Не всякому человеку удаётся сначала душу потерять, а потом получить вновь. Ещё неизвестно, как приживётся.
Погладила друга по руке, ободряюще улыбнулась.
Ночь же снова порадовала неожиданным звонком в дверь.
- И кого это в такую пору принесло? – заворчал Пашка. – Опять Белогор колобродит, что ли?
Белогор – это уже мною упомянутый ведьмак. И, да, это, скорее всего, именно он. Есть у нас с ним общее дело.
- Помоги вниз спуститься, - попросила я Павла, - дело есть дело.
По чистому снегу вились две цепочки следов. Одну, что было вполне очевидно, оставил ведьмак, который уже в который раз давил на кнопку звонка, когда я распахнула дверь. А вторая цепочка была робкой и неглубокой, едва заметной. Она проходила параллельно первой и для обычного глаза кончалась ничем, напротив крыльца.
- Фу-у, - не сдержался Павел, отвернувшись в сторону сенцев. Он не видел призрака, а чуял. И надо полагать, что смердело отвратно.
Я же видела стоящую, а больше парящую над землёй сутулую мужскую фигуру.
- Геннадий? – удивлённо нахмурилась я. Изумилась не его появлению – это было закономерно. А жуткому виду, хотя призраков видела немало, и было с чем сравнивать.
- Прости-и-и, - провыл он, скрючившись ещё больше, будто пытаясь встать на колени.
Меня передёрнуло от отвращения. Главное, пожалуй, то, что я-то его давно простила. Виноваты были оба. И проклятие уже давно снято. До такого состояния он довёл себя сам. И всё-таки держал его на этом свете некий крючок совести, как незаконченное дело.
- Иди с миром, - произнесла, - я прощаю тебя! – если ему это необходимо, то пусть будет так.
И призрак засветился золотистой дымкой, истаивая, будто бы вплетаясь в серебристый свет месяца.
- Славно! – хлопнул в ладоши Белогор. А так как ладони у ведьмака были, как лопаты, то и звук вышел будто выстрел. Я даже присела от неожиданности. И Павел подхватил меня за локти. – Чаем угостите? – Пробасил нежданный гость. – А то продрог на морозе…
Впустили, а как же иначе? Гостеприимство наше всё.
Погладила друга по руке, ободряюще улыбнулась.
Ночь же снова порадовала неожиданным звонком в дверь.
- И кого это в такую пору принесло? – заворчал Пашка. – Опять Белогор колобродит, что ли?
Белогор – это уже мною упомянутый ведьмак. И, да, это, скорее всего, именно он. Есть у нас с ним общее дело.
- Помоги вниз спуститься, - попросила я Павла, - дело есть дело.
По чистому снегу вились две цепочки следов. Одну, что было вполне очевидно, оставил ведьмак, который уже в который раз давил на кнопку звонка, когда я распахнула дверь. А вторая цепочка была робкой и неглубокой, едва заметной. Она проходила параллельно первой и для обычного глаза кончалась ничем, напротив крыльца.
- Фу-у, - не сдержался Павел, отвернувшись в сторону сенцев. Он не видел призрака, а чуял. И надо полагать, что смердело отвратно.
Я же видела стоящую, а больше парящую над землёй сутулую мужскую фигуру.
- Геннадий? – удивлённо нахмурилась я. Изумилась не его появлению – это было закономерно. А жуткому виду, хотя призраков видела немало, и было с чем сравнивать.
- Прости-и-и, - провыл он, скрючившись ещё больше, будто пытаясь встать на колени.
Меня передёрнуло от отвращения. Главное, пожалуй, то, что я-то его давно простила. Виноваты были оба. И проклятие уже давно снято. До такого состояния он довёл себя сам. И всё-таки держал его на этом свете некий крючок совести, как незаконченное дело.
- Иди с миром, - произнесла, - я прощаю тебя! – если ему это необходимо, то пусть будет так.
И призрак засветился золотистой дымкой, истаивая, будто бы вплетаясь в серебристый свет месяца.
- Славно! – хлопнул в ладоши Белогор. А так как ладони у ведьмака были, как лопаты, то и звук вышел будто выстрел. Я даже присела от неожиданности. И Павел подхватил меня за локти. – Чаем угостите? – Пробасил нежданный гость. – А то продрог на морозе…
Впустили, а как же иначе? Гостеприимство наше всё.
