- Ну вот, партия отменяется. Кажется, он умирает.
- Что?.. Нет, я… нет! – Амали кинулась к брату; но он уже не мог связно говорить, лишь выталкивая из себя отрывистые фразы:
- Мэл… ты… не можешь… спасти… всех.
- Нет, нет, Штеф, я могу! Если я буду делать то, что должна, то… я рожу ему ребёнка, и… и тогда…
- О, ты ничего не знаешь? – Саванна явно выглядела удивлённой, - он не сказал? Знаешь, как рождаются дети некромантов? Ты мучаешься, рожаешь этого младенца, а после вместо благодарности тебя убивают, вынимают сердце из груди и скармливают этому выродку. Только тогда он обретает силу некроманта. Неплохо, да?
- Что?.. Но… нет, это не… не может быть, - пролепетала Амали и неожиданно вспомнила кое-что, ухватившись за это мимолётное воспоминание, как за последнюю соломинку, - но мать Синклера выжила! Эта… как её?.. Вероника Харлан!
- Она не умерла, это да, - Сэйдж перетасовала колоду и по новой начала раскладывать карты, - её предки-ведьмы как-то вернули её труп без сердца к жизни. Но вообще, между нами, не думаю, что она была им благодарна.
На заляпанное кровью покрывало перед Амали легли пять карт, и она не особенно удивилась, что с каждой на неё смотрел ухмыляющийся скелет с остро заточенной косой.
… Амали со вскриком выпрямилась и ещё несколько минут не могла отдышаться и толком осознать, что вся извращённая партия в карты оказалась всего лишь плодом её воображения.
В спальне стоял полумрак, в котором лишь угадывались очертания кровати, подушек, раскиданных по полу вещей и двери в гостиную, из-под которой пробивался тусклый синеватый свет.
Элль отбросила мокрое от пота одеяло и встала, нервно теребя в пальцах край пижамного топа. Часы с подсветкой в углу показывали чуть больше полуночи – время совсем как в её сне.
Прислушавшись, Амали поняла, что из гостиной доносятся звуки включённого телевизора. Её Синклер заставлял ложиться рано, чтобы не проспать пары, но сам не спал, порой, до самого рассвета.
Подавив желание постучаться, она приоткрыла дверь, и сидевший на диване Виктор удивлённо поднял голову.
- Ты чего не спишь?
- Мне… кошмар приснился, - не своим голосом выдавила Элль; пару секунд стояла тишина, а потом Синклер сделал приглашающий жест.
- Иди сюда.
Амали подошла и села рядом на диван, взяв одну из декоративных подушек и сжав в руках.
- Ты знаешь, как отличить обычный сон от вещего? – начал Виктор совершенно не с того, что можно было предположить.
Элль помотала головой.
- Никак, - пряча улыбку, ответил некромант, - но знаешь, что? Обычный сон отражает твои переживания. Что тебе снилось? Как твой брат умер?
- Как вы?.. – с изумлением начала Амали, но тут же взяла себя в руки, - ну да.
Синклер тяжело вздохнул, и в этом вздохе ясно чувствовалось снисхождение, так что Элль ощутила себя полной дурой. Но в следующий момент некромант притянул её к себе и обнял одной рукой.
- Не переживай. Если твой брат хотя бы наполовину столь же силён, как ты, то он справится.
- Я не хочу быть сильной, - пробормотала Амали и уронила голову ему на плечо.
- Иногда показать свою слабость – это тоже сила, - совсем-совсем тихо шепнул Синклер ей на ухо и коснулся губами её волос у пробора.
- Можно я побуду с тобой? – спросила Элль, непроизвольно закрыв глаза. Когда первая волна нервного возбуждения схлынула, её начало клонить в сон ещё сильнее, и Амали уже даже не помнила, что только что сказала.
Ответа, если он вообще был, она уже не услышала.
***
Амали потянулась и открыла глаза, привычно уперевшись взглядом в приоткрытую дверь ванной. Поняв, что проснулась не от мерзкого писка будильника, она довольно прищурилась, потому что можно было полежать ещё немного.
Однако когда вода в душе перестала шуметь и Элль перевернулась на другой бок, чтобы не давать Синклеру повода для очередной ехидной ремарки, она непроизвольно бросила взгляд на будильник и подскочила на кровати. Одиннадцатый час!
Амали торопливо скинула одеяло и вскочила, нос к носу столкнувшись с некромантом, показавшимся из ванной. Виктор стоял в дверном проёме в одних джинсах и вытирал влажные волосы.
Элль торопливо отвела взгляд и кинулась к сумке.
- Почему вы меня не разбудили? – упрекнула она свои старые джинсы. Синклер усмехнулся.
- Мы снова на «вы»?
Амали недоумённо оглянулась и вспомнила события прошлой ночи, которые сперва посчитала сном.
- Я не… извините, - буркнула она, - я спать хотела, это случайно вышло.
- Ничего. Ты не можешь вечно называть меня на «вы», - философски пожал плечами некромант и прошёл к шкафу, - кстати, это я отключил твой будильник.
- А начать вы с этого не могли? – огрызнулась Элль, бросив одежду обратно в сумку и вернувшись на кровать, - что, опять хотите какую-нибудь ведьму угрызениями совести замучить?
- Нет, - просто ответил Синклер, - кое-что получше. Одевайся. И потеплее.
Амали нахмурилась, но всё же оделась. Перспектива выйти на свежий воздух вдохновляла, поэтому минут через пять она уже застёгивала куртку.
- Это твоя, или Валерия купила? – поинтересовался Синклер, тоже накинув куртку.
- Валерия. Та, которую я раньше носила, принадлежала ещё моей маме, - коротко ответила Элль и, не желая слышать вопросов на тему родителей, сразу же спросила, - а где Валерия? Когда она вернётся?
- Как вернётся, ты об этом сразу узнаешь, - пообещал Виктор с совершенно нечитаемым выражением лица.
Почему Синклер приказал ей одеться теплее, Амали поняла сразу же, как достигла первого окна в коридоре.
С неба, кружась, на землю опускались миллионы снежинок, покрыв собой уже большинство деревьев и землю. Сама того не осознавая, Элль замерла, завороженно разглядывая серебрящийся на солнце снег. Детишки-первогодки высыпали на улицу под присмотром учительницы и уже вовсю лепили снежки, гонялись друг за другом и строили снежную крепость или, по крайней мере, снежный заборчик.
Конечно, в N19 тоже бывали зимы, но куда более тёплые; снег если и выпадал, то тут же таял, на следующий день исчезая практически бесследно.
В Нирасе же, напротив, нечасто было тепло, а снег если уж выпадал, то мгновенно захватывал собой всё и надолго.
Очнулась Элль только, когда Синклер с лёгкой улыбкой тронул её за плечо.
- Мы… туда? – чуть замявшись, спросила Амали.
- Туда. Идём, со мной ты можешь выйти.
Синклер взял её за руку, и действительно, двери пропустили их, словно никакого силового поля и не было.
На улице Амали первым делом задрала голову, и на нос тут же приземлилась снежинка. Элль хихикнула и наклонилась, собирая с ближайшего бордюра снег и формируя шарик. В руках снег быстро таял, поэтому, когда снежок был готов, она практически не задумываясь, бросила его в Виктора.
Шарик угодил ему в плечо, хотя Амали была уверена, что он вполне мог увернуться.
Синклер насмешливо поднял брови и уточнил:
- Это война?
- Лучше сразу сдавайтесь, - поддразнила Элль и сгребла с земли новую порцию снега.
… Эпичная битва на заднем дворе Академии продолжалась около часа, пока Амали не поняла, что руки замёрзли настолько, что пальцы уже не могли нормально слепить снежок. Она с весёлым смехом подняла руки, показывая, что сдаётся, и вышла из своего укрытия за старым деревом.
Синклер, довольно улыбаясь, отбросил очередной снежный шарик и тоже подошёл ближе. Он, кажется, не чувствовал холода настолько же остро, как люди, поэтому был без шапки и в одной лёгкой кожаной куртке.
- Сдаёшься? – поддел он, стряхивая снег с волос.
- Согласна на ничью. И чур завтра реванш, - хитро улыбнулась Амали.
- Посмотрим. А сейчас быстро внутрь, а то простудишься, – Виктор стряхнул с её распушившихся хвостиков снежинки и деловито прошёлся по куртке, застёгивая до упора.
Оказавшись в комнате, Элль сбросила куртку на кровать и, не расшнуровывая, скинула ботинки.
В гостиной было тепло, даже жарко. Дрова в камине весело потрескивали, а на столике у дивана пристроились две дымящиеся чашки.
Амали стянула свитер и, подумав, быстро переоделась, развесив влажные вещи в ванной.
Синклер уже сидел на диване, сжимая в ладонях одну из чашек и глядя в работающий телевизор. Элль присела рядом и подула на дымящуюся поверхность. Судя по виду, какао.
- Это горячий шоколад, - поправил Синклер, словно последнюю фразу она произнесла вслух, - попробуй, тебе понравится.
Амали неловко пожала плечами, от нечего делать взглянула на мерцающий экран и неожиданно для самой себя втянулась в происходящее. Фильм оказался ужастиком, и очень даже неплохим. Около часа Элль то и дело вздрагивала, грозя расплескать офигенно вкусный горячий шоколад по футболке, а когда содержимого в чашке уже не осталось, даже не заметила этого, продолжая прижимать её к себе обеими руками.
В финале Амали, не выдержав, отвернулась, выпустив-таки чашку из рук и вместо этого сжав плечо Синклера.
- Страшно? – шепнул он, - хочешь, выключим?
- Нет, я хочу узнать конец, - так же приглушённо пробормотала Элль, не отрывая, впрочем, лба от его свитера.
- Ты его не узнаешь, если не будешь смотреть, - доверительным тоном сообщил Виктор, и Амали невольно хихикнула.
- Смотри ты, потом расскажешь.
- Главные герои выживут и потом будут целоваться на фоне заката, - шепнул некромант, наклонившись к самому её уху. Элль подняла голову, и их лица оказались неожиданно близко.
- Правда? – сама не понимая, что и зачем говорит, уронила Амали.
- Может быть, - ответил Виктор и наклонился вперёд ещё сильнее.
Амали проснулась и поняла, что всё ещё лежит на том же диване у выключенного телевизора. Подумав, что прошло совсем немного времени, она приподнялась и, бросив взгляд на часы, ойкнула и подскочила.
Завтрак она, видимо, просто проспала, и занятия должны были начаться через десять минут. Элль лихорадочно пронеслась по комнате, собирая вещи, вспоминая, какой день недели и какие сегодня пары. В ванной она умылась с абсолютно рекордной скоростью, забрала волосы в растрёпанный хвост и натянула школьную форму.
В голове всё это время было совершенно пусто, и внутри черепной коробки туда-сюда носилась одна только короткая фраза.
«Твою мать!»
На пары Амали всё же, запыхавшись и чувствуя во рту металлический привкус, прибежала раньше училки – предстояла История видов, и кто заменяет Валерию, до сих пор оставалось для Элль тайной.
Одноклассники разом повернулись на стук двери и тут же один за другим вернулись к своим делам, хотя пара человек продолжала сверлить её недобрыми взглядами.
Амали кинула рюкзак на последнюю парту и упала на стул, всё ещё тяжело дыша.
Она увидела за второй партой Сэйдж и Джану, ни одна из которых не повернули головы в её сторону, и знакомое чувство обиды колыхнулось в груди. Элль даже пожалела, что единственный, кто её не презирает – Марк – учится не с ними. Сидя одной на последней парте, трудно притворяться полностью самодостаточной личностью.
Наконец в аудиторию вошла преподша, тощая, лет сорока, женщина в больших круглых очках. Не успела Амали достать из рюкзака тетрадь, как учительница направилась прямиком к ней и спросила:
- Ты Амали Эрде?
- Да, простите, что не ходила, - буркнула Элль, но преподша покачала головой:
- Тебя ждёт ректор.
- После пары? – с надеждой уточнила Амали.
- Нет, прямо сейчас, он сказал, что это срочно.
Элль постаралась заглушить свой тяжёлый вздох и кивнула. До этого у неё не было времени толком подумать о том, что случилось прошлой ночью. Да и это стремление пойти на пары было ей не свойственно. Она никогда раньше не бегала, чтобы успеть до звонка, даже никогда об этом не думала.
Дело было не в проснувшемся внезапно рвении к учёбе.
Амали поняла это, выходя из класса, при этом искренне желая остаться.
Она просто не хотела встречаться с Виктором.
Синклер ждал в коридоре и открыто улыбнулся, увидев её.
- Ты чего нос повесила? – дружелюбно спросил он, приподняв её голову за подбородок, - я тебя отпросил, идём ещё в снежки поиграем, если хочешь.
- Нет, - с трудом проглотив какой-то колючий ком, вставший в горле, Амали тряхнула головой.
- Что случилось? – Виктор аккуратно отвёл прядь волос с её щеки и прикоснулся к ней губами.
- Я… идём в комнату, поговорим там, хорошо? Или к тебе в кабинет.
Синклер молча кивнул. Путь до кабинета они прошли также в полном молчании, и только когда дверь отрезала их от остальной Академии, Амали начала:
- Я… знаю, что должна сделать. И ты… я не знаю, как к тебе относиться.
- Ты думаешь, я просто пытаюсь тебя соблазнить? – насмешливо уточнил Виктор, - зачем мне это? Подумай.
- Нет. Я пыталась убедить себя, что вы мне нравитесь. Потому что я думала, что у меня нет выхода.
- А теперь что, он появился? – от хорошего настроения Синклера не осталось и следа. Улыбка уступила место холодной насмешке.
- Можете мне ответить на один вопрос? Честно. Помните, мне приснился плохой сон? Там я разговаривала с Сэйдж, и она сказала, что чтобы наш ребёнок стал некромантом, он должен… съесть моё сердце.
Последние слова Элль произнесла совсем шёпотом, но по мрачному лицу Виктора стало ясно, что он всё же услышал.
- Тебе не стоит об этом беспокоиться, - неожиданно мягко сказал он, подойдя и пододвинув ей стул, - присядь.
Амали с готовностью села, оказавшись к нему спиной, но Синклер обошёл стул и присел на корточки, взяв её запястья.
- Малыш, я правда собирался тебе рассказать, но не сейчас. Это проверенный ритуал, от него не умирают. Сердце вынимают из груди и заменяют на новое. Ничего не изменится, ты даже ничего не почувствуешь, обещаю.
- Клала я на ваши обещания, - снова непроизвольно перейдя на «вы», жёстко бросила Амали, с силой вырвав у него свои руки и вскочив со стула, - вы меня не заставите.
- Я не хочу тебя заставлять, - со вздохом ответил Виктор, - но лучше тебе начинать привыкать к этой мысли. Сердце – это всего лишь орган, ты не станешь другим человеком.
- Я не собираюсь проверять, - прошипела Элль и бросилась к выходу, но тяжёлая дверь никак не желала открываться.
Синклер неторопливо подошёл и взял её за плечи.
- Ну Элли, пожалуйста, - шепнул он, наклонившись к её шее, - тебе было хорошо со мной, я это чувствую.
По спине пробежал холодок, и Амали попыталась вывернуться, но с одной стороны её ограничивала запертая дверь, а с другой – железная хватка некроманта.
- Это ничего не значит… Это последствие вашего долбанного договора, - из последних сил пытаясь вырваться, пробормотала Элль.
- Ты не можешь всерьёз себя этим успокаивать, - Виктор рассмеялся, и от этого смеха мурашками покрылось уже всё тело, - любовь не подвластна магии, ты должна знать. Это именно то, что я видел вчера в твоих глазах. Ты сама ещё этого не понимаешь, но это уже существует.
- Это неправда, - из последних сил выдавила Амали, - я люблю Алекса.
Крепкая хватка на её плечах разжалась, и Синклер одним резким рывком повернул Элль к себе лицом.
- Что ты сказала?
- Вы слышали, что я сказала, - идти на попятный было поздно, поэтому Амали попыталась придать голосу твёрдость, - есть один человек. И я… он мне очень нравится.
Несколько минут в комнате стояла тишина. Прервалась она так же неожиданно, но не словами.
Руку Амали пронзила внезапная резкая боль, такая сильная, что перехватило дыхание. Она испуганно взглянула на татуировку, но та была на месте, не исчезла, не увеличилась и не стала кровоточить. Однако боль не прекращалась, пульсирующая и оттого ещё более мучительная.
- Что?.. Нет, я… нет! – Амали кинулась к брату; но он уже не мог связно говорить, лишь выталкивая из себя отрывистые фразы:
- Мэл… ты… не можешь… спасти… всех.
- Нет, нет, Штеф, я могу! Если я буду делать то, что должна, то… я рожу ему ребёнка, и… и тогда…
- О, ты ничего не знаешь? – Саванна явно выглядела удивлённой, - он не сказал? Знаешь, как рождаются дети некромантов? Ты мучаешься, рожаешь этого младенца, а после вместо благодарности тебя убивают, вынимают сердце из груди и скармливают этому выродку. Только тогда он обретает силу некроманта. Неплохо, да?
- Что?.. Но… нет, это не… не может быть, - пролепетала Амали и неожиданно вспомнила кое-что, ухватившись за это мимолётное воспоминание, как за последнюю соломинку, - но мать Синклера выжила! Эта… как её?.. Вероника Харлан!
- Она не умерла, это да, - Сэйдж перетасовала колоду и по новой начала раскладывать карты, - её предки-ведьмы как-то вернули её труп без сердца к жизни. Но вообще, между нами, не думаю, что она была им благодарна.
На заляпанное кровью покрывало перед Амали легли пять карт, и она не особенно удивилась, что с каждой на неё смотрел ухмыляющийся скелет с остро заточенной косой.
… Амали со вскриком выпрямилась и ещё несколько минут не могла отдышаться и толком осознать, что вся извращённая партия в карты оказалась всего лишь плодом её воображения.
В спальне стоял полумрак, в котором лишь угадывались очертания кровати, подушек, раскиданных по полу вещей и двери в гостиную, из-под которой пробивался тусклый синеватый свет.
Элль отбросила мокрое от пота одеяло и встала, нервно теребя в пальцах край пижамного топа. Часы с подсветкой в углу показывали чуть больше полуночи – время совсем как в её сне.
Прислушавшись, Амали поняла, что из гостиной доносятся звуки включённого телевизора. Её Синклер заставлял ложиться рано, чтобы не проспать пары, но сам не спал, порой, до самого рассвета.
Подавив желание постучаться, она приоткрыла дверь, и сидевший на диване Виктор удивлённо поднял голову.
- Ты чего не спишь?
- Мне… кошмар приснился, - не своим голосом выдавила Элль; пару секунд стояла тишина, а потом Синклер сделал приглашающий жест.
- Иди сюда.
Амали подошла и села рядом на диван, взяв одну из декоративных подушек и сжав в руках.
- Ты знаешь, как отличить обычный сон от вещего? – начал Виктор совершенно не с того, что можно было предположить.
Элль помотала головой.
- Никак, - пряча улыбку, ответил некромант, - но знаешь, что? Обычный сон отражает твои переживания. Что тебе снилось? Как твой брат умер?
- Как вы?.. – с изумлением начала Амали, но тут же взяла себя в руки, - ну да.
Синклер тяжело вздохнул, и в этом вздохе ясно чувствовалось снисхождение, так что Элль ощутила себя полной дурой. Но в следующий момент некромант притянул её к себе и обнял одной рукой.
- Не переживай. Если твой брат хотя бы наполовину столь же силён, как ты, то он справится.
- Я не хочу быть сильной, - пробормотала Амали и уронила голову ему на плечо.
- Иногда показать свою слабость – это тоже сила, - совсем-совсем тихо шепнул Синклер ей на ухо и коснулся губами её волос у пробора.
- Можно я побуду с тобой? – спросила Элль, непроизвольно закрыв глаза. Когда первая волна нервного возбуждения схлынула, её начало клонить в сон ещё сильнее, и Амали уже даже не помнила, что только что сказала.
Ответа, если он вообще был, она уже не услышала.
***
Амали потянулась и открыла глаза, привычно уперевшись взглядом в приоткрытую дверь ванной. Поняв, что проснулась не от мерзкого писка будильника, она довольно прищурилась, потому что можно было полежать ещё немного.
Однако когда вода в душе перестала шуметь и Элль перевернулась на другой бок, чтобы не давать Синклеру повода для очередной ехидной ремарки, она непроизвольно бросила взгляд на будильник и подскочила на кровати. Одиннадцатый час!
Амали торопливо скинула одеяло и вскочила, нос к носу столкнувшись с некромантом, показавшимся из ванной. Виктор стоял в дверном проёме в одних джинсах и вытирал влажные волосы.
Элль торопливо отвела взгляд и кинулась к сумке.
- Почему вы меня не разбудили? – упрекнула она свои старые джинсы. Синклер усмехнулся.
- Мы снова на «вы»?
Амали недоумённо оглянулась и вспомнила события прошлой ночи, которые сперва посчитала сном.
- Я не… извините, - буркнула она, - я спать хотела, это случайно вышло.
- Ничего. Ты не можешь вечно называть меня на «вы», - философски пожал плечами некромант и прошёл к шкафу, - кстати, это я отключил твой будильник.
- А начать вы с этого не могли? – огрызнулась Элль, бросив одежду обратно в сумку и вернувшись на кровать, - что, опять хотите какую-нибудь ведьму угрызениями совести замучить?
- Нет, - просто ответил Синклер, - кое-что получше. Одевайся. И потеплее.
Амали нахмурилась, но всё же оделась. Перспектива выйти на свежий воздух вдохновляла, поэтому минут через пять она уже застёгивала куртку.
- Это твоя, или Валерия купила? – поинтересовался Синклер, тоже накинув куртку.
- Валерия. Та, которую я раньше носила, принадлежала ещё моей маме, - коротко ответила Элль и, не желая слышать вопросов на тему родителей, сразу же спросила, - а где Валерия? Когда она вернётся?
- Как вернётся, ты об этом сразу узнаешь, - пообещал Виктор с совершенно нечитаемым выражением лица.
Почему Синклер приказал ей одеться теплее, Амали поняла сразу же, как достигла первого окна в коридоре.
С неба, кружась, на землю опускались миллионы снежинок, покрыв собой уже большинство деревьев и землю. Сама того не осознавая, Элль замерла, завороженно разглядывая серебрящийся на солнце снег. Детишки-первогодки высыпали на улицу под присмотром учительницы и уже вовсю лепили снежки, гонялись друг за другом и строили снежную крепость или, по крайней мере, снежный заборчик.
Конечно, в N19 тоже бывали зимы, но куда более тёплые; снег если и выпадал, то тут же таял, на следующий день исчезая практически бесследно.
В Нирасе же, напротив, нечасто было тепло, а снег если уж выпадал, то мгновенно захватывал собой всё и надолго.
Очнулась Элль только, когда Синклер с лёгкой улыбкой тронул её за плечо.
- Мы… туда? – чуть замявшись, спросила Амали.
- Туда. Идём, со мной ты можешь выйти.
Синклер взял её за руку, и действительно, двери пропустили их, словно никакого силового поля и не было.
На улице Амали первым делом задрала голову, и на нос тут же приземлилась снежинка. Элль хихикнула и наклонилась, собирая с ближайшего бордюра снег и формируя шарик. В руках снег быстро таял, поэтому, когда снежок был готов, она практически не задумываясь, бросила его в Виктора.
Шарик угодил ему в плечо, хотя Амали была уверена, что он вполне мог увернуться.
Синклер насмешливо поднял брови и уточнил:
- Это война?
- Лучше сразу сдавайтесь, - поддразнила Элль и сгребла с земли новую порцию снега.
… Эпичная битва на заднем дворе Академии продолжалась около часа, пока Амали не поняла, что руки замёрзли настолько, что пальцы уже не могли нормально слепить снежок. Она с весёлым смехом подняла руки, показывая, что сдаётся, и вышла из своего укрытия за старым деревом.
Синклер, довольно улыбаясь, отбросил очередной снежный шарик и тоже подошёл ближе. Он, кажется, не чувствовал холода настолько же остро, как люди, поэтому был без шапки и в одной лёгкой кожаной куртке.
- Сдаёшься? – поддел он, стряхивая снег с волос.
- Согласна на ничью. И чур завтра реванш, - хитро улыбнулась Амали.
- Посмотрим. А сейчас быстро внутрь, а то простудишься, – Виктор стряхнул с её распушившихся хвостиков снежинки и деловито прошёлся по куртке, застёгивая до упора.
Оказавшись в комнате, Элль сбросила куртку на кровать и, не расшнуровывая, скинула ботинки.
В гостиной было тепло, даже жарко. Дрова в камине весело потрескивали, а на столике у дивана пристроились две дымящиеся чашки.
Амали стянула свитер и, подумав, быстро переоделась, развесив влажные вещи в ванной.
Синклер уже сидел на диване, сжимая в ладонях одну из чашек и глядя в работающий телевизор. Элль присела рядом и подула на дымящуюся поверхность. Судя по виду, какао.
- Это горячий шоколад, - поправил Синклер, словно последнюю фразу она произнесла вслух, - попробуй, тебе понравится.
Амали неловко пожала плечами, от нечего делать взглянула на мерцающий экран и неожиданно для самой себя втянулась в происходящее. Фильм оказался ужастиком, и очень даже неплохим. Около часа Элль то и дело вздрагивала, грозя расплескать офигенно вкусный горячий шоколад по футболке, а когда содержимого в чашке уже не осталось, даже не заметила этого, продолжая прижимать её к себе обеими руками.
В финале Амали, не выдержав, отвернулась, выпустив-таки чашку из рук и вместо этого сжав плечо Синклера.
- Страшно? – шепнул он, - хочешь, выключим?
- Нет, я хочу узнать конец, - так же приглушённо пробормотала Элль, не отрывая, впрочем, лба от его свитера.
- Ты его не узнаешь, если не будешь смотреть, - доверительным тоном сообщил Виктор, и Амали невольно хихикнула.
- Смотри ты, потом расскажешь.
- Главные герои выживут и потом будут целоваться на фоне заката, - шепнул некромант, наклонившись к самому её уху. Элль подняла голову, и их лица оказались неожиданно близко.
- Правда? – сама не понимая, что и зачем говорит, уронила Амали.
- Может быть, - ответил Виктор и наклонился вперёд ещё сильнее.
***
Амали проснулась и поняла, что всё ещё лежит на том же диване у выключенного телевизора. Подумав, что прошло совсем немного времени, она приподнялась и, бросив взгляд на часы, ойкнула и подскочила.
Завтрак она, видимо, просто проспала, и занятия должны были начаться через десять минут. Элль лихорадочно пронеслась по комнате, собирая вещи, вспоминая, какой день недели и какие сегодня пары. В ванной она умылась с абсолютно рекордной скоростью, забрала волосы в растрёпанный хвост и натянула школьную форму.
В голове всё это время было совершенно пусто, и внутри черепной коробки туда-сюда носилась одна только короткая фраза.
«Твою мать!»
На пары Амали всё же, запыхавшись и чувствуя во рту металлический привкус, прибежала раньше училки – предстояла История видов, и кто заменяет Валерию, до сих пор оставалось для Элль тайной.
Одноклассники разом повернулись на стук двери и тут же один за другим вернулись к своим делам, хотя пара человек продолжала сверлить её недобрыми взглядами.
Амали кинула рюкзак на последнюю парту и упала на стул, всё ещё тяжело дыша.
Она увидела за второй партой Сэйдж и Джану, ни одна из которых не повернули головы в её сторону, и знакомое чувство обиды колыхнулось в груди. Элль даже пожалела, что единственный, кто её не презирает – Марк – учится не с ними. Сидя одной на последней парте, трудно притворяться полностью самодостаточной личностью.
Наконец в аудиторию вошла преподша, тощая, лет сорока, женщина в больших круглых очках. Не успела Амали достать из рюкзака тетрадь, как учительница направилась прямиком к ней и спросила:
- Ты Амали Эрде?
- Да, простите, что не ходила, - буркнула Элль, но преподша покачала головой:
- Тебя ждёт ректор.
- После пары? – с надеждой уточнила Амали.
- Нет, прямо сейчас, он сказал, что это срочно.
Элль постаралась заглушить свой тяжёлый вздох и кивнула. До этого у неё не было времени толком подумать о том, что случилось прошлой ночью. Да и это стремление пойти на пары было ей не свойственно. Она никогда раньше не бегала, чтобы успеть до звонка, даже никогда об этом не думала.
Дело было не в проснувшемся внезапно рвении к учёбе.
Амали поняла это, выходя из класса, при этом искренне желая остаться.
Она просто не хотела встречаться с Виктором.
Синклер ждал в коридоре и открыто улыбнулся, увидев её.
- Ты чего нос повесила? – дружелюбно спросил он, приподняв её голову за подбородок, - я тебя отпросил, идём ещё в снежки поиграем, если хочешь.
- Нет, - с трудом проглотив какой-то колючий ком, вставший в горле, Амали тряхнула головой.
- Что случилось? – Виктор аккуратно отвёл прядь волос с её щеки и прикоснулся к ней губами.
- Я… идём в комнату, поговорим там, хорошо? Или к тебе в кабинет.
Синклер молча кивнул. Путь до кабинета они прошли также в полном молчании, и только когда дверь отрезала их от остальной Академии, Амали начала:
- Я… знаю, что должна сделать. И ты… я не знаю, как к тебе относиться.
- Ты думаешь, я просто пытаюсь тебя соблазнить? – насмешливо уточнил Виктор, - зачем мне это? Подумай.
- Нет. Я пыталась убедить себя, что вы мне нравитесь. Потому что я думала, что у меня нет выхода.
- А теперь что, он появился? – от хорошего настроения Синклера не осталось и следа. Улыбка уступила место холодной насмешке.
- Можете мне ответить на один вопрос? Честно. Помните, мне приснился плохой сон? Там я разговаривала с Сэйдж, и она сказала, что чтобы наш ребёнок стал некромантом, он должен… съесть моё сердце.
Последние слова Элль произнесла совсем шёпотом, но по мрачному лицу Виктора стало ясно, что он всё же услышал.
- Тебе не стоит об этом беспокоиться, - неожиданно мягко сказал он, подойдя и пододвинув ей стул, - присядь.
Амали с готовностью села, оказавшись к нему спиной, но Синклер обошёл стул и присел на корточки, взяв её запястья.
- Малыш, я правда собирался тебе рассказать, но не сейчас. Это проверенный ритуал, от него не умирают. Сердце вынимают из груди и заменяют на новое. Ничего не изменится, ты даже ничего не почувствуешь, обещаю.
- Клала я на ваши обещания, - снова непроизвольно перейдя на «вы», жёстко бросила Амали, с силой вырвав у него свои руки и вскочив со стула, - вы меня не заставите.
- Я не хочу тебя заставлять, - со вздохом ответил Виктор, - но лучше тебе начинать привыкать к этой мысли. Сердце – это всего лишь орган, ты не станешь другим человеком.
- Я не собираюсь проверять, - прошипела Элль и бросилась к выходу, но тяжёлая дверь никак не желала открываться.
Синклер неторопливо подошёл и взял её за плечи.
- Ну Элли, пожалуйста, - шепнул он, наклонившись к её шее, - тебе было хорошо со мной, я это чувствую.
По спине пробежал холодок, и Амали попыталась вывернуться, но с одной стороны её ограничивала запертая дверь, а с другой – железная хватка некроманта.
- Это ничего не значит… Это последствие вашего долбанного договора, - из последних сил пытаясь вырваться, пробормотала Элль.
- Ты не можешь всерьёз себя этим успокаивать, - Виктор рассмеялся, и от этого смеха мурашками покрылось уже всё тело, - любовь не подвластна магии, ты должна знать. Это именно то, что я видел вчера в твоих глазах. Ты сама ещё этого не понимаешь, но это уже существует.
- Это неправда, - из последних сил выдавила Амали, - я люблю Алекса.
Крепкая хватка на её плечах разжалась, и Синклер одним резким рывком повернул Элль к себе лицом.
- Что ты сказала?
- Вы слышали, что я сказала, - идти на попятный было поздно, поэтому Амали попыталась придать голосу твёрдость, - есть один человек. И я… он мне очень нравится.
Несколько минут в комнате стояла тишина. Прервалась она так же неожиданно, но не словами.
Руку Амали пронзила внезапная резкая боль, такая сильная, что перехватило дыхание. Она испуганно взглянула на татуировку, но та была на месте, не исчезла, не увеличилась и не стала кровоточить. Однако боль не прекращалась, пульсирующая и оттого ещё более мучительная.
