По правде говоря, Шайн натуральный кофе пил всего пару раз в жизни, всегда избегал сильных, настойчивых ароматов, но наблюдать за тем, как Мэтт колдует с небольшой металлической кастрюлькой и портативной нагревательной панелью, захваченной из лагеря, было интересно. За время пути запах туалетной воды, казалось, выветрился, так что Шайну было комфортно находиться с Мэттом в одном помещении, но когда он обнаружил на полке в санузле флакон с резким запахом, то осознал, что терпеть его две недели будет проблематично.
— Мэтт, а ты не мог бы пока не пользоваться своим парфюмом? — спросил Шайн, потирая нос. — Мне кажется, у меня на него аллергия.
— Не вопрос, — пожал плечами тот. — Не знал, что такое бывает.
— Ага, я тоже, — не моргнув глазом соврал Шайн.
День клонился к закату — в домике стало тепло и почти уютно, только от пола по-прежнему несло холодом, так что Шайн переоделся в джинсы и футболку, но остался в тёплых ботинках. Они с Мэттом перестелили постели — каждый свою. Эбби выдала две смены белья, на всякий случай. Шайн прибрался в санузле, всё ещё не представляя, как в таком холоде можно принимать душ, а потом Мэтт начал посвящать его в тонкости работы с метеорологическим оборудованием и радиоточкой. Конечно, де-факто уволенному сотруднику эти знания вряд ли пригодятся, но заняться всё равно было нечем. После ужина, перед сном, они начали болтать о жизни, и Шайн поведал, как попал на Кнаере, утаив только одну деталь — то, что был вионцем. Рассказ Мэтта от его истории существенно не отличался.
— Тоже деньги привлекли, конечно, — ответил он. — Ну и свобода. Знаешь, когда никто больше не ждёт — почему нет? Понимаю, что смогу найти место с условиями попроще, но, пока молодой, можно и подзаработать. Так что я плюнул и согласился, в перерывах между вахтами работаю механиком в доках на перевалочной базе. Платят меньше, зато работа интересная. Ну и ни от кого не зависишь, не привязан настолько к месту и к графику, как тут.
— Понятно, — улыбнулся Шайн, подтянув колени к себе, — он переоделся в санузле в тонкую футболку и лёгкие спортивные штаны, служившие ему пижамой. Кровати поставили на середину комнаты — от стен веяло холодом.
— А тебе легко было решиться здесь работать? — начал издалека Мэтт. — Может, остался кто-то на Кадаби, из однокурсников, например?..
— Ты спрашиваешь, есть ли у меня парень? — Шайн вопросительно поднял одну бровь. — Нет, меня тоже никто не ждёт. Но когда подписывал контракт, я не знал, смогу ли выдержать местный климат. И в мыслях не было, что не сработаюсь с коллегами.
— Это всё из-за твоей внешности, считаю, — Мэтт улёгся спиной к нему, потому Шайн не видел его лица. — Похож чем-то на девушку, а на деле серьёзный и спокойный. Но ребята в бригаде примитивные, как дроиды, — коли сделали для себя вывод, отступиться от него уже не могут. В первую очередь сам Зак.
— Ты тоже кинулся меня защищать, как девчонку, — усмехнулся Шайн в накрытую одеялом спину.
— Как-то само собой получилось, я вообще к Эбби шёл со списком припасов, — негромко ответил Мэтт. — Испугался за тебя. А ты нет, не испугался?
— Если честно, не очень, — Шайн подавил улыбку. — Мне кажется, мы просто обменялись бы ругательствами.
— То есть хочешь сказать, что тебя уволили из-за меня? — Мэтт повернулся и удивлённо посмотрел на Шайна.
— Я тебя не виню, просто так получилось, — пожал плечами Шайн.
— Прости меня, — Мэтт сел на кровати и дотянулся до него, накрыв ладонью его руку. — Я правда не хотел, чтобы так получилось.
— Спать пора, — Шайн подавил инстинктивное желание сбросить чужие пальцы.
— Скоро начнётся буря, только спать и будем — на улицу не выйти, — вроде бы возразил Мэтт, но послушно лёг.
Снежный фронт пришёл, пока они спали. Из пелены серого, без сновидений, забытья Шайна вырвал нарастающий за стенами домика вой бурана. Их хлипкое перед лицом стихии убежище ныло, как от боли, при каждом порыве ветра, заставляя зверя Шайна вскидываться и почти выпускать когти — чтобы защитить себя. С рефлексами он справился только на второй день, не без помощи Мэтта, с которым они свободное время проводили за разговорами, примитивными играми в коммах, просмотром фильмов и чтением. Теперь от Мэтта ничем посторонним не пахло, нейтральное жидкое мыло, выданное Эбби, не в счёт, потому находиться рядом с ним оказалось неожиданно комфортно. Шайн чувствовал, что тот не прочь сблизиться, но не предпринимает активных действий, а сам Шайн не знал, как на это реагировать и нужно ли ему это вообще — очень скоро он улетит с Кнаере, и они больше не увидятся.
Быт на метеостанции действительно оказался однообразным: консервированная еда, нелимитированный сон. По протоколу они раз в сутки связывались с лагерем — сообщали старшему смены обстановку и прогнозы ИИ метеостанции касательно Снежного фронта.
Единственный дискомфорт лично для Шайна касался экономии воды — восполнять запасы нужно было вручную, системы круговой фильтрации не было, только грубая очистка, которая убирала из растаявшего льда примеси. В принципе, вода получалась настолько чистой, что пили её прямо из бака, но лёд приходилось добывать. Выходить на улицу в пятидесятиградусный мороз, чтобы напилить и принести ещё ледяных кубиков — последнее, что хотелось обоим. К тому же это было опасно — шквалистый ветер мог сбить с ног, а видимость была нулевой.
Снежного зверя Шайн почти не чувствовал, ему казалось, что и она сейчас находится в своём убежище, пережидая бурю. Почему тогда пыталась повредить метеостанцию до этого? Существо казалось ему разумным, а значит, у её поведения были причины. Скорее всего, защищалась от прилетевших непонятно откуда пришельцев, самый очевидный мотив. Для людей Снежный зверь — непонятное чудовище, а для неё с сородичами люди были агрессорами, разрушающими привычное место обитания и вносящими диссонанс в гармонию родной планеты. Так было когда-то и на Вионе — люди занимались незаконной добычей ресурсов, браконьерством, не считая его жителей за разумную расу. Потом всё изменилось, конечно, но у вионцев перед обитателями Кнаере было существенное преимущество — они были очень похожи на людей.
Одежду Шайн взял с запасом — точнее, всю, что привёз с собой на Кнаере. Но от мелких постирушек его это не освободило. Пока Мэтт изучал логи метеостанции, он снял футболку и у металлической раковины с помощью жидкого мыла точечным методом пытался избавиться от пятна.
— Можешь ходить без футболки, мне нравится. — Мэтт постарался подкрасться незаметно, но Шайн чувствовал его приближение, потому не удивился и из вежливости посмотрел ему в глаза, а периферийное зрение неожиданно выхватило интересную деталь, эмоции по поводу которой скрыть Шайну не удалось. — А, прости, давно никого не было, — смутившись, Мэтт вернулся в комнату, на ходу поправляя натянувшуюся тонкую ткань штанов на вставшем члене.
— Ничего страшного, — Шайн отжал футболку и встряхнул. — Тут на вахте ни у кого ничего нет с таким строгим бригадиром.
— У меня и до вахты не было, — негромко произнёс Мэтт. — Слишком плохо мы расстались, чтобы… неважно, — он повёл плечами, будто отталкивая от себя неприятные воспоминания, и вернулся к пульту. — А у тебя какая история?
Сперва Шайн опешил от такого прямолинейного вмешательства в личную жизнь, но не ощерился по обыкновению, а взял паузу, вышел из санузла, натянул майку и только тогда ответил:
— У меня просто никого не было.
— Серьёзно? — Мэтт всем корпусом повернулся к нему на крутящемся стуле.
— Да, девственность в двадцать три сама по себе — повод для шуток, — съязвил Шайн, давая понять, что разговор окончен.
Он надел наушники Мэтта и включил в голорежиме старинный фильм из его коллекции. Следить за сюжетом не получалось — думал о том, зачем поделился личным с человеком, которого после окончания дежурства никогда больше не встретит. Синдром попутчика или нечто большее? Мэтт был первым, с кем получилось сблизиться настолько, чтобы с комфортом находиться рядом в течение нескольких дней и всегда находить темы для разговоров. Молчание тоже не напрягало, а в делах они понимали друг друга с полуслова. Даже его эрекция не смутила — Шайн знал, что Мэтт не будет ничего предпринимать, пока ему не разрешат. Хотел ли чего-то Шайн? Да, он изредка удовлетворял себя рукой, но острой потребности в сексе не испытывал, мужчины оставляли его равнодушными, своих соплеменников он не видел уже несколько лет — мимолётные пересечения в космопортах не в счёт. Прежде всего, его отталкивал запах людей, не такой сильный, как у жителей Виона, но абсолютно чужой.
Сейчас, почти в герметичных условиях, он настолько свыкся с природным ароматом Мэтта, что чувствовал только свой. Мэтт не был крупным, как все зачинающие, но взгляд невольно скользил по его подтянутой фигуре, пытаясь отыскать физиологические отличия. Их фактически не было, люди были очень похожи на вионцев, а вионцы — на земных мужчин, кроме того факта, что все вионцы могли принимать звериное обличье, а зачинающие давали жизнь детям.
Если Шайн позволит себе сексуальный контакт с Мэттом, будет ли это извращением? Мэтт вряд ли что-то поймёт вообще, никогда не узнает, что переспал с ксеносом, а что будет потом с Шайном? Скорее всего, ничего страшного — физиология близка, но для полноценного возбуждения не хватит пресловутого аромата, содержащего необходимые для секса феромоны. Что с того? Люди занимаются анальным сексом и получают удовольствие, используя для этого смазку, их это никак не смущает.
Шайн отключил голограмму, когда Мэтт уже заснул, завернувшись на своём топчане с головой в одеяло. Десять дней, чтобы ответить на вопрос, хотя он уже почти определился: первый шаг Шайн не сделает, но если Мэтт проявит инициативу, то сопротивляться не будет. Опять же потому, что очень скоро они расстанутся.
Наутро за завтраком они с Мэттом решили, что отправятся на восполнение запасов воды — в баке оставалось совсем немного. Одевались тщательно, Шайну страшно было выходить наружу, но Мэтт своей уверенностью успокаивал: взял трос и с помощью карабинов прикрепил его к комбезам, свободный конец привязал к свае домика. Теперь, несмотря на то, что с трудом можно было рассмотреть происходящее в двух шагах, они легко могли вернуться на станцию. Шайн освещал место добычи льда мощным фонариком, а Мэтт орудовал пилой. Трудоёмкая в условиях высокогорья задача по переносу кубиков осложнялась бурей и понизившейся температурой, под конец у Шайна потемнело в глазах.
— На сегодня всё, — сказал Мэтт, сам валился с ног. — Теперь надо ждать, пока растает.
— В нагревателе есть ещё вода, — освобождаясь от верхней одежды, ответил Шайн, даже несмотря на специальное термобельё, он взмок.
— Одному хватит принять душ. Или можно вместе, — устало улыбнулся Мэтт.
— Можно вместе, — пожал плечами Шайн и продолжил стягивать с себя остатки одежды.
Он предполагал, что у Мэтта вряд ли остались силы на приставания, да и сам еле стоял на ногах. В душевой кабине было тесно, так что под тёплыми струями воды приходилось стоять близко, почти касаясь друг друга. Шайн, стараясь не рассматривать пах Мэтта, поднял глаза и встретился с его взглядом, полным неведомой ему доселе нежности. Мэтт мягко взял его за плечи, не давя и не приближаясь. Не зная, как реагировать, Шайн сначала замер, потом прижался и, поднявшись на цыпочки, лизнул его нижнюю губу — на Вионе так было принято. Мэтт улыбнулся, взял его лицо в ладони и начал целовать. Шайн не умел целоваться, потому не отвечал, принимая его горячий язык у себя во рту и чувствуя, как касавшийся его живота член Мэтта начал увеличиваться в размерах, подрагивая. Мэтт понял, что ему дают карт-бланш — шарил по телу Шайна руками, исследуя, но поцелуя не разорвал. Наконец блуждающие пальцы нашли вялый член Шайна и начали ласкать — теперь и того охватило лёгкое, сладкое возбуждение; он стеснялся касаться Мэтта в ответ, потому просто положил ему руки на талию и затаился, его впервые кто-то трогал — очень нежно, интимно.
Зуммер водонагревателя сообщил, что вода заканчивается, и прервал наваждение. Не сговариваясь, Шайн и Мэтт быстро сполоснулись, вытерлись и оделись в домашнее.
Мэтт поправил свой стояк в трусах и поставил воду греться — заварил обоим питательный коктейль, больше всего напоминавший безвкусный суп-пюре. Ели молча, Шайн уткнулся в кружку носом и пытался переварить произошедшее, но его отчаянно клонило в сон. Видимо, и Мэтт был не прочь подремать после обеда — встал из-за стола и потянул за собой Шайна на узкую постель, пришлось уместиться боком, но из-за усталости было всё равно — Шайн даже не заметил, как провалился в глубокий сон.
Проснулся он раньше Мэтта и понял, что обнял его за шею, уткнувшись носом в грудь. Рука Мэтта лежала у него на талии, Шайн поднял голову и начал рассматривать его, потом провёл кончиками пальцев по щеке. Странное ощущение — трогать кого-то по своей воле. Раньше люди пытались прикоснуться к Шайну — Шайн давал отпор, а сейчас он лежит посреди бури на заледенелой планете и гладит человека по лицу. От лёгких касаний Мэтт проснулся — не вздрогнул, а просто открыл глаза, улыбнулся и поцеловал Шайна в лоб. Губы были тёплыми и сухими. Шайн улыбнулся в ответ и бедром почувствовал его эрекцию, пробрался под пояс свободных спортивных штанов и обхватил член рукой. Тоже тёплый и, в сравнении с размерами зачинающих на Вионе, небольшой. Мэтт же принялся ощупывать его через одежду, осторожно проведя пальцами по ложбинке между ягодицами — Шайн, ощутив, как и его член постепенно наливается, подался навстречу прикосновениям. Для большинства дарующих именно анус был основной эрогенной зоной, сработали инстинкты. Теперь Шайн точно хотел продолжения, хотя не знал, принесёт ли ему удовольствие секс с человеком.
Мэтт приподнялся и навис над ним, покрывая поцелуями лицо и шею, Шайн невольно развёл бёдра, прижал их к себе и прогнулся в пояснице. Будто перед ним был зачинающий — показывал готовность к вязке. Только Мэтт не знал о вионских обычаях и физиологически не мог его повязать, хотя истолковал действия Шайна правильно — прошептал на ухо:
— Ты хочешь, чтобы мы продолжили? — Шайн кивнул. — Сейчас принесу смазку и презерватив.
— А ты подготовился, — Шайн улыбнулся, не удержавшись от иронии.
— Ты мне очень нравишься. Надеяться на секс — плохо? — спросил Мэтт, перебирая вещи в своей сумке. — Без этого нам было бы хуже.
— Согласен, просто…
— У тебя никого не было, помню. Я буду осторожен.
Шайн откинулся на подушку и постарался прислушаться к ощущениям — тело было полностью во власти приятной расслабленности, не было ни страха, ни тревоги. На матрас рядом упали тюбик и маленький серебристый квадратик. Мэтт взялся за резинку штанов Шайна и потянул их вниз вместе с бельём, раздевая. Та же участь постигла и футболку.
— У тебя просто идеальное тело, — выдохнул Мэтт, оглаживая его грудь и живот широкими мазками.
Потом забрался на кровать и начал целовать и трогать всё подряд, не касаясь паха. Шайн потянул за низ его майки, попытавшись снять. Мэтт уловил намёк, разделся — теперь Шайн тоже мог изучать его тело, в меру спортивное, со светлой растительностью на груди и в районе паха. Ноги тоже были волосатыми — как у всех земных мужчин.
