Издали даже казалось, что это медведь, только с седыми волосами и бородой. Весь облик старика столь хорошо вписывался в само это место, что случайный прохожий, окажись он здесь, мог бы, пожалуй, и не заметить его вовсе. Однако Лесорад, ни мгновения не раздумывая, остановился в нескольких шагах и поклонился. Хотя по се поры Зимодара он видел разве что в чаше, когда Дарогост о нём рассказывал, однако признал сразу. Старый волхв слегка улыбнулся:
– Добро пожаловать, сын Велеса! Идём.
Он привёл Лесорада в одну из полуземлянок, что предназначалась для редких здесь гостей. На столе рядом с зажжённым масляным светильником стояли миска с горячей, исходящей паром кашей, блюдо с лепёшками, кувшин с взваром из трав и ягод. Ясно было, что гостя здесь ждали.
Зимодар спокойно повёл посохом:
– Поешь да отдохни. Разговоры уж до утра подождут, ежели не спешишь.
– Не спешу, – заверил Лесорад. – Да и поговорить есть о чём, может, и не на один день хватит.
– Ну, а когда так, и подавно лучше повременить да завтра на свежую голову за это приняться.
Пожелав Лесораду хорошего отдыха, волхв ушёл.
Оставшись один, Лесорад неторопливо поужинал, потом задул светильник и лёг.
Вообще-то мысль наведаться в это святилище, о котором, как говорил Дарогост, и знали-то немногие, пришла примерно тогда же, когда стало ясно, куда нынче лежит его дорога. Лесорад не поручился бы, что тут не было скрытой подсказки Велеса. Хотя и сам уже не раз задумывался, как поделиться знаниями вроде полученных за последнее время с другими Лесными Пастырями. Вот только мало их, Пастырей-то, – на все росавичские княжества, может, с полдюжины. Больше-то, если разобраться, и не требуется. Не так уж часто нелады между людьми и лесной нежитью становятся вовсе уж серьёзными, вроде вон тех, что в окрестностях Верховья были или нынешних – возле Еловца. И возможности встретиться у них, считай, всё равно что вовсе нет. Даже через один и тот же лес можно пройти, не встретившись и не догадавшись об этом, что уж говорить про все земли княжеств! А в святилище, глядишь, и зайдёт кто из них. Да к тому же Велес-батюшка и сам может их сюда направить…
Наутро его проводили к Зимодару. Накрапывал дождь, потому для разговора выбрали хоромину святилища. Там младшие волхвы загодя поставили и резное кресло для волхва, и скамью для гостя.
Сегодня волхв не стал надевать свою медвежью накидку, как, собственно, и сам Лесорад. Посох стоял в стороне, однако Лесорад прекрасно знал: случись что – посох едва ли не мгновенно окажется в руках у Зимодара. Впрочем, сейчас всё было спокойно, ничто не мешало им беседовать.
Зимодар расспрашивал его обо всём, начиная с учёбы в святилищах. Узнав, что один из наставников Лесорада – Дарогост, одобрительно кивнул.
Задумка Лесорада поделиться знаниями с другими Лесными Пастырями Зимодара заинтересовала. И потому, что до сих пор такое почему-то никому не приходило в голову, и потому, что тут было о чём поразмыслить.
– С чего ты вдруг надумал-то такое? – спросил он, испытующе взглянув на ведуна.
Лесорад рассказал про встречу с Лесным Пастырем, решившим в завершение пути уйти в деревья. Выслушав, Зимодар качнул головой:
– Рановато ушёл… – и, заметив вопросительный взгляд Лесорада, пояснил: – Тем, в ком Велесова кровь и кому путь – служение, хоть ведовское, хоть волховное, годов отмерено куда поболе, чем иным. Сотни полторы, а то и две… Вот разве только… – он задумался. – Лесные-то Пастыри с нежитью дело имеют постоянно, потому сгорают быстрее. К тому же… Семьи ведь у него не было?
– Не было, – подтвердил Лесорад.
– Стало быть, и удержать его среди живых было некому…
А вот рассказ Лесорада о том, чему старик научил его, заставил волхва качать головой уже удивлённо.
– Да как же ты всё так быстро запомнил?
– Так меня ещё допрежь того научили такому – запоминать, – пожал плечами Лесорад. Сам он уже привык к этому умению, так что даже не видел в нём ничего особенного.
Вообще всё, о чём он рассказал, Зимодар счёл и впрямь очень даже стоящим делом. Хотя были и свои сложности. Особых мест, где обучались бы Лесные Пастыри, не существовало, да и не могло, потому как появлялись они даже не каждое десятилетие, к тому же в разных землях. Потому выучиться могли только тому, что знали и умели их наставники – и что подсказал сам Велес-батюшка. Иным, как вот ушедшему Древолюбу и Лесораду, которому он передал свои знания, везло, удавалось выучиться чему-то сверх обычного. А другие так всю свою жизнь и обходились тем, что получили при обучении в юности…
Поразмыслив, Зимодар заметил:
– Задумка-то хорошая, да ведь такие умения – это сила немалая. А ну как человеку недоброму достанутся?
– Так ведь и то, чему каждый Лесной Пастырь учится, тоже сила, – возразил Лесорад. – Я ведь, едва урочище покинул, и тогда уже мог, почитай, кого угодно в дерево обратить. А иные умения – многие только супротив нежити подействуют. Силу зелий распознавать – так это и зелейники умеют… К тому же и я ведь не случайно сюда, не в иное какое святилище с этим пришёл. Дарогост сказывал, недоброму человеку ходу сюда вовсе нет.
Зимодар невольно усмехнулся: про чары, что берегли здешнее Велесово урочище, Дарогост знал, хоть и не всё. Впрочем, отрицать то, о чём сказал ведун, не стал, откликнулся:
– Как и к нему в Туманную топь. Хоть там чары иные… Ну что ж, коли ты так решил, может, оно и впрямь неплохо. А уж кого из Лесных Пастырей сюда за этими знаниями привести – то пусть Велес-батюшка выбирает. Что ни говори, а вы в его воле.
Такое решение Лесорада полностью устраивало. К тому же и сидеть здесь невесть сколько, записывая всё, не было нужды. Пережидая самую распутицу в доме у Ведорада, он успел записать всё не один, а два раза, и этот второй свиток лежал в его пестере, перевязанный берестяным ремешком. Теперь пришло время извлечь эти записи, чтобы передать на сохранение волхву.
В Велесовом урочище Лесорад провёл несколько дней. Пока что спешить не требовалось, всё едино в окрестностях Еловца дела едва ли разрешатся быстро. И на первых порах, пока там мужики промеж собой сговорятся, пока к Ведану за советом сходят, может, даже и не один, не два раза, Лесному Пастырю там делать особо нечего. Вот позже, когда дойдёт до самого замирения, – там другое дело. Но об этом Ведан обещал известить.
Понятно, в разговорах они никак не могли обойти вниманием ведуна из Ивяницкого Устья. Слушая рассказ Лесорада, Зимодар задумчиво заметил:
– Нечасто бывает, чтоб служитель Велеса огненными чарами владел… Хоть батюшке Велесу огонь и послушен, да иной – подземный. Да если разобраться – нам-то до подземного огня всё едино не добраться. И на жертвенниках в Велесовых святилищах тот же огонь, что во всех иных, и добывается он так же… А всё ж таки немного тех, кто его иначе как для священного костра или там для повседневных нужд использует. Интересно, кто его-то научить мог? Разве что духа-помощника себе сыскал, который с огнём в дружбе… были такие у народа, что по здешним местам прежде жил. Палучато, огненные крылатые ужи. Я было думал, их уже и вовсе не осталось, да, сдаётся, тут как раз такой появился.
Он испытующе взглянул на Лесорада. Тот спокойно кивнул, подтверждая предположение старого волхва. Таиться от Зимодара не имело смысла. Во-первых, о нежити, обитавшей не только по раденическим, но и по соседним землям, он знал довольно, чтобы враз угадать, кто мог здесь появиться. А во-вторых, он всё едино никому о том рассказывать не станет – незачем.
Припомнив свои разговоры с Палучато, хоть и не особенно частые, Лесорад усмехнулся:
– Помнится, Палучато жаловался – мол, пока искал себе человека, к кому ни сунется – все за дедовник [1]
Зимодар невольно улыбнулся. Хоть и считается, будто нежить никакие человеческие чувства испытывать не способна, потому – не люди, да ведь с людьми рядом живя, от них же и перенимают много чего. Однако выглядело это, должно быть, даже забавно… хотя показывать своё веселье из-за этого самому Палучато уж точно не стоило.
В том, что Палучато разговорился с чужим, пришлым ведуном, он не видел ничего удивительного. Всё же Лесорад – не просто человек мимохожий, самого Велеса сын. Хоть Палучато изначально под рукой у иных богов существовали, да где их теперь сыщешь-то, тех богов? Ушли вместе с теми, кто в них верил… А с теми, кто на место тех людей пришёл, вместе обитать – так надо и с их богами ладить. А к тому же иной раз и просто хочется пожаловаться ещё кому-то, кто тебя и не пугается, и выслушать готов…
Когда разговор коснулся книг, что хранились у Ведорада, волхв с искренним интересом выслушал рассказ о них. Особенно когда Лесорад упомянул, как знания, найденные в одной из них, помогли ему самому. Похоже было, что сила в этих книгах немалая. Однако неспроста объявились они не здесь или в ином большом святилище, а среди обычных людей. Потому – в святилище они служили бы разве только волхвам, а в руках ведуна из небольшого городка-погостья могли помочь многим. Хотя, признаться, Зимодару интересно было бы самому заглянуть в эти книги.
С не меньшим интересом Зимодар расспрашивал гостя и о том, что связано было с той давней историей, когда в землях росавичей появились Ловцы душ. Кое-что Лесорад мог рассказать сам, потому как тоже попадал под их чары. Иное же слышал и от Дарогоста, и от Перуновых воинов, когда те возвращались в родные места после странствий за Кромкой. А ещё был свиток со списком кощуны, сложенной родичем войнарического князя. Делать список для святилища Зимодар не стал – надобности в том, по его словам, не было ни малейшей, а вот прочитал с интересом, признался:
– Коли бы не знал, что это взаправду случилось, решил бы, что сложивший сию кощуну человек мастер выдумывать…
В свой черёд и сам он немало рассказал Лесораду, в том числе и про Палучато, и про иные поверья людей, что когда-то жили в этих краях. Лесной Пастырь слушал внимательно. Да и то – поди знай, какая ещё нежить, как и Палучато, уцелевшая после ухода невесть куда целого племени, может повстречаться на пути!
Младших волхвов Лесорад за эти несколько дней почти не видел. Они появлялись разве что ненадолго – принести поесть, проводить гостя к Зимодару… ну, или когда требовались самому старшему волхву. Не знай Лесорад, как молодшие умеют избегать чужого внимания (сам такому научился, в святилищах живя), пожалуй, и впрямь решил бы, что Зимодар здесь один, а служат ему бесплотные духи.
А потом за Лесорадом прилетел отправленный Веданом крылатый вестник – небольшой соколок-пустельга. Просто пал с неба на плечо вышедшему из хоромины святилища ведуну. Лесорад не удивился, не испугался, негромко спросил:
– Пора?
Выслушал ответ вестника, коротко кивнул.
Зимодар наблюдал за ним с искренним интересом. О том, что Лесные Пастыри зверей и птиц понимают не хуже, чем людей, ему и прежде доводилось слышать. А вот самому такое наблюдать по се поры не случалось.
Взглянув на старого волхва, Лесорад улыбнулся:
– Ну вот, погостевал – пора и в дорогу.
– Да нешто ты прямо сейчас идти хочешь? – удивлённо приподнял брови Зимодар. – Дело-то уже к вечеру.
– Нынче время дорого, – пояснил Лесорад, – а по лесу я и ночью пройду – не собьюсь.
Волхв покачал головой:
– Ну, дело твоё. Ежели когда в наших краях будешь, может, ещё заглянешь.
Собирать Лесораду было особо нечего. Разве что переложить на дно пестеря свиток – подарок Темняте от войнарического князя. Да сунуть под крышку обёрнутые в холстинку свежие лепёшки, принесённые одним из младших волхвов. Медвежью безрукавку он на сей раз надел, потому как ночи на исходе весны стояли прохладные. Да и крылатому вестнику, которому по меньшей мере часть пути предстояло проделать на его плече, держаться за медвежий мех было легче.
Поклонившись хозяевам (проводить его, кроме Зимодара, вышли и несколько младших волхвов), он легко взбежал по тропинке, поднимавшейся к лесу, и вскоре скрылся из виду, затерявшись среди деревьев.
На самом деле Лесорад подумывал, не сократить ли путь, пройдя через Навь. Птицу, надумай он впрямь шагнуть за Кромку, можно было укрыть за пазухой. Тогда ещё до темноты он оказался бы у Ведана. Однако большой надобности спешить сейчас не было, потому Лесорад решил не тратить силы. Они наверняка пригодятся позже.
Он и сам не ответил бы, как это ему удалось, однако уже на рассвете поднимался по тропинке на войнарическом берегу Быстрицы. По всему выходило, что обратный путь до брода он сумел одолеть заметно быстрее, чем дорогу до святилища.
Птица, отдохнувшая за время путешествия на его плече, взлетела и умчалась вперёд. А к полудню добрался до избушки ведуна и сам Лесорад.
Ведан уже ожидал его и встретил накрытым столом и новостями. Оказалось, что у мужиков, вернувшихся после столь неудачной попытки жаловаться князю на лешего, разговор с родовичами вышел весьма бурный. Мало до драки дело не дошло. Закончился он тем, что старейшина (теперь уже бывший) вместе с женой и двоими младшими детьми ушёл от родичей в Еловец, к тестю. Тот давненько уже уговаривал его перебираться в городец, мол, здесь всяко лучше. Старшие сыновья, однако, с ними не пошли. Оба уже обзавелись семьями и менять что-то не хотели. А старшая дочка уже пару лет как жила в другом роду, куда вышла замуж. Как бы там ни было, а у Раздоричей теперь новый старейшина – брат прежнего, однако более разумный и готовый хотя бы попытаться уладить отношения с лешим.
Леший к разговору с мужиками тоже был готов. Ведан, посмеиваясь, рассказал, что больше всего споров вызвало то, какие дары Раздоричам придётся поднести лесному хозяину, чтобы тот сменил гнев на милость. Те, к слову, готовы были даже отдать одну из девок в жёны лешему, да тот сам от этого отказался. Мол, лесовух хватает, куда ещё-то одну? Лесорад невольно хмыкнул. Что девку в жёны леший брать не захотел, так ведь своё он и без того получить может. Кресень подошёл, а с ним пора гуляний. Нешто, ежели охота придёт, никого из девок не сумеет в лес-то заманить, да так, что она после о том и не вспомнит? А заводить жену, да к тому же такую, которую всем лесным делам придётся учить с самого начала – оно надо?
Встреча лешего с Раздоричами по уговору должна была произойти на следующий день, потому пока что Лесорад мог немного отдохнуть.
Наутро оба ведуна неторопливо вышли в лес. Леший на зов явился едва ли не сразу – ему и самому хотелось поскорее разобраться со всем этим. Поначалу, правда, он хотел показаться перед мужиками в своём лесном обличье, да Лесорад не позволил. Так ведь и перепугать их недолго, и придётся после всё заново начинать. Леший заупрямился было, однако ведун был неумолим и пригрозил, что воспользуется старым заговором.
Вообще-то заговор был из тех, что не только ведуны – едва ли не всякий, кто от леса поблизости живёт, сызмала знает. Вот только, произнеси его Лесорад, леший сильно потерял бы в росте, а стало быть, и во внушительности. Потому – слова заговора, приказывающие: «явись таким, каков я сам», не просто заперли бы лешего в человеческом обличье, а и ростом он стал бы таким же, как тот, кто этот заговор произнёс. А Лесорад был на полголовы ниже даже Ведана, а не то что рослых Раздоричей.
– Добро пожаловать, сын Велеса! Идём.
Он привёл Лесорада в одну из полуземлянок, что предназначалась для редких здесь гостей. На столе рядом с зажжённым масляным светильником стояли миска с горячей, исходящей паром кашей, блюдо с лепёшками, кувшин с взваром из трав и ягод. Ясно было, что гостя здесь ждали.
Зимодар спокойно повёл посохом:
– Поешь да отдохни. Разговоры уж до утра подождут, ежели не спешишь.
– Не спешу, – заверил Лесорад. – Да и поговорить есть о чём, может, и не на один день хватит.
– Ну, а когда так, и подавно лучше повременить да завтра на свежую голову за это приняться.
Пожелав Лесораду хорошего отдыха, волхв ушёл.
Оставшись один, Лесорад неторопливо поужинал, потом задул светильник и лёг.
Вообще-то мысль наведаться в это святилище, о котором, как говорил Дарогост, и знали-то немногие, пришла примерно тогда же, когда стало ясно, куда нынче лежит его дорога. Лесорад не поручился бы, что тут не было скрытой подсказки Велеса. Хотя и сам уже не раз задумывался, как поделиться знаниями вроде полученных за последнее время с другими Лесными Пастырями. Вот только мало их, Пастырей-то, – на все росавичские княжества, может, с полдюжины. Больше-то, если разобраться, и не требуется. Не так уж часто нелады между людьми и лесной нежитью становятся вовсе уж серьёзными, вроде вон тех, что в окрестностях Верховья были или нынешних – возле Еловца. И возможности встретиться у них, считай, всё равно что вовсе нет. Даже через один и тот же лес можно пройти, не встретившись и не догадавшись об этом, что уж говорить про все земли княжеств! А в святилище, глядишь, и зайдёт кто из них. Да к тому же Велес-батюшка и сам может их сюда направить…
Наутро его проводили к Зимодару. Накрапывал дождь, потому для разговора выбрали хоромину святилища. Там младшие волхвы загодя поставили и резное кресло для волхва, и скамью для гостя.
Сегодня волхв не стал надевать свою медвежью накидку, как, собственно, и сам Лесорад. Посох стоял в стороне, однако Лесорад прекрасно знал: случись что – посох едва ли не мгновенно окажется в руках у Зимодара. Впрочем, сейчас всё было спокойно, ничто не мешало им беседовать.
Зимодар расспрашивал его обо всём, начиная с учёбы в святилищах. Узнав, что один из наставников Лесорада – Дарогост, одобрительно кивнул.
Задумка Лесорада поделиться знаниями с другими Лесными Пастырями Зимодара заинтересовала. И потому, что до сих пор такое почему-то никому не приходило в голову, и потому, что тут было о чём поразмыслить.
– С чего ты вдруг надумал-то такое? – спросил он, испытующе взглянув на ведуна.
Лесорад рассказал про встречу с Лесным Пастырем, решившим в завершение пути уйти в деревья. Выслушав, Зимодар качнул головой:
– Рановато ушёл… – и, заметив вопросительный взгляд Лесорада, пояснил: – Тем, в ком Велесова кровь и кому путь – служение, хоть ведовское, хоть волховное, годов отмерено куда поболе, чем иным. Сотни полторы, а то и две… Вот разве только… – он задумался. – Лесные-то Пастыри с нежитью дело имеют постоянно, потому сгорают быстрее. К тому же… Семьи ведь у него не было?
– Не было, – подтвердил Лесорад.
– Стало быть, и удержать его среди живых было некому…
А вот рассказ Лесорада о том, чему старик научил его, заставил волхва качать головой уже удивлённо.
– Да как же ты всё так быстро запомнил?
– Так меня ещё допрежь того научили такому – запоминать, – пожал плечами Лесорад. Сам он уже привык к этому умению, так что даже не видел в нём ничего особенного.
Вообще всё, о чём он рассказал, Зимодар счёл и впрямь очень даже стоящим делом. Хотя были и свои сложности. Особых мест, где обучались бы Лесные Пастыри, не существовало, да и не могло, потому как появлялись они даже не каждое десятилетие, к тому же в разных землях. Потому выучиться могли только тому, что знали и умели их наставники – и что подсказал сам Велес-батюшка. Иным, как вот ушедшему Древолюбу и Лесораду, которому он передал свои знания, везло, удавалось выучиться чему-то сверх обычного. А другие так всю свою жизнь и обходились тем, что получили при обучении в юности…
Поразмыслив, Зимодар заметил:
– Задумка-то хорошая, да ведь такие умения – это сила немалая. А ну как человеку недоброму достанутся?
– Так ведь и то, чему каждый Лесной Пастырь учится, тоже сила, – возразил Лесорад. – Я ведь, едва урочище покинул, и тогда уже мог, почитай, кого угодно в дерево обратить. А иные умения – многие только супротив нежити подействуют. Силу зелий распознавать – так это и зелейники умеют… К тому же и я ведь не случайно сюда, не в иное какое святилище с этим пришёл. Дарогост сказывал, недоброму человеку ходу сюда вовсе нет.
Зимодар невольно усмехнулся: про чары, что берегли здешнее Велесово урочище, Дарогост знал, хоть и не всё. Впрочем, отрицать то, о чём сказал ведун, не стал, откликнулся:
– Как и к нему в Туманную топь. Хоть там чары иные… Ну что ж, коли ты так решил, может, оно и впрямь неплохо. А уж кого из Лесных Пастырей сюда за этими знаниями привести – то пусть Велес-батюшка выбирает. Что ни говори, а вы в его воле.
Такое решение Лесорада полностью устраивало. К тому же и сидеть здесь невесть сколько, записывая всё, не было нужды. Пережидая самую распутицу в доме у Ведорада, он успел записать всё не один, а два раза, и этот второй свиток лежал в его пестере, перевязанный берестяным ремешком. Теперь пришло время извлечь эти записи, чтобы передать на сохранение волхву.
Глава 58
В Велесовом урочище Лесорад провёл несколько дней. Пока что спешить не требовалось, всё едино в окрестностях Еловца дела едва ли разрешатся быстро. И на первых порах, пока там мужики промеж собой сговорятся, пока к Ведану за советом сходят, может, даже и не один, не два раза, Лесному Пастырю там делать особо нечего. Вот позже, когда дойдёт до самого замирения, – там другое дело. Но об этом Ведан обещал известить.
Понятно, в разговорах они никак не могли обойти вниманием ведуна из Ивяницкого Устья. Слушая рассказ Лесорада, Зимодар задумчиво заметил:
– Нечасто бывает, чтоб служитель Велеса огненными чарами владел… Хоть батюшке Велесу огонь и послушен, да иной – подземный. Да если разобраться – нам-то до подземного огня всё едино не добраться. И на жертвенниках в Велесовых святилищах тот же огонь, что во всех иных, и добывается он так же… А всё ж таки немного тех, кто его иначе как для священного костра или там для повседневных нужд использует. Интересно, кто его-то научить мог? Разве что духа-помощника себе сыскал, который с огнём в дружбе… были такие у народа, что по здешним местам прежде жил. Палучато, огненные крылатые ужи. Я было думал, их уже и вовсе не осталось, да, сдаётся, тут как раз такой появился.
Он испытующе взглянул на Лесорада. Тот спокойно кивнул, подтверждая предположение старого волхва. Таиться от Зимодара не имело смысла. Во-первых, о нежити, обитавшей не только по раденическим, но и по соседним землям, он знал довольно, чтобы враз угадать, кто мог здесь появиться. А во-вторых, он всё едино никому о том рассказывать не станет – незачем.
Припомнив свои разговоры с Палучато, хоть и не особенно частые, Лесорад усмехнулся:
– Помнится, Палучато жаловался – мол, пока искал себе человека, к кому ни сунется – все за дедовник [1]
Закрыть
хватаются…Дедовник – чертополох, растение, отгоняющее нечисть.
Зимодар невольно улыбнулся. Хоть и считается, будто нежить никакие человеческие чувства испытывать не способна, потому – не люди, да ведь с людьми рядом живя, от них же и перенимают много чего. Однако выглядело это, должно быть, даже забавно… хотя показывать своё веселье из-за этого самому Палучато уж точно не стоило.
В том, что Палучато разговорился с чужим, пришлым ведуном, он не видел ничего удивительного. Всё же Лесорад – не просто человек мимохожий, самого Велеса сын. Хоть Палучато изначально под рукой у иных богов существовали, да где их теперь сыщешь-то, тех богов? Ушли вместе с теми, кто в них верил… А с теми, кто на место тех людей пришёл, вместе обитать – так надо и с их богами ладить. А к тому же иной раз и просто хочется пожаловаться ещё кому-то, кто тебя и не пугается, и выслушать готов…
Когда разговор коснулся книг, что хранились у Ведорада, волхв с искренним интересом выслушал рассказ о них. Особенно когда Лесорад упомянул, как знания, найденные в одной из них, помогли ему самому. Похоже было, что сила в этих книгах немалая. Однако неспроста объявились они не здесь или в ином большом святилище, а среди обычных людей. Потому – в святилище они служили бы разве только волхвам, а в руках ведуна из небольшого городка-погостья могли помочь многим. Хотя, признаться, Зимодару интересно было бы самому заглянуть в эти книги.
С не меньшим интересом Зимодар расспрашивал гостя и о том, что связано было с той давней историей, когда в землях росавичей появились Ловцы душ. Кое-что Лесорад мог рассказать сам, потому как тоже попадал под их чары. Иное же слышал и от Дарогоста, и от Перуновых воинов, когда те возвращались в родные места после странствий за Кромкой. А ещё был свиток со списком кощуны, сложенной родичем войнарического князя. Делать список для святилища Зимодар не стал – надобности в том, по его словам, не было ни малейшей, а вот прочитал с интересом, признался:
– Коли бы не знал, что это взаправду случилось, решил бы, что сложивший сию кощуну человек мастер выдумывать…
В свой черёд и сам он немало рассказал Лесораду, в том числе и про Палучато, и про иные поверья людей, что когда-то жили в этих краях. Лесной Пастырь слушал внимательно. Да и то – поди знай, какая ещё нежить, как и Палучато, уцелевшая после ухода невесть куда целого племени, может повстречаться на пути!
Младших волхвов Лесорад за эти несколько дней почти не видел. Они появлялись разве что ненадолго – принести поесть, проводить гостя к Зимодару… ну, или когда требовались самому старшему волхву. Не знай Лесорад, как молодшие умеют избегать чужого внимания (сам такому научился, в святилищах живя), пожалуй, и впрямь решил бы, что Зимодар здесь один, а служат ему бесплотные духи.
А потом за Лесорадом прилетел отправленный Веданом крылатый вестник – небольшой соколок-пустельга. Просто пал с неба на плечо вышедшему из хоромины святилища ведуну. Лесорад не удивился, не испугался, негромко спросил:
– Пора?
Выслушал ответ вестника, коротко кивнул.
Зимодар наблюдал за ним с искренним интересом. О том, что Лесные Пастыри зверей и птиц понимают не хуже, чем людей, ему и прежде доводилось слышать. А вот самому такое наблюдать по се поры не случалось.
Взглянув на старого волхва, Лесорад улыбнулся:
– Ну вот, погостевал – пора и в дорогу.
– Да нешто ты прямо сейчас идти хочешь? – удивлённо приподнял брови Зимодар. – Дело-то уже к вечеру.
– Нынче время дорого, – пояснил Лесорад, – а по лесу я и ночью пройду – не собьюсь.
Волхв покачал головой:
– Ну, дело твоё. Ежели когда в наших краях будешь, может, ещё заглянешь.
Собирать Лесораду было особо нечего. Разве что переложить на дно пестеря свиток – подарок Темняте от войнарического князя. Да сунуть под крышку обёрнутые в холстинку свежие лепёшки, принесённые одним из младших волхвов. Медвежью безрукавку он на сей раз надел, потому как ночи на исходе весны стояли прохладные. Да и крылатому вестнику, которому по меньшей мере часть пути предстояло проделать на его плече, держаться за медвежий мех было легче.
Поклонившись хозяевам (проводить его, кроме Зимодара, вышли и несколько младших волхвов), он легко взбежал по тропинке, поднимавшейся к лесу, и вскоре скрылся из виду, затерявшись среди деревьев.
На самом деле Лесорад подумывал, не сократить ли путь, пройдя через Навь. Птицу, надумай он впрямь шагнуть за Кромку, можно было укрыть за пазухой. Тогда ещё до темноты он оказался бы у Ведана. Однако большой надобности спешить сейчас не было, потому Лесорад решил не тратить силы. Они наверняка пригодятся позже.
Он и сам не ответил бы, как это ему удалось, однако уже на рассвете поднимался по тропинке на войнарическом берегу Быстрицы. По всему выходило, что обратный путь до брода он сумел одолеть заметно быстрее, чем дорогу до святилища.
Птица, отдохнувшая за время путешествия на его плече, взлетела и умчалась вперёд. А к полудню добрался до избушки ведуна и сам Лесорад.
Ведан уже ожидал его и встретил накрытым столом и новостями. Оказалось, что у мужиков, вернувшихся после столь неудачной попытки жаловаться князю на лешего, разговор с родовичами вышел весьма бурный. Мало до драки дело не дошло. Закончился он тем, что старейшина (теперь уже бывший) вместе с женой и двоими младшими детьми ушёл от родичей в Еловец, к тестю. Тот давненько уже уговаривал его перебираться в городец, мол, здесь всяко лучше. Старшие сыновья, однако, с ними не пошли. Оба уже обзавелись семьями и менять что-то не хотели. А старшая дочка уже пару лет как жила в другом роду, куда вышла замуж. Как бы там ни было, а у Раздоричей теперь новый старейшина – брат прежнего, однако более разумный и готовый хотя бы попытаться уладить отношения с лешим.
Леший к разговору с мужиками тоже был готов. Ведан, посмеиваясь, рассказал, что больше всего споров вызвало то, какие дары Раздоричам придётся поднести лесному хозяину, чтобы тот сменил гнев на милость. Те, к слову, готовы были даже отдать одну из девок в жёны лешему, да тот сам от этого отказался. Мол, лесовух хватает, куда ещё-то одну? Лесорад невольно хмыкнул. Что девку в жёны леший брать не захотел, так ведь своё он и без того получить может. Кресень подошёл, а с ним пора гуляний. Нешто, ежели охота придёт, никого из девок не сумеет в лес-то заманить, да так, что она после о том и не вспомнит? А заводить жену, да к тому же такую, которую всем лесным делам придётся учить с самого начала – оно надо?
Встреча лешего с Раздоричами по уговору должна была произойти на следующий день, потому пока что Лесорад мог немного отдохнуть.
Наутро оба ведуна неторопливо вышли в лес. Леший на зов явился едва ли не сразу – ему и самому хотелось поскорее разобраться со всем этим. Поначалу, правда, он хотел показаться перед мужиками в своём лесном обличье, да Лесорад не позволил. Так ведь и перепугать их недолго, и придётся после всё заново начинать. Леший заупрямился было, однако ведун был неумолим и пригрозил, что воспользуется старым заговором.
Вообще-то заговор был из тех, что не только ведуны – едва ли не всякий, кто от леса поблизости живёт, сызмала знает. Вот только, произнеси его Лесорад, леший сильно потерял бы в росте, а стало быть, и во внушительности. Потому – слова заговора, приказывающие: «явись таким, каков я сам», не просто заперли бы лешего в человеческом обличье, а и ростом он стал бы таким же, как тот, кто этот заговор произнёс. А Лесорад был на полголовы ниже даже Ведана, а не то что рослых Раздоричей.
