После того, как гость во второй раз удачно клюнул носом прямо в нарезанный на блюдечке лимон, Любаша шлёпнула его по затылку, подвинула изящную хрустальную пепельницу, и они молча закурили. Окончание процесса по закачиванию дыма в лёгкие Пал Палыч встретил совсем другим человеком, нежели его начало. Три вещи воодушевили его. Во-первых, он увидел, что Любаша и в домашней обстановке, без боевой раскраски и спецодежды на выход, очень мила и красива. Во-вторых, его приятно изумили новые кухонные обои. Если настенные, с рисунком в виде однотонных светло-зелёных яблок с тремя резными листочками на общем тёмно-зелёном фоне с крупными белыми точками, были ещё туда-сюда, то потолочные, жёлтые кактусы рядами в розовом окружении, сразу рождали фразу «и кактусы кровавые в глазах». И, в-третьих, сжимающая Пал Палыча тугая нервная пружина внезапно плавно и сильно развернулась, но трансформировалась не в истерические вопли с топаньем ног и битьём посуды, а в незаурядный актёрский талант, когда он по второму кругу стал описывать конторские дела дня. Представление в лицах: Вторкина с папкой, хитромудрого гендиректора, самосокращающихся творцов, Фиделя Кастро и, наконец, самого Пал Палыча, сопровождалось весёлым смехом хозяйки со взрывами хохота в самых удачных местах. Стало очевидным, что любые трудности, жизненные катастрофы гостю нипочём, он всегда сможет зарабатывать уличной пантомимой. Когда, в конце мини спектакля, до Любы дошло, почему Палыч свалился к ней в гости, как снег на голову, она зашлась в приступе неудержимого смеха с оттенком звенящих колокольчиков, а на глазах выступили крупные слёзы.
- Ой, не могу, уморилась как дура. Ха, ха, ха. Милый, ты тоже дурак. Ха, ха, ха. Дай отдышаться. Ха…, ха…, ха…
Люба, схватившись руками за живот, рухнула лицом на стол и с минуту её плечи конвульсивно вздрагивали. Наконец, осознав, что ведёт себя неприлично, она выпрямилась и опять зашлась в приступе неудержимого хохота. Довольный произведённым эффектом шеф нежно поглядывал на свою секретаршу и тоже тихо давил хи-хи. Люба достала откуда-то платочек, вытерла слёзы и сопли, после чего утешила Пал Палыча.
- Умоляю, не изволь беспокоиться, всё, что я говорила про приезд студентов к нам с закрытых территорий – правда. Они действительно здесь.
- Но откуда ты знаешь? Боюсь даже думать, что ты можешь искренне заблуждаться.
И здесь хозяйка шарахнула гостя железобетонным аргументом.
- Трудно не верить своим глазам и ушам после того, как мы с Верой пробыли у территориалов в гостях больше четырёх часов и, помимо прочего, я с большим любопытством листала паспорта гостей, они у них такие странные.
Придавленный неотразимым доводом Пал Палыч почувствовал большое облегчение. Червяк сомнения обиделся и окончательно зачах.
- А кто такая Вера?
- Это моя подруга, ты её не знаешь.
- Ну, хорошо. У тебя есть их координаты?
Люба опять пережила приступ внезапного смеха, а когда с ним справилась, достала с полочки листок и подала шефу.
- Милый, я ж не вчера на работу устроилась, а склероз пока не наступил. Здесь домашний адрес с телефоном и институтские места обитания, чуть подробнее. Рекомендую отлавливать их завтра с утра в третьем корпусе.
Пал Палыч впился в листок глазами и с удовлетворением про себя отметил, что Люба была права и в мелочах – район действительно престижный, а институт – энергетический. Настенные часы простукали пять вечера и хозяйка, сказав «минуточку», вышла с кухни. Вернулась она, понятно, только через десять минут, а вовсе не так, как обещала, зато с полусонной Леночкой на руках. Бледная, растрёпанная девочка с синим шарфиком на горле выглядела весьма прелестно и у гостя трогательно сжалось сердце. Улыбнувшись маленькой лапоньке, Пал Палыч усердно клял свою тупость, которая позволила ему явиться в гости в дом с маленькими детьми без шоколадки, апельсинчиков или, на крайний случай, баночки маринованных огурчиков. Не найдя выхода, он подарил Леночке пятьсот рублей и поинтересовался, где Федечка?
- На гандболе с няней, - ответила Любаша.
- Он в пятилетнем возрасте увлекается гандболом? - изумился Пал Палыч.
- Нет, няня увлекается гандболистом, - невозмутимо отпарировала хозяйка.
Поболтав ещё минутку-другую, гость сообразил, что ребёнка на кухне ожидают различные противопростудные процедуры и поспешил откланяться. В прихожей обулся, поцеловал Любаше руку на прощание и, спускаясь по лестнице, мимоходом подумал.
- Интересно, всё-таки, Леночка не от меня случайно? Никак не обзаведусь весьма полезной привычкой записывать и сохранять даты интимных контактов.
Пал Палыч жалел об этом примерно один раз в четыре года, но исправляться не спешил. К чести хозяйки дома следует заметить, что к моменту появления дочки на кухне сигаретный дым был изведён на нет трёхминутной работой вытяжной системы, хрустальная пепельница сияла чистотой, а окурков нигде не было видно.
Печально кончилась охота, торчат ботинки из болота.
Постановив себе, что дело надо решить непременно нынче вечером, Пал Палыч сел дома за телефон. И быстро понял, по особой вежливой тональности автоответчика: территориалы дома, но к телефону не подойдут ни за какие коврижки. Стало быть, надо надеяться на личный визит. Решив предстать в наилучшем виде, Пал Палыч предоставил право подбора гардероба жене, а сам засел в ванной и предался освежающим процедурам. Через пару часиков свеженький, побритенький, благоухающий, в отутюженном костюме и при галстуке, он глянул на своё отражение в зеркале и остался доволен, территориалы ни за что не устоят. Подъехав на такси по адресу на листке, Пал Палыч первым делом оценил место обитания гостей и даже присвистнул от удивления. Четырнадцатиэтажный дом по внешнему виду, ухоженному двору и видеокамерам наблюдения скромно претендовал на то, что в нём существуют чиновники очень высокого ранга. Пройдя мимо сидящего у входных дверей с внутренней стороны охранника с электродубинкой, который не обратил на него особого внимания, Пал Палыч оказался перед вахтёршей и натуральным шлагбаумом в чёрно-белую полоску, который недвусмысленно преграждал путь к заветной двери господ территориалов. Догадавшись, что поднятие этой дурацкой полосатой палки всецело зависит от старушки вахтёрши, наш неотразимый герой небрежно пустил в ход своё обаяние. Однако на поверку божий одуванчик оказался крепким орешком Брюсом Уиллисом. Выяснив по своим спискам, что никакой заявки на гостей из искомой 73-й квартиры нет, местный Цербер без особых церемоний высказал пожелание увидеть спину посетителя да, и то ненадолго. Пал Палыч пустился во все тяжкие: сперва стал льстить бабусе, будто она очень молодо выглядит, лет на 12-16, потом понёс бред о материальной стимуляции обиженного старшего поколения, называя это своим личным долгом, затем толково ругал Сталина и погоду и, наконец, скатился на уговоры, умоления и нижайшие просьбы. Ничего не помогло, вахтёрша всё внимательно выслушала, но осталась непреклонна. А на последнюю попытку уговорить её связаться по внутренней связи с 73-й квартирой и сообщить о приходе нежданного, но очень, очень важного гостя, высказалась классически «беспокоить не велено». Пал Палыч с горя прикинул варианты несанкционированного проникновения ниже или выше шлагбаума, но благоразумно воздержался. Цветная картинка, мелькнувшая на мгновение перед внутренним взором, как пара дебильных охранников-мордоворотов лихо метелит его дубинками с довольным гыканьем где-нибудь у лифта или посредине лестничного пролёта, оптимизма не добавляла. Окончательно приняв поражение, неожиданное и потому вдвойне обидное, Пал Палыч со злости, перед тем, как уйти, совершил небольшую пакость, о которой потом очень жалел. Глядя старушке в переносицу, он произнёс кодированную фразу, состоящую из четырёх небольших предложений. Основной негатив ударял незаметно по личностной психологии и только специально выставленный наружу видимый хвостик царапал чуть-чуть психику. Давненько Пал Палыч не баловался такими вещами, да, собственно, и не собирался. Вернувшись домой и лёжа на диване, он потягивал холодное пиво, почитывал последние футбольные новости и, время от времени, в мозгах проскальзывала мысль о каком-то недотёпе, которому говорили что-то о третьем корпусе.
Назло надменному соседу здесь будет взрыв произведён.
Виновники описанного выше большого переполоха, ни о чём не подозревая, мирно занимались «исследованиями кривых второго порядка». Всё началось ещё утром по дороге в институт на маршрутке, когда парень-территориал проиграл девушке-территориалу довольно глупое пари на тему, кого будет больше на следующей остановке, мужчин или женщин? Он поставил на женщин, так как знал, что мужчины внешнего мира более ленивы и рано вставать не любят, а она поставила на мужчин, поскольку другого варианта всё равно не было. Как на грех, именно на спорную остановку припёрлись спозаранку трое забулдыг, явно несобирающиеся никуда ехать, и склонили чашу весов в пользу, с позволения сказать, мужчин, которые и победили в количестве с потрясающим душу счётом 7:6. Проигранное пари аукнулось вечером дома и парню пришлось исполнять три желания своей дорогой землячки. Для начала ей захотелось увидеть десятиминутное исполнение ламбады с элементами канкана и, непременно, в сценическом костюме, состоящем из трусов и носков-парашютов. На второе, высоко трагичным голосом, был исполнен романс «Не уходи, побудь со мною». Причём исполняющий стоял на возвышенности, то есть на стуле, и был обёрнут голубой простынёй. Ну, а третьим желанием стало увидеть изображение живого варана, мечущегося по пустыне Сахара в поисках воды. С непременным высовыванием языка как можно дальше. По окончании представления парень притворно показал несуществующий гнев и с преувеличенно зверским видом набросился на молодушку, схватил её в охапку и завалил в постель. Затем, демонстрируя нетерпение и крайнюю степень возбуждения, жарко задышал ей в правое ушко восклицая.
- Я весь горю… Давай… Давай скорее... Скорей, скорей… Давай… Ах… Ах!»
При этом он крепко обнимал красавицу руками и ногами, старательно показывал, что хочет сорвать с неё всю одежду сразу и даже, в знак серьёзности своих намерений, совершал ритмичные движения телом вперёд и назад, позаботившись, чтобы партнёрша ощутила их в области груди, живота и бёдер. Девушка в этот момент чувствовала себя счастливой, задыхающейся и инстинктивно внутри сжалась от несколько неожиданного «взрыва чувств» своего друга. Именно на это коварный злодей и рассчитывал. Показательно неумело он стянул с неё майку, спортивные штаны «Адидас» подольской фабрики, затем нижнее бельё, в общем, от такого раздевания не расслабишься. Сам же разоблачился быстро и ловко, минут пять ласкал подружку губами, руками, поцелуями, поглаживаниями, пощупываниями, после чего живо перешёл к самому интимному в наиболее распространённом варианте. Ещё через 2-3 минуты герой-любовник заполучил полное удовольствие, чмокнул благодарно девочку в щёчку и затих рядом с ней в сладкой истоме, закрыв глаза. Лёгкое отмщение за бесплатный концерт состоялось. Разбуженное желание у партнёрши нарастало и жаждало «продолжения банкета», от которого, невзирая на все её интимные ласки, он уклонялся пол благовидным предлогом усталости. Промариновав прелестницу минут пятнадцать и решив, что этого вполне достаточно, парень приступил к нежным и страстным играм предварительной стимуляции. Красавица отвечала не менее страстно и порывисто, дыхание любовников становилось всё тяжелей и прерывистей, тела ритмично изгибались, освещаемые настольной лампой, временно пониженной в ранге до напольной, а счастливые стоны и вздохи, а также следующие за ними вскрики наслаждения не имели ничего общего с тем притворством, с которого интим, собственно, начинался. На три часа любовники, поглощённые полностью друг другом, отключились от остального мира. Так что Пал Палыч совершенно напрасно расстраивался, что не сумел в такой замечательный вечерок повидаться с ними.
- Официант, что это за гадость вы принесли мне на тарелке, да ещё так мало?
Пал Палыч заехал с утра на работу, чтобы провернуть несколько неотложных дел. Он порадовал Вторкина ежемесячной дополнительной оплатой в две тысячи рублей, чем породил у последнего всплеск трудового энтузиазма. Потом осмотрел по очереди у всех четырёх групп начало деятельности на территориальную тему и в целом остался доволен. Наконец, выслушал доклады выпускающего ближайшую передачу и подготавливающего следующую, через неделю, на всякий случай построжился и дал семь ценных указаний. Оставшиеся свободные полчаса употребил на чашечку кофе, выкуривание одной сигареты, а также на приведение в полную ясность мыслей по поводу предстоявшего абордажа. Ровно в десять утра на чёрной служебной «Волге» Пал Палыч прибыл в энергетический институт, где до сих пор не ступала его творческая нога. Солидный внешний вид, небольшой кожаный дипломат с белыми пластмассовыми буквами «Инфбюропресс » и неуклонное следование пословице «все пути ведут в Рим» вскоре привели его к цели, точнее к двери с табличкой «Экспериментальная лаборатория физических кондиций». Невольно дрогнув и совершенно не желая испытывать свои кондиции, Палыч тем не менее проник внутрь. По обеим стенам слева и справа тянулись стеллажи до потолка, а на их полках стояло, размещалось или просто валялось различное электрооборудование и какие-то провода. Недалеко от окна у противоположной стены располагались два стола со стульями, на первом столе стоял компьютер со всеми наворотами, предназначения примерно половины Пал Палыч не взялся бы угадывать даже за деньги, а за вторым столом как раз и сидели студенты-территориалы и местный младший научный сотрудник. Было заметно, что вся троица увлечена интересным разговором, поэтому явление нового лица прошло практически незаметно. Только парень-территориал глянул на вошедшего, но Пал Палыч, мгновенно оценив ситуацию, выразительным жестом показал, что не стоит прерываться по пустякам и обращать на него внимание. Парень вернулся в тройственную беседу, а дорогой гость уселся на стул, стоящий недалеко от двери, молясь всем богам, чтобы тот не скрипнул. Он был рад представившейся возможности понаблюдать за будущим теле товаром, не раскрывая себя. Первым делом – внешность.
Парнишка выглядел чуть моложе своих двадцати пяти, темно-русый, голубоглазый, очень спокойный, примерно сто семьдесят пять на семьдесят пять, лицо симпатичное, фигура пропорциональная, светло-серый недорогой костюм, синяя рубашка без галстука, новые чёрные туфли. В принципе, на среднюю четвёрочку потянет. Девушка идёт очевидно по другому варианту: брюнетка, волосы длинные, глаза большие тёмно-зелёные, сто семьдесят два на пятьдесят семь, кожа белая, сложение хорошее, ноги вполне длинные, даже в повседневном прикиде из вельветовых коричневых брюк и зелёном свитере смотрится прилично. Общая оценка – пять. Вывод очевиден – можно обоих вставлять в телеящик безо всяких ухищрений. Здесь Пал Палыч ухмыльнулся сам себе и своей устаревшей шкале, вспомнив, какие морды нынче теснятся на экране. Вторым делом – речь, манера держаться и отношения территориалов между собой. Ещё несколько минут профессионального изучения и первые выводы готовы.
- Ой, не могу, уморилась как дура. Ха, ха, ха. Милый, ты тоже дурак. Ха, ха, ха. Дай отдышаться. Ха…, ха…, ха…
Люба, схватившись руками за живот, рухнула лицом на стол и с минуту её плечи конвульсивно вздрагивали. Наконец, осознав, что ведёт себя неприлично, она выпрямилась и опять зашлась в приступе неудержимого хохота. Довольный произведённым эффектом шеф нежно поглядывал на свою секретаршу и тоже тихо давил хи-хи. Люба достала откуда-то платочек, вытерла слёзы и сопли, после чего утешила Пал Палыча.
- Умоляю, не изволь беспокоиться, всё, что я говорила про приезд студентов к нам с закрытых территорий – правда. Они действительно здесь.
- Но откуда ты знаешь? Боюсь даже думать, что ты можешь искренне заблуждаться.
И здесь хозяйка шарахнула гостя железобетонным аргументом.
- Трудно не верить своим глазам и ушам после того, как мы с Верой пробыли у территориалов в гостях больше четырёх часов и, помимо прочего, я с большим любопытством листала паспорта гостей, они у них такие странные.
Придавленный неотразимым доводом Пал Палыч почувствовал большое облегчение. Червяк сомнения обиделся и окончательно зачах.
- А кто такая Вера?
- Это моя подруга, ты её не знаешь.
- Ну, хорошо. У тебя есть их координаты?
Люба опять пережила приступ внезапного смеха, а когда с ним справилась, достала с полочки листок и подала шефу.
- Милый, я ж не вчера на работу устроилась, а склероз пока не наступил. Здесь домашний адрес с телефоном и институтские места обитания, чуть подробнее. Рекомендую отлавливать их завтра с утра в третьем корпусе.
Пал Палыч впился в листок глазами и с удовлетворением про себя отметил, что Люба была права и в мелочах – район действительно престижный, а институт – энергетический. Настенные часы простукали пять вечера и хозяйка, сказав «минуточку», вышла с кухни. Вернулась она, понятно, только через десять минут, а вовсе не так, как обещала, зато с полусонной Леночкой на руках. Бледная, растрёпанная девочка с синим шарфиком на горле выглядела весьма прелестно и у гостя трогательно сжалось сердце. Улыбнувшись маленькой лапоньке, Пал Палыч усердно клял свою тупость, которая позволила ему явиться в гости в дом с маленькими детьми без шоколадки, апельсинчиков или, на крайний случай, баночки маринованных огурчиков. Не найдя выхода, он подарил Леночке пятьсот рублей и поинтересовался, где Федечка?
- На гандболе с няней, - ответила Любаша.
- Он в пятилетнем возрасте увлекается гандболом? - изумился Пал Палыч.
- Нет, няня увлекается гандболистом, - невозмутимо отпарировала хозяйка.
Поболтав ещё минутку-другую, гость сообразил, что ребёнка на кухне ожидают различные противопростудные процедуры и поспешил откланяться. В прихожей обулся, поцеловал Любаше руку на прощание и, спускаясь по лестнице, мимоходом подумал.
- Интересно, всё-таки, Леночка не от меня случайно? Никак не обзаведусь весьма полезной привычкой записывать и сохранять даты интимных контактов.
Пал Палыч жалел об этом примерно один раз в четыре года, но исправляться не спешил. К чести хозяйки дома следует заметить, что к моменту появления дочки на кухне сигаретный дым был изведён на нет трёхминутной работой вытяжной системы, хрустальная пепельница сияла чистотой, а окурков нигде не было видно.
Печально кончилась охота, торчат ботинки из болота.
Постановив себе, что дело надо решить непременно нынче вечером, Пал Палыч сел дома за телефон. И быстро понял, по особой вежливой тональности автоответчика: территориалы дома, но к телефону не подойдут ни за какие коврижки. Стало быть, надо надеяться на личный визит. Решив предстать в наилучшем виде, Пал Палыч предоставил право подбора гардероба жене, а сам засел в ванной и предался освежающим процедурам. Через пару часиков свеженький, побритенький, благоухающий, в отутюженном костюме и при галстуке, он глянул на своё отражение в зеркале и остался доволен, территориалы ни за что не устоят. Подъехав на такси по адресу на листке, Пал Палыч первым делом оценил место обитания гостей и даже присвистнул от удивления. Четырнадцатиэтажный дом по внешнему виду, ухоженному двору и видеокамерам наблюдения скромно претендовал на то, что в нём существуют чиновники очень высокого ранга. Пройдя мимо сидящего у входных дверей с внутренней стороны охранника с электродубинкой, который не обратил на него особого внимания, Пал Палыч оказался перед вахтёршей и натуральным шлагбаумом в чёрно-белую полоску, который недвусмысленно преграждал путь к заветной двери господ территориалов. Догадавшись, что поднятие этой дурацкой полосатой палки всецело зависит от старушки вахтёрши, наш неотразимый герой небрежно пустил в ход своё обаяние. Однако на поверку божий одуванчик оказался крепким орешком Брюсом Уиллисом. Выяснив по своим спискам, что никакой заявки на гостей из искомой 73-й квартиры нет, местный Цербер без особых церемоний высказал пожелание увидеть спину посетителя да, и то ненадолго. Пал Палыч пустился во все тяжкие: сперва стал льстить бабусе, будто она очень молодо выглядит, лет на 12-16, потом понёс бред о материальной стимуляции обиженного старшего поколения, называя это своим личным долгом, затем толково ругал Сталина и погоду и, наконец, скатился на уговоры, умоления и нижайшие просьбы. Ничего не помогло, вахтёрша всё внимательно выслушала, но осталась непреклонна. А на последнюю попытку уговорить её связаться по внутренней связи с 73-й квартирой и сообщить о приходе нежданного, но очень, очень важного гостя, высказалась классически «беспокоить не велено». Пал Палыч с горя прикинул варианты несанкционированного проникновения ниже или выше шлагбаума, но благоразумно воздержался. Цветная картинка, мелькнувшая на мгновение перед внутренним взором, как пара дебильных охранников-мордоворотов лихо метелит его дубинками с довольным гыканьем где-нибудь у лифта или посредине лестничного пролёта, оптимизма не добавляла. Окончательно приняв поражение, неожиданное и потому вдвойне обидное, Пал Палыч со злости, перед тем, как уйти, совершил небольшую пакость, о которой потом очень жалел. Глядя старушке в переносицу, он произнёс кодированную фразу, состоящую из четырёх небольших предложений. Основной негатив ударял незаметно по личностной психологии и только специально выставленный наружу видимый хвостик царапал чуть-чуть психику. Давненько Пал Палыч не баловался такими вещами, да, собственно, и не собирался. Вернувшись домой и лёжа на диване, он потягивал холодное пиво, почитывал последние футбольные новости и, время от времени, в мозгах проскальзывала мысль о каком-то недотёпе, которому говорили что-то о третьем корпусе.
Назло надменному соседу здесь будет взрыв произведён.
Виновники описанного выше большого переполоха, ни о чём не подозревая, мирно занимались «исследованиями кривых второго порядка». Всё началось ещё утром по дороге в институт на маршрутке, когда парень-территориал проиграл девушке-территориалу довольно глупое пари на тему, кого будет больше на следующей остановке, мужчин или женщин? Он поставил на женщин, так как знал, что мужчины внешнего мира более ленивы и рано вставать не любят, а она поставила на мужчин, поскольку другого варианта всё равно не было. Как на грех, именно на спорную остановку припёрлись спозаранку трое забулдыг, явно несобирающиеся никуда ехать, и склонили чашу весов в пользу, с позволения сказать, мужчин, которые и победили в количестве с потрясающим душу счётом 7:6. Проигранное пари аукнулось вечером дома и парню пришлось исполнять три желания своей дорогой землячки. Для начала ей захотелось увидеть десятиминутное исполнение ламбады с элементами канкана и, непременно, в сценическом костюме, состоящем из трусов и носков-парашютов. На второе, высоко трагичным голосом, был исполнен романс «Не уходи, побудь со мною». Причём исполняющий стоял на возвышенности, то есть на стуле, и был обёрнут голубой простынёй. Ну, а третьим желанием стало увидеть изображение живого варана, мечущегося по пустыне Сахара в поисках воды. С непременным высовыванием языка как можно дальше. По окончании представления парень притворно показал несуществующий гнев и с преувеличенно зверским видом набросился на молодушку, схватил её в охапку и завалил в постель. Затем, демонстрируя нетерпение и крайнюю степень возбуждения, жарко задышал ей в правое ушко восклицая.
- Я весь горю… Давай… Давай скорее... Скорей, скорей… Давай… Ах… Ах!»
При этом он крепко обнимал красавицу руками и ногами, старательно показывал, что хочет сорвать с неё всю одежду сразу и даже, в знак серьёзности своих намерений, совершал ритмичные движения телом вперёд и назад, позаботившись, чтобы партнёрша ощутила их в области груди, живота и бёдер. Девушка в этот момент чувствовала себя счастливой, задыхающейся и инстинктивно внутри сжалась от несколько неожиданного «взрыва чувств» своего друга. Именно на это коварный злодей и рассчитывал. Показательно неумело он стянул с неё майку, спортивные штаны «Адидас» подольской фабрики, затем нижнее бельё, в общем, от такого раздевания не расслабишься. Сам же разоблачился быстро и ловко, минут пять ласкал подружку губами, руками, поцелуями, поглаживаниями, пощупываниями, после чего живо перешёл к самому интимному в наиболее распространённом варианте. Ещё через 2-3 минуты герой-любовник заполучил полное удовольствие, чмокнул благодарно девочку в щёчку и затих рядом с ней в сладкой истоме, закрыв глаза. Лёгкое отмщение за бесплатный концерт состоялось. Разбуженное желание у партнёрши нарастало и жаждало «продолжения банкета», от которого, невзирая на все её интимные ласки, он уклонялся пол благовидным предлогом усталости. Промариновав прелестницу минут пятнадцать и решив, что этого вполне достаточно, парень приступил к нежным и страстным играм предварительной стимуляции. Красавица отвечала не менее страстно и порывисто, дыхание любовников становилось всё тяжелей и прерывистей, тела ритмично изгибались, освещаемые настольной лампой, временно пониженной в ранге до напольной, а счастливые стоны и вздохи, а также следующие за ними вскрики наслаждения не имели ничего общего с тем притворством, с которого интим, собственно, начинался. На три часа любовники, поглощённые полностью друг другом, отключились от остального мира. Так что Пал Палыч совершенно напрасно расстраивался, что не сумел в такой замечательный вечерок повидаться с ними.
- Официант, что это за гадость вы принесли мне на тарелке, да ещё так мало?
Пал Палыч заехал с утра на работу, чтобы провернуть несколько неотложных дел. Он порадовал Вторкина ежемесячной дополнительной оплатой в две тысячи рублей, чем породил у последнего всплеск трудового энтузиазма. Потом осмотрел по очереди у всех четырёх групп начало деятельности на территориальную тему и в целом остался доволен. Наконец, выслушал доклады выпускающего ближайшую передачу и подготавливающего следующую, через неделю, на всякий случай построжился и дал семь ценных указаний. Оставшиеся свободные полчаса употребил на чашечку кофе, выкуривание одной сигареты, а также на приведение в полную ясность мыслей по поводу предстоявшего абордажа. Ровно в десять утра на чёрной служебной «Волге» Пал Палыч прибыл в энергетический институт, где до сих пор не ступала его творческая нога. Солидный внешний вид, небольшой кожаный дипломат с белыми пластмассовыми буквами «Инфбюропресс » и неуклонное следование пословице «все пути ведут в Рим» вскоре привели его к цели, точнее к двери с табличкой «Экспериментальная лаборатория физических кондиций». Невольно дрогнув и совершенно не желая испытывать свои кондиции, Палыч тем не менее проник внутрь. По обеим стенам слева и справа тянулись стеллажи до потолка, а на их полках стояло, размещалось или просто валялось различное электрооборудование и какие-то провода. Недалеко от окна у противоположной стены располагались два стола со стульями, на первом столе стоял компьютер со всеми наворотами, предназначения примерно половины Пал Палыч не взялся бы угадывать даже за деньги, а за вторым столом как раз и сидели студенты-территориалы и местный младший научный сотрудник. Было заметно, что вся троица увлечена интересным разговором, поэтому явление нового лица прошло практически незаметно. Только парень-территориал глянул на вошедшего, но Пал Палыч, мгновенно оценив ситуацию, выразительным жестом показал, что не стоит прерываться по пустякам и обращать на него внимание. Парень вернулся в тройственную беседу, а дорогой гость уселся на стул, стоящий недалеко от двери, молясь всем богам, чтобы тот не скрипнул. Он был рад представившейся возможности понаблюдать за будущим теле товаром, не раскрывая себя. Первым делом – внешность.
Парнишка выглядел чуть моложе своих двадцати пяти, темно-русый, голубоглазый, очень спокойный, примерно сто семьдесят пять на семьдесят пять, лицо симпатичное, фигура пропорциональная, светло-серый недорогой костюм, синяя рубашка без галстука, новые чёрные туфли. В принципе, на среднюю четвёрочку потянет. Девушка идёт очевидно по другому варианту: брюнетка, волосы длинные, глаза большие тёмно-зелёные, сто семьдесят два на пятьдесят семь, кожа белая, сложение хорошее, ноги вполне длинные, даже в повседневном прикиде из вельветовых коричневых брюк и зелёном свитере смотрится прилично. Общая оценка – пять. Вывод очевиден – можно обоих вставлять в телеящик безо всяких ухищрений. Здесь Пал Палыч ухмыльнулся сам себе и своей устаревшей шкале, вспомнив, какие морды нынче теснятся на экране. Вторым делом – речь, манера держаться и отношения территориалов между собой. Ещё несколько минут профессионального изучения и первые выводы готовы.
