— Выходим, — скомандовал Тень, поднимаясь с кресла. Голос его прозвучал глухо из-под капюшона.
Отряд высыпал наружу. Двадцать человек — наёмники, маги, убийцы — выстроились полукругом, разглядывая пирамиду. Солнце стояло высоко, заливая равнину ярким светом, но это не делало гробницу менее зловещей. Чёрный камень, казалось, впитывал лучи, не отражая ни блика.
Лина вышла вперёд, встала на небольшом пригорке, эффектно отставив ногу в сторону. Ветер тут же подхватил её и без того короткую юбку, задрал почти до пояса, открыв всем желающим вид на идеальные ягодицы, обтянутые ярко-красными стрингами.
Она будто не замечала этого, продолжая смотреть на пирамиду с видом великой исследовательницы. Но Геральд готов был поклясться, что эта поза — чистой воды провокация.
— Боже, какая шлюха, — едва слышно прошептала девушка, стоящая рядом с Тенью.
Геральд покосился на неё. Она была в чёрном облегающем костюме, с маской на лице, закрывающей нижнюю часть. За спиной — два меча, на поясе — метательные звёзды и непонятные приборы. Видимо, ниндзя.
— Я Геральд — так же тихо сказал он.
Девушка резко повернула голову, и Геральд увидел её глаза — чёрные, как угли, горящие презрением.
— Моё имя Акира. А это что за шлюха? — фыркнула она, показывая на Лину. — Да я за тысячу лет такой не стану. И слава богам.
Тем временем Лина наконец соизволила опустить юбку и повернуться к отряду. Вид у неё был такой, будто она только что совершила великое открытие, а не показала всем свои трусы.
— Ну что, красавчики, — пропела она. — Идём внутрь?
Геральд оглядел окрестности. Природа здесь была суровой, но величественной. Голубое небо, белые облака, вдали — заснеженные вершины. Где-то пела птица, ветер шелестел сухой травой. Идиллия.
На фоне этой красоты чёрная пирамида выглядела чужеродной, как гнойник на здоровой коже. От неё веяло холодом, хотя солнце припекало вполне ощутимо.
Отряд двинулся ко входу. Он находился в основании пирамиды — огромный проём, закрытый массивными каменными створками. На створках виднелись барельефы — странные существа с удлинёнными пропорциями, похожие на тех, что Геральд видел в катакомбах Торнвэйла.
Когда до входа оставалось шагов двадцать, молодой парень в очках, до этого молчавший, вдруг выскочил вперёд.
— Стойте! — закричал он, размахивая руками. — Нельзя просто так взять и войти в гробницу древней расы! Это же памятник архитектуры, уникальное сооружение! Там могут быть ловушки, защитные механизмы, магические барьеры! Надо сначала изучить, провести анализ, снять показания...
— Ой, да заткнись ты, — перебила его Лина, закатывая глаза.
— Но я серьёзно! — не унимался парень. — Такие вещи требуют осторожности! Вы что, никогда не читали хроники экспедиций в древние гробницы? Там девяносто процентов людей погибает из-за спешки!
Лина вздохнула, поправила волосы и повернулась к нему с самой лицемерной улыбкой, какую Геральд видел в жизни.
— Конечно, нельзя, милый, — промурлыкала она. — Ты абсолютно прав.
Парень замер, явно не ожидая поддержки.
— Правда? — переспросил он.
— Правда-правда, — подтвердила Лина. — Нельзя просто так взять и войти.
Она отвернулась от него, встала лицом к гробнице, раскинула руки в стороны и начала творить магию.
Геральд видел, как воздух вокруг неё загустел, задрожал. Рыжие волосы взметнулись, хотя ветра не было. Глаза вспыхнули алым.
И из её тела ударил огонь, огромный шторм огня, вырвавшийся из каждой поры её кожи, из ладоней, из глаз, изо рта. Громадный вихрь, состоящий из чистого, белого, обжигающе-горячего пламени, рванул в сторону входа в гробницу.
Воздух взвыл. Земля под ногами Лины почернела и оплавилась. Трава вокруг вспыхнула и сгорела за секунду. Наёмники шарахнулись в стороны, закрывая лица руками от жара, который чувствовался даже на расстоянии.
Огненный шторм ударил в каменные створки.
Удар был чудовищным. Камень, простоявший тысячи лет, не выдержал и секунды. Створки разлетелись на тысячи осколков, которые, подхваченные огненной волной, пронеслись по коридору гробницы, высекая искры из стен. Вход расширился, края оплавились, превратившись в стекловидную массу, которая медленно застывала, становясь чёрными каплями.
Одна из створок — та, что была целее — отлетела на десяток метров внутрь и с грохотом врезалась в какую-то колонну, разбив её вдребезги.
Гул стоял такой, что заложило уши. Пыль и пепел взметнулись в воздух, закрывая небо.
Когда всё стихло, Лина опустила руки и, слегка запыхавшись, поправила юбку, которая за время колдовства задралась почти до пояса. Красные стринги снова были на всеобщем обозрении.
— Кажется, нам сюда, — легкомысленно сказала она, оглядывая дымящийся проём. — И прекратите пялиться на мою задницу.
Гром, стоявший ближе всех, сглатывал слюну и, кажется, вообще не соображал, где находится. Глаза его были прикованы к Лине, а на лице блуждала блаженная улыбка идиота.
— Гром! — окликнул его Тень. — Очнись!
— А? Что? — встрепенулся детинища.
— За мной, — коротко приказал Тень и первым шагнул в проём.
Геральд пошёл следом, краем глаза наблюдая за Линой. Эта девушка была опасна. Очень опасна. Такая мощь, такое владение стихией — и при этом полное отсутствие ответственности и моральных ограничений. С такими людьми надо держать ухо востро.
Они вошли внутрь, и атмосфера изменилась мгновенно.
Свет снаружи остался где-то позади, хотя вход был открыт. Внутри царил полумрак, который, казалось, сгущался с каждым шагом. Воздух был спёртым, сухим, пахло пылью тысячелетий и чем-то ещё — металлическим, чуждым, неприятным.
Даже Лина, только что блиставшая огненной мощью, вдруг притихла. Её лицо потеряло игривое выражение, плечи напряглись, рука легла на пояс, где висел небольшой кинжал.
— Здесь... не так, как снаружи, — тихо сказала она. — Я чувствую что-то.
— Все чувствуют, — отозвался Эридан. Его посох слабо светился, отбрасывая призрачные тени.
Они оказались в огромном зале. Потолок терялся где-то в вышине, во тьме, которую не могли разогнать даже магические огни. Вдоль стен тянулись ряды колонн — чёрных, матовых, покрытых странными символами.
Символы пульсировали.
То загорались зелёным светом, то гасли, и ритм этой пульсации не подчинялся никакой логике. Иногда казалось, что они перемигиваются, переговариваются на неведомом языке. Иногда — что следят за вошедшими, оценивают, ждут.
— Это цифры? — неуверенно спросил парень в очках, тот самый, который протестовал против взлома. — Или иероглифы?
— Ни то, ни другое, — ответил Эридан, подходя ближе к колонне. — Я изучал многие древние языки. Такого не видел никогда.
— Может, это машинный код? — предположила Акира.
Все обернулись к ней.
— Что? — не понял Гром.
— Машинный код, — повторила она. — Я слышала, что древние расы использовали технологии, которые работали на невидимых глазу принципах. Может, эти огоньки — не магия, а работа механизмов?
— Механизмов, которым десять тысяч лет? — скептически хмыкнул кто-то.
— Если они сделаны правильно, могут работать и сто тысяч, — парировала Акира.
Геральд молчал, вглядываясь в пульсирующие символы. В них было что-то завораживающее и пугающее одновременно. Они притягивали взгляд, заставляли забыть обо всём...
— Геральд! — оклик Тени вырвал его из транса. — Не смотри долго. Гипнотизирует.
Ведьмак мотнул головой, прогоняя наваждение. Точно. Эти штуки явно не просто светятся.
Зал уходил вдаль, и конца ему не было видно. Везде были колонны, везде пульсировали символы, и тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.
— И куда теперь? — спросила Лина, и в её голосе впервые проскользнули нотки неуверенности.
— Прямо, — ответил Тень. — Другого пути нет.
Они двинулись вперёд, вглубь гробницы, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Где-то в темноте, впереди, ждала неизвестность. А позади оставался свет, который с каждой минутой казался всё более далёким и нереальным.
Они спускались всё ниже.
Ярус за ярусом, уровень за уровнем — бесконечные лестницы, вырубленные в чёрном камне, вели вниз, в самое сердце пирамиды. С каждым шагом воздух становился плотнее, давил на уши, заставлял дышать чаще. Тишина здесь была особенной — что-то враждебное, давящее на барабанные перепонки.
Геральд сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки. Его ведьмачье чутьё работало на пределе, но не улавливало ничего. Ни демонов, ни магии, ни живых существ. Пустота. Абсолютная, мёртвая пустота, от которой волосы вставали дыбом.
Рядом с ним шагал здоровенный наёмник по прозвищу Клык — седой ветеран, на счету которого были сотни убитых. Говорили, он собственными руками задушил орка-вождя и не моргнул глазом. Сейчас его лицо покрывала испарина, а рука, сжимающая топор, мелко дрожала.
— Никогда не думал, что скажу это, — прошептал он Геральду, — но я бы сейчас отдал полгода жизни за хороший, громкий бой. За крики, за запах крови, за что угодно. Эта тишина... она меня сожрёт изнутри.
Геральд кивнул. Он понимал. Люди, привыкшие к смерти, к битвам, к адреналину — они терялись в этом безмолвии. Здесь не на кого было злиться, некого бояться в привычном смысле. Только камни, пульсирующие символы и давящая тьма.
— У меня есть идея, — вдруг громко сказал маг, которого все звали Профессор — тощий, сутулый тип с длинной бородой и вечно бегающими глазами. Он остановился, переводя дух. — Мы спустились уже прилично. Можем сказать, что гробница ожила, что мы видели древние механизмы в действии. Нам засчитают разведку, дадут деньги, и мы свалим отсюда к чёртовой матери!
Несколько наёмников одобрительно загудели. Идея явно пришлась по душе.
Лина, шедшая впереди, резко развернулась. Её юбка взметнулась, открыв на мгновение то, что Гром уже успел заучить наизусть, но сейчас никто не обратил внимания — взгляд огненной девушки был таким, что мороз продирал по коже.
— Слушай сюда, умник, — процедила она. — Я сейчас из задницы, на которую вы все пялитесь, достану такое оборудование, которое запечатлит эти древние символы в лучшем виде. Мы сделаем снимки. И тогда у нас будут доказательства, что мы тут были. Ты об этом подумал?
Она высунула язык магу, и тот отшатнулся, будто его ударили.
— Лина права, — поддержал Эридан, тяжело опираясь на посох. — Символы пульсируют, но они никому не навредили. Это не доказательство ни жизни, ни смерти древней расы. Нам нужно идти дальше. Найти что-то более существенное.
— Слышали? — Лина обвела взглядом отряд. — Двигаем дальше. И без нытья.
Она развернулась и продолжила спуск.
Гром, пыхтя как паровоз, поравнялся с ней. На его лице сияла идиотская улыбка влюблённого подростка.
— Лина, — заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал мужественно. — Красавица, тебе не холодно? Тут такая сырость, а ты в юбке... Может, я тебе свою куртку дам? Она тёплая, из шкуры снежного барса.
— Ой, Гром, — Лина закатила глаза. — Ты бы ещё предложил мне свои штаны. Хотя в твоих штанах я утону.
— Ну, я просто забочусь, — не сдавался детинища. — Ты же девушка, можно сказать, слабый пол...
— Слабый пол? — Лина резко остановилась, и Гром едва не врезался в неё. — Я, Гром, могу тебя в порошок стереть одной левой. И между прочим, ты это знаешь. Так что давай без этих рыцарских замашек.
— Ну зачем сразу в порошок? — обиделся он. — Я ж от души...
— Ладно, — Лина вдруг сменила гнев на милость и кокетливо поправила волосы. — Ценю заботу. Но если ты такой заботливый, иди вперёд и проверяй дорогу. А то вдруг там ловушки?
— Правда? — Гром просиял. — Ты мне доверяешь?
— Доверяю, — усмехнулась она. — Иди, иди. Ты же у нас самый сильный.
Гром, расправив плечи, гордо зашагал впереди отряда, то и дело оглядываясь на Лину с обожанием.
— Дурак, — прошептала Акира, идущая рядом с Тенью. — Она же его просто использует.
— Всех использует, — равнодушно ответил Тень. — Вопрос в цене.
Они спустились ещё на несколько ярусов, и вдруг Гром замер, вскидывая топор.
— Там! — выдохнул он, указывая вперёд.
Отряд остановился, всматриваясь в полумрак.
Перед ними, на огромной площадке следующего яруса, стояли какие-то железные солдаты.
Их были десятки, а может, сотни — ровные шеренги, уходящие в темноту. Они застыли в полной неподвижности, но в этом не было ничего общего с мёртвыми статуями. Это было ожидание. Ожидание приказа.
Каждый из них был ростом под два метра. Тела состояли из тёмного металла, покрытого странными рунами, которые тускло светились зелёным в полумраке. Головы напоминали черепа — вытянутые, с горящими алыми глазами-линзами. В руках они держали оружие, которого никто из отряда никогда не видел.
Эридан, всмотревшись, прошептал:
— Если я правильно понимаю древние чертежи... это скорострельное оружие, которое в летописях назывались шестиствольные пулеметы. Каждое дуло может выпускать сотни снарядов в минуту. Шесть стволов — тысячи. Если они оживут...
— А они же не оживут? — перебил его некромант, тот самый, что предлагал сфабриковать отчёт. Он был бледен как мел и сжимал посох так, что костяшки побелели. — Правда? Может, их разрушить для верности? Пока не поздно?
— Не надо, — твёрдо сказал Геральд. — Мы и так нашумели с дверью. Если они спят — не надо их будить. Пройдём тихо.
— Тихо? — фыркнула Лина, но голос её дрогнул. — Здесь вообще можно пройти тихо?
— Постараемся.
Отряд двинулся дальше, стараясь ступать как можно осторожнее. Солдаты молчали. Их алые глаза не загорались, металлические тела не шевелились. Но от каждого исходило такое ощущение силы, что хотелось бежать без оглядки.
Геральд краем глаза заметил, что Акира, проходя мимо одного из солдат, задержалась на секунду, разглядывая его. В её глазах читался не страх, а... профессиональный интерес? Но Тень дёрнул её за рукав, и она пошла дальше.
Они миновали ярус с солдатами и снова начали спуск.
С каждым шагом пульсирующий зелёный свет усиливался. Сначала он был едва заметным, потом начал слепить глаза. Символы на стенах горели всё ярче, их ритм ускорялся, становясь похожим на сердцебиение гигантского зверя.
— Я ничего не вижу! — крикнул кто-то сзади.
— Закройте глаза! — скомандовал Эридан. — Идите на ощупь!
Зелёный свет достиг такой интенсивности, что даже сквозь сомкнутые веки проникал, заливая всё неестественным сиянием. Геральд шёл, выставив руки вперёд, чувствуя, как камень под ногами становится всё горячее.
Cвет погас.Так же резко, как и вспыхнул.
Отряд замер, моргая, привыкая к темноте. Магические огни на посохах и амулетах казались теперь жалкими искорками.
А впереди, на последнем ярусе, открылось ядро.
Огромный шар очень правильной геометрической формы висел в центре огромного зала, не касаясь пола. Он был метров двадцать в диаметре, абсолютно чёрный, но при этом казалось, что внутри него движется что-то — тени, всполохи, целые галактики, заключённые в идеальную сферу.
Поверхность шара пульсировала слабым свечением, переливаясь от чёрного к тёмно-синему, иногда вспыхивая багровыми прожилками. От него исходило тепло — не обжигающее, но ощутимое. И звук. Едва слышный, низкий гул, от которого вибрировало всё тело.
