Массивное орудие на колёсах, с шестью длинными стволами, направленными вверх, словно пушки древнего линкора. Металл блестел в зелёном свете, механизмы щёлкали, заряжаясь с методичным лязгом.
— Что это? — прошептала Акира, сжимая мечи до побелевших костяшек.
Эридан побледнел так, что даже в полумраке это было заметно.
— Это не к добру, — сказал он тихо. — Боюсь даже представить, что из этого вылетит.
— Надо уходить! — крикнул Гром. — Бегом!
Но было поздно. Орудие выстрелило с низким, утробным гулом, от которого завибрировали внутренности.
Геральд не увидел снаряда — только ослепительную вспышку внизу и тонкую полосу искажённого воздуха, рвущуюся к ним со скоростью, которую невозможно осознать.
Удар.
Мост, на котором они стояли, взорвался.
Грохот был таким, что Геральд оглох на мгновение. Воздух стал твёрдым, ударил в грудь, сбил с ног. Каменные глыбы взметнулись вверх, люди разлетелись в стороны, крики смешались с рёвом разрушения.
Геральд упал, перекатился, вскочил, чувствуя, как осколки камня царапают лицо.
Там, где только что стояли Стужа, Кувалда и трое наёмников, теперь была только дымящаяся воронка. От них ничего не осталось — ни тел, ни крови, ни доспехов. Просто пустота, оплавившийся камень и запах озона, резкий, как после грозы.
— Бегом! — Геральд схватил за шкирку застывшего Профессора и рванул к единственному уцелевшему проходу между ярусами. — БЕГОМ, МАТЬ ВАШУ!
Отряд побежал. Спотыкаясь, падая, поднимаясь — они влетели в узкий коридор, ведущий к следующему ярусу. Сердце колотилось, лёгкие горели, но страх гнал вперёд.
И вылетели прямо в строй.
Сорок солдат. Ровные шеренги, алые глаза, шестиствольные пулемёты, направленные прямо на них, без колебаний, без промаха.
— Назад! — крикнул Тень, но позади уже рушился мост, отрезая путь к отступлению каменным дождём.
— Нет выхода, — прошептала Акира, обнажая мечи. Её голос звучал как приговор.
Геральд оглянулся. Позади — пропасть и руины моста, дымящиеся обломки. Впереди — сорок металлических тварей, готовых открыть огонь.
— Только вперёд, — сказал он, сжимая меч. — Пробиваемся.
И они пошли вперёд.
Первая очередь прошила воздух там, где только что стоял Гром. Детинища упал, перекатился, вскочил и с рёвом бросился на ближайшего солдата. Топор врубился в металлическое плечо, высек искры, отрубил руку с пулемётом.
— ПОЛУЧИ, ТВАРЬ! — орал он, круша всё вокруг с первобытной яростью.
Лина работала огнём. Тонкие струи пламени находили щели в броне, плавили металл, выжигали глаза. Она двигалась как танцовщица, уворачиваясь от пуль, но их было слишком много. Одна пуля чиркнула по её бедру, оставляя кровавую полосу, но она даже не вскрикнула, только стиснула зубы.
Эридан бил фаерболами, но без щита Стужи приходилось постоянно перемещаться, укрываться за колоннами. Каждую секунду промедления могла стать последней.
Мортис призвал новых скелетов — всего десяток, силы были на исходе. Костяки лезли под ноги солдатам, цеплялись за металлические ноги, замедляли их, давая живым секунды передышки.
Силвербоу держала фантомных стражей в центре схватки. Четыре светящихся великана рубили солдат направо и налево, но и они таяли под пулями, теряя свет, становясь всё прозрачнее, как утренний туман.
Тень и Акира были среди врагов. Их мечи находили слабые места с ювелирной точностью. Один солдат падал за другим, но новые надвигались, стреляя на ходу, не зная пощады.
Геральд рубанул очередного солдата, целя в шею. Меч вошёл в сочленение, вырубил тварь. Рядом упал наёмник с пробитой головой. Ещё один — с разорванной грудью. Третий закричал, когда пули перебили ему ноги, и рухнул под ноги солдатам. Кровь смешивалась с машинным маслом на камнях.
— Геральд! — крикнул Гром.
Ведьмак обернулся и не успел увернуться.
Очередь из сотни пуль прошила воздух, и две пули вонзились ему в ногу. Одна застряла в мякоти бедра, вторая прошла навылет, разрывая мышцы. Геральд упал на колено, взвыв от боли — острой, пульсирующей, застилающей глаза красной пеленой.
— ДЕРЖИСЬ! — Гром бросился к нему, прикрывая своим телом. Топор в его руках вращался, отбрасывая солдат.
Геральд, скрипя зубами, поднялся. Нога горела огнём, но адреналин глушил боль. Он рубанул наседающего солдата, отбросил его.
— Сколько их осталось? — крикнул он, перекрикивая грохот.
— Двадцать! — ответила Акира, разрубая очередного.
— Пятнадцать! — поправил Тень, приканчивая двоих.
— Девять! — заорал Гром, размазывая одного по стене.
Последние солдаты дрались отчаянно. Их алые глаза горели, пулемёты плевались свинцом, но людей было уже не остановить.
Лина, истекающая кровью из десятка ран, метнула огненный шар, испепелив двоих сразу. Эридан добил третьего. Тень и Акира прикончили четвёртого и пятого. Гром и Геральд — шестого и седьмого.
Тишина.
Тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием выживших и шипением разбитых механизмов. Запах гари, крови и озона висел в воздухе, густой и удушливый.
Геральд огляделся. Из двадцати человек осталось... Он пересчитал.
Эридан, Лина, Гром, Тень, Акира, Силвербоу, Мортис, Профессор и он сам. Девять.
Одиннадцать погибли за последние несколько минут.
Геральд посмотрел на свою ногу. Кровь хлестала, заливая сапог, горячая и липкая. Он достал из медальона красный флакон, выпил залпом. Раны начали затягиваться, но боль осталась — тупая, ноющая, напоминающая о близости смерти.
— Надо идти, — прохрипел он.
— Куда идти? — спросил Профессор, и в его голосе звучала пустота. — Мы заблудились. Мы умрём здесь.
— Заткнись, — устало сказала Лина. — Просто заткнись.
Она прислонилась к стене, закрыла глаза. Её грудь тяжело вздымалась, юбка висела клочьями, красные стринги были залиты кровью — своей и чужой, тёмными разводами на алом.
Гром подошёл к ней, протянул флягу с водой.
— На, попей.
Лина открыла глаза, посмотрела на него. Впервые в её взгляде не было насмешки.
— Спасибо, — тихо сказала она и сделала глоток.
Гром расплылся в улыбке, несмотря на то, что сам еле стоял на ногах.
Тень осматривал зал, ища выход. Акира перевязывала рану на руке. Силвербоу молилась своим эльфийским богам.
— Что это? — прошептала Акира, сжимая мечи до побелевших костяшек.
Эридан побледнел так, что даже в полумраке это было заметно.
— Это не к добру, — сказал он тихо. — Боюсь даже представить, что из этого вылетит.
— Надо уходить! — крикнул Гром. — Бегом!
Но было поздно. Орудие выстрелило с низким, утробным гулом, от которого завибрировали внутренности.
Геральд не увидел снаряда — только ослепительную вспышку внизу и тонкую полосу искажённого воздуха, рвущуюся к ним со скоростью, которую невозможно осознать.
Удар.
Мост, на котором они стояли, взорвался.
Грохот был таким, что Геральд оглох на мгновение. Воздух стал твёрдым, ударил в грудь, сбил с ног. Каменные глыбы взметнулись вверх, люди разлетелись в стороны, крики смешались с рёвом разрушения.
Геральд упал, перекатился, вскочил, чувствуя, как осколки камня царапают лицо.
Там, где только что стояли Стужа, Кувалда и трое наёмников, теперь была только дымящаяся воронка. От них ничего не осталось — ни тел, ни крови, ни доспехов. Просто пустота, оплавившийся камень и запах озона, резкий, как после грозы.
— Бегом! — Геральд схватил за шкирку застывшего Профессора и рванул к единственному уцелевшему проходу между ярусами. — БЕГОМ, МАТЬ ВАШУ!
Отряд побежал. Спотыкаясь, падая, поднимаясь — они влетели в узкий коридор, ведущий к следующему ярусу. Сердце колотилось, лёгкие горели, но страх гнал вперёд.
И вылетели прямо в строй.
Сорок солдат. Ровные шеренги, алые глаза, шестиствольные пулемёты, направленные прямо на них, без колебаний, без промаха.
— Назад! — крикнул Тень, но позади уже рушился мост, отрезая путь к отступлению каменным дождём.
— Нет выхода, — прошептала Акира, обнажая мечи. Её голос звучал как приговор.
Геральд оглянулся. Позади — пропасть и руины моста, дымящиеся обломки. Впереди — сорок металлических тварей, готовых открыть огонь.
— Только вперёд, — сказал он, сжимая меч. — Пробиваемся.
И они пошли вперёд.
Первая очередь прошила воздух там, где только что стоял Гром. Детинища упал, перекатился, вскочил и с рёвом бросился на ближайшего солдата. Топор врубился в металлическое плечо, высек искры, отрубил руку с пулемётом.
— ПОЛУЧИ, ТВАРЬ! — орал он, круша всё вокруг с первобытной яростью.
Лина работала огнём. Тонкие струи пламени находили щели в броне, плавили металл, выжигали глаза. Она двигалась как танцовщица, уворачиваясь от пуль, но их было слишком много. Одна пуля чиркнула по её бедру, оставляя кровавую полосу, но она даже не вскрикнула, только стиснула зубы.
Эридан бил фаерболами, но без щита Стужи приходилось постоянно перемещаться, укрываться за колоннами. Каждую секунду промедления могла стать последней.
Мортис призвал новых скелетов — всего десяток, силы были на исходе. Костяки лезли под ноги солдатам, цеплялись за металлические ноги, замедляли их, давая живым секунды передышки.
Силвербоу держала фантомных стражей в центре схватки. Четыре светящихся великана рубили солдат направо и налево, но и они таяли под пулями, теряя свет, становясь всё прозрачнее, как утренний туман.
Тень и Акира были среди врагов. Их мечи находили слабые места с ювелирной точностью. Один солдат падал за другим, но новые надвигались, стреляя на ходу, не зная пощады.
Геральд рубанул очередного солдата, целя в шею. Меч вошёл в сочленение, вырубил тварь. Рядом упал наёмник с пробитой головой. Ещё один — с разорванной грудью. Третий закричал, когда пули перебили ему ноги, и рухнул под ноги солдатам. Кровь смешивалась с машинным маслом на камнях.
— Геральд! — крикнул Гром.
Ведьмак обернулся и не успел увернуться.
Очередь из сотни пуль прошила воздух, и две пули вонзились ему в ногу. Одна застряла в мякоти бедра, вторая прошла навылет, разрывая мышцы. Геральд упал на колено, взвыв от боли — острой, пульсирующей, застилающей глаза красной пеленой.
— ДЕРЖИСЬ! — Гром бросился к нему, прикрывая своим телом. Топор в его руках вращался, отбрасывая солдат.
Геральд, скрипя зубами, поднялся. Нога горела огнём, но адреналин глушил боль. Он рубанул наседающего солдата, отбросил его.
— Сколько их осталось? — крикнул он, перекрикивая грохот.
— Двадцать! — ответила Акира, разрубая очередного.
— Пятнадцать! — поправил Тень, приканчивая двоих.
— Девять! — заорал Гром, размазывая одного по стене.
Последние солдаты дрались отчаянно. Их алые глаза горели, пулемёты плевались свинцом, но людей было уже не остановить.
Лина, истекающая кровью из десятка ран, метнула огненный шар, испепелив двоих сразу. Эридан добил третьего. Тень и Акира прикончили четвёртого и пятого. Гром и Геральд — шестого и седьмого.
Тишина.
Тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием выживших и шипением разбитых механизмов. Запах гари, крови и озона висел в воздухе, густой и удушливый.
Геральд огляделся. Из двадцати человек осталось... Он пересчитал.
Эридан, Лина, Гром, Тень, Акира, Силвербоу, Мортис, Профессор и он сам. Девять.
Одиннадцать погибли за последние несколько минут.
Геральд посмотрел на свою ногу. Кровь хлестала, заливая сапог, горячая и липкая. Он достал из медальона красный флакон, выпил залпом. Раны начали затягиваться, но боль осталась — тупая, ноющая, напоминающая о близости смерти.
— Надо идти, — прохрипел он.
— Куда идти? — спросил Профессор, и в его голосе звучала пустота. — Мы заблудились. Мы умрём здесь.
— Заткнись, — устало сказала Лина. — Просто заткнись.
Она прислонилась к стене, закрыла глаза. Её грудь тяжело вздымалась, юбка висела клочьями, красные стринги были залиты кровью — своей и чужой, тёмными разводами на алом.
Гром подошёл к ней, протянул флягу с водой.
— На, попей.
Лина открыла глаза, посмотрела на него. Впервые в её взгляде не было насмешки.
— Спасибо, — тихо сказала она и сделала глоток.
Гром расплылся в улыбке, несмотря на то, что сам еле стоял на ногах.
Тень осматривал зал, ища выход. Акира перевязывала рану на руке. Силвербоу молилась своим эльфийским богам.
