Розмари подняла глаза, и их взгляды встретились.
В следующую секунду ведьма уронила голову на грудь и разрыдалась. А Амали пришла в себя.
В подвале вновь стало темно, только небольшой шарик на подставке у дальней стены разгонял тени по углам.
Элль потерянно взглянула на свои руки. Вместе с зелёным светом ушла вся ясность, и вернулся страх.
- Что я сделала? – недоумённо прошептала она, словно спрашивая это у собственных ладоней.
- Ты всё правильно сделала, ты умница, - голос Синклера тоже звучал негромко, но руки, которые помогли ей подняться с пола, не выдавали никаких следов неуверенности хозяина.
Амали обернулась и посмотрела на некроманта. Его лицо казалось всё таким же серьёзным и непоколебимым… Но всё же другим. Изумрудное сияние задело что-то и в его душе.
- Простите. Я сделала вам больно, - с невесть откуда взявшейся уверенностью шепнула Элль. Виктор дотронулся до её лица, осторожно отводя в сторону прилипшую к щеке прядь. Его пальцы действительно дрожали, выдавая внутреннее волнение.
- Ничего. Мне не больно, - совсем тихо, на самой грани слышимости ответил Синклер и аккуратно коснулся губами её лба, - поднимайся, я сам здесь закончу. А потом поедем в город, поедим. Ты же проголодалась, да?
Амали кивнула, ничего не говоря, и отвернулась. В глазах дрожали слёзы.
Амали с ногами забралась на шатающийся стул, и Валерия поставила перед ней чашку с растворимым кофе.
- Больше ничего нет, - пояснила она, размешивая в своей чашке тёмно-красное содержимое небольшого термоса. Элль с любопытством заглянула в термос, пока Вал не успела закрыть его и убрать в сумку, и поморщилась от странного терпкого запаха.
- Какие мы брезгливые, - с насмешкой поддразнила вампирша, одним глотком опустошив свой бокал, - ладно, я пошла, рыжик.
- Подожди, - попросила Амали, сжимая горячую чашку обеими руками, - когда я?.. Ну, минут десять назад… ты что-то почувствовала?
Валерия замерла к ней спиной и молчала так долго, что, казалось, вообще не расслышала вопроса.
- Я почувствовала то, чего чувствовать больше не хочу, - наконец сухо ответила она и, не оборачиваясь, сняла свою сумку со спинки стула, - пока, Амали. Увидимся в Академии.
- Подожди, Вал! – воскликнула Элль, окончательно сбитая с толку, но Валерия отмахнулась и вышла, напоследок крикнув:
- Я беру мотоцикл!
Рёв мотоцикла и правда раздался во дворе спустя минут пять, но Амали так и не уговорила себя слезть со стула и посмотреть, откуда он там взялся.
Из подвала, напротив, никаких звуков не доносилось, хотя крышка была приоткрыта. Возможно, Синклер наложил какое-то заклинание, или он действительно просто молча стоял там, не желая выходить, чтобы не было нужды видеть её.
Амали и сама не могла точно сказать, откуда взялась железная уверенность в том, что своей силой она причинила куда больше вреда, чем пользы.
Некромант выбрался из подвала спустя какое-то время, которое Элль провела, обхватив ладонями давно остывший кофе и глядя на покрытую липкой скатертью столешницу.
- Можно? – чуть хрипловатым голосом попросил он, дождавшись кивка, взял чашку и опустошил одним глотком.
- Спасибо, - Виктор занял свободный стул и закрыл глаза. По всему было видно, что он устал.
- Что там случилось? – спросила Амали так тихо, словно подсознательно надеялась, что он не услышит.
- Почему ты считаешь, что причинила мне боль? – ответил Синклер на её вопрос своим.
- Не знаю… Вернее, знаю. Просто знаю, - путаясь в собственных ощущениях, буркнула Элль, - Валерия сказала, что тоже почувствовала что-то неприятное.
- Нет. Ты ошибаешься. Ей было приятно, - без тени сомнения возразил Виктор, - настолько приятно, что… да, пожалуй, ты подобрала хорошее слово. Больно.
- Я не понимаю. Как это может быть и приятно, и больно?
- Представь, что ты идёшь по улице. У тебя плохое настроение, всё вокруг раздражает, и вдруг ты сталкиваешься с другим человеком. Никто из вас в этом не виноват, но из-за своего настроения ты срываешься и кричишь на него. А потом смотришь и видишь, что от этого столкновения ему было больнее, чем тебе, но несмотря на это он смотрит на тебя с такой добротой и состраданием, что сразу ясно – он всё понимает. Какой у тебя был плохой день и что ты совсем не злой по своей природе. Просто так вышло. И от этого тебе становится ещё хуже.
Амали кивнула, очень живо представив себе описанную ситуацию, и невольно улыбнулась.
- Такой вы меня видите?
- Нет, конечно, маленькая ходячая неприятность, - усмехнулся Виктор, - ты бы на меня с кулаками бросилась раньше, чем поняла, что случилось.
Элль, не удержавшись, рассмеялась, признав его правоту, но от следующих слов смеяться мгновенно расхотелось.
- Когда ты назвала её по имени, и появилось это зелёное сияние – вот тогда возникло это чувство. Что передо мной стоит самый чистый и искренний человек на свете, которому можно рассказать всё, рядом с которым можно быть слабым и уязвимым… Я думаю, Розмари испытала это в десятикратном размере.
- Что она сказала?
- Всё, что я хотел узнать, - с лёгкой улыбкой ответил Синклер, ясно дав понять, что больше этой темы не коснётся, - вставай, поедем куда-нибудь в кафе. Как ты относишься к фаст-фуду?
- Лучше, чем к ресторанам, - честно ответила Элль и невольно улыбнулась.
Заставить себя встать со стула оказалось труднее, чем в теории, но голодный организм всё же победил.
Синклер усилием мысли захлопнул крышку погреба и заставил засов задвинуться, отчего Амали непроизвольно вздрогнула.
- Вы её там оставите? Не хотите её… ну, например, сдать властям? Они же нарушили закон? Пытались убить меня и Штефана!
- Мне не нужно излишнее внимание властей, особенно к тебе, - коротко и ясно ответил Виктор, не добавив по этой теме больше ни слова. Выходя из дома, Амали заметила на косяке входной двери нацарапанные значки, похожие на руны. Видимо, не такой уж этот дом был ветхий, каким хотел казаться. По крайней мере, с точки зрения безопасности.
На улице светало, и всё окрасилось в серовато-тусклые тона. Чёрная машина по-прежнему стояла посреди двора, а рядом, на сыроватой после очередного затяжного дождя земле явно отпечаталась колея от другого рода колёс.
- Уехала-таки на мотоцикле, - слегка недовольно констатировал Синклер, но внимания заострять на этом не стал.
Дорога до города теперь показалась Амали ещё длиннее – аппетит уже разыгрался не на шутку – и чтобы отвлечься, Элль спросила:
- А правда, что теперь эта их вторая крутая ведьма может вселиться только в меня?
- Правда, - с видимым недовольством признал Синклер, - верхушку культа мы накрыли… сами виноваты, их охранные заклинания – просто позор. Скорее всего, боялись, что ты не сможешь попасть в ловушку, если они выставят защиту посильнее. В общем, эти фанатики как тараканы плодятся. Оставшиеся наберут себе новых приспешников и начнут искать тебя. Этот культ пользуется определённой славой среди ведьм.
- Офигенная новость, - буркнула Элль, - а может, просто разбить эти штуки? Ну, в которых были духи? Хотя один уже вроде разбился.
- Духа в нём больше нет. Теперь твой брат – сосуд, так что тот кувшин уже не нужен.
При мысли о Штефане Амали вздохнула и помрачнела.
- А его искать не будут?
- Тебя найти легче, поэтому с тебя и начнут, - резонно ответил Виктор и вопреки всей серьёзности ситуации улыбнулся.
- А что они должны сделать?
- Заставить тебя открыть сосуд.
Амали вздохнула и углубилась в свои мысли; даже показавшаяся невдалеке вывеска популярного фаст-фуд кафе не подняла ей настроение.
- Я не пойду, - уронила она, когда Синклер припарковался у самого входа и открыл дверцу с её стороны.
- Ты ещё не беременна, откуда такие перемены настроения? – фыркнул Виктор и, схватив её за руку, вытащил наружу.
- Я вообще не планирую быть беременной, - огрызнулась Элль, с силой вырвав свою руку и по инерции подавшись назад ещё на пару шагов, - знаете, вам, некромантам, стоит задуматься. Может, вообще не надо вам иметь детей, если они получаются такими, как вы?
- Это какими? – насмешливо уточнил Виктор; кажется, эта вспышка ярости его только позабавила.
- Вы держали в заложниках моего брата, а когда решили, что он вам не нужен, отдали его этим фанатикам! Вы шантажировали меня жизнью Штефана, хотя знали, что он вот-вот фактически умрёт! Я даже не удивлюсь, если это вы подстроили всё так, чтобы мои родители обратились к вам!
- Ты никогда не задумывалась, - голос Синклера приобрёл вкрадчивую интонацию, - что именно в них дело? В твоих родителях. Ты никак не смиришься с тем, что они посмели распоряжаться твоей жизнью. Теперь ты стремишься контролировать свою жизнь и никого в неё не пускать, лишь бы только никто не сделал тебе так же больно, как они.
- Я вас психоаналитиком не нанимала, - ответила Амали и с омерзением поняла, что голос дрогнул. Виктор весело фыркнул и кивнул на машину.
- Сиди внутри, возьму что-нибудь на вынос.
Элль молча забралась в салон и захлопнула дверцу, глядя, как Синклер заходит в магазин. На душе было мерзко. Самый противный из её внутренних голосов, тот, который беспрестанно подначивал хозяйку поступать всем назло, буквально орал, требуя, чтобы она не рассиживалась, а сейчас же выскочила на улицу и убежала.
Возможно, голос был прав, и другой возможности сбежать не предвидится. Хотя все её вещи, деньги, документы – всё, кроме мобильного, осталось в Академии.
Стена магазина представляла собой сплошное стекло, и было отчётливо видно, как Синклер стоит в конце очереди из пяти человек.
Внутри у Амали неожиданно загорелось желание никогда больше его не видеть. Никогда не возвращаться в Академию. Никогда больше не слышать напоминаний о том, что родители продали её ещё до рождения.
Синклер то и дело поглядывал в её сторону, но сквозь тонированные стёкла автомобиля явно не видел.
Элль облизнула губы. То, что подсказывали теперь уже несколько внутренних голосов – даже те, что обычно советовали только разумные вещи – казалось полным безумием.
Один человек из очереди, получив свой заказ, отошёл к столику, и Амали поняла, что решилась. Она нащупала в кармане мобильный и осторожно приоткрыла дверцу, которую в теории не было видно изнутри магазина.
Выскользнув наружу, Элль присела на корточки и вздохнула. К счастью, машин на стоянке было предостаточно, чтобы спрятаться и незаметно добраться до шоссе. А вот что делать дальше…
Амали поняла, что рассиживаться уж точно не стоит – тем более что с этого места она уже не могла увидеть, что происходит в магазине. Поэтому она осторожно доползла на коленях до следующей машины и, не долго думая, забралась прямо под неё, понимая, что если начнёт обходить автомобиль с любой стороны, то рискует быть замеченной.
Таким образом Элль пробралась к выходу со стоянки и вздохнула уже посвободнее. Она встала и отряхнулась, краем глаза следя за окружающим пространством. Но всё было тихо, только какая-то ночная птичка заливалась в близлежащей лесополосе.
Амали встала, уже нашаривая в кармане телефон и думая, как объяснить Хейдену, где её подобрать, как вдруг в голову резко ударило чувство опасности, и она, не оборачиваясь, кинулась к лесу.
Синклер догнал её через несколько метров, у самой кромки шоссе, и схватил за талию.
- Серьёзно? – прошипел он, - ты серьёзно?! Я отошёл на три минуты!
Элль тщетно пыталась вывернуться, но от её усилий Виктор только сжал руки сильнее. Тогда она попыталась применить свой любимый, всегда срабатывающий в драках приём – вцепиться в противника зубами.
- Будешь кусаться, сломаю руку, - прижавшись губами к её уху, шепнул Синклер; от её укуса он даже не вздрогнул, а вот самой Амали стало не по себе. Ясно было, что это не пустая угроза.
- Мои родители не имели права распоряжаться моей жизнью, - предпринимая очередную бесплодную попытку вырваться, прошипела Элль.
- Ну так подай на них в суд, - с нарастающим раздражением ответил Виктор и рывком повернул её к себе лицом, - знаешь, что я только что понял о наших с тобой отношениях? Что доброта – это бесполезная вещь. Ты понимаешь только язык силы. Так что с этого момента мы с тобой будем говорить только на нём.
От последних его слов Амали почувствовала, как по позвоночнику прошлась дрожь. Пальцы, сжимающие её плечи, начинали причинять боль.
- Слушайте, я вам ничего не обещала. Я училась в вашей Академии, просто потому, что мне негде было жить, пока я искала Штефана, - Амали и сама понимала, что явно говорит не то, что стоило бы в данной ситуации, но остановить себя не смогла.
- Ты мне ничего не обещала, это правда, - ровным тоном согласился Синклер, - а я тебе кое-что пообещаю. Даю тебе слово, Амали Эрде, что к тому времени, как тебе исполнится восемнадцать, ты будешь спрашивать у меня разрешения даже на то, чтобы чай заварить.
- Да идите вы, - огрызнулась Элль, и Виктор схватил её за подбородок, заставляя поднять глаза.
- Спи, - шепнул он только одно слово, и Амали мгновенно потеряла сознание.
Элль пришла в себя и поняла, что голова просто раскалывается. Глаза открылись с трудом, картинка расплывалась и слегка раздваивалась, так что понять, где она, Амали так и не смогла.
- Голова болит? – тихо спросили откуда-то сзади, и по голосу Элль узнала Валерию. В следующий момент к губам поднесли дымящую чашку, и, сделав несколько глотков – в горле было сухо, словно соли насыпали – Амали поняла, что чувствует себя значительно лучше.
Она наконец смогла сесть и осмотреться, но тут же испытала дежа вю, когда увидела всё ту же спальню, в которой пришла в себя и в прошлый раз. Только теперь на стуле у стены вместо хозяина спальни сидела Валерия. Амали уже собралась было начать расспросы, но тут же заметила её заплаканные глаза, искусанные губы и измученный вид.
- Ты чего? – неуверенно шепнула Элль, невольно понизив голос. Валерия чуть заметно улыбнулась.
- Прости. Мне пришлось… рассказать ему про Джеймса.
Амали сглотнула ком в горле, вспомнив обстоятельства, при которых отключилась. Выходит, Синклер всерьёз разозлился.
А как некромант может злиться, Элль прекрасно помнила.
- Почему про Джеймса?
- Он нашёл твой телефон, - Валерия снова протянула ей дымящуюся чашку и встала, повернувшись спиной, но сказать ничего не успела. В двери повернулся ключ, и вошёл Синклер. На Амали он даже не взглянул, подойдя к вампирше.
- Тебе пора, - Виктор с такой силой сжал её локоть, что даже Элль захотелось поморщиться от боли, - приведи себя в порядок, тебя ждут внизу.
- Не надо, Вик, пожалуйста, - Валерия обернулась, и стало видно, что она плачет.
- Не заставляй себя ждать. Ты же не хочешь никого разозлить, - обманчиво мягким тоном произнёс Синклер и добавил что-то ещё, настолько тихо, что Элль не расслышала ни слова.
Валерия опустила глаза и вышла, бросив на Амали косой взгляд.
- Вал! – не удержавшись, воскликнула Элль; интуиция отчего-то подсказывала, что на её глазах сейчас происходит нечто ужасное. Однако Валерия не вернулась, и Синклер закрыл за ней.
- Куда она? – встревоженно спросила Амали, нервно сжимая в ладонях ещё не остывшую чашку, - кто её ждёт?
- Закрой рот, - коротко приказал Синклер и достал из кармана мобильный; с облегчением Элль поняла, что это не её телефон.
Отвернувшись от кровати, некромант набрал номер и поднёс трубку к уху.
В следующую секунду ведьма уронила голову на грудь и разрыдалась. А Амали пришла в себя.
В подвале вновь стало темно, только небольшой шарик на подставке у дальней стены разгонял тени по углам.
Элль потерянно взглянула на свои руки. Вместе с зелёным светом ушла вся ясность, и вернулся страх.
- Что я сделала? – недоумённо прошептала она, словно спрашивая это у собственных ладоней.
- Ты всё правильно сделала, ты умница, - голос Синклера тоже звучал негромко, но руки, которые помогли ей подняться с пола, не выдавали никаких следов неуверенности хозяина.
Амали обернулась и посмотрела на некроманта. Его лицо казалось всё таким же серьёзным и непоколебимым… Но всё же другим. Изумрудное сияние задело что-то и в его душе.
- Простите. Я сделала вам больно, - с невесть откуда взявшейся уверенностью шепнула Элль. Виктор дотронулся до её лица, осторожно отводя в сторону прилипшую к щеке прядь. Его пальцы действительно дрожали, выдавая внутреннее волнение.
- Ничего. Мне не больно, - совсем тихо, на самой грани слышимости ответил Синклер и аккуратно коснулся губами её лба, - поднимайся, я сам здесь закончу. А потом поедем в город, поедим. Ты же проголодалась, да?
Амали кивнула, ничего не говоря, и отвернулась. В глазах дрожали слёзы.
***
Амали с ногами забралась на шатающийся стул, и Валерия поставила перед ней чашку с растворимым кофе.
- Больше ничего нет, - пояснила она, размешивая в своей чашке тёмно-красное содержимое небольшого термоса. Элль с любопытством заглянула в термос, пока Вал не успела закрыть его и убрать в сумку, и поморщилась от странного терпкого запаха.
- Какие мы брезгливые, - с насмешкой поддразнила вампирша, одним глотком опустошив свой бокал, - ладно, я пошла, рыжик.
- Подожди, - попросила Амали, сжимая горячую чашку обеими руками, - когда я?.. Ну, минут десять назад… ты что-то почувствовала?
Валерия замерла к ней спиной и молчала так долго, что, казалось, вообще не расслышала вопроса.
- Я почувствовала то, чего чувствовать больше не хочу, - наконец сухо ответила она и, не оборачиваясь, сняла свою сумку со спинки стула, - пока, Амали. Увидимся в Академии.
- Подожди, Вал! – воскликнула Элль, окончательно сбитая с толку, но Валерия отмахнулась и вышла, напоследок крикнув:
- Я беру мотоцикл!
Рёв мотоцикла и правда раздался во дворе спустя минут пять, но Амали так и не уговорила себя слезть со стула и посмотреть, откуда он там взялся.
Из подвала, напротив, никаких звуков не доносилось, хотя крышка была приоткрыта. Возможно, Синклер наложил какое-то заклинание, или он действительно просто молча стоял там, не желая выходить, чтобы не было нужды видеть её.
Амали и сама не могла точно сказать, откуда взялась железная уверенность в том, что своей силой она причинила куда больше вреда, чем пользы.
Некромант выбрался из подвала спустя какое-то время, которое Элль провела, обхватив ладонями давно остывший кофе и глядя на покрытую липкой скатертью столешницу.
- Можно? – чуть хрипловатым голосом попросил он, дождавшись кивка, взял чашку и опустошил одним глотком.
- Спасибо, - Виктор занял свободный стул и закрыл глаза. По всему было видно, что он устал.
- Что там случилось? – спросила Амали так тихо, словно подсознательно надеялась, что он не услышит.
- Почему ты считаешь, что причинила мне боль? – ответил Синклер на её вопрос своим.
- Не знаю… Вернее, знаю. Просто знаю, - путаясь в собственных ощущениях, буркнула Элль, - Валерия сказала, что тоже почувствовала что-то неприятное.
- Нет. Ты ошибаешься. Ей было приятно, - без тени сомнения возразил Виктор, - настолько приятно, что… да, пожалуй, ты подобрала хорошее слово. Больно.
- Я не понимаю. Как это может быть и приятно, и больно?
- Представь, что ты идёшь по улице. У тебя плохое настроение, всё вокруг раздражает, и вдруг ты сталкиваешься с другим человеком. Никто из вас в этом не виноват, но из-за своего настроения ты срываешься и кричишь на него. А потом смотришь и видишь, что от этого столкновения ему было больнее, чем тебе, но несмотря на это он смотрит на тебя с такой добротой и состраданием, что сразу ясно – он всё понимает. Какой у тебя был плохой день и что ты совсем не злой по своей природе. Просто так вышло. И от этого тебе становится ещё хуже.
Амали кивнула, очень живо представив себе описанную ситуацию, и невольно улыбнулась.
- Такой вы меня видите?
- Нет, конечно, маленькая ходячая неприятность, - усмехнулся Виктор, - ты бы на меня с кулаками бросилась раньше, чем поняла, что случилось.
Элль, не удержавшись, рассмеялась, признав его правоту, но от следующих слов смеяться мгновенно расхотелось.
- Когда ты назвала её по имени, и появилось это зелёное сияние – вот тогда возникло это чувство. Что передо мной стоит самый чистый и искренний человек на свете, которому можно рассказать всё, рядом с которым можно быть слабым и уязвимым… Я думаю, Розмари испытала это в десятикратном размере.
- Что она сказала?
- Всё, что я хотел узнать, - с лёгкой улыбкой ответил Синклер, ясно дав понять, что больше этой темы не коснётся, - вставай, поедем куда-нибудь в кафе. Как ты относишься к фаст-фуду?
- Лучше, чем к ресторанам, - честно ответила Элль и невольно улыбнулась.
Заставить себя встать со стула оказалось труднее, чем в теории, но голодный организм всё же победил.
Синклер усилием мысли захлопнул крышку погреба и заставил засов задвинуться, отчего Амали непроизвольно вздрогнула.
- Вы её там оставите? Не хотите её… ну, например, сдать властям? Они же нарушили закон? Пытались убить меня и Штефана!
- Мне не нужно излишнее внимание властей, особенно к тебе, - коротко и ясно ответил Виктор, не добавив по этой теме больше ни слова. Выходя из дома, Амали заметила на косяке входной двери нацарапанные значки, похожие на руны. Видимо, не такой уж этот дом был ветхий, каким хотел казаться. По крайней мере, с точки зрения безопасности.
На улице светало, и всё окрасилось в серовато-тусклые тона. Чёрная машина по-прежнему стояла посреди двора, а рядом, на сыроватой после очередного затяжного дождя земле явно отпечаталась колея от другого рода колёс.
- Уехала-таки на мотоцикле, - слегка недовольно констатировал Синклер, но внимания заострять на этом не стал.
Дорога до города теперь показалась Амали ещё длиннее – аппетит уже разыгрался не на шутку – и чтобы отвлечься, Элль спросила:
- А правда, что теперь эта их вторая крутая ведьма может вселиться только в меня?
- Правда, - с видимым недовольством признал Синклер, - верхушку культа мы накрыли… сами виноваты, их охранные заклинания – просто позор. Скорее всего, боялись, что ты не сможешь попасть в ловушку, если они выставят защиту посильнее. В общем, эти фанатики как тараканы плодятся. Оставшиеся наберут себе новых приспешников и начнут искать тебя. Этот культ пользуется определённой славой среди ведьм.
- Офигенная новость, - буркнула Элль, - а может, просто разбить эти штуки? Ну, в которых были духи? Хотя один уже вроде разбился.
- Духа в нём больше нет. Теперь твой брат – сосуд, так что тот кувшин уже не нужен.
При мысли о Штефане Амали вздохнула и помрачнела.
- А его искать не будут?
- Тебя найти легче, поэтому с тебя и начнут, - резонно ответил Виктор и вопреки всей серьёзности ситуации улыбнулся.
- А что они должны сделать?
- Заставить тебя открыть сосуд.
Амали вздохнула и углубилась в свои мысли; даже показавшаяся невдалеке вывеска популярного фаст-фуд кафе не подняла ей настроение.
- Я не пойду, - уронила она, когда Синклер припарковался у самого входа и открыл дверцу с её стороны.
- Ты ещё не беременна, откуда такие перемены настроения? – фыркнул Виктор и, схватив её за руку, вытащил наружу.
- Я вообще не планирую быть беременной, - огрызнулась Элль, с силой вырвав свою руку и по инерции подавшись назад ещё на пару шагов, - знаете, вам, некромантам, стоит задуматься. Может, вообще не надо вам иметь детей, если они получаются такими, как вы?
- Это какими? – насмешливо уточнил Виктор; кажется, эта вспышка ярости его только позабавила.
- Вы держали в заложниках моего брата, а когда решили, что он вам не нужен, отдали его этим фанатикам! Вы шантажировали меня жизнью Штефана, хотя знали, что он вот-вот фактически умрёт! Я даже не удивлюсь, если это вы подстроили всё так, чтобы мои родители обратились к вам!
- Ты никогда не задумывалась, - голос Синклера приобрёл вкрадчивую интонацию, - что именно в них дело? В твоих родителях. Ты никак не смиришься с тем, что они посмели распоряжаться твоей жизнью. Теперь ты стремишься контролировать свою жизнь и никого в неё не пускать, лишь бы только никто не сделал тебе так же больно, как они.
- Я вас психоаналитиком не нанимала, - ответила Амали и с омерзением поняла, что голос дрогнул. Виктор весело фыркнул и кивнул на машину.
- Сиди внутри, возьму что-нибудь на вынос.
Элль молча забралась в салон и захлопнула дверцу, глядя, как Синклер заходит в магазин. На душе было мерзко. Самый противный из её внутренних голосов, тот, который беспрестанно подначивал хозяйку поступать всем назло, буквально орал, требуя, чтобы она не рассиживалась, а сейчас же выскочила на улицу и убежала.
Возможно, голос был прав, и другой возможности сбежать не предвидится. Хотя все её вещи, деньги, документы – всё, кроме мобильного, осталось в Академии.
Стена магазина представляла собой сплошное стекло, и было отчётливо видно, как Синклер стоит в конце очереди из пяти человек.
Внутри у Амали неожиданно загорелось желание никогда больше его не видеть. Никогда не возвращаться в Академию. Никогда больше не слышать напоминаний о том, что родители продали её ещё до рождения.
Синклер то и дело поглядывал в её сторону, но сквозь тонированные стёкла автомобиля явно не видел.
Элль облизнула губы. То, что подсказывали теперь уже несколько внутренних голосов – даже те, что обычно советовали только разумные вещи – казалось полным безумием.
Один человек из очереди, получив свой заказ, отошёл к столику, и Амали поняла, что решилась. Она нащупала в кармане мобильный и осторожно приоткрыла дверцу, которую в теории не было видно изнутри магазина.
Выскользнув наружу, Элль присела на корточки и вздохнула. К счастью, машин на стоянке было предостаточно, чтобы спрятаться и незаметно добраться до шоссе. А вот что делать дальше…
Амали поняла, что рассиживаться уж точно не стоит – тем более что с этого места она уже не могла увидеть, что происходит в магазине. Поэтому она осторожно доползла на коленях до следующей машины и, не долго думая, забралась прямо под неё, понимая, что если начнёт обходить автомобиль с любой стороны, то рискует быть замеченной.
Таким образом Элль пробралась к выходу со стоянки и вздохнула уже посвободнее. Она встала и отряхнулась, краем глаза следя за окружающим пространством. Но всё было тихо, только какая-то ночная птичка заливалась в близлежащей лесополосе.
Амали встала, уже нашаривая в кармане телефон и думая, как объяснить Хейдену, где её подобрать, как вдруг в голову резко ударило чувство опасности, и она, не оборачиваясь, кинулась к лесу.
Синклер догнал её через несколько метров, у самой кромки шоссе, и схватил за талию.
- Серьёзно? – прошипел он, - ты серьёзно?! Я отошёл на три минуты!
Элль тщетно пыталась вывернуться, но от её усилий Виктор только сжал руки сильнее. Тогда она попыталась применить свой любимый, всегда срабатывающий в драках приём – вцепиться в противника зубами.
- Будешь кусаться, сломаю руку, - прижавшись губами к её уху, шепнул Синклер; от её укуса он даже не вздрогнул, а вот самой Амали стало не по себе. Ясно было, что это не пустая угроза.
- Мои родители не имели права распоряжаться моей жизнью, - предпринимая очередную бесплодную попытку вырваться, прошипела Элль.
- Ну так подай на них в суд, - с нарастающим раздражением ответил Виктор и рывком повернул её к себе лицом, - знаешь, что я только что понял о наших с тобой отношениях? Что доброта – это бесполезная вещь. Ты понимаешь только язык силы. Так что с этого момента мы с тобой будем говорить только на нём.
От последних его слов Амали почувствовала, как по позвоночнику прошлась дрожь. Пальцы, сжимающие её плечи, начинали причинять боль.
- Слушайте, я вам ничего не обещала. Я училась в вашей Академии, просто потому, что мне негде было жить, пока я искала Штефана, - Амали и сама понимала, что явно говорит не то, что стоило бы в данной ситуации, но остановить себя не смогла.
- Ты мне ничего не обещала, это правда, - ровным тоном согласился Синклер, - а я тебе кое-что пообещаю. Даю тебе слово, Амали Эрде, что к тому времени, как тебе исполнится восемнадцать, ты будешь спрашивать у меня разрешения даже на то, чтобы чай заварить.
- Да идите вы, - огрызнулась Элль, и Виктор схватил её за подбородок, заставляя поднять глаза.
- Спи, - шепнул он только одно слово, и Амали мгновенно потеряла сознание.
***
Элль пришла в себя и поняла, что голова просто раскалывается. Глаза открылись с трудом, картинка расплывалась и слегка раздваивалась, так что понять, где она, Амали так и не смогла.
- Голова болит? – тихо спросили откуда-то сзади, и по голосу Элль узнала Валерию. В следующий момент к губам поднесли дымящую чашку, и, сделав несколько глотков – в горле было сухо, словно соли насыпали – Амали поняла, что чувствует себя значительно лучше.
Она наконец смогла сесть и осмотреться, но тут же испытала дежа вю, когда увидела всё ту же спальню, в которой пришла в себя и в прошлый раз. Только теперь на стуле у стены вместо хозяина спальни сидела Валерия. Амали уже собралась было начать расспросы, но тут же заметила её заплаканные глаза, искусанные губы и измученный вид.
- Ты чего? – неуверенно шепнула Элль, невольно понизив голос. Валерия чуть заметно улыбнулась.
- Прости. Мне пришлось… рассказать ему про Джеймса.
Амали сглотнула ком в горле, вспомнив обстоятельства, при которых отключилась. Выходит, Синклер всерьёз разозлился.
А как некромант может злиться, Элль прекрасно помнила.
- Почему про Джеймса?
- Он нашёл твой телефон, - Валерия снова протянула ей дымящуюся чашку и встала, повернувшись спиной, но сказать ничего не успела. В двери повернулся ключ, и вошёл Синклер. На Амали он даже не взглянул, подойдя к вампирше.
- Тебе пора, - Виктор с такой силой сжал её локоть, что даже Элль захотелось поморщиться от боли, - приведи себя в порядок, тебя ждут внизу.
- Не надо, Вик, пожалуйста, - Валерия обернулась, и стало видно, что она плачет.
- Не заставляй себя ждать. Ты же не хочешь никого разозлить, - обманчиво мягким тоном произнёс Синклер и добавил что-то ещё, настолько тихо, что Элль не расслышала ни слова.
Валерия опустила глаза и вышла, бросив на Амали косой взгляд.
- Вал! – не удержавшись, воскликнула Элль; интуиция отчего-то подсказывала, что на её глазах сейчас происходит нечто ужасное. Однако Валерия не вернулась, и Синклер закрыл за ней.
- Куда она? – встревоженно спросила Амали, нервно сжимая в ладонях ещё не остывшую чашку, - кто её ждёт?
- Закрой рот, - коротко приказал Синклер и достал из кармана мобильный; с облегчением Элль поняла, что это не её телефон.
Отвернувшись от кровати, некромант набрал номер и поднёс трубку к уху.
