- Два года тому назад меня пригласили поработать шесть недель на побережье в доме отдыха «Врата подводного мира» и я согласился. Там, уже на третий вечер, случайно столкнулся в магазине со своей одноклассницей Эльзой и ее подругой. Оказалось, что незнакомую девушку зовут Надя, а в гости к Эльзе она прилетела аж и России. Поболтав минут десять, мы благополучно расстались. Никакого особенного впечатления от той первой встречи не сложилось, Надя не была броской красавицей, имела уставший вид, да еще, совершенно очевидно, появилась на белом свете года за три до меня. Позже Эльза рассказала, что у подруги проходил сложный жизненный период, связанный с неприятностями в личных делах, а также со сменой места жительства и трудоустройством. Решив часть проблем, Надя искала на побережье закрытых территорий отдыха, спокойствия и отвлечения от тревожных мыслей, чтобы собраться с силами для успешного преодоления оставшихся трудностей. Через пару дней, утомленный после работы как осьминог, я прогуливался по вечернему пляжу и снова увидел обеих подружек, разглядывающих в некоторой растерянности свои акваланги. Было очевидно, что, взяв аппараты на станции, они легкомысленно отказались от услуг инструктора и захотели справиться сами. Не вышло. К сожалению, Надя меня заметила, толкнула Эльзу и, вместо желанного отдыха на диване после душа и прогулки, пришлось брать третий акваланг и заниматься с девушками подводным плаванием, отпускать их одних, даже на небольшие глубины, было нельзя.
За первым занятием последовало второе, затем третье, а на четвертый вечер Надя пришла одна, так как Эльза уехала домой. Ученицей она оказалась способной и совсем быстро добилась неплохих результатов не только по дальности заплывов, но и в подводном ориентировании. После тренировок у нас вошло в привычку час-другой беседовать за чашечкой кофе или неспешно прогуливаясь под Луной. В основном выговаривалась она, особенно когда вспоминала о своем увлечении российскими поэтами начала прошлого века. Стихи да фамилии: Есенин, Маяковский, Сельвинский, Бурлюк, Родченко, Пастернак, Асеев так и сыпались на мою бедную голову. Через десять дней со всей очевидностью встал вопрос, развивать наши отношения дальше или не надо? С одной стороны, преодолев некоторое начальное равнодушие, мы стали приятелями, но не более того. И я уже знал, что девушка ищет скорее отдыха и отвлечения, чем чего-то иного. Но, с другой стороны, Надя категорически, чуть ли не демонстративно, игнорировала любое другое мужское присутствие, кроме моего. И не будет ли она разочарована, проехав полмира, если я даже не сделаю попытки завлечь ее в постель? После некоторых размышлений решение было принято. Приглашаю гостью на романтический ужин с вином, морепродуктами и при свечах к себе в квартиру, а там, что будет – то и будет. Станем любовниками – хорошо, останемся друзьями – еще лучше. Ну, в общем, получилось хорошо и продлилось около двух недель. И, как сейчас помню, расставались легко, приятельски, с полной уверенностью, что вряд ли в этой жизни еще увидимся. Но играет судьба с человеком разные шутки. Невозможно было представить, однако два года спустя, совсем недавно, уже здесь, абсолютно нечаянно мы опять встретились. Прямо, как в сказке, свидание, цветы, шампанское. Правда, свидание оказалось впятером, цветы дарила она мне, а не я ей, и шампанское пили за общим столом. Снова, будто прошлое вернулось, стою на распутье и пытаюсь понять, что наша встреча, дар судьбы или случайность? Искать мне с Надей нежных встреч или нет? В принципе у меня все, благодарю за внимание.
Зрители, усердно похлопав, накинулись на Мэла с расспросами, советами и попреками. Советовали, ссорясь друг с другом, разное, от забыть все начисто, до бросания под колеса автомобиля, предварительно договорившись с шофером, на Надиных глазах.
Попрекали, в основном, за нерешительность, изумляясь, почему он все еще здесь стоит, а не летит к героине рассказа на крыльях любви. Расспрашивали о различных подробностях этой интересной истории и о чувствах Мэла и Нади тогда и сейчас. Не обошлось, естественно, без юмора. Одна из старушек обеспокоилась, а стоит ли территориалу начинать новые ухаживания, будучи бедным студентом? Ведь объектом его притязаний станет приличная молодая женщина, совсем не зеленая соплюшка, и потребуются немалые денежные траты. Мэл, не моргнув глазом, заверил старенькую, что он тщательно обдумает эту проблему. Тогда бабуся, недовольная провалом хитрого подхода, напрямую потребовала доложить ей финансовые возможности территориала. Однако, он, переглянувшись с Мэлой, отказался удовлетворить любопытство спрашивающей. Вдруг бабку и двух ее подруг хватит инфаркт, когда они узнают, что Мэл от закрытых территорий имеет тысячу пятьсот долларов в месяц, а от российской системы образования стипендию две с половиной тысячи рублей и оплату всей коммуналки, включая любые телефонные переговоры.
Некоторые из присутствующих с самого начала рассказа бокрановца с любопытством наблюдали за реакцией Мэлы. Она слушала внимательно, несколько раз тонко улыбнулась, а ближе к концу повествования недоверчиво покачала головой. Надежды увидеть бурную сцену ревности на потеху зрителям не оправдались. Но, наиболее ретивый деятель с этой группы не угомонился и попросил Мэлу высказать свое мнение о любовных похождениях ее друга, а также дать добрый совет на будущее. Зал притих и напрасно. Девушка равнодушно заметила, что история, конечно, занятная, однако на ее вкус не хватает искр страсти. И, как честный человек, Мэл обязан пригласить Надю на романтическое свидание уже в ближайшие дни. Вопросов больше не последовало.
Разъезжающиеся со съемок зрители на все лады толковали странную ситуацию и делали разные занимательные выводы. Одни решили, что Мэла дурочка с переулочка, другим она показалась мазохисткой, а третьи предпочли храбрый вывод о территориалах, как о родных брате и сестре. Понятно, что все эти рассуждения являлись тыканьем пальца в болото, но как ни крути, такой недвусмысленный отказ от борьбы за хахаля настоящую женщину нисколько не украшает. Территориалка же слушала рассказ совсем в иной плоскости, чем все остальные. Мэла с большим наслаждением наблюдала, как плывущий словесный кораблик романтической истории ее спутника отчаянно маневрирует, избегая скалистых берегов, невидимых залом.
Левый берег называется истиной. На закрытых территориях считалось ниже своего достоинства говорить неправду аборигенам внешнего мира по любым мотивам. Гражданин, замеченный за таким занятием, мог запросто угодить под судебное разбирательство, впрочем, гораздо вероятнее проходил другой вариант, когда окружающие начинают смотреть на него, как на жалкого недоумка.
Правый берег именовался умолчанием. При всей правдивости истории, некоторые вещи лучше было обойти стороной. Ну, зачем зрителям знать, что дом отдыха «Врата подводного мира» по совместительству является военным объектом, а Мэла лично попросил военный министр вести занятия по ночным стрельбам и боевой подготовке аквалангистов с аргентинскими и венесуэльскими курсантами, которых тогда оказалось так много, что штатных армейских инструкторов не хватило. Территориалке нетрудно было представить степень удовольствии своего спутника лезть под воду с Надей вечером, после многочасовых дневных погружений с курсантами.
Также Мэлу неплохо удалось не заострять внимание зала на Эльзе, потому что на ее счет вопросов не задавали. Уж кому, как не Мэле знать про кое-какие нежные обстоятельства между ними. Еще, вряд ли следовало докладывать всем и каждому, что тогдашняя Надя и сегодняшний начальник вербария Надежда Сергеевна Бурцева – одно и то же лицо. Вот территориал и не доложил. В общем, Мэла решила считать экспромт земляка удачным. Именно после этой передачи бокрановцы окончательно освоились в шоу Пал Палыча и дальнейшая артистическая деятельность по субботам у них проходила гладко, без особых трудностей.
Работать сегодня лучше, чем завтра, а лучше завтра, чем сегодня.
А, вот с учебным процессом дела обстояли намного хуже. Профессор Петров, высокомерно презрев предварительную договоренность рассматривать на индивидуальных занятиях различные частные случаи конфигураций магнитных полей, пытался поучительным тоном впихивать студентам всякую ерунду. Несколько осторожных попыток Мэла вернуть заблудшего Николая Петровича в нужное русло были проигнорированы. После двух встреч территориалы отказались от дальнейшего сотрудничества, насильно мил не будешь. Обещанные для экспериментов приборы где-то задерживались и одному Аллаху было известно, когда их доставят. Тогда, Мэл и Мэла, с помощью куратора, составили список всех преподавателей института, которые могли иметь отношение к интересующим их темам, пусть даже косвенное, а затем добросовестно переговорили с каждым. Улов оказался скуден, одна полусумасшедшая математичка предпенсионного возраста. С большим воодушевлением Нелли Григорьевна втуляла территориалам, что преподаваемая ею матстатистика и теория игр способна решать любые задачи в любой области деятельности человека. Преподавательница с радостью ухватилась за возможность четыре часа в неделю передавать свои знания двум интересующимся молодым людям. Хотя бокрановцы мало верили в безграничные возможности этого раздела математики, но кто его знает. И пусть теория математических вероятностей не входила в основной перечень интересующих студентов тем, увеличить свои знания и возможности хотелось. Так Мэл, активно занявшийся в последнее время энтропийными процессами, имел сложности с правильным решением четырех любопытных задач. При термодинамическом варианте рассуждений получались одни ответы, а при расчетах через вероятностные состояния – другие. У Мэлы также случались проблемы с определением весомости коэффициентов в ряде формул.
Работать с Нелли Григорьевной оказалось приятно и полезно, правда разделить ее болезненную увлеченность предметом территориалы не могли, как говорится, не в этой жизни. Когда, после изготовления первых восьми катушек, наступил черед следующей партии, Валера заподозрил неладное и попросил не скрывать от него истину. Мэл любезно объяснил, что для запланированной серии опытов необходимо иметь полторы сотни штук и все разные. Глянув на вытянувшееся лицо куратора, Мэла не стала сообщать ему о последующей сборке четырех испытательных стендов, двух объемных и двух плоскостных, а принялась вслух вспоминать, как она однажды на удочку за три недели наловила тонну рыбы и ничего, не переломилась. Мэнээс мгновенно устыдился своего малодушия и убежал покурить. Переживал он напрасно, руководство работой Мэл взял на себя и настолько понятно объяснял студентам и куратору все детали процесса изготовления катушек, что от них требовались только точность и аккуратность. Которых добиться, кстати, оказалось не так уж и легко. Испорченные элементы каркасов поначалу пачками летели в корзинки для отходов. Мэла даже грешным делом подумала кое-что об анатомии рук местного трудового сообщества, однако Мэл больше доверял версии о мусоре в голове и предложил способ его вытряхнуть. На следующий день, пришедшие после обеда студенты, не сумели найти любимые корзинки. Зато, за отдельным столом с табличкой ОТК восседала территориалка при красной нарукавной повязке. На самом же столе в ряд выстроились восемь коробок с фамилиями работничков и лежал журнал с оглавлением – БРАК. Бокрановец вдумчиво разъяснил, что теперь испорченную деталь надо сдавать персонально Мэле, объясняться с ней, а затем расписываться в журнале. Двухдневной демонстрации хватило за глаза, потом корзинки вернулись на место, а территориалка признала правоту своего друга. Между тем, Валера, используя весь свой временной регламент, то и дело норовя выйти за него, увлеченно разглагольствовал о российских футбольных делах. Положительные стороны и радостные моменты закончились очень быстро, буквально за два раза по двадцать минут, а дальше сплошным потоком попер негатив: купленное судейство, мордобой в раздевалках, договорные матчи, утопленные командой тренера, финансовые аферы, состояние полей, спортсмены-алкоголики, трехэтажный мат на игре, драки и дебош фанатов, глупость комментаторов, произвол чиновников от футбола и так далее. Территориалы никак не могли понять того горького удовольствия, с которым куратор ковырялся во всем этом дерьме, тем более, что никакой перспективы к улучшению он не видел. Наконец, Мэла предложила.
- Валера, а не забросить ли тебе всю эту около футбольную халтуру акуле в пасть и не увлечься чем-нибудь другим?
- Ты, наверное, права, Мэла, сколько лет можно топтать одного и того же червяка, глупо.
- Я ведь сперва думала, что ты преувеличиваешь, катишь лишнюю бочку в футбольные ворота.
- Вот так да, да во мне же просто бурлит объективность. Постой, а почему ты теперь изменила мнение?
- Вспомни, в двух последних турах я расспрашивала тебя о сомнительных играх и ты указал на пять предстоящих матчей.
- Конечно, помню, ты еще вытряхивала из меня всякие детали по судьям, тренерам, полям и прочему. Кстати, зачем?
- По этим данным мы с Нелли Григорьевной составили систему уравнений и рассчитали итоги будущих сражений. Валера, ты был прав, четыре результата из пяти совпали. Тебя не тошнит от такой предсказуемости?
- Как же, подташнивает. Но какое замечательное, упоительное чувство, каждую весну ожидать от чемпионата страны красивых игр, зрелища, блестящих комбинаций на поле, тренерских находок, зрелого судейства и высокого мастерства игроков!
- А каждую осень возлагать надежды на следующий сезон. Блажен, кто верует в чудо. Мой тебе совет, плюнь и забудь.
- Вот так, сразу и навсегда?
- Нет, лет примерно на пять, а потом вернись и оцени, если все та же гниль – то в чем вопрос, можно и навсегда.
- Ну, не знаю. Не знаю.
Как-то за, уже вошедшим в привычку, вторым завтраком Валера изложил, махая руками, свои планы на будущее территориалам, которые мирно пили кофе и никого не трогали. Начал куратор с того, как блестяще он защитится через два года на кандидата. Многие захотят увидеть молодое дарование в своих рядах, лучшие университеты, академии, но нет! Мудрый мэнээс уже сейчас пробивает дорогу в одну скромную экспериментальную кафедру с потрясающими перспективами, которые другим малозаметны. Валера же блеснет взлетом мысли и на зависть врагам за три года сварганит докторскую, затем четыре года и – член-корреспондент. Дальше – семечки. Сидя на средствах и должностях, надо быть полным мутантом, чтобы не организовать подчиненных, да еще по такой выигрышной теме, ибо конкуренция не успеет сработать, на добывание себе звания академика, создание научной школы своего имени. И пожинай лавры: симпозиумы, конференции, лекции в Бостоне, Нобелевская премия, причем у английской королевы… И пусть дорогие бокрановцы не принимают его за Манилова или кремлевского мечтателя, фундамент Валеры тверд, трехслоен, надежен.
В первом слое лежат пять тысяч долларов, заботливо припасенные куратором на защиту кандидатской диссертации. Во втором слое ждут своего часа новаторские идеи и предварительные разработки на пятистах листах, которые потрясут научное сообщество.
За первым занятием последовало второе, затем третье, а на четвертый вечер Надя пришла одна, так как Эльза уехала домой. Ученицей она оказалась способной и совсем быстро добилась неплохих результатов не только по дальности заплывов, но и в подводном ориентировании. После тренировок у нас вошло в привычку час-другой беседовать за чашечкой кофе или неспешно прогуливаясь под Луной. В основном выговаривалась она, особенно когда вспоминала о своем увлечении российскими поэтами начала прошлого века. Стихи да фамилии: Есенин, Маяковский, Сельвинский, Бурлюк, Родченко, Пастернак, Асеев так и сыпались на мою бедную голову. Через десять дней со всей очевидностью встал вопрос, развивать наши отношения дальше или не надо? С одной стороны, преодолев некоторое начальное равнодушие, мы стали приятелями, но не более того. И я уже знал, что девушка ищет скорее отдыха и отвлечения, чем чего-то иного. Но, с другой стороны, Надя категорически, чуть ли не демонстративно, игнорировала любое другое мужское присутствие, кроме моего. И не будет ли она разочарована, проехав полмира, если я даже не сделаю попытки завлечь ее в постель? После некоторых размышлений решение было принято. Приглашаю гостью на романтический ужин с вином, морепродуктами и при свечах к себе в квартиру, а там, что будет – то и будет. Станем любовниками – хорошо, останемся друзьями – еще лучше. Ну, в общем, получилось хорошо и продлилось около двух недель. И, как сейчас помню, расставались легко, приятельски, с полной уверенностью, что вряд ли в этой жизни еще увидимся. Но играет судьба с человеком разные шутки. Невозможно было представить, однако два года спустя, совсем недавно, уже здесь, абсолютно нечаянно мы опять встретились. Прямо, как в сказке, свидание, цветы, шампанское. Правда, свидание оказалось впятером, цветы дарила она мне, а не я ей, и шампанское пили за общим столом. Снова, будто прошлое вернулось, стою на распутье и пытаюсь понять, что наша встреча, дар судьбы или случайность? Искать мне с Надей нежных встреч или нет? В принципе у меня все, благодарю за внимание.
Зрители, усердно похлопав, накинулись на Мэла с расспросами, советами и попреками. Советовали, ссорясь друг с другом, разное, от забыть все начисто, до бросания под колеса автомобиля, предварительно договорившись с шофером, на Надиных глазах.
Попрекали, в основном, за нерешительность, изумляясь, почему он все еще здесь стоит, а не летит к героине рассказа на крыльях любви. Расспрашивали о различных подробностях этой интересной истории и о чувствах Мэла и Нади тогда и сейчас. Не обошлось, естественно, без юмора. Одна из старушек обеспокоилась, а стоит ли территориалу начинать новые ухаживания, будучи бедным студентом? Ведь объектом его притязаний станет приличная молодая женщина, совсем не зеленая соплюшка, и потребуются немалые денежные траты. Мэл, не моргнув глазом, заверил старенькую, что он тщательно обдумает эту проблему. Тогда бабуся, недовольная провалом хитрого подхода, напрямую потребовала доложить ей финансовые возможности территориала. Однако, он, переглянувшись с Мэлой, отказался удовлетворить любопытство спрашивающей. Вдруг бабку и двух ее подруг хватит инфаркт, когда они узнают, что Мэл от закрытых территорий имеет тысячу пятьсот долларов в месяц, а от российской системы образования стипендию две с половиной тысячи рублей и оплату всей коммуналки, включая любые телефонные переговоры.
Некоторые из присутствующих с самого начала рассказа бокрановца с любопытством наблюдали за реакцией Мэлы. Она слушала внимательно, несколько раз тонко улыбнулась, а ближе к концу повествования недоверчиво покачала головой. Надежды увидеть бурную сцену ревности на потеху зрителям не оправдались. Но, наиболее ретивый деятель с этой группы не угомонился и попросил Мэлу высказать свое мнение о любовных похождениях ее друга, а также дать добрый совет на будущее. Зал притих и напрасно. Девушка равнодушно заметила, что история, конечно, занятная, однако на ее вкус не хватает искр страсти. И, как честный человек, Мэл обязан пригласить Надю на романтическое свидание уже в ближайшие дни. Вопросов больше не последовало.
Разъезжающиеся со съемок зрители на все лады толковали странную ситуацию и делали разные занимательные выводы. Одни решили, что Мэла дурочка с переулочка, другим она показалась мазохисткой, а третьи предпочли храбрый вывод о территориалах, как о родных брате и сестре. Понятно, что все эти рассуждения являлись тыканьем пальца в болото, но как ни крути, такой недвусмысленный отказ от борьбы за хахаля настоящую женщину нисколько не украшает. Территориалка же слушала рассказ совсем в иной плоскости, чем все остальные. Мэла с большим наслаждением наблюдала, как плывущий словесный кораблик романтической истории ее спутника отчаянно маневрирует, избегая скалистых берегов, невидимых залом.
Левый берег называется истиной. На закрытых территориях считалось ниже своего достоинства говорить неправду аборигенам внешнего мира по любым мотивам. Гражданин, замеченный за таким занятием, мог запросто угодить под судебное разбирательство, впрочем, гораздо вероятнее проходил другой вариант, когда окружающие начинают смотреть на него, как на жалкого недоумка.
Правый берег именовался умолчанием. При всей правдивости истории, некоторые вещи лучше было обойти стороной. Ну, зачем зрителям знать, что дом отдыха «Врата подводного мира» по совместительству является военным объектом, а Мэла лично попросил военный министр вести занятия по ночным стрельбам и боевой подготовке аквалангистов с аргентинскими и венесуэльскими курсантами, которых тогда оказалось так много, что штатных армейских инструкторов не хватило. Территориалке нетрудно было представить степень удовольствии своего спутника лезть под воду с Надей вечером, после многочасовых дневных погружений с курсантами.
Также Мэлу неплохо удалось не заострять внимание зала на Эльзе, потому что на ее счет вопросов не задавали. Уж кому, как не Мэле знать про кое-какие нежные обстоятельства между ними. Еще, вряд ли следовало докладывать всем и каждому, что тогдашняя Надя и сегодняшний начальник вербария Надежда Сергеевна Бурцева – одно и то же лицо. Вот территориал и не доложил. В общем, Мэла решила считать экспромт земляка удачным. Именно после этой передачи бокрановцы окончательно освоились в шоу Пал Палыча и дальнейшая артистическая деятельность по субботам у них проходила гладко, без особых трудностей.
Работать сегодня лучше, чем завтра, а лучше завтра, чем сегодня.
А, вот с учебным процессом дела обстояли намного хуже. Профессор Петров, высокомерно презрев предварительную договоренность рассматривать на индивидуальных занятиях различные частные случаи конфигураций магнитных полей, пытался поучительным тоном впихивать студентам всякую ерунду. Несколько осторожных попыток Мэла вернуть заблудшего Николая Петровича в нужное русло были проигнорированы. После двух встреч территориалы отказались от дальнейшего сотрудничества, насильно мил не будешь. Обещанные для экспериментов приборы где-то задерживались и одному Аллаху было известно, когда их доставят. Тогда, Мэл и Мэла, с помощью куратора, составили список всех преподавателей института, которые могли иметь отношение к интересующим их темам, пусть даже косвенное, а затем добросовестно переговорили с каждым. Улов оказался скуден, одна полусумасшедшая математичка предпенсионного возраста. С большим воодушевлением Нелли Григорьевна втуляла территориалам, что преподаваемая ею матстатистика и теория игр способна решать любые задачи в любой области деятельности человека. Преподавательница с радостью ухватилась за возможность четыре часа в неделю передавать свои знания двум интересующимся молодым людям. Хотя бокрановцы мало верили в безграничные возможности этого раздела математики, но кто его знает. И пусть теория математических вероятностей не входила в основной перечень интересующих студентов тем, увеличить свои знания и возможности хотелось. Так Мэл, активно занявшийся в последнее время энтропийными процессами, имел сложности с правильным решением четырех любопытных задач. При термодинамическом варианте рассуждений получались одни ответы, а при расчетах через вероятностные состояния – другие. У Мэлы также случались проблемы с определением весомости коэффициентов в ряде формул.
Работать с Нелли Григорьевной оказалось приятно и полезно, правда разделить ее болезненную увлеченность предметом территориалы не могли, как говорится, не в этой жизни. Когда, после изготовления первых восьми катушек, наступил черед следующей партии, Валера заподозрил неладное и попросил не скрывать от него истину. Мэл любезно объяснил, что для запланированной серии опытов необходимо иметь полторы сотни штук и все разные. Глянув на вытянувшееся лицо куратора, Мэла не стала сообщать ему о последующей сборке четырех испытательных стендов, двух объемных и двух плоскостных, а принялась вслух вспоминать, как она однажды на удочку за три недели наловила тонну рыбы и ничего, не переломилась. Мэнээс мгновенно устыдился своего малодушия и убежал покурить. Переживал он напрасно, руководство работой Мэл взял на себя и настолько понятно объяснял студентам и куратору все детали процесса изготовления катушек, что от них требовались только точность и аккуратность. Которых добиться, кстати, оказалось не так уж и легко. Испорченные элементы каркасов поначалу пачками летели в корзинки для отходов. Мэла даже грешным делом подумала кое-что об анатомии рук местного трудового сообщества, однако Мэл больше доверял версии о мусоре в голове и предложил способ его вытряхнуть. На следующий день, пришедшие после обеда студенты, не сумели найти любимые корзинки. Зато, за отдельным столом с табличкой ОТК восседала территориалка при красной нарукавной повязке. На самом же столе в ряд выстроились восемь коробок с фамилиями работничков и лежал журнал с оглавлением – БРАК. Бокрановец вдумчиво разъяснил, что теперь испорченную деталь надо сдавать персонально Мэле, объясняться с ней, а затем расписываться в журнале. Двухдневной демонстрации хватило за глаза, потом корзинки вернулись на место, а территориалка признала правоту своего друга. Между тем, Валера, используя весь свой временной регламент, то и дело норовя выйти за него, увлеченно разглагольствовал о российских футбольных делах. Положительные стороны и радостные моменты закончились очень быстро, буквально за два раза по двадцать минут, а дальше сплошным потоком попер негатив: купленное судейство, мордобой в раздевалках, договорные матчи, утопленные командой тренера, финансовые аферы, состояние полей, спортсмены-алкоголики, трехэтажный мат на игре, драки и дебош фанатов, глупость комментаторов, произвол чиновников от футбола и так далее. Территориалы никак не могли понять того горького удовольствия, с которым куратор ковырялся во всем этом дерьме, тем более, что никакой перспективы к улучшению он не видел. Наконец, Мэла предложила.
- Валера, а не забросить ли тебе всю эту около футбольную халтуру акуле в пасть и не увлечься чем-нибудь другим?
- Ты, наверное, права, Мэла, сколько лет можно топтать одного и того же червяка, глупо.
- Я ведь сперва думала, что ты преувеличиваешь, катишь лишнюю бочку в футбольные ворота.
- Вот так да, да во мне же просто бурлит объективность. Постой, а почему ты теперь изменила мнение?
- Вспомни, в двух последних турах я расспрашивала тебя о сомнительных играх и ты указал на пять предстоящих матчей.
- Конечно, помню, ты еще вытряхивала из меня всякие детали по судьям, тренерам, полям и прочему. Кстати, зачем?
- По этим данным мы с Нелли Григорьевной составили систему уравнений и рассчитали итоги будущих сражений. Валера, ты был прав, четыре результата из пяти совпали. Тебя не тошнит от такой предсказуемости?
- Как же, подташнивает. Но какое замечательное, упоительное чувство, каждую весну ожидать от чемпионата страны красивых игр, зрелища, блестящих комбинаций на поле, тренерских находок, зрелого судейства и высокого мастерства игроков!
- А каждую осень возлагать надежды на следующий сезон. Блажен, кто верует в чудо. Мой тебе совет, плюнь и забудь.
- Вот так, сразу и навсегда?
- Нет, лет примерно на пять, а потом вернись и оцени, если все та же гниль – то в чем вопрос, можно и навсегда.
- Ну, не знаю. Не знаю.
Как-то за, уже вошедшим в привычку, вторым завтраком Валера изложил, махая руками, свои планы на будущее территориалам, которые мирно пили кофе и никого не трогали. Начал куратор с того, как блестяще он защитится через два года на кандидата. Многие захотят увидеть молодое дарование в своих рядах, лучшие университеты, академии, но нет! Мудрый мэнээс уже сейчас пробивает дорогу в одну скромную экспериментальную кафедру с потрясающими перспективами, которые другим малозаметны. Валера же блеснет взлетом мысли и на зависть врагам за три года сварганит докторскую, затем четыре года и – член-корреспондент. Дальше – семечки. Сидя на средствах и должностях, надо быть полным мутантом, чтобы не организовать подчиненных, да еще по такой выигрышной теме, ибо конкуренция не успеет сработать, на добывание себе звания академика, создание научной школы своего имени. И пожинай лавры: симпозиумы, конференции, лекции в Бостоне, Нобелевская премия, причем у английской королевы… И пусть дорогие бокрановцы не принимают его за Манилова или кремлевского мечтателя, фундамент Валеры тверд, трехслоен, надежен.
В первом слое лежат пять тысяч долларов, заботливо припасенные куратором на защиту кандидатской диссертации. Во втором слое ждут своего часа новаторские идеи и предварительные разработки на пятистах листах, которые потрясут научное сообщество.
