Но, опять – нет. Приехала я без предупреждения не просто так. И легенда моя проста: владелица скромного бизнеса в столице решила избавиться от дома и имущества, о ценности которого не подозревает. Она слишком жадна, чтобы не проверить лишний раз все документы, боится мошенников, от того не доверят никому кроме себя. Но даже копейка лишней не будет потому, что это шанс расширить предприятие, ну и так далее.
Так что играем по мною же, установленным правилам. Тряхнула экранирующими браслетами, выдохнула, сотворила на лице задумчиво-удручённое выражение и вперёд!
Дорога проходила мимо усадьбы Пряхиных. И горожанка в моём лице, хм, которую, конечно же, «никто не ждал и за ней не наблюдал», усердно таращилась на дорогущий забор, будто бы подсчитывала его стоимость, бормоча: «Это сколько же на него потрачено, а?»
А вот что меня действительно заинтересовало, так это «художественная ковка» по самому верхнему краю кирпичной кладки. Нет, стороннему наблюдателю эта металлическая вязь ни о чём бы не сказала – так, просто красивое переплетение геометрических фигур. Но лично я очень бы поостереглась сигать через этот охранный рубеж. Ничего хорошего такая смелость не принесла бы: простой человек, будь он хоть воришкой, хоть случайным любопытствующим, вряд ли прошёл далее больше десятка шагов; одарённый – чуть дальше, а нечисть с нежитью сгорят на месте.
Посмотрела на эдакую красоту и пошла дальше, туда, где за стволами деревьев бордовой краской металлической крыши, высился дедов дом на пригорке. На фоне почерневших от времени и непогоды брёвен, покрытие в угасающем свете дня смотрелось по-особенному ярко. Сам сруб напоминал двухэтажную башенку крепкую и суровую, будто не дом, а сторожевая вышка с небольшими окнами. Белые резные наличники и ставенки выделялись цветной росписью, на которую немало времени и труда потратила тётка Марья, промышлявшая росписью.
Несколько портил вид участка низкий серый заборчик, который, казалось, пни пальцем и рассыплется, хотя было это не так – слишком много атак пришлось ему вынести за прошедшие годы, но он стойко держался. Меня охранник то ли не узнал, то ли не захотел узнать от обиды, что где-то долго ходила. Только впитав каплю крови, калитка с неохотой отворилась.
Вообще, стоит защиту с ограды снять, всё равно, здесь уже ходит всякий, кому не лень. Слишком многим разрешение дано. Вот сосед побывал недавно, его след вёл к остриженным кустам Осокиных. Там и калиточка имелась. Так что в обход запрета всякий из местных мог посетить участок. Чужие, возможно, не сообразили бы.
Зато внутрь дома хода не было. Дверь была закрыта на три замка: нутряной, висячий и невидимый заговорённый. Первый и второй – это понятно. А вот заговор был чужой и странный, он жёгся и отпугивал, - откуда появился в опустевшей деревеньке умелец, сотворивший такое? Помнится такой был только один, да и тот мёртв, судя по отчёту. Значит, новый появился, и не по его ли душу сама заявилась?… хотя, о чём это я, до некоторых пор в себе я особых способностей не подозревала.
И если здесь живёт тот, кого мне следует отыскать, то он точно должен обладать сильным даром. Такой заговор для него пара пустяков. Оставила на крылечке свои пожитки и отправилась к Пряхиным.
- Ой, Валюшка! Приехала, всё-таки, - выскочила из дому Антонина, раздобревшая к пятому десятку, румяная и пухлая, как пирожок.
Она спешно отирала распаренные ладони натруженных рук о цветастый передник. Бросилась навстречу, обняла, обдавая поморщившуюся горожанку, отвыкшую от таких ароматов сельской жизни, слабым запахом хлеба, кислого молока и навоза. Да, это амбре было практически не убиваемым. Так пахли руки и бабушки, и мамы. Я отлично это помнила. Интуитивно хотела уклониться от контакта, но не успела, едва не задохнувшись в поистине медвежьих объятиях. Но было среди запахов и ощущений нечто более неприятное, чем отходы сельского производства.
- Какая же ты стала! – восхищённо исторгла хозяйка совершенно искренне, отстранившись, но всё ещё сжимая ручищами плечи гостьи. – Какой была тогда, такой и осталась, только облагородилась. Совсем городская дама стала!..
Я, как просто Валентина, даже смутилась. Давно не слышала она таких признаний своей привлекательности даже от мужчин, не то, что от женщин. Свой бизнес она вела жёстко. Мужчины если и не принимали её за своего парня, то комплиментами не баловали. А женщины откровенно побаивались. Но то там, а это здесь. Здесь я позволила себе липовой простые человеческие чувства.
- Да что ты, - пробормотала я, совершенно не понимая, как выстроить общение. Это не скайп, личное общение сложнее. Тоня помнит её прежнюю. Может быть, и не стоит лишать её этих иллюзий? Школьная подружка ей очень даже пригодится. «Буду с ней помягче», - решила немного притвориться.
- Всё - правда! Не женщина, а царь-птица: годы тебя, что ли не берут…
Не стоило размазывать эти реверансы, как кашу по тарелке.
- Уставшая птица-то, - оборвала я словоизлияния подруги юности. – Ты мне ключи от дома дай, а то целый день в дороге…
- И то, правда! – ахнула та. – Что это я тебя у порога держу?! Проходи в дом-то…
- Мне бы ключи… - жалостливо протянула я. Вот не хотелось мне в гости сегодня совершенно. – Я и вещи у дома оставила… Не равен час кто умыкнуть захочет. Там нет ничего особенного, но всё равно, жалко… - затараторила, стараясь убедить. Отчего-то хотелось сбежать отсюда побыстрее – интуиция она такая, часто бьёт на опережение.
Чувствовалось нечто странное в этом обихоженном, вылизанном с педантичной аккуратностью дворике. И ведь не пустишь силу, чтобы проверить. Остаётся лишь наблюдательность. Там, за забором шумел ветер, клонились оголённые ветви деревьев. А здесь тишь, да гладь, прохлада и неестественная благодать: радовали глаз свежие не тронутые первыми морозами астры и хризантемы, зеленели остриженные кусты, и девичий виноград, окрутивший высокие арки перголы, всё ещё сиял малиново розовой листвой, и не думая опадать. Было непривычно тепло и пахло яблоками. Будто бы время текло здесь очень медленно, как медовая патока, отставая от реального времени месяца на полтора.
- Да, ну! Брось, - махнула рукой Тоня. – Кто здесь на твоё добро позарится. Дед Кондрат, что ли? Или бабка Марьяна? Так им ничего не надо, живут как бирюки, от всех прячутся. Да и не завелось у нас ушлого человечка. Уж я-то точно знаю.
- А где все-то? Неужто, только вы и остались из наших деревенских? – как-то сам собой вылетел вопрос, ответ на который мне вообще-то был не нужен. Только как без него? Не может та прежняя Валентина не спросить, хотя бы из простого любопытства.
- Поразъехались все. Мало кто остался. Надо будет как-нибудь собраться, да устроить вечер воспоминаний. А из тех, кто остался ещё… Сашка Ахромов и Мишка Девятов с жёнами – ты их баб не знаешь - на фермера работают, ещё не скоро будут, часам к семи. Машка Ласточкина в райцентре в Сберкассе работает, если только на выходные заявится со своим хахалем. Это мой Славик на обед сейчас пожалует, звонил только что. Он человек ответственный сейчас, обедает, когда может себе позволить… О! Слышишь? - Где-то вдалеке заурчал мотор, приближаясь. И Тоня схватила гостью за локоток и потащила внутрь. – Заодно и тебя попотчую. В доме-то твоём, хоть и не шаром покати, ждали тебя, да прохладно, наверное. Я печь позавчера топила. Выстудился он, поди…
- Всё, больше не могу, - чуть ли ни с истерикой в голосе заявила я, поставив недопитую чашку чая на стол. – Это просто издевательство над организмом…
Уж что-что, а потчевать гостей хозяева умели. Для меня такие порции вкуснейшей и свежайшей пищи оказались слишком большими. Только обижать хозяйку, так радушно встретившую меня, было неудобно. Первое, второе и не компот, хотя и его предлагала хозяйка, а чай с яблочным пирогом, были хуже «Демьяновой ухи». Желудок уже не выл от голода, он стонал от напряга.
От домашнего тепла и чревоугодия Валя в моём представлении совсем осоловела. Она не обратила внимания на то, что сама хозяйка даже за стол не села, буркнув для отмазки: «Напробовалась уже…» Гостья сама себе удивлялась: как, ну как в неё столько влезло? Наваристый мясной борщ со сметаной и пампушками с чесноком и луком. Затем: котлеты с воздушным картофельным пюре и овощной салат с майонезом, наподобие оливье. И в завершение пышный яблочный пирог. Ей пытались подсунуть ещё пирожные с кремом, но от них отбрыкаться удалось, хотя соблазн и был велик.
Валентина завозмущалась такой изощрённой пытке и осеклась, заметив широкую улыбку на лице Вячеслава, мерно и уверенно наворачивавшего огроменную и уже, кажется, третью, котлетищу, не забывая при этом подхватывать на вилку золотистую от луковой зажарки картофельную пюрешку. И всё выше сказанное заедалось салатиком из помидор, огурцов и болгарского перца, щедро сдобренных всё тем же майонезом, да и псевдо оливье не забывал. «Всё своё, - похвалилась Антонина, - своими руками выращенное. Никаких химикатов в них нет. А пользы-то сколько! Сплошные витамины, да минералы… да ты кушай, кушай!»
И вот теперь взгляд женщины смотрел с укоризной.
- Да что, ты! – всплеснула руками Антонина. – Разве же это стол? Обычный обед, сляпанный на скорую руку. Вот кабы я тебя ждала, то…
М-да, мне вот очень даже интересно, что было бы сообщи я заранее о приезде.
- Хы, - влез в разговор Вячеслав, - ты, Валюша, ещё праздничного стола не видела. Моя кулинарка такие харчи, да в таком количестве сотворяет, что едва столешница не ломится! Любит она это занятие. Вот сыны на выходные заявятся, тогда и смотреть будет на что… а сейчас – это обыденность…
Хозяин продолжил расхваливать супругу, которая раскраснелась от похвалы, но отчего-то масляный, оценивающий взгляд достался не ей, а гостье. «Неужто, не забыл ещё?» - подумала Валентина и уткнулась глазами в миску с румяными пирожками. Не то, что бы это положение её смущало, она птица свободная. Но он-то занят. И Тонька, хоть и простовата, но не дура, и дела-то с ней вести придётся. В этой деревне она официальная власть. А он вот так, почти в открытую. Не дело это, не дело. Вся ситуация ей нравилась всё меньше и меньше. Ссориться с подружкой ей, по крайней мере, сейчас, ну, совершенно не хотелось.
Наверное, именно так должна была рассуждать та простая владелица пары парикмахерских и бутика собственного имени. Надеюсь, что не переигрываю?
Нет, за эти годы Слава Задохлик, как называли его в школе, кардинально изменился. Куда-то исчезли его круглые, как у киношного волшебника, очки. Мужчина не щурился, а смотрел прямо и проникновенно. И в то время, как многие из ровесников обзавелись лысинами различной степени тяжести, его шевелюра лишь избавилась от дикой кучерявости, немного выровнявшись и приобретя благородный медный блеск с серебром.
Задохликом его теперь назвать не пришло бы в голову даже лютому ненавистнику. Плечи раздались вширь, мышцы накачались, но стройность осталась. Ни о каком пивном животике не было и речи. Стоило Антонине отвернуться, как мужчина мне подмигнул:
- А, может быть и вправду, останешься ночевать? На улице хмарь поднимается. Да и одной в пустом доме, после городского муравейника…
Едва не хмыкнула теперь я. Хорошо, что он не знает, в каких переделках я побывала за прошедшие годы. Что мне теперь туман, даже такой странный, как здесь. Мне так и так надо с его природой разобраться. Но – это мои мысли, а на лице Валюши отразилось иное:
«Выпестовала свою любовь Тонька - что тут скажешь! Раньше пару слов связать не мог. А тут погляди, как себя ведёт…» И вот на кой ей, Валентине, пусть и привлекательный, и самоуверенный, но чужой мужчина? А ведь тянет её к нему.
Я мечтательно-застенчиво улыбнулась.
Ой, как тянет. Влечёт как-то тонко, и муторно душу изнутри, будто рыбак подцепил её, как рыбину и выводит на мелководье не торопясь. Чего добивается? Глупо не замечать очевидного, уж наверняка известно чего от неё хочет. Но – нет, не сейчас. Валюша всё-таки порядочная скромница в личных отношениях, избирательна, от того до сих пор и не замужем. Не везёт ей по жизни, не находится того самого настоящего мужчины!
- Хорошо у вас, - решила ретироваться она от греха подальше, - да только пора мне. Надо, хоть немного прибраться в доме. Печь, вот, растопить…
- А ты ещё помнишь, как это делать? – усмехнулся Славик, кривя губы в усмешке. Ха, не понравилось ему, что с наскока женщину взять не удалось. Вот и полезло неудовлетворённое самолюбие.
- Вспомню, - упрямо буркнула Валентина.
- Ну-ну, - он деловито глянул на часы. - Знаешь, открою тебе огромный секрет, - заговорщически склонился к ней. – Тётка твоя газ в дом провела. Надо только АГВ включить, но с этим я, так и быть…
Заиграл какой-то бравурный марш, заставив хозяина прервать объяснения. Вячеслав сразу же растерял всю свою игривость, посерьёзнел, доставая из внутреннего кармана смартфон.
- Да, - вышел из кухни, мрачнея от того, что ему вещали. – Опять?! Да вы издеваетесь…
Дверь в прихожую захлопнулась за ним.
- И вот так всегда, - пожаловалась подруга. – Весь в делах. Сегодня ещё хорошо, хоть пообедать дали… а иногда только сядет и звонят, звонят, звонят! Просто ужас какой-то…
Из-за двери некоторое время было слышно, как мужчина громко выговаривает что-то, только слов было не разобрать. Очень хотелось уточнить, а кем это Слава работает, но Валюше это было бы как-то неудобно. А я знала об основном занятии под скромным названием «консультант» и прикрытии под мутным названием «главный специалист расширенного профиля» в крупнейшем в области хозяйстве «Рассвет».
- Начальник! – хмыкнула Тоня, присаживаясь на табурет напротив подруги. И Валентина решила, что этого комментария довольно. – С тех пор, как …
- Тонька, - заглянул внутрь хозяин уже в куртке, - я ухожу. Опять проблемы. Надо найти… - Он вжикнул молнией и продолжил уже о другом, обращаясь к гостье. – Нехорошо получилось. Наобещал, а сам в кусты. Скоро стемнеет, тучи нанесло, как бы дождь не пошёл, да и от реки мглу натягивает. – Обратился к гостье ещё раз, но уже без всякого заигрывания. – Может, у нас останешься?..
- Нет, нет, нет, - покрутила головой Валентина. – За хлеб-соль спасибо, но мне к себе надо…
- Мне всё равно теперь работы на всю ночь…
- Нет, нет… - поднялась из-за стола. – Надо ещё вещи разобрать…
Выражение «к себе» получилось на автомате и от диссонанса щёчки Валюши порозовели. Какой он свой? Ну, да, ей по наследству достался, но даже в собственность она его перевела через нанятого человека. Уехала, бросила всё на произвол судьбы. И если бы не «жаба», от того, что «копеечка» уйдёт на сторону, то фиг бы, здесь показалась, прислала бы снова кого-нибудь.
Я поджала губы, изображая растрёпанность чувств.
- Туман поднимается, - с долей устрашения предупредил мужчина. Получилось как-то по-настоящему зловеще. – Ты же всегда этой мглы боялась или прошло?
Деланно дёрнула плечами, будто бы от затаённого страха, но упрямо замотала головой:
- Я всё-таки, домой…
- Да провожу я её, - немедленно откликнулась Антонина на эти слова. – И твой фонарь возьму, не забуду. Нечего волноваться.
Зачем фонарь? Зонт бы не помешал. Хотя, мгла…
Фонарь был странный, старинный, наверное.
Так что играем по мною же, установленным правилам. Тряхнула экранирующими браслетами, выдохнула, сотворила на лице задумчиво-удручённое выражение и вперёд!
Дорога проходила мимо усадьбы Пряхиных. И горожанка в моём лице, хм, которую, конечно же, «никто не ждал и за ней не наблюдал», усердно таращилась на дорогущий забор, будто бы подсчитывала его стоимость, бормоча: «Это сколько же на него потрачено, а?»
А вот что меня действительно заинтересовало, так это «художественная ковка» по самому верхнему краю кирпичной кладки. Нет, стороннему наблюдателю эта металлическая вязь ни о чём бы не сказала – так, просто красивое переплетение геометрических фигур. Но лично я очень бы поостереглась сигать через этот охранный рубеж. Ничего хорошего такая смелость не принесла бы: простой человек, будь он хоть воришкой, хоть случайным любопытствующим, вряд ли прошёл далее больше десятка шагов; одарённый – чуть дальше, а нечисть с нежитью сгорят на месте.
Посмотрела на эдакую красоту и пошла дальше, туда, где за стволами деревьев бордовой краской металлической крыши, высился дедов дом на пригорке. На фоне почерневших от времени и непогоды брёвен, покрытие в угасающем свете дня смотрелось по-особенному ярко. Сам сруб напоминал двухэтажную башенку крепкую и суровую, будто не дом, а сторожевая вышка с небольшими окнами. Белые резные наличники и ставенки выделялись цветной росписью, на которую немало времени и труда потратила тётка Марья, промышлявшая росписью.
Несколько портил вид участка низкий серый заборчик, который, казалось, пни пальцем и рассыплется, хотя было это не так – слишком много атак пришлось ему вынести за прошедшие годы, но он стойко держался. Меня охранник то ли не узнал, то ли не захотел узнать от обиды, что где-то долго ходила. Только впитав каплю крови, калитка с неохотой отворилась.
Вообще, стоит защиту с ограды снять, всё равно, здесь уже ходит всякий, кому не лень. Слишком многим разрешение дано. Вот сосед побывал недавно, его след вёл к остриженным кустам Осокиных. Там и калиточка имелась. Так что в обход запрета всякий из местных мог посетить участок. Чужие, возможно, не сообразили бы.
Зато внутрь дома хода не было. Дверь была закрыта на три замка: нутряной, висячий и невидимый заговорённый. Первый и второй – это понятно. А вот заговор был чужой и странный, он жёгся и отпугивал, - откуда появился в опустевшей деревеньке умелец, сотворивший такое? Помнится такой был только один, да и тот мёртв, судя по отчёту. Значит, новый появился, и не по его ли душу сама заявилась?… хотя, о чём это я, до некоторых пор в себе я особых способностей не подозревала.
И если здесь живёт тот, кого мне следует отыскать, то он точно должен обладать сильным даром. Такой заговор для него пара пустяков. Оставила на крылечке свои пожитки и отправилась к Пряхиным.
***
- Ой, Валюшка! Приехала, всё-таки, - выскочила из дому Антонина, раздобревшая к пятому десятку, румяная и пухлая, как пирожок.
Она спешно отирала распаренные ладони натруженных рук о цветастый передник. Бросилась навстречу, обняла, обдавая поморщившуюся горожанку, отвыкшую от таких ароматов сельской жизни, слабым запахом хлеба, кислого молока и навоза. Да, это амбре было практически не убиваемым. Так пахли руки и бабушки, и мамы. Я отлично это помнила. Интуитивно хотела уклониться от контакта, но не успела, едва не задохнувшись в поистине медвежьих объятиях. Но было среди запахов и ощущений нечто более неприятное, чем отходы сельского производства.
- Какая же ты стала! – восхищённо исторгла хозяйка совершенно искренне, отстранившись, но всё ещё сжимая ручищами плечи гостьи. – Какой была тогда, такой и осталась, только облагородилась. Совсем городская дама стала!..
Я, как просто Валентина, даже смутилась. Давно не слышала она таких признаний своей привлекательности даже от мужчин, не то, что от женщин. Свой бизнес она вела жёстко. Мужчины если и не принимали её за своего парня, то комплиментами не баловали. А женщины откровенно побаивались. Но то там, а это здесь. Здесь я позволила себе липовой простые человеческие чувства.
- Да что ты, - пробормотала я, совершенно не понимая, как выстроить общение. Это не скайп, личное общение сложнее. Тоня помнит её прежнюю. Может быть, и не стоит лишать её этих иллюзий? Школьная подружка ей очень даже пригодится. «Буду с ней помягче», - решила немного притвориться.
- Всё - правда! Не женщина, а царь-птица: годы тебя, что ли не берут…
Не стоило размазывать эти реверансы, как кашу по тарелке.
- Уставшая птица-то, - оборвала я словоизлияния подруги юности. – Ты мне ключи от дома дай, а то целый день в дороге…
- И то, правда! – ахнула та. – Что это я тебя у порога держу?! Проходи в дом-то…
- Мне бы ключи… - жалостливо протянула я. Вот не хотелось мне в гости сегодня совершенно. – Я и вещи у дома оставила… Не равен час кто умыкнуть захочет. Там нет ничего особенного, но всё равно, жалко… - затараторила, стараясь убедить. Отчего-то хотелось сбежать отсюда побыстрее – интуиция она такая, часто бьёт на опережение.
Чувствовалось нечто странное в этом обихоженном, вылизанном с педантичной аккуратностью дворике. И ведь не пустишь силу, чтобы проверить. Остаётся лишь наблюдательность. Там, за забором шумел ветер, клонились оголённые ветви деревьев. А здесь тишь, да гладь, прохлада и неестественная благодать: радовали глаз свежие не тронутые первыми морозами астры и хризантемы, зеленели остриженные кусты, и девичий виноград, окрутивший высокие арки перголы, всё ещё сиял малиново розовой листвой, и не думая опадать. Было непривычно тепло и пахло яблоками. Будто бы время текло здесь очень медленно, как медовая патока, отставая от реального времени месяца на полтора.
- Да, ну! Брось, - махнула рукой Тоня. – Кто здесь на твоё добро позарится. Дед Кондрат, что ли? Или бабка Марьяна? Так им ничего не надо, живут как бирюки, от всех прячутся. Да и не завелось у нас ушлого человечка. Уж я-то точно знаю.
- А где все-то? Неужто, только вы и остались из наших деревенских? – как-то сам собой вылетел вопрос, ответ на который мне вообще-то был не нужен. Только как без него? Не может та прежняя Валентина не спросить, хотя бы из простого любопытства.
- Поразъехались все. Мало кто остался. Надо будет как-нибудь собраться, да устроить вечер воспоминаний. А из тех, кто остался ещё… Сашка Ахромов и Мишка Девятов с жёнами – ты их баб не знаешь - на фермера работают, ещё не скоро будут, часам к семи. Машка Ласточкина в райцентре в Сберкассе работает, если только на выходные заявится со своим хахалем. Это мой Славик на обед сейчас пожалует, звонил только что. Он человек ответственный сейчас, обедает, когда может себе позволить… О! Слышишь? - Где-то вдалеке заурчал мотор, приближаясь. И Тоня схватила гостью за локоток и потащила внутрь. – Заодно и тебя попотчую. В доме-то твоём, хоть и не шаром покати, ждали тебя, да прохладно, наверное. Я печь позавчера топила. Выстудился он, поди…
***
- Всё, больше не могу, - чуть ли ни с истерикой в голосе заявила я, поставив недопитую чашку чая на стол. – Это просто издевательство над организмом…
Уж что-что, а потчевать гостей хозяева умели. Для меня такие порции вкуснейшей и свежайшей пищи оказались слишком большими. Только обижать хозяйку, так радушно встретившую меня, было неудобно. Первое, второе и не компот, хотя и его предлагала хозяйка, а чай с яблочным пирогом, были хуже «Демьяновой ухи». Желудок уже не выл от голода, он стонал от напряга.
От домашнего тепла и чревоугодия Валя в моём представлении совсем осоловела. Она не обратила внимания на то, что сама хозяйка даже за стол не села, буркнув для отмазки: «Напробовалась уже…» Гостья сама себе удивлялась: как, ну как в неё столько влезло? Наваристый мясной борщ со сметаной и пампушками с чесноком и луком. Затем: котлеты с воздушным картофельным пюре и овощной салат с майонезом, наподобие оливье. И в завершение пышный яблочный пирог. Ей пытались подсунуть ещё пирожные с кремом, но от них отбрыкаться удалось, хотя соблазн и был велик.
Валентина завозмущалась такой изощрённой пытке и осеклась, заметив широкую улыбку на лице Вячеслава, мерно и уверенно наворачивавшего огроменную и уже, кажется, третью, котлетищу, не забывая при этом подхватывать на вилку золотистую от луковой зажарки картофельную пюрешку. И всё выше сказанное заедалось салатиком из помидор, огурцов и болгарского перца, щедро сдобренных всё тем же майонезом, да и псевдо оливье не забывал. «Всё своё, - похвалилась Антонина, - своими руками выращенное. Никаких химикатов в них нет. А пользы-то сколько! Сплошные витамины, да минералы… да ты кушай, кушай!»
И вот теперь взгляд женщины смотрел с укоризной.
- Да что, ты! – всплеснула руками Антонина. – Разве же это стол? Обычный обед, сляпанный на скорую руку. Вот кабы я тебя ждала, то…
М-да, мне вот очень даже интересно, что было бы сообщи я заранее о приезде.
- Хы, - влез в разговор Вячеслав, - ты, Валюша, ещё праздничного стола не видела. Моя кулинарка такие харчи, да в таком количестве сотворяет, что едва столешница не ломится! Любит она это занятие. Вот сыны на выходные заявятся, тогда и смотреть будет на что… а сейчас – это обыденность…
Хозяин продолжил расхваливать супругу, которая раскраснелась от похвалы, но отчего-то масляный, оценивающий взгляд достался не ей, а гостье. «Неужто, не забыл ещё?» - подумала Валентина и уткнулась глазами в миску с румяными пирожками. Не то, что бы это положение её смущало, она птица свободная. Но он-то занят. И Тонька, хоть и простовата, но не дура, и дела-то с ней вести придётся. В этой деревне она официальная власть. А он вот так, почти в открытую. Не дело это, не дело. Вся ситуация ей нравилась всё меньше и меньше. Ссориться с подружкой ей, по крайней мере, сейчас, ну, совершенно не хотелось.
Наверное, именно так должна была рассуждать та простая владелица пары парикмахерских и бутика собственного имени. Надеюсь, что не переигрываю?
Нет, за эти годы Слава Задохлик, как называли его в школе, кардинально изменился. Куда-то исчезли его круглые, как у киношного волшебника, очки. Мужчина не щурился, а смотрел прямо и проникновенно. И в то время, как многие из ровесников обзавелись лысинами различной степени тяжести, его шевелюра лишь избавилась от дикой кучерявости, немного выровнявшись и приобретя благородный медный блеск с серебром.
Задохликом его теперь назвать не пришло бы в голову даже лютому ненавистнику. Плечи раздались вширь, мышцы накачались, но стройность осталась. Ни о каком пивном животике не было и речи. Стоило Антонине отвернуться, как мужчина мне подмигнул:
- А, может быть и вправду, останешься ночевать? На улице хмарь поднимается. Да и одной в пустом доме, после городского муравейника…
Едва не хмыкнула теперь я. Хорошо, что он не знает, в каких переделках я побывала за прошедшие годы. Что мне теперь туман, даже такой странный, как здесь. Мне так и так надо с его природой разобраться. Но – это мои мысли, а на лице Валюши отразилось иное:
«Выпестовала свою любовь Тонька - что тут скажешь! Раньше пару слов связать не мог. А тут погляди, как себя ведёт…» И вот на кой ей, Валентине, пусть и привлекательный, и самоуверенный, но чужой мужчина? А ведь тянет её к нему.
Я мечтательно-застенчиво улыбнулась.
Ой, как тянет. Влечёт как-то тонко, и муторно душу изнутри, будто рыбак подцепил её, как рыбину и выводит на мелководье не торопясь. Чего добивается? Глупо не замечать очевидного, уж наверняка известно чего от неё хочет. Но – нет, не сейчас. Валюша всё-таки порядочная скромница в личных отношениях, избирательна, от того до сих пор и не замужем. Не везёт ей по жизни, не находится того самого настоящего мужчины!
- Хорошо у вас, - решила ретироваться она от греха подальше, - да только пора мне. Надо, хоть немного прибраться в доме. Печь, вот, растопить…
- А ты ещё помнишь, как это делать? – усмехнулся Славик, кривя губы в усмешке. Ха, не понравилось ему, что с наскока женщину взять не удалось. Вот и полезло неудовлетворённое самолюбие.
- Вспомню, - упрямо буркнула Валентина.
- Ну-ну, - он деловито глянул на часы. - Знаешь, открою тебе огромный секрет, - заговорщически склонился к ней. – Тётка твоя газ в дом провела. Надо только АГВ включить, но с этим я, так и быть…
Заиграл какой-то бравурный марш, заставив хозяина прервать объяснения. Вячеслав сразу же растерял всю свою игривость, посерьёзнел, доставая из внутреннего кармана смартфон.
- Да, - вышел из кухни, мрачнея от того, что ему вещали. – Опять?! Да вы издеваетесь…
Дверь в прихожую захлопнулась за ним.
- И вот так всегда, - пожаловалась подруга. – Весь в делах. Сегодня ещё хорошо, хоть пообедать дали… а иногда только сядет и звонят, звонят, звонят! Просто ужас какой-то…
Из-за двери некоторое время было слышно, как мужчина громко выговаривает что-то, только слов было не разобрать. Очень хотелось уточнить, а кем это Слава работает, но Валюше это было бы как-то неудобно. А я знала об основном занятии под скромным названием «консультант» и прикрытии под мутным названием «главный специалист расширенного профиля» в крупнейшем в области хозяйстве «Рассвет».
- Начальник! – хмыкнула Тоня, присаживаясь на табурет напротив подруги. И Валентина решила, что этого комментария довольно. – С тех пор, как …
- Тонька, - заглянул внутрь хозяин уже в куртке, - я ухожу. Опять проблемы. Надо найти… - Он вжикнул молнией и продолжил уже о другом, обращаясь к гостье. – Нехорошо получилось. Наобещал, а сам в кусты. Скоро стемнеет, тучи нанесло, как бы дождь не пошёл, да и от реки мглу натягивает. – Обратился к гостье ещё раз, но уже без всякого заигрывания. – Может, у нас останешься?..
- Нет, нет, нет, - покрутила головой Валентина. – За хлеб-соль спасибо, но мне к себе надо…
- Мне всё равно теперь работы на всю ночь…
- Нет, нет… - поднялась из-за стола. – Надо ещё вещи разобрать…
Выражение «к себе» получилось на автомате и от диссонанса щёчки Валюши порозовели. Какой он свой? Ну, да, ей по наследству достался, но даже в собственность она его перевела через нанятого человека. Уехала, бросила всё на произвол судьбы. И если бы не «жаба», от того, что «копеечка» уйдёт на сторону, то фиг бы, здесь показалась, прислала бы снова кого-нибудь.
Я поджала губы, изображая растрёпанность чувств.
- Туман поднимается, - с долей устрашения предупредил мужчина. Получилось как-то по-настоящему зловеще. – Ты же всегда этой мглы боялась или прошло?
Деланно дёрнула плечами, будто бы от затаённого страха, но упрямо замотала головой:
- Я всё-таки, домой…
- Да провожу я её, - немедленно откликнулась Антонина на эти слова. – И твой фонарь возьму, не забуду. Нечего волноваться.
Зачем фонарь? Зонт бы не помешал. Хотя, мгла…
***
Фонарь был странный, старинный, наверное.
