Арсений грустно улыбнулся и подумал о том, что теперь они начнут отдаляться друг от друга. Внезапно подступило чувство беспомощности и одиночества. Он ощутил, как сильно, до боли, желает того, что невозможно получить, и смутился.
«Как вышло, что невинная дружеская привязанность превратилась в это горячее наваждение, лишающее разума?» — размышлял он.
Ученику Катрама действительно не удалось освободиться от всех привязанностей, хотя в Колыбели Архиса он и сказал, что сможет жить без Ялиоль. Тогда он почти поверил в это, но лишь на мгновение, которое не только спасло ему жизнь, но и помогло уничтожить коварное божество. Возможно, Арсений впал бы в меланхолию, однако свойственное ему упрямство пересилило нахлынувшие ощущения, и он твёрдо решил, что не позволит обстоятельствам разрушить чувство, связывающее его с Ялиоль.
Идти приходилось ночью, днём яркое солнце Фалидара могло навредить белокожей Ялиоль, и потому в Чирчиим они явились около полуночи. Они пролетели над спящим городком, выросшим посреди хвойного редколесья. Узкие петляющие улочки огибали выложенные из камней хижины с округлыми стенами. В лунном свете, на приземистых крышах поблёскивали причудливые громоотводы. От дома к дому были протянуты изрядно потрёпанные полотнища, защищавшие уличных торговцев и прохожих от дождя и града. На ветру раскачивались вывески трактиров и торговых лавок, теряющихся между домами и высокими соснами.
Ялиоль и Арсений направились к западным окраинам Чирчиима, где жили родственники Арсения — матушка и брат. Он согласился навестить их, когда Ялиоль поймала его на слове, что они — прямое доказательство его появления на свет естественным образом. В последнем девушка сильно сомневалась, но не сказала ни слова, чтобы не огорчить его.
На Арсения потоком нахлынули воспоминания. Вон по той улице он в пять лет убегал от собаки и так сильно разбил колено, что не мог идти дальше. Но брат приложил к ране подорожник, замотал лоскутом, оторванным от рубашки, и довёл его до дома. Ух и влетело же им тогда! А у того трактира на Евсея напали соседские мальчишки, и Арсений отчаянно бросился защищать его. Впервые на его лице появился синяк. Евсей тогда назвал его героем. Дерево вблизи дома стало ещё выше. Как же они любили лазить по нему, забирались на верхние ветви и мечтали! Арсений мечтал о путешествиях, а Евсей — о том, что найдёт в шахте отца огромный драгоценный камень и купит большой красивый дом, куда они переедут всей семьей. Тёплые воспоминания развеялись, едва он вспомнил их последнюю встречу на фалидарском рынке. Арсений вмиг ощутил холод здешних ветров, а сердце сжалось до боли.
Оказавшись перед небольшой хижиной, в окнах которой не горел свет, Арсений замер в нерешительности.
— Невежливо будить людей посреди ночи, пускай даже они моя родня, — пробормотал он.
Ялиоль первая спрыгнула с диска на выложенную булыжниками дорогу и жестом велела Арсению последовать её примеру.
— К тому же вряд ли они смогут помочь с нашими поисками, — с сомнением продолжал он.
— Зря ты так думаешь: о похищении сталактита наверняка ходят слухи, и некоторые могу быть нам полезны. — Видя его нерешительность, Ялиоль сама шагнула к двери. — Не терпится увидеть твоего близнеца!
— Мы не так уж и похожи, — сухо отозвался Арсений и всё же спрыгнул на землю. — К тому же он и матушка вряд ли обрадуются моему появлению.
— Вы давно не виделись! — не согласилась Ялиоль. — На их месте я была бы рада.
Юноша окинул взглядом ограду, по одну сторону которой располагался хлев, по другую — ровные ряды грядок и подсолнухи, покачивающиеся между ними на длинных крепких стеблях. Щемящее чувство возникло в его груди. Арсений отсутствовал несколько лет, а здесь время как будто не двигалось вперёд и остановилось в тот момент, когда он ушёл. Арсений никогда не хотел становиться рудокопом, как отец, и мечтал о большем. Его не прельщала перспектива воплотить фантазии отца, желавшего увидеть сыновей управляющими королевскими шахтами. К счастью, ему удалось покинуть эти места и встретить Катрама, но всё же в глубине души Арсений чувствовал вину, оттого что с тех пор не навещал матушку.
— Я бросил их, как и мой отец, — вдруг сказал он и в нерешительности замер у двери. — Что может меня оправдать?
— Тебе не нужны оправдания! Никто не обязан повторять путь родителей, и каждый имеет право выбирать свою дорогу. В семье жреца не все рождаются жрецами, а в семье рудокопа — рудокопами.
Рука юноши потянулась к шнурку колокольчика, и в этот момент открылась дверь. Арсению на грудь бросилась мать. Вцепившись пальцами ему в плечи, она уткнулась носом в его шерстяную накидку и зашептала его имя, точно слова заклинания. Небрежно собранные в высокий пучок волосы щекотали лицо Арсения, и он ощущал на щеках влагу от её слёз и мягкие материнские поцелуи.
Когда мать наконец успокоилась, она бросила удивлённый взгляд на Ялиоль, призрачной тенью стоявшую позади Арсения и не смевшую нарушать момент словами.
— Ты не один? — Голос у неё был тихий, с хрипотцой, но в тоне ощущалась уверенность строгого родителя.
— Это Ялиоль, мы… — Он на секунду замешкался. — Друзья. А это… — Он повернулся к девушке. — Дарина, моя матушка.
— Очень приятно, госпожа Дарина. — Ялиоль приложила правую руку к сердцу и поклонилась. — Рада познакомиться.
— Взаимно. — Дарина мягко улыбнулась, совсем как Арсений, и жестом пригласила войти. —Идёмте в дом, здесь холодно.
Проведя сына и гостью в дом, Дарина усадила их за стол. Это была тонкая каменная плита с замысловатой резьбой по краю, лежавшая на двух деревянных чурбаках. В центре стола на квадратной кружевной салфетке стояла пиала с солью, а рядом с ней — кувшин и несколько перевернутых бокалов. Дарина взяла кувшин и предложила холодный напиток, настоянный на воде с хлебными корками и сушёными ягодами. Он оказался настолько кислым, что лицо Ялиоль перекосилось от одного глотка. Но Дарина ничего не заметила, она печально смотрела на сына, сидя во главе стола.
— А где Евсей? — насторожено спросил Арсений.
— Твой брат тоже покинул меня, — прошептала Дарина, и по её щеке потекла слеза.
— Как это случилось? Почему?
— Евсей ушёл несколько дней назад и завербовался в армию, — краем шали вытирая слёзы, ответила мать.
— Разве Фалидар собирается на кого-то идти войной?!
Арсения удивила эта новость, он помнил брата как слабого и тихого паренька, который ни с кем никогда не ссорился, не говоря уж о драке.
— Нет, слава богине Чарадис, мы ни с кем не враждуем. — Дарина молитвенно сложила руки. — Твой брат ушёл с теми, кто похитил из священной пещеры исцеляющий сталактит!
— Он присоединился к шайке грабителей?!
— Нет! Их нельзя назвать просто шайкой грабителей. — Несчастная женщина вновь заплакала. — Они появились рано утром. Евсей был в пещере, когда вооружённый отряд под предводительством рыжеволосой воительницы ворвался туда… Я не знаю, чем они его завлекли, но, вернувшись домой, твой брат вёл себя как одержимый. Он говорил о том, что у него появился шанс изменить свою жизнь. Евсей был ими околдован!
— А что другие? Ведь там наверняка были люди. Что они говорят? — спросила Ялиоль, внимательно выслушав рассказ Дарины. — В пещере, кроме Евсея, была ещё охрана?
— Если кто и был, то их там нет. — Губы Дарины задрожали, и она с трудом выговорила: — Они все ушли вместе с похитителями! — Она обессиленно уронила голову на грудь. — Так же, как наш Евсей, никому ничего не объясняя!
Дарина хотела встать, но покачнулась и ухватилась за стол. Арсений взял мать на руки и отнёс на кровать. Дарина поймала запястье сына и не отпускала, пока не уснула и её натруженные пальцы не разжались.
— Как ты намерен поступить? — прошептала Ялиоль, когда Арсений вернулся к ней.
Но Арсений, погружённый в свои мысли, казалось, не слышал её.
— Я будто забыл, что у меня есть дом… И я плохой сын.
— Не говори так! Я помню, как ты помогал своему отцу, когда регент Бантолии пригласил его руководить работами в шахтах.
— Так странно… — задумчиво произнёс Арсений. — Он тоже хотел быть чем-то большим, как и я когда-то. Он даже оставил матушку, потому что она не пожелала покинуть Фалидар.
— Но в нашем положении…
— Да, — вдруг подхватил юноша, — сейчас мы можем узнать больше о похитителе саркофага Катрама, как только найдём Евсея.
— Когда вылетаем на его поиски?
— Я бы не стал дожидаться утра. И если тебя не клонит в сон…
— Нет. Но как же твоя матушка?
— Мне не хочется её оставлять в таком состоянии, но она уснула, пусть выспится…
— Думаю, ты прав. Кроме того, сейчас важнее спасти твоего брата.
— Время не ждёт. Я чувствую, Евсею нужна моя помощь. В детстве мы были настолько близки, что, казалось, читали мысли друг друга. Мы даже в прятки не могли играть, потому что с закрытыми глазами он мог найти меня, а я — его.
— И что же между вами произошло? — с участием спросила Ялиоль.
— Однажды мы встретились, когда я уже всюду таскался за Катрамом. Это было здесь, на рынке. Не помню, зачем Катрам приехал в Фалидар. — Арсений тяжело вздохнул и продолжил: — Кажется, мы искали какую-то редкую пряность. Я проходил вдоль торговых рядов и, увидев брата, окликнул его. Но Евсей не бросился меня обнимать. Он вообще сделал вид, что не замечает меня, а когда я к нему подошёл, оттолкнул меня и назвал предателем. Я сказал в ответ что-то обидное. Мы едва не подрались. Нас заклинанием растащил Катрам. С тех пор я не видел Евсея и не чувствовал его.
— А сейчас чувствуешь?
— Как только услышал рассказ матушки о нём…
— Тогда, не будем дожидаться восхода солнца, — поддержала решение Арсения Ялиоль и подумала: «Обычные люди уже упали бы без сил, сражённые сном».
Арсений оставил на столе записку, в которой обещал матушке поскорее вернуться с братом. Затем молодые люди покинули хижину, где в одиночестве осталась напуганная и несчастная Дарина. Слова на листке бумаги, который она обнаружит, проснувшись, должны были её утешить.
Молодой маг действительно не чувствовал усталости, он сосредоточился на своих ощущениях. Оказавшись на улице, он сел посреди двора в медитативную позу и закрыл глаза. Долго ждать не пришлось, Ялиоль даже не успела обойти его кругом.
— Евсей на востоке Алории, — прошептал Арсений.
— Он за городом или ещё дальше? — с участием спросила Ялиоль. — Насколько хорошо ты его чувствуешь?
— Он где-то в той стороне. — Арсений поднялся и отряхнул одежду.
— В той стороне Бантолия и Доринфия. Ты только что рассказывал, как вы легко находили друг друга.
— Но это же не игра в прятки. — Арсений нахмурился.
— Тогда как мы будем искать твоего брата? — поинтересовалась Ялиоль и направилась к диску.
— С помощью магии и кровного родства. Катрам рассказывал об этом.
— Есть заклинание поиска?
— Такого не существует, иначе я легко нашёл бы твоего отца.
Арсений снял с шеи треугольный амулет и протянул руку Ялиоль.
— Тебе придётся пустить мне кровь. Доставай меч.
Ялиоль испуганно глянула на него, но без лишних слов извлекла из креплений на бёдрах острые детали и мигом собрала из них меч. Арсений даже не поморщился, когда лезвие оставило на его ладони кровавый след. Маг поднёс рану к амулету и окропил его своей кровью.
— Объяснишь, зачем всё это? — настороженно спросила Ялиоль.
— Делаю компас. Если всё получится, то он усилит нашу связь и укажет на брата. — На ладонях мага вспыхнули красные камни. — Буссола сангвита!
Заклинание подняло амулет с ладони Арсения и тут же бросило обратно.
— Буссола сангвита! — громче произнёс магические слова Арсений.
Всё повторилось, но Арсений не отступал, он буквально прокричал заклинание.
— Разбудишь матушку. — Ялиоль цыкнула и подошла к нему. — Вспомни, как ты играл с братом в прятки. Думай о нём, представляй его. Что там тебе говорил Катрам?
— Именно так и говорил…
Ялиоль осторожно взяла амулет, положила на свою ладонь и сказала:
— Сосредоточься. Уверена, у тебя получится.
Арсений простёр руки над амулетом, закрыл глаза и прошептал заклинание. Кровь на амулете заискрилась, а он сам так стремительно взмыл вверх, что девушка едва успела поймать его за тесьму.
— Ну, вот видишь, — улыбнулась она, — твой компас действительно указывает на восток.
— Я всегда знал, что мы отличная команда! — Арсений радостно обнял её.
Ялиоль повесила амулет ему на шею и поспешила запрыгнуть на диск. Им пришлось поменяться местами: Арсений встал впереди, закрыл глаза и развёл в стороны руки, а Ялиоль заключила его в объятия, не позволяя упасть с диска. И так две странные фигуры устремились туда, куда указывал компас.
С такой скоростью диск ещё не летал никогда. Путешественники не успевали смотреть на звёзды, и высокие горы проносились под ними за мгновения. Арсений попросил остановить диск, когда они вновь оказались вблизи границ Доринфии.
— Он рядом! — Молодой маг открыл глаза и посмотрел на Ялиоль. — Но чувство такое странное… Обычно я ощущаю на расстоянии предмет или человека, а сейчас я ощущаю лишь присутствие Евсея.
— Это не одно и то же?
— Я не могу его нащупать, вместо него трогаю пустоту, и в то же время понимаю, что он там есть…
— И что это может означать? У тебя есть объяснение?
— К сожалению, да, — помрачнел Арсений. — Так бывает, когда маг через кровные узы ищет человека, а натыкается… на его душу, покинувшую тело!
Ответ был настолько неожиданным, что Ялиоль не сразу нашла подходящие слова. Она решила снизить высоту до минимума. Диск нырнул в пространство между кронами деревьев и полетел, почти касаясь травы.
— В нашем сложном мире существует масса загадочных явлений, — осторожно произнесла она. — У меня нет магического дара, но я предчувствую: твой брат жив!
— Предчувствие?
— Да, у людей есть предчувствие… Оно так же сильно и всегда говорит правду, если его уметь слушать. — Голос девушки звучал спокойно и убеждённо, и у Арсения практически не осталось сомнений в её правоте. — Подумай, то, что говорил Катрам, не обязательно должно быть описанием твоих ощущений. Наверняка мы найдём иное объяснение, когда увидим твоего брата. Кстати, он во всём твой близнец или только внешне?
Арсений начал описывать Евсея, отчего магическая связь только возросла. Теперь он чётко знал, куда лететь. Из его рассказа Ялиоль поняла, что братья родились с разницей в несколько минут, Евсей появился на свет первым и по прихоти природы обладал светлыми волосами и голубыми глазами, а во всём остальном они почти неотличимы внешне. Но характер у них был разный. Брат Арсения раним и неразговорчив, и в детстве он часто плакал, потому что не смел ответить обидчикам. Воспоминания о первом синяке, полученном Арсением в драке за брата, растрогал Ялиоль и заставил её проникнуться к нему особой теплотой.
Разгоралось утро; впереди показалось множество разрозненных огоньков палаточного лагеря. Арсений пожалел, что не знает заклинания, позволяющего усилить зрение. Издалека они не смогли разглядеть людей и хотя бы приблизительно представить размеры вооружённого отряда. Арсений решил сделать себя и свою спутницу невидимыми, чтобы подлететь поближе. Вряд ли кто-то смог бы заметить в рассветном тумане скользящий над землёй каменный диск.
— Ты чувствуешь его сейчас? — спросила Ялиоль, пролетев какое-то время в полной тишине.
«Как вышло, что невинная дружеская привязанность превратилась в это горячее наваждение, лишающее разума?» — размышлял он.
Ученику Катрама действительно не удалось освободиться от всех привязанностей, хотя в Колыбели Архиса он и сказал, что сможет жить без Ялиоль. Тогда он почти поверил в это, но лишь на мгновение, которое не только спасло ему жизнь, но и помогло уничтожить коварное божество. Возможно, Арсений впал бы в меланхолию, однако свойственное ему упрямство пересилило нахлынувшие ощущения, и он твёрдо решил, что не позволит обстоятельствам разрушить чувство, связывающее его с Ялиоль.
***
Идти приходилось ночью, днём яркое солнце Фалидара могло навредить белокожей Ялиоль, и потому в Чирчиим они явились около полуночи. Они пролетели над спящим городком, выросшим посреди хвойного редколесья. Узкие петляющие улочки огибали выложенные из камней хижины с округлыми стенами. В лунном свете, на приземистых крышах поблёскивали причудливые громоотводы. От дома к дому были протянуты изрядно потрёпанные полотнища, защищавшие уличных торговцев и прохожих от дождя и града. На ветру раскачивались вывески трактиров и торговых лавок, теряющихся между домами и высокими соснами.
Ялиоль и Арсений направились к западным окраинам Чирчиима, где жили родственники Арсения — матушка и брат. Он согласился навестить их, когда Ялиоль поймала его на слове, что они — прямое доказательство его появления на свет естественным образом. В последнем девушка сильно сомневалась, но не сказала ни слова, чтобы не огорчить его.
На Арсения потоком нахлынули воспоминания. Вон по той улице он в пять лет убегал от собаки и так сильно разбил колено, что не мог идти дальше. Но брат приложил к ране подорожник, замотал лоскутом, оторванным от рубашки, и довёл его до дома. Ух и влетело же им тогда! А у того трактира на Евсея напали соседские мальчишки, и Арсений отчаянно бросился защищать его. Впервые на его лице появился синяк. Евсей тогда назвал его героем. Дерево вблизи дома стало ещё выше. Как же они любили лазить по нему, забирались на верхние ветви и мечтали! Арсений мечтал о путешествиях, а Евсей — о том, что найдёт в шахте отца огромный драгоценный камень и купит большой красивый дом, куда они переедут всей семьей. Тёплые воспоминания развеялись, едва он вспомнил их последнюю встречу на фалидарском рынке. Арсений вмиг ощутил холод здешних ветров, а сердце сжалось до боли.
Оказавшись перед небольшой хижиной, в окнах которой не горел свет, Арсений замер в нерешительности.
— Невежливо будить людей посреди ночи, пускай даже они моя родня, — пробормотал он.
Ялиоль первая спрыгнула с диска на выложенную булыжниками дорогу и жестом велела Арсению последовать её примеру.
— К тому же вряд ли они смогут помочь с нашими поисками, — с сомнением продолжал он.
— Зря ты так думаешь: о похищении сталактита наверняка ходят слухи, и некоторые могу быть нам полезны. — Видя его нерешительность, Ялиоль сама шагнула к двери. — Не терпится увидеть твоего близнеца!
— Мы не так уж и похожи, — сухо отозвался Арсений и всё же спрыгнул на землю. — К тому же он и матушка вряд ли обрадуются моему появлению.
— Вы давно не виделись! — не согласилась Ялиоль. — На их месте я была бы рада.
Юноша окинул взглядом ограду, по одну сторону которой располагался хлев, по другую — ровные ряды грядок и подсолнухи, покачивающиеся между ними на длинных крепких стеблях. Щемящее чувство возникло в его груди. Арсений отсутствовал несколько лет, а здесь время как будто не двигалось вперёд и остановилось в тот момент, когда он ушёл. Арсений никогда не хотел становиться рудокопом, как отец, и мечтал о большем. Его не прельщала перспектива воплотить фантазии отца, желавшего увидеть сыновей управляющими королевскими шахтами. К счастью, ему удалось покинуть эти места и встретить Катрама, но всё же в глубине души Арсений чувствовал вину, оттого что с тех пор не навещал матушку.
— Я бросил их, как и мой отец, — вдруг сказал он и в нерешительности замер у двери. — Что может меня оправдать?
— Тебе не нужны оправдания! Никто не обязан повторять путь родителей, и каждый имеет право выбирать свою дорогу. В семье жреца не все рождаются жрецами, а в семье рудокопа — рудокопами.
Рука юноши потянулась к шнурку колокольчика, и в этот момент открылась дверь. Арсению на грудь бросилась мать. Вцепившись пальцами ему в плечи, она уткнулась носом в его шерстяную накидку и зашептала его имя, точно слова заклинания. Небрежно собранные в высокий пучок волосы щекотали лицо Арсения, и он ощущал на щеках влагу от её слёз и мягкие материнские поцелуи.
Когда мать наконец успокоилась, она бросила удивлённый взгляд на Ялиоль, призрачной тенью стоявшую позади Арсения и не смевшую нарушать момент словами.
— Ты не один? — Голос у неё был тихий, с хрипотцой, но в тоне ощущалась уверенность строгого родителя.
— Это Ялиоль, мы… — Он на секунду замешкался. — Друзья. А это… — Он повернулся к девушке. — Дарина, моя матушка.
— Очень приятно, госпожа Дарина. — Ялиоль приложила правую руку к сердцу и поклонилась. — Рада познакомиться.
— Взаимно. — Дарина мягко улыбнулась, совсем как Арсений, и жестом пригласила войти. —Идёмте в дом, здесь холодно.
Проведя сына и гостью в дом, Дарина усадила их за стол. Это была тонкая каменная плита с замысловатой резьбой по краю, лежавшая на двух деревянных чурбаках. В центре стола на квадратной кружевной салфетке стояла пиала с солью, а рядом с ней — кувшин и несколько перевернутых бокалов. Дарина взяла кувшин и предложила холодный напиток, настоянный на воде с хлебными корками и сушёными ягодами. Он оказался настолько кислым, что лицо Ялиоль перекосилось от одного глотка. Но Дарина ничего не заметила, она печально смотрела на сына, сидя во главе стола.
— А где Евсей? — насторожено спросил Арсений.
— Твой брат тоже покинул меня, — прошептала Дарина, и по её щеке потекла слеза.
— Как это случилось? Почему?
— Евсей ушёл несколько дней назад и завербовался в армию, — краем шали вытирая слёзы, ответила мать.
— Разве Фалидар собирается на кого-то идти войной?!
Арсения удивила эта новость, он помнил брата как слабого и тихого паренька, который ни с кем никогда не ссорился, не говоря уж о драке.
— Нет, слава богине Чарадис, мы ни с кем не враждуем. — Дарина молитвенно сложила руки. — Твой брат ушёл с теми, кто похитил из священной пещеры исцеляющий сталактит!
— Он присоединился к шайке грабителей?!
— Нет! Их нельзя назвать просто шайкой грабителей. — Несчастная женщина вновь заплакала. — Они появились рано утром. Евсей был в пещере, когда вооружённый отряд под предводительством рыжеволосой воительницы ворвался туда… Я не знаю, чем они его завлекли, но, вернувшись домой, твой брат вёл себя как одержимый. Он говорил о том, что у него появился шанс изменить свою жизнь. Евсей был ими околдован!
— А что другие? Ведь там наверняка были люди. Что они говорят? — спросила Ялиоль, внимательно выслушав рассказ Дарины. — В пещере, кроме Евсея, была ещё охрана?
— Если кто и был, то их там нет. — Губы Дарины задрожали, и она с трудом выговорила: — Они все ушли вместе с похитителями! — Она обессиленно уронила голову на грудь. — Так же, как наш Евсей, никому ничего не объясняя!
Дарина хотела встать, но покачнулась и ухватилась за стол. Арсений взял мать на руки и отнёс на кровать. Дарина поймала запястье сына и не отпускала, пока не уснула и её натруженные пальцы не разжались.
— Как ты намерен поступить? — прошептала Ялиоль, когда Арсений вернулся к ней.
Но Арсений, погружённый в свои мысли, казалось, не слышал её.
— Я будто забыл, что у меня есть дом… И я плохой сын.
— Не говори так! Я помню, как ты помогал своему отцу, когда регент Бантолии пригласил его руководить работами в шахтах.
— Так странно… — задумчиво произнёс Арсений. — Он тоже хотел быть чем-то большим, как и я когда-то. Он даже оставил матушку, потому что она не пожелала покинуть Фалидар.
— Но в нашем положении…
— Да, — вдруг подхватил юноша, — сейчас мы можем узнать больше о похитителе саркофага Катрама, как только найдём Евсея.
— Когда вылетаем на его поиски?
— Я бы не стал дожидаться утра. И если тебя не клонит в сон…
— Нет. Но как же твоя матушка?
— Мне не хочется её оставлять в таком состоянии, но она уснула, пусть выспится…
— Думаю, ты прав. Кроме того, сейчас важнее спасти твоего брата.
— Время не ждёт. Я чувствую, Евсею нужна моя помощь. В детстве мы были настолько близки, что, казалось, читали мысли друг друга. Мы даже в прятки не могли играть, потому что с закрытыми глазами он мог найти меня, а я — его.
— И что же между вами произошло? — с участием спросила Ялиоль.
— Однажды мы встретились, когда я уже всюду таскался за Катрамом. Это было здесь, на рынке. Не помню, зачем Катрам приехал в Фалидар. — Арсений тяжело вздохнул и продолжил: — Кажется, мы искали какую-то редкую пряность. Я проходил вдоль торговых рядов и, увидев брата, окликнул его. Но Евсей не бросился меня обнимать. Он вообще сделал вид, что не замечает меня, а когда я к нему подошёл, оттолкнул меня и назвал предателем. Я сказал в ответ что-то обидное. Мы едва не подрались. Нас заклинанием растащил Катрам. С тех пор я не видел Евсея и не чувствовал его.
— А сейчас чувствуешь?
— Как только услышал рассказ матушки о нём…
— Тогда, не будем дожидаться восхода солнца, — поддержала решение Арсения Ялиоль и подумала: «Обычные люди уже упали бы без сил, сражённые сном».
Арсений оставил на столе записку, в которой обещал матушке поскорее вернуться с братом. Затем молодые люди покинули хижину, где в одиночестве осталась напуганная и несчастная Дарина. Слова на листке бумаги, который она обнаружит, проснувшись, должны были её утешить.
***
Молодой маг действительно не чувствовал усталости, он сосредоточился на своих ощущениях. Оказавшись на улице, он сел посреди двора в медитативную позу и закрыл глаза. Долго ждать не пришлось, Ялиоль даже не успела обойти его кругом.
— Евсей на востоке Алории, — прошептал Арсений.
— Он за городом или ещё дальше? — с участием спросила Ялиоль. — Насколько хорошо ты его чувствуешь?
— Он где-то в той стороне. — Арсений поднялся и отряхнул одежду.
— В той стороне Бантолия и Доринфия. Ты только что рассказывал, как вы легко находили друг друга.
— Но это же не игра в прятки. — Арсений нахмурился.
— Тогда как мы будем искать твоего брата? — поинтересовалась Ялиоль и направилась к диску.
— С помощью магии и кровного родства. Катрам рассказывал об этом.
— Есть заклинание поиска?
— Такого не существует, иначе я легко нашёл бы твоего отца.
Арсений снял с шеи треугольный амулет и протянул руку Ялиоль.
— Тебе придётся пустить мне кровь. Доставай меч.
Ялиоль испуганно глянула на него, но без лишних слов извлекла из креплений на бёдрах острые детали и мигом собрала из них меч. Арсений даже не поморщился, когда лезвие оставило на его ладони кровавый след. Маг поднёс рану к амулету и окропил его своей кровью.
— Объяснишь, зачем всё это? — настороженно спросила Ялиоль.
— Делаю компас. Если всё получится, то он усилит нашу связь и укажет на брата. — На ладонях мага вспыхнули красные камни. — Буссола сангвита!
Заклинание подняло амулет с ладони Арсения и тут же бросило обратно.
— Буссола сангвита! — громче произнёс магические слова Арсений.
Всё повторилось, но Арсений не отступал, он буквально прокричал заклинание.
— Разбудишь матушку. — Ялиоль цыкнула и подошла к нему. — Вспомни, как ты играл с братом в прятки. Думай о нём, представляй его. Что там тебе говорил Катрам?
— Именно так и говорил…
Ялиоль осторожно взяла амулет, положила на свою ладонь и сказала:
— Сосредоточься. Уверена, у тебя получится.
Арсений простёр руки над амулетом, закрыл глаза и прошептал заклинание. Кровь на амулете заискрилась, а он сам так стремительно взмыл вверх, что девушка едва успела поймать его за тесьму.
— Ну, вот видишь, — улыбнулась она, — твой компас действительно указывает на восток.
— Я всегда знал, что мы отличная команда! — Арсений радостно обнял её.
Ялиоль повесила амулет ему на шею и поспешила запрыгнуть на диск. Им пришлось поменяться местами: Арсений встал впереди, закрыл глаза и развёл в стороны руки, а Ялиоль заключила его в объятия, не позволяя упасть с диска. И так две странные фигуры устремились туда, куда указывал компас.
С такой скоростью диск ещё не летал никогда. Путешественники не успевали смотреть на звёзды, и высокие горы проносились под ними за мгновения. Арсений попросил остановить диск, когда они вновь оказались вблизи границ Доринфии.
— Он рядом! — Молодой маг открыл глаза и посмотрел на Ялиоль. — Но чувство такое странное… Обычно я ощущаю на расстоянии предмет или человека, а сейчас я ощущаю лишь присутствие Евсея.
— Это не одно и то же?
— Я не могу его нащупать, вместо него трогаю пустоту, и в то же время понимаю, что он там есть…
— И что это может означать? У тебя есть объяснение?
— К сожалению, да, — помрачнел Арсений. — Так бывает, когда маг через кровные узы ищет человека, а натыкается… на его душу, покинувшую тело!
Ответ был настолько неожиданным, что Ялиоль не сразу нашла подходящие слова. Она решила снизить высоту до минимума. Диск нырнул в пространство между кронами деревьев и полетел, почти касаясь травы.
— В нашем сложном мире существует масса загадочных явлений, — осторожно произнесла она. — У меня нет магического дара, но я предчувствую: твой брат жив!
— Предчувствие?
— Да, у людей есть предчувствие… Оно так же сильно и всегда говорит правду, если его уметь слушать. — Голос девушки звучал спокойно и убеждённо, и у Арсения практически не осталось сомнений в её правоте. — Подумай, то, что говорил Катрам, не обязательно должно быть описанием твоих ощущений. Наверняка мы найдём иное объяснение, когда увидим твоего брата. Кстати, он во всём твой близнец или только внешне?
Арсений начал описывать Евсея, отчего магическая связь только возросла. Теперь он чётко знал, куда лететь. Из его рассказа Ялиоль поняла, что братья родились с разницей в несколько минут, Евсей появился на свет первым и по прихоти природы обладал светлыми волосами и голубыми глазами, а во всём остальном они почти неотличимы внешне. Но характер у них был разный. Брат Арсения раним и неразговорчив, и в детстве он часто плакал, потому что не смел ответить обидчикам. Воспоминания о первом синяке, полученном Арсением в драке за брата, растрогал Ялиоль и заставил её проникнуться к нему особой теплотой.
***
Разгоралось утро; впереди показалось множество разрозненных огоньков палаточного лагеря. Арсений пожалел, что не знает заклинания, позволяющего усилить зрение. Издалека они не смогли разглядеть людей и хотя бы приблизительно представить размеры вооружённого отряда. Арсений решил сделать себя и свою спутницу невидимыми, чтобы подлететь поближе. Вряд ли кто-то смог бы заметить в рассветном тумане скользящий над землёй каменный диск.
— Ты чувствуешь его сейчас? — спросила Ялиоль, пролетев какое-то время в полной тишине.
