— Что это? — прошептал Гром.
Умник в очках, тот самый, что протестовал против взлома, шагнул вперёд, поправляя стёкла.
— Я... я не знаю, — признался он, и в его голосе слышался благоговейный трепет. — Но похоже на какой-то считывающий механизм. Обрабатывающий центр. Мозг.
— Мозг чего? — спросила Лина, и впервые в её голосе не было игривых ноток.
— Всего этого, — умник обвёл рукой зал. — Пирамиды, солдат, символов. Это ядро. Сердце системы. Но как оно работает, я понятия не имею. Это выше моего понимания.
Громила с молотом, которого звали Кувалда, шагнул вперёд. Он был похож на гору мышц, с лысой головой и татуировками по всему телу.
— Слушайте, — сказал он грубым голосом. — Думаю, ни у кого больше нет сомнений, что всё это живое. Или работающее — какая разница? Мы нашли то, что искали. Предлагаю отколоть от этого шара кусок, отвезти в Империю и пусть сами разбираются. Мы просто разведка, наше дело — найти и доложить.
Наёмники закивали. Идея была здравая.
— Только осторожно, — предупредил Эридан. — Неизвестно, как эта штука отреагирует на повреждение.
— А мы быстро, — Кувалда перехватил молот поудобнее и двинулся к ядру. — Раз — и готово.
Отряд двинулся за ним, окружая шар. Геральд шёл последним, чувствуя, как медальон на шее нагревается всё сильнее. Ведьмачье чутьё вопило об опасности, но источник был неясен.
Кувалда подошёл вплотную к ядру, замахнулся молотом...
И в этот момент раздался звук, он был механическим и идеально синхронным. Тысячи механизмов сработали одновременно, и от этого единства по коже побежали мурашки.
Отряд замер. Геральд медленно обернулся. На всех ярусах, которые они прошли, стояли солдаты.
Те самые, металлические, с алыми глазами и шестиствольными пулемётами. Только теперь они не спали. Их глаза горели ярко-красным, прожигая тьму. Тысячи алых точек смотрели на горстку людей, посмевших потревожить их покой.
Алые линзы смотрели прямо на них и тишина взорвалась механическим гулом оживающих машин.
Глава 12
На мгновение отряд замер, парализованный ужасом. Слишком много. Их было слишком много — на всех ярусах, на всех мостах, во всех проходах. Тьма внизу оживала, наполняясь алыми точками, как ночное небо загорается звёздами перед бурей. Металлические солдаты пробуждались, издавая мерзкий механический скрежет, от которого сводило зубы и вибрировало в костях. Алые линзы фокусировались на людях — холодные, безжалостные, лишённые всего живого. Отсветы этих линз плясали на каменных стенах, создавая жуткое подобие северного сияния в подземелье.
Некромант среагировал первым.
Его звали Мортис — тощий, бледный тип в чёрном балахоне, с глазами, запавшими глубоко в орбиты. Кожа его напоминала пергамент, натянутый на кости черепа, а пальцы, сжимавшие посох, были длинными и узловатыми, как ветви мёртвого дерева. Он вскинул посох, и тёмная энергия ударила из него во все стороны — волна холода и тлена, от которой зашевелились волосы на затылках.
— Восстаньте! — закричал он. — Служите мне!
Пол под ногами задрожал. Из каменных плит, из щелей, из самой земли, пропитанной веками смерти, начали выбираться скелеты. Воздух наполнился сухим стуком костей и запахом древней пыли.
Три десятка костяков, собранных из чего попало — человеческие кости, обломки черепов, чьи-то позвоночники, позвонки, щёлкающие как чётки. Они были не такими, как у Ольги. Те были воинами в доспехах, с мечами и топорами. Эти — жалкие подобия, собранные наспех, держащие в костлявых пальцах ржавое оружие или просто обломки костей, острые как наконечники копий.
Но их было тридцать.
Они выстроились перед отрядом, заслоняя живых своей костяной грудью. Черепа скалились в беззвучном оскале, пустые глазницы горели зелёным светом — бледным, колеблющимся, как пламя свечи на ветру.
— Держитесь! — крикнул Мортис, вытирая пот со лба. — Долго они не продержатся, но пару минут выиграют.
Рядом с ним встала эльфийка. Высокая, стройная, с острыми ушами и глазами цвета молодой листвы — того оттенка, какой бывает у первых весенних почек, пронизанных солнцем. Её звали Силвербоу, и до этого момента Геральд не видел её в деле. Она двигалась с грацией хищной кошки, и воздух вокруг неё дрожал от скрытой силы.
Она взмахнула руками, и воздух вокруг неё заискрился. Из ниоткуда начали формироваться фигуры — полупрозрачные, светящиеся голубым, как утренний туман над рекой. Четыре стража, каждый ростом под три метра, с двумя клинками в каждой руке. Они не имели лиц, только капюшоны, скрывающие пустоту, и их мечи были сотканы из чистого света — они гудели, словно натянутая струна.
— Фантомные клинки, — выдохнул Профессор, поправляя очки дрожащей рукой. — Я о таком только в книгах читал! В древних манускриптах Третьей Эпохи!
— Заткнись и дерись! — рявкнула Силвербоу, и её голос теперь не имел ничего общего с мелодичным эльфийским пением. Это был голос войны — резкий, злой, пропитанный решимостью.
На мост, ведущий к ядру, вышли первые солдаты.
Шеренга из сотни металлических тварей, двигающихся идеально синхронно, словно единый организм. Их алые глаза горели, шестиствольные пулемёты поднимались, нацеливаясь на людей. Механизмы внутри них глухо жужжали, набирая обороты.
— Ложись! — заорал Геральд, чувствуя, как воздух сгущается перед неизбежным.
Но поздно.
Звук выстрелов был не похож ни на что. Не привычное «бах» пороховых ружей, а злой, рвущий барабанные перепонки треск, смешанный с механическим воем — словно сотня пил одновременно вгрызалась в металл. Сотни пуль обрушились на отряд, выбивая каменную крошку из стен и пола.
Двое наёмников, стоявших ближе всех к краю, умерли мгновенно. Их тела разорвало в клочья, кровь и плоть брызнули во все стороны, заливая каменный пол горячими, липкими потоками. Один из них даже не успел вскрикнуть.
— Ледяной щит! — закричал женский голос, прорезая какофонию боя.
Магиня, которую все звали просто Стужа, вскинула руки. Её лицо побелело от напряжения. Перед отрядом с шипением начал расти лёд — прозрачный, голубоватый, искрящийся в свете зелёных символов. Он взметнулся вверх, закрывая людей от пуль. Пули врезались в ледяную стену, высекая искры, застревая в ней с глухим стуком, но не пробивая. Каждая пуля оставляла в толще льда паутину трещин.
Стужа стояла на коленях, руки её тряслись, из носа текла кровь, капая на камень. Удерживать такой щит под шквальным огнём было почти невозможно — её магия трещала по швам, но она держалась.
— Быстро! — крикнула она. — Я долго не выдержу! У меня резерв на пределе!
Кувалда, не обращая внимания на стрельбу, снова замахнулся молотом и обрушил его на ядро. Огромный гном в сияющих доспехах вложил в удар всю свою ярость.
Удар. Ещё удар. Ещё.
Молот отскакивал от чёрной поверхности, не оставляя даже царапины. Ядро даже не дрогнуло, лишь издало низкий гул, вибрирующий в груди.
— Бесполезно! — заорал Кувалда после десятого удара, тяжело дыша. — Я даже вмятины не могу сделать! Эта хрень твёрже всего, что я видел! Твёрже алмаза, твёрже мифрила!
Эридан, укрывшийся за ледяным щитом, лихорадочно соображал. Его глаза метались, оценивая ситуацию.
— Отступаем! — крикнул он. — Все назад! В качестве доказательства возьмём оружие этих тварей и валим отсюда!
— А как мы его возьмём? — заорал Гром, перекрикивая грохот выстрелов. — Они же нас перестреляют, как куропаток!
— Прикроем! — ответил Геральд, выхватывая меч. — Тень, Акира, Гром — за мной! Остальные — щит держать!
Он рванул вперёд, выскакивая из-за ледяной защиты в ревущий ад.
Пули засвистели вокруг, распарывая воздух. Одна чиркнула по плечу, разорвав куртку, но не задев кожу — лишь горячей волной обожгла. Геральд даже не заметил этого, полностью сосредоточившись на цели, на врагах, на каждом движении.
Тень и Акира двигались рядом — две чёрные молнии, уворачивающиеся от пуль с нечеловеческой грацией. Их плащи развевались, как крылья ночных птиц. Акира перекатывалась, вскакивала, снова перекатывалась, и каждый её прыжок приближал её к врагу с неумолимостью судьбы. Тень просто бежал, но пули проходили в миллиметре от его тела, будто он видел их траектории заранее — будто сама смерть отказывалась его забирать.
Гром нёсся сзади, прикрываясь здоровенным щитом, который пули не пробивали, — они высекали искры из стали, оставляя вмятины, но не могли остановить эту живую стену.
— Огонь! — крикнул Эридан, и из его рук вырвался огненный шар, закручиваясь в спираль жара и света.
Фаербол ударил в первых солдат, разбрасывая их в стороны. Металлические тела плавились, взрывались снопами искр, но новые шеренги уже надвигались, шагая через обломки павших.
Лина, стоявшая за щитом Стужи, творила своё искусство. Её огонь был тоньше, изящнее, чем у Эридана. Тонкие струи пламени просачивались сквозь щели в ледяной стене, находили цели, сжигали их. Она не тратила силы на мощные взрывы — она работала как снайпер, выжигая глаза тварям, плавя их сочленения, перерезая огненными нитями кабели в их механических шеях.
Геральд ворвался в первые ряды, чувствуя запах раскалённого металла и смерти.
Меч описал дугу, целя в шею ближайшего солдата. Лезвие врезалось в металл, высекло искры, но не разрубило — только глубокую борозду оставило, словно шрам.
— Твою мать! — выдохнул ведьмак, уходя от ответного удара, чувствуя, как воздух рассекает приклад пулемёта.
Солдат оказался быстрым. Шестиствольный пулемёт в его руках двинулся, целя Геральду в голову, но Тень был быстрее. Короткий меч вонзился в сочленение между металлическими пластинами на шее — туда, где броня была тоньше. Брызнули искры, запахло палёной изоляцией, солдат дёрнулся и замер, повалившись набок с глухим грохотом.
— Бей в суставы! — крикнул Тень. — Там броня тоньше! В суставах всегда слабое место!
Акира уже была среди троих солдат, словно вихрь из стали. Два меча в её руках мелькали быстрее мысли, находя щели, разрубая сочленения, выводя из строя конечности. Один солдат лишился руки с пулемётом — та отлетела, разбрызгивая маслянистую жидкость. Второй — ноги, третий — головы. Её движения были безупречны, как танец смерти, поставленный лучшими хореографами Востока.
Гром работал грубее, вкладывая в каждый удар всю свою чудовищную силу. Топор в его руках врубался в металлические тела, не находя слабых мест, но сила детины была такова, что он просто разбивал их, крушил, ломал. Удар — и солдат разваливается на части. Ещё удар — и второй падает, разорванный пополам.
— Сзади! — крикнула Акира, и её голос был острым как лезвие.
Геральд развернулся. Новый десяток солдат выходил из бокового прохода, их шаги гулко отдавались в каменных стенах. Их алые глаза горели, пулемёты поднимались, нацеливаясь с холодной точностью.
— Ледяная стена! — раздался голос Стужи, и между отрядом и новыми врагами взметнулся лёд.
Пули врезались в него, высекая крошку, но стена держалась, треща и скрипя под натиском.
Эридан бил фаерболами десятками, один за другим, не жалея маны. Огненные шары взрывались среди солдат, разбрасывая их, плавя металл в лужицы, светящиеся алым. Дым и жар заполнили зал, делая воздух густым и едким.
Лина подошла ближе, встав рядом с Геральдом. Её глаза горели азартом боя.
— Красиво танцуешь, — усмехнулась она, посылая очередную струю огня в ближайшего солдата.
— Ты тоже ничего, — ответил Геральд, рубанув очередного врага и чувствуя, как вибрация от удара отдаётся в руку.
— После драки не хочешь... — начала она, растягивая слова.
— НЕТ! — отрезал Геральд, вспоминая Оксану — её глаза, её голос, её тепло.
Лина расхохоталась, но смех её потонул в грохоте выстрелов, в звоне металла и криках раненых.
Мортис тем временем посылал своих скелетов в атаку, безжалостно тратя последние крохи некротической энергии. Костяки лезли на солдат, не чувствуя боли, не зная страха. Их разбивали, дробили, превращали в пыль, но они цеплялись мёртвыми пальцами, отвлекая врага, давая живым секунды передышки.
Сильвана держала фантомных стражей в центре схватки. Четыре светящихся великана рубили солдат своими клинками из чистой энергии, и те падали, разрубленные на части, словно картонные фигурки. Световые мечи проходили сквозь броню, как нож сквозь масло.
— Отходим! — крикнул Эридан, оценив, что добыча взята. — Отходим к лестнице!
Гром подхватил один из пулемётов, оторванный от поверженного солдата. Тяжёлый, зараза, но он справится, прижимая его к груди, как драгоценный трофей.
— Бегом! — скомандовал Тень, прикрывая отход.
Они побежали. Геральд бежал последним, чувствуя, как пули свистят за спиной, врезаются в камень, высекая искры. Ледяная стена позади рухнула с оглушительным звоном, и новые шеренги солдат хлынули в проход, их шаги звучали как барабанная дробь.
— Щит! — крикнула Стужа, и новый лёд взметнулся, отсекая преследователей глухой стеной.
Они вбежали на лестницу, ведущую наверх. Ноги несли сами, адреналин зашкаливал, сердце колотилось где-то в горле.
— Быстрее! — орал кто-то. — Быстрее, мать вашу!
Геральд бежал и чувствовал, как медальон на груди жжёт кожу, словно раскалённый уголёк. Пульсирующий свет символов вокруг бился в такт сердцу, то ускоряясь, то замирая. А внизу, в темноте, тысячи алых глаз смотрели им вслед, не мигая, не зная усталости.
Они бежали.
Лестницы, мосты, ярусы — всё слилось в одну бесконечную череду одинаковых каменных конструкций. Зелёный свет пульсировал в такт бешеному сердцебиению, и казалось, что сама гробница дышит, преследует, загоняет в ловушку. Каждый шаг отдавался эхом, множился, превращаясь в какофонию.
— Направо! — крикнул Тень, первым влетая на очередной мост, его плащ взметнулся.
Отряд рванул за ним. Пересекли мост, вбежали в тоннель, вылетели на следующий ярус — и замерли, тяжело дыша.
Всё было таким же. Те же колонны, те же пульсирующие символы, те же бесконечные ряды спящих солдат по углам, ожидающих приказа.
— Мы здесь уже были? — выдохнул Гром, озираясь с мрачным недоумением.
— Не знаю, — признался Тень. — Всё одинаково. Как в кошмаре, который повторяется.
Умник в очках — Профессор — вдруг истерически хихикнул. Смех его эхом разнёсся по залу, отражаясь от стен, и от этого звука у Геральда побежали мурашки по коже, холодные и липкие.
— Это место не зря назвали гробницей, — заговорил Профессор, и голос его дрожал. — Здесь умирают те, кто ищет её секреты. Например, мы. Все мы. Прямо сейчас. Наши кости останутся здесь навсегда.
— Заткнись! — рявкнула Лина, но в её голосе не было обычной уверенности.
Геральд хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Потому что Профессор был прав. Он чувствовал это каждой клеткой своего мутантского тела, каждым обострённым нервом — они в ловушке. В огромной, древней, смертельной ловушке, из которой нет выхода.
— Смотрите! — Силвербоу указала на один из нижних ярусов.
Эльфийка стояла у края, вглядываясь в темноту своими острыми глазами, видящими то, что было скрыто от остальных.
Отряд подбежал к краю яруса и посмотрел вниз.
Там, этажами ниже, по широкому мосту двигалась колонна солдат. Но не обычных — они тащили что-то огромное.
