– Ваше величество, я… мне…
Чувствуя, что от неё едва ли удастся добиться связного ответа, король перевёл взгляд на её отца:
– Возможно, вы, виконт, сумеете помочь вашей дочери? Тем более что и брак, насколько я помню, заключён был по вашим настоятельным просьбам.
Виконт Клармен поклонился и заговорил неторопливо и размеренно:
– Вы правы, ваше величество, в то время мне пришлось приложить немалые усилия к заключению этого брака… Я не мог отказать дочери, которая этого желала… Мечтала об этом… Однако мы очень многое не учли… Например, того, что ей придётся вот так, сразу, покинуть столицу…
Придворные переглядывались, кое-кто быстрым шёпотом обменялся какими-то замечаниями. Король приподнял бровь:
– Выходить замуж за Стража Приграничья – и при этом надеяться остаться в столице? Виконт, вы это серьёзно?
– Но… Ваше величество, насколько я слышал, к примеру, граф Мэрлайс ведь тоже Страж, но живёт с женой в столице…
– У графа Мэрлайса трое братьев, которые остаются в Приграничье. Он наименее сильный в семье, и его призывают туда только в случае крайней необходимости, – бесстрастно проронил канцлер, которому по долгу службы полагалось знать всё обо всех.
По лицу виконта было ясно, что он столь очевидной вещи не знал. Однако оправдываться и выдумывать новые объяснения не стал, просто договорил:
– В результате брак этот сложился совершенно не так, как нам тогда представлялось.
Король спокойно кивнул:
– Если бы вы с самого начала подумали получше, возможно, этот брак и вовсе не был бы заключён.
Однако виконт сокрушённо покачал головой:
– Увы, ваше величество, некоторые вещи открылись уже после заключения брака.
– Ах да, если не ошибаюсь, уже на следующий день после свадьбы, – с едва уловимой насмешкой заметил король. – С чем вы едва ли не сразу и явились просить о расторжении брака… – голос его сделался скучным, почти занудным, – по каковому поводу вам было поставлено условие: брак может быть расторгнут после рождения двоих детей и достижения младшим из них пятилетнего возраста.
Справившись, наконец, с волнением, Глория картинно потупилась:
– Ваше величество, я смогла родить только одного ребёнка… дочь… И решила, что лучше воспитать её до совершеннолетия, а уж потом…
Однако короля это показное смирение не обмануло. В упор взглянув на женщину, он негромко уточнил:
– Смогли? Или всё же правильней сказать захотели? Графиня, я прекрасно понимаю, как вам не хочется в этом признаваться, но в таком случае не надо было после рождения дочери во всеуслышанье заявлять, что с вас одного раза предостаточно, что никакого второго ребёнка… Уж извините, но эти ваши слова придворные дамы успели обсудить не один и не два раза. А что касается воспитания – весьма своеобразно вы этим самым воспитанием занимались… когда сами находились в столице, появляясь на балах и приёмах, а ваша дочь в это время оставалась в Приграничье.
Щёки графини залил румянец досады. Ну в самом деле, могла бы сообразить, что всё, о чём так или иначе говорилось в гостиных у одной-двух давних подруг, вышедших замуж куда более удачно, этими же подругами и пересказывалось множеству народа. Ничего удивительного, что и до королевского двора эти разговоры и пересказы дошли. И не просто дошли… Его величество, в ту пору ещё наследный принц, весьма точно разобрался, что к чему в этой истории…
Глядя на дочь, виконт Клармен невольно покусывал губы. Ещё тогда, когда они всё это затеяли, многие предостерегали его от подобного шага. Если бы тогда он не пошёл на поводу у дочери и сообразил, что, став женой Стража Приграничья, она должна будет вслед за мужем покинуть столицу! Может, сумел бы и её отговорить. И тогда всё сложилось бы иначе… А впрочем, едва ли с другим мужем она повела бы себя по-другому и послушно стала бы рожать детей. Так что любой брак у неё почти наверняка закончился бы так же. И как бы ещё не с большим скандалом – не всякий ведь так терпелив и сдержан, как граф Гленор!
А король между тем обратился именно к графу, чтобы, как полагается, выслушать мнение другой стороны.
На все вопросы Родерик отвечал спокойно и сдержанно. Он вовсе не собирался всю вину за предстоящий развод валить на жену. Однако и былого сочувствия к ней, поначалу ещё появлявшегося, давно уже не испытывал. Просто у каждого из них была своя жизнь и свой путь, и теперь, похоже, пришло время этим путям разойтись окончательно.
Вопросы, которые король задавал её мужу, дали Глории время окончательно вернуть самообладание, которое было пошатнулось. В душе вновь всколыхнулась досада и неприязнь. Она в тайне всё же надеялась, что Родерик станет уговаривать её одуматься, сохранить этот брак… которого в действительности, если уж разобраться, давным-давно не было. Так, название одно. То, что никто не собирается её переубеждать, оказалось неожиданностью, притом не слишком приятной, и лишним поводом для недовольства мужем.
– Насколько я понимаю, граф, вы не возражаете против расторжения брака? – прозвучал тем временем вполне закономерный вопрос.
– Ничуть, ваше величество, – спокойно проронил Родерик.
Выслушав графа, король вновь взглянул на женщину:
– Графиня, вы продолжаете настаивать, что этот брак должен быть аннулирован?
Она упрямо вздёрнула подбородок:
– Именно так, ваше величество! Да, когда-то я желала этого брака, но потом поняла, что это было ошибкой. И ошибка, как мне кажется, уже слишком затянулась.
– Ну что ж, если вы настаиваете – да будет так. Отныне вы более не жена графа Гленора. А значит, впредь должны зваться тем именем и титулом, которые носили до замужества – виконтесса Клармен.
Глория досадливо поджала губы. Настаивая на разводе, она всё же надеялась сохранить право на имя и титул, которые носила столько лет. Однако спорить с королём явно не имело смысла – наверняка это решение подтверждается какими-нибудь законами и обычаями, которых она не знает, зато с лёгкостью назовёт любой законовед… перечислив при этом уйму соответствующих разделов, параграфов или как там они называются.
Однако, как оказалось, это было ещё не всё. Король спокойно договорил:
– Также вместе с именем и титулом супруга вы теряете право доступа ко двору. Оно дано было вам как жене одного из Стражей Приграничья, и вы сами отказались от него.
Только теперь Глория и её отец до конца осознали, что и в самом деле добровольно отказались от всех привилегий, которые давал Глории её брак с Родериком Гленором. Однако обратного хода уже не было.
Король между тем уже обратился к следующим искателям правосудия, и тем, чьё дело было уже разобрано, оставалось только с поклоном отступить и вернуться на прежнее место.
Когда всё закончилось, виконт Клармен с дочерью, не задерживаясь, покинули дворец. Следом разъехались и остальные, кто в этот день обращался за судом к королю. Придворные расходились неторопливо, обсуждая какие-то свои дела. До того, о чём вот только что говорилось в этом зале, большинству в действительности не было ни малейшего дела.
Один из королевских пажей проводил графа Гленора в уже знакомую библиотеку. Там ему предстояло ожидать исхода разговора его величества с графом Дернхольмом.
Лорд Генрих Дернхольм был слегка растерян. Не так уж часто его приглашали ко двору. Да и причина этого приглашения оказалась, по правде говоря, неожиданной.
Накануне, получив доставленное гонцом письмо, он не стал ничего говорить домашним, да и нынче утром сказал лишь, что отправляется по делам. Впрочем, подобное поведение было делом обычным, потому никто и не подумал о чём-то его расспрашивать.
Во дворце его сразу проводили в малую приёмную, предназначенную для тех, с кем король желал переговорить без чужих ушей.
Некоторое время пришлось подождать, пока его величество освободится. Наконец в галерее послышались шаги, и вскоре в приёмную вошёл король. Граф встал и склонил голову, приветствуя его. Тот коротко кивнул в ответ, махнул рукой:
– Садитесь, граф, не стоит вести серьёзные разговоры на ногах.
Сам он устроился в большом кресле. Дождавшись, когда граф сядет, проронил:
– Вы нечастый гость при дворе.
– Ваше величество, я не любитель придворных увеселений и суеты.
– Не оправдывайтесь, граф, – король слегка усмехнулся. – Я говорю это не в укор вам – всего лишь констатирую факт.
Он задал графу несколько традиционных в таких случаях вопросов, потом неожиданно легонько хлопнул ладонью по подлокотнику:
– Как вы смотрите на то, чтобы обойтись без всей этой светской болтовни и сразу перейти к делу?
Граф Дернхольм невольно усмехнулся:
– Положительно, ваше величество.
– Тем лучше… Правильно ли я помню, что первоначально виконтесса Клармен считалась именно вашей невестой?
– Именно так, ваше величество. А потом её отец счёл, что Страж Приграничья – более подходящая партия для неё. В итоге мы, что называется, поменялись невестами с её нынешним мужем.
– Уже бывшим, – откликнулся король. – Брак, которого они так добивались, её уже не устраивает, она пожелала развода. Кстати, вам в семейной жизни повезло гораздо больше… Скажите, граф, вы ещё не женили своего второго сына? Старший, если я правильно помню, благополучно женат…
– Нет, ваше величество, хоть и подумываю об этом.
– Дело в том, что виконтесса родила мужу только одну дочь. Проблема в том, что замок Гленор – одна из важнейших крепостей в кольце Приграничья, и без Стража ему нельзя. А ваш сын, скорее всего, через мать унаследовал необходимые Стражу способности. Поэтому я и хочу узнать: согласны вы, чтобы ваш средний сын отправился в Приграничье и женился на дочери графа Гленора?
Эти слова заставили графа задуматься. Одно дело – когда о том, чтобы отправить Эрика в Приграничье, говорят графиня и её брат. И совсем другое – когда подобное предложение исходит от короля… К тому же граф, достаточно зная характер сына, понимал, что рано или поздно Эрик всё равно найдёт способ, вопреки отцовскому желанию, перебраться в Приграничье. Так, может, и правда отпустить его туда? Пожелание его величества давало прекрасную возможность поступить вопреки своему прежнему заявлению, что этого не будет, но при этом сохранить лицо. К тому же и упрямый мальчишка против брака с дочерью одного из Стражей едва ли станет возражать…
Вновь взглянув на короля, он проговорил:
– Думаю, такой брак был бы, помимо прочего, ещё и своеобразной… компенсацией, что ли. В конце концов, именно я, хоть и не по своей воле, лишил графа Гленора невесты, которая наверняка родила бы ему даже и не одного сына. Но как на это смотрит он сам?
– Об этом не беспокойтесь. Единственное, пожалуй, на чём я в данном случае настаиваю, – женившись, ваш сын должен будет принять имя и титул своего тестя и в дальнейшем именоваться графом Гленором.
Граф Дернхольм наклонил голову:
– Что ж, это вполне справедливо.
– Я рад, что мы поняли друг друга. В таком случае не стану вас задерживать. А завтра вечером жду вас на балу. Вместе с семьёй, разумеется. Заодно сможете встретиться со своим будущим родичем и обсудить с ним все подробности.
Поклонившись, граф Дернхольм вышел.
По дороге домой он ещё раз обдумал то, ради чего, как выяснилось, ему и была назначена аудиенция. Да, пожалуй, такая невеста для Эрика подойдёт куда больше, чем любая из столичных красавиц. А ради возможности стать Стражем Приграничья парень наверняка охотно согласится жениться на ком угодно. Впрочем, насколько он помнил Родерика Гленора и его супругу (теперь уже бывшую супругу, напомнил он себе), девушка наверняка красива. Остаётся только надеяться, что она не унаследовала капризный нрав матери… Вот кстати, несомненный плюс для Эрика заключается как раз в этом разводе, о котором упомянул король. Не придётся иметь дело с тёщей. Да ещё такой – Генрих Дернхольм помнил, как сам радовался, что жениться ему в конце концов пришлось не на виконтессе, а совсем на другой девушке. А с тестем Эрик уж как-нибудь сумеет поладить…
Что касается бала, единственный из всей семьи, кому придётся остаться дома, – это младший из сыновей, Дидрих, которому на королевские балы ездить пока рановато. Вот годика через два придёт и его пора. А пока пусть немного поскучает дома!
Приехав из дворца, граф первым делом прошёл в покои жены.
Графиня Марен Дернхольм, несмотря на возраст, ещё сохраняла красоту и почти девичью стройность. Трудно было поверить, что она родила троих детей. Разве что движения её с годами сделались более плавными, а фигура приобрела ещё большую женственность. Сейчас графиня сидела за вышиванием, чтобы хоть чем-то занять себя. Гостей она нынче не ожидала, а выбираться на прогулку, когда на улице моросит дождь, считала совершенно неподходящей затеей.
Когда Генрих вошёл в комнату, она подняла голову и с первого взгляда поняла, что случилось что-то важное. Отложив вышивку, графиня поднялась:
– Ты выглядишь взволнованным. Что-то произошло?
Он успокаивающе повёл рукой:
– Ничего особенного. Просто королевская аудиенция.
Графиня удивлённо взглянула на него:
– Ты не говорил, что собираешься во дворец!
– Не хотел тебя волновать заранее.
– Что-то серьёзное? – она с невольной тревогой нахмурилась.
– Нет-нет, ничего! – успокоил он. – По крайней мере, никаких неприятностей нам точно не грозит. А вот неожиданное – это да… Кстати, это касается нашего среднего сына.
Его слова и без того не слишком успокоили графиню, а при упоминании сына она и вовсе насторожилась. Потому граф, не затягивая, договорил:
– Его величество настаивает, чтобы Эрик женился на дочери одного из лордов Приграничья. Девушка – единственная наследница, поэтому после свадьбы он должен будет принять имя и титул тестя.
– Думаю, для него это не так уж плохо, – мягко заметила графиня. Слова мужа вполне рассеяли её тревогу и дали новое направление мыслям.
Эрик всегда был её любимцем, в том числе и потому, что напоминал ей оставшегося в Приграничье брата. Морис редко выбирался в столицу, поэтому после свадьбы она почти не видела его. Так – несколько коротких встреч, когда он бывал здесь по делам… Но характером Эрик явно пошёл в её, а не в отцовскую родню.
Отогнав эти мысли, она вновь взглянула на мужа:
– Кстати, ты не назвал имя будущего тестя.
– Граф Родерик Гленор.
Произнося это имя, Генрих буквально впился взглядом в лицо жены. Как она встретит упоминание о человеке, с которым когда-то была почти обручена? Однако Марен осталась спокойна, лишь чуть удивлённо приподняла бровь:
– Вот как? Ну что ж, тем лучше для него…
Уточнять, кого из двоих она имела в виду, Эрика или его будущего тестя, Генрих не стал.
От брата Марен слышала, что у её друга детства нет сыновей. И, по правде говоря, уже не раз задумывалась именно об этом – как сделать так, чтобы обручить Эрика с его дочерью. И вот теперь эти мечты совершенно неожиданно королевской волей становились реальностью.
Убедившись, что повода для ревности у него, похоже, нет, граф добавил, разом переходя на официально-светский тон:
– Прикажите приготовить ваши наряды – мы приглашены на завтрашний бал. И Ульрих с Эриком тоже. Так что можете обрадовать их… Впрочем, с Эриком я, пожалуй, поговорю сам. А вы сообщите о бале Ульриху и его супруге.
Расставшись с женой, граф Дернхольм направился в комнаты среднего сына.
Чувствуя, что от неё едва ли удастся добиться связного ответа, король перевёл взгляд на её отца:
– Возможно, вы, виконт, сумеете помочь вашей дочери? Тем более что и брак, насколько я помню, заключён был по вашим настоятельным просьбам.
Виконт Клармен поклонился и заговорил неторопливо и размеренно:
– Вы правы, ваше величество, в то время мне пришлось приложить немалые усилия к заключению этого брака… Я не мог отказать дочери, которая этого желала… Мечтала об этом… Однако мы очень многое не учли… Например, того, что ей придётся вот так, сразу, покинуть столицу…
Придворные переглядывались, кое-кто быстрым шёпотом обменялся какими-то замечаниями. Король приподнял бровь:
– Выходить замуж за Стража Приграничья – и при этом надеяться остаться в столице? Виконт, вы это серьёзно?
– Но… Ваше величество, насколько я слышал, к примеру, граф Мэрлайс ведь тоже Страж, но живёт с женой в столице…
– У графа Мэрлайса трое братьев, которые остаются в Приграничье. Он наименее сильный в семье, и его призывают туда только в случае крайней необходимости, – бесстрастно проронил канцлер, которому по долгу службы полагалось знать всё обо всех.
По лицу виконта было ясно, что он столь очевидной вещи не знал. Однако оправдываться и выдумывать новые объяснения не стал, просто договорил:
– В результате брак этот сложился совершенно не так, как нам тогда представлялось.
Король спокойно кивнул:
– Если бы вы с самого начала подумали получше, возможно, этот брак и вовсе не был бы заключён.
Однако виконт сокрушённо покачал головой:
– Увы, ваше величество, некоторые вещи открылись уже после заключения брака.
– Ах да, если не ошибаюсь, уже на следующий день после свадьбы, – с едва уловимой насмешкой заметил король. – С чем вы едва ли не сразу и явились просить о расторжении брака… – голос его сделался скучным, почти занудным, – по каковому поводу вам было поставлено условие: брак может быть расторгнут после рождения двоих детей и достижения младшим из них пятилетнего возраста.
Справившись, наконец, с волнением, Глория картинно потупилась:
– Ваше величество, я смогла родить только одного ребёнка… дочь… И решила, что лучше воспитать её до совершеннолетия, а уж потом…
Однако короля это показное смирение не обмануло. В упор взглянув на женщину, он негромко уточнил:
– Смогли? Или всё же правильней сказать захотели? Графиня, я прекрасно понимаю, как вам не хочется в этом признаваться, но в таком случае не надо было после рождения дочери во всеуслышанье заявлять, что с вас одного раза предостаточно, что никакого второго ребёнка… Уж извините, но эти ваши слова придворные дамы успели обсудить не один и не два раза. А что касается воспитания – весьма своеобразно вы этим самым воспитанием занимались… когда сами находились в столице, появляясь на балах и приёмах, а ваша дочь в это время оставалась в Приграничье.
Щёки графини залил румянец досады. Ну в самом деле, могла бы сообразить, что всё, о чём так или иначе говорилось в гостиных у одной-двух давних подруг, вышедших замуж куда более удачно, этими же подругами и пересказывалось множеству народа. Ничего удивительного, что и до королевского двора эти разговоры и пересказы дошли. И не просто дошли… Его величество, в ту пору ещё наследный принц, весьма точно разобрался, что к чему в этой истории…
Глядя на дочь, виконт Клармен невольно покусывал губы. Ещё тогда, когда они всё это затеяли, многие предостерегали его от подобного шага. Если бы тогда он не пошёл на поводу у дочери и сообразил, что, став женой Стража Приграничья, она должна будет вслед за мужем покинуть столицу! Может, сумел бы и её отговорить. И тогда всё сложилось бы иначе… А впрочем, едва ли с другим мужем она повела бы себя по-другому и послушно стала бы рожать детей. Так что любой брак у неё почти наверняка закончился бы так же. И как бы ещё не с большим скандалом – не всякий ведь так терпелив и сдержан, как граф Гленор!
А король между тем обратился именно к графу, чтобы, как полагается, выслушать мнение другой стороны.
На все вопросы Родерик отвечал спокойно и сдержанно. Он вовсе не собирался всю вину за предстоящий развод валить на жену. Однако и былого сочувствия к ней, поначалу ещё появлявшегося, давно уже не испытывал. Просто у каждого из них была своя жизнь и свой путь, и теперь, похоже, пришло время этим путям разойтись окончательно.
Вопросы, которые король задавал её мужу, дали Глории время окончательно вернуть самообладание, которое было пошатнулось. В душе вновь всколыхнулась досада и неприязнь. Она в тайне всё же надеялась, что Родерик станет уговаривать её одуматься, сохранить этот брак… которого в действительности, если уж разобраться, давным-давно не было. Так, название одно. То, что никто не собирается её переубеждать, оказалось неожиданностью, притом не слишком приятной, и лишним поводом для недовольства мужем.
– Насколько я понимаю, граф, вы не возражаете против расторжения брака? – прозвучал тем временем вполне закономерный вопрос.
– Ничуть, ваше величество, – спокойно проронил Родерик.
Выслушав графа, король вновь взглянул на женщину:
– Графиня, вы продолжаете настаивать, что этот брак должен быть аннулирован?
Она упрямо вздёрнула подбородок:
– Именно так, ваше величество! Да, когда-то я желала этого брака, но потом поняла, что это было ошибкой. И ошибка, как мне кажется, уже слишком затянулась.
– Ну что ж, если вы настаиваете – да будет так. Отныне вы более не жена графа Гленора. А значит, впредь должны зваться тем именем и титулом, которые носили до замужества – виконтесса Клармен.
Глория досадливо поджала губы. Настаивая на разводе, она всё же надеялась сохранить право на имя и титул, которые носила столько лет. Однако спорить с королём явно не имело смысла – наверняка это решение подтверждается какими-нибудь законами и обычаями, которых она не знает, зато с лёгкостью назовёт любой законовед… перечислив при этом уйму соответствующих разделов, параграфов или как там они называются.
Однако, как оказалось, это было ещё не всё. Король спокойно договорил:
– Также вместе с именем и титулом супруга вы теряете право доступа ко двору. Оно дано было вам как жене одного из Стражей Приграничья, и вы сами отказались от него.
Только теперь Глория и её отец до конца осознали, что и в самом деле добровольно отказались от всех привилегий, которые давал Глории её брак с Родериком Гленором. Однако обратного хода уже не было.
Король между тем уже обратился к следующим искателям правосудия, и тем, чьё дело было уже разобрано, оставалось только с поклоном отступить и вернуться на прежнее место.
Когда всё закончилось, виконт Клармен с дочерью, не задерживаясь, покинули дворец. Следом разъехались и остальные, кто в этот день обращался за судом к королю. Придворные расходились неторопливо, обсуждая какие-то свои дела. До того, о чём вот только что говорилось в этом зале, большинству в действительности не было ни малейшего дела.
Один из королевских пажей проводил графа Гленора в уже знакомую библиотеку. Там ему предстояло ожидать исхода разговора его величества с графом Дернхольмом.
Глава 5. Дернхольмы
Лорд Генрих Дернхольм был слегка растерян. Не так уж часто его приглашали ко двору. Да и причина этого приглашения оказалась, по правде говоря, неожиданной.
Накануне, получив доставленное гонцом письмо, он не стал ничего говорить домашним, да и нынче утром сказал лишь, что отправляется по делам. Впрочем, подобное поведение было делом обычным, потому никто и не подумал о чём-то его расспрашивать.
Во дворце его сразу проводили в малую приёмную, предназначенную для тех, с кем король желал переговорить без чужих ушей.
Некоторое время пришлось подождать, пока его величество освободится. Наконец в галерее послышались шаги, и вскоре в приёмную вошёл король. Граф встал и склонил голову, приветствуя его. Тот коротко кивнул в ответ, махнул рукой:
– Садитесь, граф, не стоит вести серьёзные разговоры на ногах.
Сам он устроился в большом кресле. Дождавшись, когда граф сядет, проронил:
– Вы нечастый гость при дворе.
– Ваше величество, я не любитель придворных увеселений и суеты.
– Не оправдывайтесь, граф, – король слегка усмехнулся. – Я говорю это не в укор вам – всего лишь констатирую факт.
Он задал графу несколько традиционных в таких случаях вопросов, потом неожиданно легонько хлопнул ладонью по подлокотнику:
– Как вы смотрите на то, чтобы обойтись без всей этой светской болтовни и сразу перейти к делу?
Граф Дернхольм невольно усмехнулся:
– Положительно, ваше величество.
– Тем лучше… Правильно ли я помню, что первоначально виконтесса Клармен считалась именно вашей невестой?
– Именно так, ваше величество. А потом её отец счёл, что Страж Приграничья – более подходящая партия для неё. В итоге мы, что называется, поменялись невестами с её нынешним мужем.
– Уже бывшим, – откликнулся король. – Брак, которого они так добивались, её уже не устраивает, она пожелала развода. Кстати, вам в семейной жизни повезло гораздо больше… Скажите, граф, вы ещё не женили своего второго сына? Старший, если я правильно помню, благополучно женат…
– Нет, ваше величество, хоть и подумываю об этом.
– Дело в том, что виконтесса родила мужу только одну дочь. Проблема в том, что замок Гленор – одна из важнейших крепостей в кольце Приграничья, и без Стража ему нельзя. А ваш сын, скорее всего, через мать унаследовал необходимые Стражу способности. Поэтому я и хочу узнать: согласны вы, чтобы ваш средний сын отправился в Приграничье и женился на дочери графа Гленора?
Эти слова заставили графа задуматься. Одно дело – когда о том, чтобы отправить Эрика в Приграничье, говорят графиня и её брат. И совсем другое – когда подобное предложение исходит от короля… К тому же граф, достаточно зная характер сына, понимал, что рано или поздно Эрик всё равно найдёт способ, вопреки отцовскому желанию, перебраться в Приграничье. Так, может, и правда отпустить его туда? Пожелание его величества давало прекрасную возможность поступить вопреки своему прежнему заявлению, что этого не будет, но при этом сохранить лицо. К тому же и упрямый мальчишка против брака с дочерью одного из Стражей едва ли станет возражать…
Вновь взглянув на короля, он проговорил:
– Думаю, такой брак был бы, помимо прочего, ещё и своеобразной… компенсацией, что ли. В конце концов, именно я, хоть и не по своей воле, лишил графа Гленора невесты, которая наверняка родила бы ему даже и не одного сына. Но как на это смотрит он сам?
– Об этом не беспокойтесь. Единственное, пожалуй, на чём я в данном случае настаиваю, – женившись, ваш сын должен будет принять имя и титул своего тестя и в дальнейшем именоваться графом Гленором.
Граф Дернхольм наклонил голову:
– Что ж, это вполне справедливо.
– Я рад, что мы поняли друг друга. В таком случае не стану вас задерживать. А завтра вечером жду вас на балу. Вместе с семьёй, разумеется. Заодно сможете встретиться со своим будущим родичем и обсудить с ним все подробности.
Поклонившись, граф Дернхольм вышел.
По дороге домой он ещё раз обдумал то, ради чего, как выяснилось, ему и была назначена аудиенция. Да, пожалуй, такая невеста для Эрика подойдёт куда больше, чем любая из столичных красавиц. А ради возможности стать Стражем Приграничья парень наверняка охотно согласится жениться на ком угодно. Впрочем, насколько он помнил Родерика Гленора и его супругу (теперь уже бывшую супругу, напомнил он себе), девушка наверняка красива. Остаётся только надеяться, что она не унаследовала капризный нрав матери… Вот кстати, несомненный плюс для Эрика заключается как раз в этом разводе, о котором упомянул король. Не придётся иметь дело с тёщей. Да ещё такой – Генрих Дернхольм помнил, как сам радовался, что жениться ему в конце концов пришлось не на виконтессе, а совсем на другой девушке. А с тестем Эрик уж как-нибудь сумеет поладить…
Что касается бала, единственный из всей семьи, кому придётся остаться дома, – это младший из сыновей, Дидрих, которому на королевские балы ездить пока рановато. Вот годика через два придёт и его пора. А пока пусть немного поскучает дома!
Приехав из дворца, граф первым делом прошёл в покои жены.
Графиня Марен Дернхольм, несмотря на возраст, ещё сохраняла красоту и почти девичью стройность. Трудно было поверить, что она родила троих детей. Разве что движения её с годами сделались более плавными, а фигура приобрела ещё большую женственность. Сейчас графиня сидела за вышиванием, чтобы хоть чем-то занять себя. Гостей она нынче не ожидала, а выбираться на прогулку, когда на улице моросит дождь, считала совершенно неподходящей затеей.
Когда Генрих вошёл в комнату, она подняла голову и с первого взгляда поняла, что случилось что-то важное. Отложив вышивку, графиня поднялась:
– Ты выглядишь взволнованным. Что-то произошло?
Он успокаивающе повёл рукой:
– Ничего особенного. Просто королевская аудиенция.
Графиня удивлённо взглянула на него:
– Ты не говорил, что собираешься во дворец!
– Не хотел тебя волновать заранее.
– Что-то серьёзное? – она с невольной тревогой нахмурилась.
– Нет-нет, ничего! – успокоил он. – По крайней мере, никаких неприятностей нам точно не грозит. А вот неожиданное – это да… Кстати, это касается нашего среднего сына.
Его слова и без того не слишком успокоили графиню, а при упоминании сына она и вовсе насторожилась. Потому граф, не затягивая, договорил:
– Его величество настаивает, чтобы Эрик женился на дочери одного из лордов Приграничья. Девушка – единственная наследница, поэтому после свадьбы он должен будет принять имя и титул тестя.
– Думаю, для него это не так уж плохо, – мягко заметила графиня. Слова мужа вполне рассеяли её тревогу и дали новое направление мыслям.
Эрик всегда был её любимцем, в том числе и потому, что напоминал ей оставшегося в Приграничье брата. Морис редко выбирался в столицу, поэтому после свадьбы она почти не видела его. Так – несколько коротких встреч, когда он бывал здесь по делам… Но характером Эрик явно пошёл в её, а не в отцовскую родню.
Отогнав эти мысли, она вновь взглянула на мужа:
– Кстати, ты не назвал имя будущего тестя.
– Граф Родерик Гленор.
Произнося это имя, Генрих буквально впился взглядом в лицо жены. Как она встретит упоминание о человеке, с которым когда-то была почти обручена? Однако Марен осталась спокойна, лишь чуть удивлённо приподняла бровь:
– Вот как? Ну что ж, тем лучше для него…
Уточнять, кого из двоих она имела в виду, Эрика или его будущего тестя, Генрих не стал.
От брата Марен слышала, что у её друга детства нет сыновей. И, по правде говоря, уже не раз задумывалась именно об этом – как сделать так, чтобы обручить Эрика с его дочерью. И вот теперь эти мечты совершенно неожиданно королевской волей становились реальностью.
Убедившись, что повода для ревности у него, похоже, нет, граф добавил, разом переходя на официально-светский тон:
– Прикажите приготовить ваши наряды – мы приглашены на завтрашний бал. И Ульрих с Эриком тоже. Так что можете обрадовать их… Впрочем, с Эриком я, пожалуй, поговорю сам. А вы сообщите о бале Ульриху и его супруге.
Расставшись с женой, граф Дернхольм направился в комнаты среднего сына.
