отче.
«Конечно, Себастьян невероятно силен. О чем я только думаю... »
Агата достигла края зала, и осторожно выглянула из-за колонны.
Себастьян и святой отец сместились к центру прохода, и ряды скамей поблизости или почернели, превратившись в жалкие головешки, или разрушились под тяжестью гниения. В воздухе плясали редкие хлопья пепла, алые ленты на колоннах истлели.
У некромантки не было с собой оружия. Да и на фоне неожиданно ошеломительного мастерства отца Измаила и не менее неожиданного для Агаты – мастерства обращения с косой Себастьяна, ее собственное умение фехтования не стоило упоминаний. Вблизи от священника она не принесла бы пользы и рисковала бы попасть под шальной удар.
