При его появлении Эрик отложил книгу, которую читал, и поднялся, выжидающе глядя на отца. В этом взгляде не было ни неприязни, ни угрозы, однако Генриху пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвести взгляд. Что внутренне Эрик значительно сильнее него, он давно и прекрасно знал.
Окинув взглядом ладную сильную фигуру сына, он вдруг подумал, что в Приграничье Эрик и в самом деле окажется на своём месте. Возможно, там пригодятся не только умения боевой магии, в которых юного графа наставлял собственный дядя, но и те способности, о которых говорил старый маг, обучавший его самым основам. А он, помнится, упоминал, что Эрик – прирождённый стихийник…
– Завтра нас ждут на балу в королевском дворце, – без предисловий произнёс Генрих. – И я искренне надеюсь на твоё благоразумие. Потому что в ближайшем будущем тебе всё же придётся жениться.
– И кого же вы выбрали на сей раз? – Эрик постарался сохранить хладнокровие, однако невольное напряжение в голосе всё же выдало его. Наклонив голову, он ждал ответа.
– Выбирал не я, – покачал головой Генрих. – Его величество желает, чтобы ты женился на дочери одного из Стражей Приграничья.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы Эрик вскинул голову и взглянул на него с искренним удивлением. Такого он никак не ожидал. Мелькнула мысль, что это, может быть, шутка, однако отец был серьёзен, даже мрачен. Королевское решение меняло все его планы, Эрик это прекрасно знал. А вот о том, что он уже смирился с неизбежным и даже для себя выискивал в этом положительные стороны, ему, пожалуй, знать не следовало, – подумалось Генриху.
Всё так же спокойно и ровно он договорил:
– Девушка – единственная наследница, поэтому есть одно условие: после свадьбы ты примешь имя и титул твоего тестя.
Эрик глубоко вдохнул, постоял пару секунд. Потом негромко обронил:
– Пусть будет так. Отец невесты, как я понимаю, сейчас в столице?
Генрих кивнул:
– Да. Завтра на балу ты познакомишься с ним. И, полагаю, уже на днях покинешь столицу.
Не добавив более ни слова, он вышел.
Остаток этого и первая половина следующего дня прошли в суете. Нужно было привести в порядок и частично перешить бальные наряды, проверить обувь, парадную карету… словом, позаботиться о множестве мелочей, по которым высший свет судит о тех, кто так или иначе с ним связан. Разумеется, большая часть забот лежала на плечах управляющего и слуг, однако граф и графиня тоже приняли в этом немалое участие. Ну в самом деле, не слугам же поручать давать указания портным или же выбирать подходящие драгоценности!
Эрик в этих приготовлениях участия не принимал. Во-первых, там и без него нашлось кому всем этим заниматься. А во-вторых, ему было о чём подумать.
У парадного крыльца королевского замка одна за другой останавливались кареты. Гости съезжались на бал, традиционно дававшийся во дворце каждые три месяца. Сверх этого, были ещё балы, что объявлялись в честь дней рождения членов королевской семьи либо чьего-то приезда, но они случались не так уж и часто. Поднимаясь на крыльцо, гости проходили в высокие двери, за которыми их встречали слуги, принимавшие плащи и накидки и провожавшие прибывших в зал.
Придворные маги расстарались на славу. Зал, убранный цветами, ярко озаряли разноцветные магические светильники. На балах давно уже отказались от свечей, которые слугам приходилось заменять по несколько раз за вечер, мешая танцующим. К тому же никогда нельзя было совсем уберечься от капель воска, которые могли подпортить причёски и наряды гостей. Да и придать пламени свечи разный цвет всё равно можно было либо с помощью цветных плафонов, делавших и без того не слишком яркое освещение ещё слабее, либо с помощью всё той же магии. Потому постепенно среди магов выделились в отдельную группу те, кто полностью посвятил себя световым чарам. В богатых домах и во дворцах их услуги требовались всегда, и не только в дни балов и праздников.
Разноцветные блики скользили по золоту и серебру шитья, вспыхивали искрами в гранях самоцветов. От этого толпа гостей и сама казалась дивной россыпью драгоценностей.
Короля с семьёй в зале пока не было – как того и требовал этикет, они появятся позже, когда уже соберутся все приглашённые. В ожидании знатные лорды и их спутницы беседовали, обменивались приветствиями со знакомыми. Молодёжь, как подобает, пока что чинно держалась рядом с родителями – до того момента, когда начнётся наконец бал.
Между гостями бесшумными тенями скользили слуги с подносами, уставленными бокалами с напитками.
Оглядывая зал, графиня Марен неожиданно радостно ахнула:
– Морис! Откуда ты здесь?!
– Иногда и Стражам приходится появляться в столице по делам, – засмеялся граф Торнстон, целуя руку сестры и обмениваясь поклонами с её мужем и сыновьями. – А когда дела позади – почему не появиться и на балу?
Глаза графини широко распахнулись:
– Неужели что-то случилось, что тебя вызвали сюда?
– Было кое-что, – небрежно кивнул он, – но сейчас всё уже позади. Не думаю, что стоит говорить об этом на балу.
– Ну, тогда расскажи, как дела у тебя. Как дома?
Подчиняясь её желанию, Морис принялся рассказывать. Впрочем, по его словам выходило, что в Приграничье в общем-то всё хорошо и вполне спокойно. Ну да, случается, конечно, то, ради чего и существуют Стражи, но пока они вполне с этим справляются.
Как водится, он передал сестре приветы от родителей, от своей жены, с которой Марен была знакома.
Генрих, вместе с женой слушавший его рассказ, неожиданно спросил:
– Если я правильно понимаю, на сей раз, кроме вас, в столицу вызвали и одного из ваших друзей – графа Гленора?
– Да, это так, – откликнулся Морис. – Да вон, кстати, он сам.
Он указал на Родерика Гленора, о чём-то беседовавшего с одним из королевских военачальников. Как раз к этому времени их разговор завершился, и собеседники вежливо раскланялись. Морис махнул другу рукой, приглашая подойти. И вскоре уже официально представлял ему своих племянников. С Генрихом и его супругой Родерик был знаком, хоть с последней их встречи и прошло два с половиной десятка лет.
Графиня Марен приветливо кивнула ему. С Родериком связаны были воспоминания о детстве и ранней юности, приятные, но – не более того. Генрих, всё же искоса наблюдавший за ней, успокоился окончательно. Потому что улыбка графини, адресованная Родерику, была столь же спокойной и безмятежной, как если бы перед ней стоял любой хороший знакомый. Ни тени каких-то чувств, кроме чисто дружеских, не промелькнуло в ней.
Обмениваясь с графом Гленором какими-то приличествующими случаю фразами, графиня в мыслях невольно отметила, что он сохранил ту же стройность, какой отличался в юности. Вот разве что в плечах стал заметно шире. И привычный парадный наряд Стража выгодно подчёркивал это. К тому же в тёмных волосах Родерика до сих пор не серебрилось ни одной нити седины. Неудивительно, что многие придворные дамы посматривали на него с явным интересом.
Разговор на некоторое время прервало появление королевской семьи. Мужчины склонились в поклоне, женщины в реверансе.
А вскоре зазвучала, наконец, музыка. Бал начался.
Отправив молодёжь веселиться и предоставив графине вволю побеседовать с братом, граф Дернхольм предложил Родерику обсудить то, ради чего накануне приезжал во дворец. Ясно было, что у графа Гленора тоже состоялся разговор с королём на ту же тему, и теперь следовало уточнить детали. Ни того, ни другого нисколько не смущало, что они находятся на балу. В конце концов, они не танцуют, а значит, вполне могут посвятить время беседе. А о чём – это уже полностью их дело.
Собственно, общий язык они нашли на удивление быстро. Оба склонны были поскорее решить тот вопрос, который возник с подачи короля.
– Итак, его величество намерен сделать так, чтобы мы породнились, – не глядя на собеседника, заметил граф Дернхольм.
– Похоже на то, – откликнулся граф Гленор.
– Признаться, я нахожу это вполне справедливым… хоть это и меняет мои планы. Только учтите, что Эрик особо покорным никогда не был и едва ли когда-нибудь станет.
Родерик невольно усмехнулся:
– Ну, особой покорности от него никто и не собирается требовать. А умение подчиняться приказам, думаю, у него всё же есть. Либо ему придётся этому научиться – просто ради того, чтобы уцелеть…
– Вот с этим до сих пор проблем вроде бы не было. По крайней мере, если верить моему брату, который взялся обучать парня боевой магии. И вроде бы даже довольно успешно. Хотя моя супруга утверждает, что у Эрика есть Дар Стража.
– Дар у него и в самом деле есть, – граф Гленор нашёл взглядом Эрика, танцевавшего с какой-то фрейлиной. – И, между прочим, довольно сильный. В отличие от его брата.
– Интересно, как такое возможно? – не без удивления взглянул на него граф Дернхольм.
Родерик пожал плечами:
– Такое бывает даже в семьях чистокровных Стражей. Кто-то из детей сильнее как Страж, кто-то слабее. А кто-то не наследует Дара вовсе… Скажите, Генрих, а среди ваших предков не было Стражей? Поколения так три-четыре назад?
Граф Дернхольм задумался, потом проговорил:
– А знаете, возможно… Мой прадед… не был законным сыном. Хоть тогдашний граф его и признал – своих детей у него не было. Но от кого графиня родила ребёнка – этого, к сожалению, не знаю. А с чего вдруг такой вопрос?
– Дело в том, что в вас тоже есть отголоски того, что мы привыкли называть Даром.
– Хммм… Никогда ничего подобного не предполагал… Кстати, а почему вы не сказали мне об этом тогда, при первом нашем знакомстве?
Граф Гленор пожал плечами:
– Во-первых, тогда я ещё просто не умел улавливать подобные вещи. А во-вторых, мне в ту пору было откровенно не до того.
Это и в самом деле было так. В то время, когда Родерик ненадолго покинул Приграничье, чтобы жениться, он ещё не настолько хорошо умел разбираться в магических нитях, так или иначе окружавших почти каждого человека. Да и собственные дела и переживания тогда значили для него куда больше, чем всё остальное.
Как бы там ни было, его слова заставили Генриха Дернхольма задуматься. До сих пор история прадеда передавалась в семье под большим секретом от отца к сыну, притом весьма неохотно (по крайней мере, выглядело это именно так). Однако Генрих давненько уже подумывал, что надо бы хотя бы попытаться найти в родовых книгах хоть какие-то крупицы информации об этом. И вот теперь слова Родерика Гленора ещё более укрепили его в этом решении. Пожалуй, это стоило даже внезапной смены планов!
Тем временем его собеседник наблюдал за молодёжью. Невольно он сравнивал Эрика с принцем, о котором ещё недавно вздыхала Тесса. Да, если говорить о внешности, его высочество заметно превосходил юного графа. Вот только красота его казалась какой-то холодной. Он улыбался придворным красавицам, но эта улыбка жила только на его губах, а взгляд равнодушно скользил по лицам. И точно так же равнодушно он улыбался своей жене… Черты Эрика были далеко не столь правильными, что, однако же, не мешало ему притягивать весьма красноречивые девичьи взгляды. Может быть, потому, что его глаза и улыбка были гораздо теплее и естественнее. Впрочем, это вовсе не означало, что сам Эрик нарочно стремился привлечь чьё-то внимание. Да и вообще, похоже, он не был таким уж любителем балов, и лорд Гленор про себя отметил это.
Хотя до сих пор он не сказал с Эриком и двух слов, ему всё же чем-то нравился этот юноша. В сердце крепла уверенность, что и Тессе он придётся по душе.
Разговор постепенно вернулся к предстоящей свадьбе. Однако лорд Гленор неожиданно усмехнулся:
– Мы так увлеклись обсуждением будущей свадьбы, что я как-то и не поинтересовался, как к ней относится сам жених…
– Право же, граф, об этом можете не беспокоиться, – лорд Дернхольм ответил такой же усмешкой. – Кажется, на сей раз он действительно искренне дал согласие на брак.
– Надеюсь, что вы правы.
Однако говорить на балу о делах оказалось не лучшей затеей – то и дело их кто-то отвлекал. Да и музыка, вроде бы и не особенно громкая, всё же вынуждала повышать голос сильнее, чем обоим хотелось бы. Потому условились, что дальнейший разговор отложат до следующего дня. Подошедшая в это время вместе с Морисом Торнстоном графиня совершенно справедливо заметила, что беседовать сидя в гостиной совсем не то же, что среди многолюдства бального зала.
– Кстати, советую всё же вспомнить, для чего люди выезжают на балы, – не без иронии заметил лорд Торнстон.
– Справедливо!
Лорд Гленор вопросительно взглянул на собеседника. Тот согласно кивнул, и Родерик с изящным поклоном подал руку графине, приглашая её на танец.
Во время танца они говорили мало. Марен ещё с юности помнила эту его особенность – танцуя, не отвлекаться ни на что иное. Впрочем, и сама она предпочитала слушать музыку, а не пытаться перекрикивать её. Так что, не сговариваясь, все речи отложили на потом.
Когда танец закончился, они вернулись к ожидавшему их Морису. Генриха Дернхольма отвлёк кто-то из знакомых, с которым он сейчас и беседовал чуть поодаль. А к графине неожиданно устремилась одна из её подруг, с которой она долгое время не виделась. Как поняли из восклицаний женщин оба Стража, подруга графини Дернхольм несколько месяцев провела в отдалённом поместье у своей родни и только на днях вернулась в столицу.
Предоставив дамам пообщаться без помех, они отступили на несколько шагов. Морис вопросительно взглянул на друга:
– Ну, что скажешь?
– Скажу, что из этого и правда может получиться что-то толковое, – откликнулся Родерик. – Во всяком случае, парень явно куда способнее, чем его отец может предположить.
Морис кивнул:
– Что-то мне подсказывает, что они с твоей Тессой будут прекрасной парой.
– Хотелось бы верить…
Потом они беседовали ещё с кем-то – среди гостей на балу оказалось не так уж мало тех, кого оба знали. Несколько раз, следуя правилам бального этикета, с кем-то танцевали, причём дамы весьма настойчиво пытались их разговорить. Лорд Торнстон на это отшучивался, лорд Гленор отвечал предельно коротко и односложно, и разговор сам собой затухал, едва начавшись.
А уже под конец бала граф Дернхольм, прощаясь со Стражами, ещё раз напомнил, что ждёт их завтра в середине дня.
В дом Дернхольмов оба Стража, как и договаривались, приехали около полудня. Их уже ожидали и сразу проводили в гостиную.
Их встретили граф и графиня. Молодёжь в гостиной пока не появлялась, и это, пожалуй, было правильно. Есть вещи, которые старшим лучше обсудить между собой. Очередь молодых включиться в разговор придёт позже. А если точнее, это касалось вообще только одного Эрика.
Поначалу речь шла о вещах чисто материальных, но неотъемлемо сопровождающих подготовку к любой свадьбе – приданое, имущество движимое и недвижимое, организация самой свадьбы… Впрочем, вот как раз эти вопросы разрешили быстро и без лишних споров. Дела, связанные с имуществом, графа Дернхольма не особенно беспокоили – и без того было понятно, что единственная наследница графа Гленора в конце концов получит всё, чем он владеет. А значит, и её муж тоже.
Когда всё основное обсудили, граф Дернхольм предложил позвать уже Эрика.
Юноша, предупреждённый заранее, появился сразу, едва за ним отправили слугу.
Окинув взглядом ладную сильную фигуру сына, он вдруг подумал, что в Приграничье Эрик и в самом деле окажется на своём месте. Возможно, там пригодятся не только умения боевой магии, в которых юного графа наставлял собственный дядя, но и те способности, о которых говорил старый маг, обучавший его самым основам. А он, помнится, упоминал, что Эрик – прирождённый стихийник…
– Завтра нас ждут на балу в королевском дворце, – без предисловий произнёс Генрих. – И я искренне надеюсь на твоё благоразумие. Потому что в ближайшем будущем тебе всё же придётся жениться.
– И кого же вы выбрали на сей раз? – Эрик постарался сохранить хладнокровие, однако невольное напряжение в голосе всё же выдало его. Наклонив голову, он ждал ответа.
– Выбирал не я, – покачал головой Генрих. – Его величество желает, чтобы ты женился на дочери одного из Стражей Приграничья.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы Эрик вскинул голову и взглянул на него с искренним удивлением. Такого он никак не ожидал. Мелькнула мысль, что это, может быть, шутка, однако отец был серьёзен, даже мрачен. Королевское решение меняло все его планы, Эрик это прекрасно знал. А вот о том, что он уже смирился с неизбежным и даже для себя выискивал в этом положительные стороны, ему, пожалуй, знать не следовало, – подумалось Генриху.
Всё так же спокойно и ровно он договорил:
– Девушка – единственная наследница, поэтому есть одно условие: после свадьбы ты примешь имя и титул твоего тестя.
Эрик глубоко вдохнул, постоял пару секунд. Потом негромко обронил:
– Пусть будет так. Отец невесты, как я понимаю, сейчас в столице?
Генрих кивнул:
– Да. Завтра на балу ты познакомишься с ним. И, полагаю, уже на днях покинешь столицу.
Не добавив более ни слова, он вышел.
Остаток этого и первая половина следующего дня прошли в суете. Нужно было привести в порядок и частично перешить бальные наряды, проверить обувь, парадную карету… словом, позаботиться о множестве мелочей, по которым высший свет судит о тех, кто так или иначе с ним связан. Разумеется, большая часть забот лежала на плечах управляющего и слуг, однако граф и графиня тоже приняли в этом немалое участие. Ну в самом деле, не слугам же поручать давать указания портным или же выбирать подходящие драгоценности!
Эрик в этих приготовлениях участия не принимал. Во-первых, там и без него нашлось кому всем этим заниматься. А во-вторых, ему было о чём подумать.
Глава 6. Разговоры на балу
У парадного крыльца королевского замка одна за другой останавливались кареты. Гости съезжались на бал, традиционно дававшийся во дворце каждые три месяца. Сверх этого, были ещё балы, что объявлялись в честь дней рождения членов королевской семьи либо чьего-то приезда, но они случались не так уж и часто. Поднимаясь на крыльцо, гости проходили в высокие двери, за которыми их встречали слуги, принимавшие плащи и накидки и провожавшие прибывших в зал.
Придворные маги расстарались на славу. Зал, убранный цветами, ярко озаряли разноцветные магические светильники. На балах давно уже отказались от свечей, которые слугам приходилось заменять по несколько раз за вечер, мешая танцующим. К тому же никогда нельзя было совсем уберечься от капель воска, которые могли подпортить причёски и наряды гостей. Да и придать пламени свечи разный цвет всё равно можно было либо с помощью цветных плафонов, делавших и без того не слишком яркое освещение ещё слабее, либо с помощью всё той же магии. Потому постепенно среди магов выделились в отдельную группу те, кто полностью посвятил себя световым чарам. В богатых домах и во дворцах их услуги требовались всегда, и не только в дни балов и праздников.
Разноцветные блики скользили по золоту и серебру шитья, вспыхивали искрами в гранях самоцветов. От этого толпа гостей и сама казалась дивной россыпью драгоценностей.
Короля с семьёй в зале пока не было – как того и требовал этикет, они появятся позже, когда уже соберутся все приглашённые. В ожидании знатные лорды и их спутницы беседовали, обменивались приветствиями со знакомыми. Молодёжь, как подобает, пока что чинно держалась рядом с родителями – до того момента, когда начнётся наконец бал.
Между гостями бесшумными тенями скользили слуги с подносами, уставленными бокалами с напитками.
Оглядывая зал, графиня Марен неожиданно радостно ахнула:
– Морис! Откуда ты здесь?!
– Иногда и Стражам приходится появляться в столице по делам, – засмеялся граф Торнстон, целуя руку сестры и обмениваясь поклонами с её мужем и сыновьями. – А когда дела позади – почему не появиться и на балу?
Глаза графини широко распахнулись:
– Неужели что-то случилось, что тебя вызвали сюда?
– Было кое-что, – небрежно кивнул он, – но сейчас всё уже позади. Не думаю, что стоит говорить об этом на балу.
– Ну, тогда расскажи, как дела у тебя. Как дома?
Подчиняясь её желанию, Морис принялся рассказывать. Впрочем, по его словам выходило, что в Приграничье в общем-то всё хорошо и вполне спокойно. Ну да, случается, конечно, то, ради чего и существуют Стражи, но пока они вполне с этим справляются.
Как водится, он передал сестре приветы от родителей, от своей жены, с которой Марен была знакома.
Генрих, вместе с женой слушавший его рассказ, неожиданно спросил:
– Если я правильно понимаю, на сей раз, кроме вас, в столицу вызвали и одного из ваших друзей – графа Гленора?
– Да, это так, – откликнулся Морис. – Да вон, кстати, он сам.
Он указал на Родерика Гленора, о чём-то беседовавшего с одним из королевских военачальников. Как раз к этому времени их разговор завершился, и собеседники вежливо раскланялись. Морис махнул другу рукой, приглашая подойти. И вскоре уже официально представлял ему своих племянников. С Генрихом и его супругой Родерик был знаком, хоть с последней их встречи и прошло два с половиной десятка лет.
Графиня Марен приветливо кивнула ему. С Родериком связаны были воспоминания о детстве и ранней юности, приятные, но – не более того. Генрих, всё же искоса наблюдавший за ней, успокоился окончательно. Потому что улыбка графини, адресованная Родерику, была столь же спокойной и безмятежной, как если бы перед ней стоял любой хороший знакомый. Ни тени каких-то чувств, кроме чисто дружеских, не промелькнуло в ней.
Обмениваясь с графом Гленором какими-то приличествующими случаю фразами, графиня в мыслях невольно отметила, что он сохранил ту же стройность, какой отличался в юности. Вот разве что в плечах стал заметно шире. И привычный парадный наряд Стража выгодно подчёркивал это. К тому же в тёмных волосах Родерика до сих пор не серебрилось ни одной нити седины. Неудивительно, что многие придворные дамы посматривали на него с явным интересом.
Разговор на некоторое время прервало появление королевской семьи. Мужчины склонились в поклоне, женщины в реверансе.
А вскоре зазвучала, наконец, музыка. Бал начался.
Отправив молодёжь веселиться и предоставив графине вволю побеседовать с братом, граф Дернхольм предложил Родерику обсудить то, ради чего накануне приезжал во дворец. Ясно было, что у графа Гленора тоже состоялся разговор с королём на ту же тему, и теперь следовало уточнить детали. Ни того, ни другого нисколько не смущало, что они находятся на балу. В конце концов, они не танцуют, а значит, вполне могут посвятить время беседе. А о чём – это уже полностью их дело.
Собственно, общий язык они нашли на удивление быстро. Оба склонны были поскорее решить тот вопрос, который возник с подачи короля.
– Итак, его величество намерен сделать так, чтобы мы породнились, – не глядя на собеседника, заметил граф Дернхольм.
– Похоже на то, – откликнулся граф Гленор.
– Признаться, я нахожу это вполне справедливым… хоть это и меняет мои планы. Только учтите, что Эрик особо покорным никогда не был и едва ли когда-нибудь станет.
Родерик невольно усмехнулся:
– Ну, особой покорности от него никто и не собирается требовать. А умение подчиняться приказам, думаю, у него всё же есть. Либо ему придётся этому научиться – просто ради того, чтобы уцелеть…
– Вот с этим до сих пор проблем вроде бы не было. По крайней мере, если верить моему брату, который взялся обучать парня боевой магии. И вроде бы даже довольно успешно. Хотя моя супруга утверждает, что у Эрика есть Дар Стража.
– Дар у него и в самом деле есть, – граф Гленор нашёл взглядом Эрика, танцевавшего с какой-то фрейлиной. – И, между прочим, довольно сильный. В отличие от его брата.
– Интересно, как такое возможно? – не без удивления взглянул на него граф Дернхольм.
Родерик пожал плечами:
– Такое бывает даже в семьях чистокровных Стражей. Кто-то из детей сильнее как Страж, кто-то слабее. А кто-то не наследует Дара вовсе… Скажите, Генрих, а среди ваших предков не было Стражей? Поколения так три-четыре назад?
Граф Дернхольм задумался, потом проговорил:
– А знаете, возможно… Мой прадед… не был законным сыном. Хоть тогдашний граф его и признал – своих детей у него не было. Но от кого графиня родила ребёнка – этого, к сожалению, не знаю. А с чего вдруг такой вопрос?
– Дело в том, что в вас тоже есть отголоски того, что мы привыкли называть Даром.
– Хммм… Никогда ничего подобного не предполагал… Кстати, а почему вы не сказали мне об этом тогда, при первом нашем знакомстве?
Граф Гленор пожал плечами:
– Во-первых, тогда я ещё просто не умел улавливать подобные вещи. А во-вторых, мне в ту пору было откровенно не до того.
Это и в самом деле было так. В то время, когда Родерик ненадолго покинул Приграничье, чтобы жениться, он ещё не настолько хорошо умел разбираться в магических нитях, так или иначе окружавших почти каждого человека. Да и собственные дела и переживания тогда значили для него куда больше, чем всё остальное.
Как бы там ни было, его слова заставили Генриха Дернхольма задуматься. До сих пор история прадеда передавалась в семье под большим секретом от отца к сыну, притом весьма неохотно (по крайней мере, выглядело это именно так). Однако Генрих давненько уже подумывал, что надо бы хотя бы попытаться найти в родовых книгах хоть какие-то крупицы информации об этом. И вот теперь слова Родерика Гленора ещё более укрепили его в этом решении. Пожалуй, это стоило даже внезапной смены планов!
Тем временем его собеседник наблюдал за молодёжью. Невольно он сравнивал Эрика с принцем, о котором ещё недавно вздыхала Тесса. Да, если говорить о внешности, его высочество заметно превосходил юного графа. Вот только красота его казалась какой-то холодной. Он улыбался придворным красавицам, но эта улыбка жила только на его губах, а взгляд равнодушно скользил по лицам. И точно так же равнодушно он улыбался своей жене… Черты Эрика были далеко не столь правильными, что, однако же, не мешало ему притягивать весьма красноречивые девичьи взгляды. Может быть, потому, что его глаза и улыбка были гораздо теплее и естественнее. Впрочем, это вовсе не означало, что сам Эрик нарочно стремился привлечь чьё-то внимание. Да и вообще, похоже, он не был таким уж любителем балов, и лорд Гленор про себя отметил это.
Хотя до сих пор он не сказал с Эриком и двух слов, ему всё же чем-то нравился этот юноша. В сердце крепла уверенность, что и Тессе он придётся по душе.
Разговор постепенно вернулся к предстоящей свадьбе. Однако лорд Гленор неожиданно усмехнулся:
– Мы так увлеклись обсуждением будущей свадьбы, что я как-то и не поинтересовался, как к ней относится сам жених…
– Право же, граф, об этом можете не беспокоиться, – лорд Дернхольм ответил такой же усмешкой. – Кажется, на сей раз он действительно искренне дал согласие на брак.
– Надеюсь, что вы правы.
Однако говорить на балу о делах оказалось не лучшей затеей – то и дело их кто-то отвлекал. Да и музыка, вроде бы и не особенно громкая, всё же вынуждала повышать голос сильнее, чем обоим хотелось бы. Потому условились, что дальнейший разговор отложат до следующего дня. Подошедшая в это время вместе с Морисом Торнстоном графиня совершенно справедливо заметила, что беседовать сидя в гостиной совсем не то же, что среди многолюдства бального зала.
– Кстати, советую всё же вспомнить, для чего люди выезжают на балы, – не без иронии заметил лорд Торнстон.
– Справедливо!
Лорд Гленор вопросительно взглянул на собеседника. Тот согласно кивнул, и Родерик с изящным поклоном подал руку графине, приглашая её на танец.
Во время танца они говорили мало. Марен ещё с юности помнила эту его особенность – танцуя, не отвлекаться ни на что иное. Впрочем, и сама она предпочитала слушать музыку, а не пытаться перекрикивать её. Так что, не сговариваясь, все речи отложили на потом.
Когда танец закончился, они вернулись к ожидавшему их Морису. Генриха Дернхольма отвлёк кто-то из знакомых, с которым он сейчас и беседовал чуть поодаль. А к графине неожиданно устремилась одна из её подруг, с которой она долгое время не виделась. Как поняли из восклицаний женщин оба Стража, подруга графини Дернхольм несколько месяцев провела в отдалённом поместье у своей родни и только на днях вернулась в столицу.
Предоставив дамам пообщаться без помех, они отступили на несколько шагов. Морис вопросительно взглянул на друга:
– Ну, что скажешь?
– Скажу, что из этого и правда может получиться что-то толковое, – откликнулся Родерик. – Во всяком случае, парень явно куда способнее, чем его отец может предположить.
Морис кивнул:
– Что-то мне подсказывает, что они с твоей Тессой будут прекрасной парой.
– Хотелось бы верить…
Потом они беседовали ещё с кем-то – среди гостей на балу оказалось не так уж мало тех, кого оба знали. Несколько раз, следуя правилам бального этикета, с кем-то танцевали, причём дамы весьма настойчиво пытались их разговорить. Лорд Торнстон на это отшучивался, лорд Гленор отвечал предельно коротко и односложно, и разговор сам собой затухал, едва начавшись.
А уже под конец бала граф Дернхольм, прощаясь со Стражами, ещё раз напомнил, что ждёт их завтра в середине дня.
Глава 7. …и после бала
В дом Дернхольмов оба Стража, как и договаривались, приехали около полудня. Их уже ожидали и сразу проводили в гостиную.
Их встретили граф и графиня. Молодёжь в гостиной пока не появлялась, и это, пожалуй, было правильно. Есть вещи, которые старшим лучше обсудить между собой. Очередь молодых включиться в разговор придёт позже. А если точнее, это касалось вообще только одного Эрика.
Поначалу речь шла о вещах чисто материальных, но неотъемлемо сопровождающих подготовку к любой свадьбе – приданое, имущество движимое и недвижимое, организация самой свадьбы… Впрочем, вот как раз эти вопросы разрешили быстро и без лишних споров. Дела, связанные с имуществом, графа Дернхольма не особенно беспокоили – и без того было понятно, что единственная наследница графа Гленора в конце концов получит всё, чем он владеет. А значит, и её муж тоже.
Когда всё основное обсудили, граф Дернхольм предложил позвать уже Эрика.
Юноша, предупреждённый заранее, появился сразу, едва за ним отправили слугу.
