Вернее, то, что от него осталось.
Гули разорвали мага в клочья. Ноги не было вовсе — оторвана по самое бедро. Кишки, вымотанные наружу, обвивали ближайшие кусты, как гирлянды. Лицо... лица практически не осталось — череп был раздроблен мощными челюстями, и сквозь осколки костей просвечивал раздавленный мозг.
Ледяной меч, которым так гордился Конар, валялся в стороне, медленно тая под лунными лучами, превращаясь в обычную воду, впитывающуюся в чёрную от крови землю.
Здесь мне не победить – осознал Геральд и пошел прочь с грустными мыслями. Ему не заплатят за убийство огненного гуля, а денег не было итак. – вот дерьмо! – выругался неведьмак
Где-то в глубине леса завыли гули — тоскливо, протяжно, будто оплакивая погибшего.
Глава 2
Геральд брёл по тракту уже третьи сутки.
Эликсиры кончились ещё вчера. Последний флакон с восстанавливающим зельем он выпил на рассвете, заедая горькой ягодой, случайно найденной у обочины. Желудок сводило голодными спазмами, во рту пересохло так, что язык казался куском старой кожи.
Деньги? Ни меди.
То, что осталось от кошеля, он вытряхнул ещё позавчера — несколько медяков ушли на краюху чёрствого хлеба в какой-то захудалой деревушке. С тех пор во рту не было ни крошки.
Неведьмачий организм вынослив, но голод — он и мутанта точит, только медленнее. Геральд чувствовал, как силы утекают с каждым шагом. Мышцы ныли, в глазах иногда темнело, а проклятый медальон на шее вибрировал всё чаще — вокруг было полно мелкой нечисти, но связываться с ней без оружия и эликсиров было самоубийством.
Меч он так и не нашёл. Тот, что расплавился в схватке с гулем, валялся бесполезным куском металла. Запасной клинок остался в гостинице, в городе, который он покинул неделю назад. До того города было ещё далеко, а этот, новый, вырастал на горизонте медленно, как мираж в пустыне.
Мидденхельм.
Один из городов Империи, сердце торговли, средоточие власти и богатства. Геральд слышал о нём много — от купцов, от таких же наёмников, от магов, пролетавших мимо на своих нелепых летательных конструкциях. Говорили, город огромен, как лес, и богат, как драконья сокровищница. Говорили, там можно заработать, если есть голова на плечах и меч в руках.
Меча не было.
Но голова пока держалась.
Геральд остановился, глядя на вздымающиеся в небо стены. Они были не просто высоки — они были чудовищны. Сотня футов чёрного камня, покрытого защитными рунами, которые слабо мерцали в предвечернем свете. Башни по углам уходили в облака, и на их шпилях горели магические огни — алые, зелёные, золотые
У ворот толпился народ. Телеги с товаром, погонщики скота, нищие, купцы в дорогих одеждах, солдаты в латах. Геральд влился в поток, стараясь держаться ближе к телегам — меньше шансов привлечь внимание.
Охранники у ворот работали быстро, но тщательно. Двое досматривали телеги, третий проверял документы, четвёртый — здоровенный детина с алебардой — оглядывал толпу, высматривая подозрительных личностей.
Взгляд его упал на Геральда.
— Эй, ты! — окликнул стражник, ткнув алебардой в сторону ведьмака. — Подойди.
Геральд подошёл. Остановился в двух шагах, глядя на стражника снизу вверх — тот был на голову выше, но жёлтые глаза мутанта заставили его поёжиться.
— Ты кто такой? — спросил стражник, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Я Геральд из Ривердэйла, — ответил ведьмак ровно, без тени эмоций. — Прибыл в город как наёмник.
Стражник моргнул. Потом переглянулся с напарником. И оба разразились хохотом.
— Слышал? — заржал первый, хлопая себя по ляжкам. — Из Ривердэйла! Он сказал — из Ривердэйла!
Второй, молодой парень с прыщавым лицом, вытирал выступившие от смеха слёзы:
— Ривердэ-э-эйл! Ахахаха! Я слышал, в Ривердэйле лучшие шлюхи во всей Империи!
Первый стражник, отсмеявшись, махнул рукой:
— Ладно, проходи. Ты есть в списках. Геральд шагнул в ворота.
Внутри него что-то закипало — тяжёлое, горячее, чуждое. Ярость. Та самая, которую ведьмачьи мутации должны были выжечь дотла, оставив только холодный расчёт. Но эликсиры кончились, организм был истощён, и контроль давал сбои.
Пальцы сами сжались в кулаки.
Геральд остановился, сделал глубокий вдох. Запах города — тысячи запахов, смешанных в одно целое — ударил в ноздри. Пот, навоз, жареное мясо, рыба, благовония, дёготь, магия.
Сзади донёсся приглушённый смех:
— Ахахахах, Ривердэ-э-эйл! Он правда это сказал! Представляешь, идёт такой весь из себя, а сам из дыры, где одни шлюхи! Может, он и есть шлюха, только переодетая?
— Ага, Какой-то чиновник вписал — видать, чтобы от жены скрыть, что он шлюхами пользуется. Маркировал его как наёмника, ахахаха! И готово! Шлюха из Ривердэйла!
Геральд медленно повернул голову. Стражники стояли к нему спиной, утирая слёзы, и даже не смотрели в его сторону. Ведьмак шагнул было обратно, но в этот момент его взгляд упал на то, что открылось за воротами.
И он замер.
Город.
Мидденхельм раскинулся перед ним, как живой организм. Улицы уходили вдаль прямыми линиями, вымощенные гладким тёмным камнем. Дома вздымались на пять, на шесть этажей, украшенные резьбой, витражами, балконами с коваными решётками. Местами между зданиями были перекинуты стеклянные мосты — прозрачные, парящие в воздухе без всякой опоры.
Но главное — порт.
Геральд двинулся вперёд, сам не замечая, как ноги несут его к набережной. Толпа расступалась перед ним — кто-то шарахался от жёлтых глаз, кто-то просто уступал дорогу, занятый своими делами.
Порт Мидденхельма был огромен. Он тянулся вдоль всей южной стены на несколько миль — причалы, доки, склады, краны. Вода в заливе кипела от движения.
Кораблей в гавани было около сотни. Трёхмачтовые галеоны, плоскодонные баржи и быстрые шхуны. Но не они приковали взгляд ведьмака.
Над водой, в сотне футов от берега, висели торговые космолёты.
Огромные конструкции из металла, сияющие магическими рунами, парили над причалами, медленно опускаясь или поднимаясь. Некоторые уже пришвартовались к специальным башням — высоченным иглам, уходящим в небо, от которых к кораблям тянулись прозрачные мостки, на которых работали грузчики.
Один из кораблей — трёхпалубный гигант с солнечными панелями из полированного серебра — как раз заходил на посадку. Он снижался плавно, беззвучно, только лёгкое гудение наполняло воздух.
Геральд видел такие раньше, но только издалека, мельком. Здесь они были частью пейзажа.
В порту кипела работа. Краны — механические, с паровыми двигателями — поднимали тюки с товарами и опускали их на телеги. Люди в форме портовой стражи сновали между ящиками, сверяя документы. Маги в синих мантиях стояли у специальных постаментов, контролируя разгрузку особо ценных грузов — из трюмов космолётов извлекали клетки с диковинными зверями, ящики, светящиеся изнутри, стеклянные колбы с цветными жидкостями.
Над всем этим висел запах — странная смесь соли, дёгтя, озона и чего-то сладковатого, магического.
Геральд прошёл дальше, к самой воде. Волны лизали каменные плиты набережной, покрытые зелёным налётом. Рядом с ним пришвартовалась небольшая яхта — изящная, вся белая, с позолоченными украшениями. На палубе стояла женщина в дорогом платье и смотрела на город в подзорную трубу, оправленную в серебро.
— Эй, ты! — окликнул её грубый голос. — Отойди от борта, здесь разгрузка!
Геральд отступил, пропуская носильщиков, тащивших тяжёлый сундук. Сундук был окован медью и слабо вибрировал — внутри что-то живое билось о стенки.
Он двинулся дальше, впитывая город глазами, ушами, ноздрями. Голод отступил на второй план, задавленный впечатлениями.
Вот группа магов в чёрном, с жезлами в руках, обсуждает что-то у огромной карты, проецируемой прямо в воздух. Вот механики в кожаных фартуках копаются в двигателе. Вот уличный торговец жарит мясо на магической плите без огня — мясо шипит на раскалённом камне, и запах такой, что у ведьмака сводит скулы.
Он заставил себя отвернуться. Денег нет. Значит, и мяса нет.
Надо искать работу.
Геральд остановился у столба с объявлениями. Здесь были расклеены листовки: «Требуются грузчики», «Куплю магические ингредиенты», «Пропал ребёнок, нашедшему награда», «Истребите крыс в подвалах — плата по договорённости».
Последнее заинтересовало. Крысы в Мидденхельме наверняка были не простыми — магический фон города порождал мутаций даже у грызунов. Но плата...
— Нищеброд, что ли? — раздался насмешливый голос за спиной.
Геральд обернулся. Перед ним стоял щеголь в расшитом камзоле, с тростью с набалдашником в виде драконьей головы. Рядом — двое слуг с надменными лицами.
— Ты на объявления пялишься, как голодный пёс на кость, — продолжил щеголь, кривя губы. — Работу ищешь? Так иди в порт, грузчики всегда нужны. А по этим бумажкам только отребье собирается — убийцы да крысоловы.
Он сплюнул под ноги Геральду и пошёл дальше, сопровождаемый холуйским смехом слуг.
Ведьмак смотрел ему вслед. Жёлтые глаза сузились, но он сдержался. Ещё не хватало ввязываться в драку с каким-то напыщенным индюком. Только внимания привлекать.
Он вернулся к объявлениям, сорвал одно — про крыс — и сунул в карман.
Нижний город — значит, трущобы. Значит, платить будут медяками. Но выбирать не приходилось.
Геральд двинулся в указанном направлении, но прежде чем углубиться в узкие улочки, ещё раз оглянулся на порт.
Солнце садилось за космолёты, окрашивая их корпуса в багровые тона. Механические краны замерли на миг, провожая день. Маги зажгли первые ночные огни, и город начал переливаться тысячами цветов.
Красиво.
И совершенно чужое.
Геральд поправил пустые ножны и шагнул в тень узкого переулка, где уже клубился туман, пахнущий отбросами и нищетой.
Верхний город остался за спиной — со своим богатством, космолётами и смехом стражников, которые всё ещё, наверное, травили байки про Ривердэйл.
Ничего.
Он ещё вернётся.
Когда будет меч, деньги и эликсиры.
А пока — крысы. Медяки.
Склады в порту Мидденхельма пахли рыбой, дёгтем и гнилью.
Геральд нашёл место за грудами пустых ящиков — небольшой закуток, защищённый от ветра и чужих глаз. Дощатый настил был влажным, но ведьмак не привык к роскоши. Он скинул плащ, свернул его в подобие подушки и лёг, глядя в небо.
Луна висела над космолётами — огромная, жёлтая, равнодушная. Где-то в порту перекликались грузчики, лязгал металл, шипел пар. Город не засыпал никогда.
Геральд закрыл глаза.
Голод слегка отпустил — организм перешёл в режим экономии, замедляя обмен веществ. Это помогало, но ненадолго. Завтра нужно было найти работу во что бы то ни стало. Крысы, грузчики, даже выгребные ямы — плевать.
Глаза слипались. Мысли текли медленно, вязко, как смола.
Потом всё поплыло, смешалось, и Геральд провалился в сон.
— Смотрите-ка, бомж ночует!
Голос врезался в сознание, как нож. Резкий, пьяный, громкий.
Геральд открыл глаза.
Над ним стояли трое. Мужики лет сорока, в рванье, пропахшие дешёвым пойлом и собственной мочой. У одного в руке — бутылка с мутной жидкостью, у второго — кривой нож, которым он ковырял в зубах.
— Очнулся, голубчик! — заржал первый, тот, что с бутылкой. — А мы уж думали, ты того, дуба дал. Лежишь, не шевелишься. Думали, обокрасть можно.
Второй, тощий, с редкими зубами, наклонился ближе, вглядываясь в лицо Геральда:
— Глаза-то, глаза! Жёлтые, как у кота! Ты что за зверь такой?
— Может, он мутант? — подал голос третий, самый плюгавый. — Я слышал, в империи мутантов ловят и на арену кидают. За них хорошие деньги дают.
— Ага, щас! — махнул бутылкой первый. — Этот тощий, как жердь. Какой из него гладиатор? Он подохнет в первой же схватке.
— Зато глаза забавные, — осклабился тощий. — Эй, желтоглазый, вставай, покажи, что умеешь. Может, станцуешь нам?
Геральд медленно сел.
— Пшёл вон, — сказал он тихо, почти спокойно.
Пьяницы переглянулись и заржали.
— Слышали? — залился тощий. — Пшёл вон, говорит! Ах-ха-ха! Ну ты даёшь, убогий! Ты вообще понимаешь, где находишься? Это наши склады. Мы тут главные.
— Точно, наши, — подтвердил плюгавый. — Мы тут каждую ночь бухаем. А ты на нашей территории лёг. Значит, должен нам.
— За постой, — пояснил тощий, щерясь беззубым ртом. — Гони монету, или мы из тебя самого монету сделаем.
Геральд молчал.
— Чего молчишь, урод? — первый шагнул вперёд, нависая над ведьмаком. — Или ты глухой? Я сказал — гони монету!
И пнул.
Носок грязного сапога врезался Геральду в плечо. Силы в ударе было мало — пьяница еле стоял на ногах, — но сам факт...
Внутри у ведьмака что-то оборвалось.
Ярость, которую он сдерживал весь день, всю ночь, все эти проклятые сутки без еды и нормального сна, рванулась наружу, как пламя из жерла вулкана. Медальон на шее бешено задрожал — мутантская кровь вскипела, выплёскивая адреналин в истощённое тело.
Геральд вскочил.
Пьяница не успел даже моргнуть. Жёсткий удар в челюсть отбросил его на ящики. Бутылка вылетела из руки, разбилась о камни, окатив всех мутными брызгами.
— Ты... — начал тощий, хватаясь за нож.
Геральд шагнул к нему, перехватил руку с ножом, выкрутил — хрустнули суставы. Тощий заорал, выронил оружие и рухнул на колени, прижимая сломанную кисть к груди.
Плюгавый попытался убежать, но ведьмак настиг его в два прыжка. Удар в спину — и тот врезался лицом в дощатый настил, разбив нос в лепёшку.
Геральд развернулся к первому, который уже поднимался, тряся башкой. Кровь текла из рассечённой губы, глаза налились злобой.
— Сука... — прохрипел он, вытирая рот. — Ты труп, мутант. Я тут всех знаю. Тебя зарежут сегодня же.
Неведьмак молча приблизился. Схватил пьяницу за грудки, приподнял над землёй и с силой влепил затылком о ящик. Раз, другой, третий. Дерево затрещало, из разбитой головы брызнула кровь.
— Стоять!
Голос прозвучал резко, властно. Из-за угла склада выступили четверо в чёрной форме — городской патруль. В руках — ружья и арбалеты, направленные прямо на Геральда.
— Руки вверх, быстро!
Ведьмак медленно поднял руки. Арбалеты щёлкали взведёнными тетивами — ещё миг, и они выстрелят.
— Что здесь происходит? — старший патруля, здоровяк с нашивками сержанта, подошёл ближе, оглядывая кровавую картину. — Ты их?
Геральд молча кивнул.
— Они первые начали, — добавил он.
— Ага, конечно, — сержант сплюнул. — Все так говорят. Вяжите его.
Двое патрульных опустили ружья, приблизились к ведьмаку с железными браслетами. Геральд не сопротивлялся — против арбалетов не попрёшь. Холодный металл защёлкнулся на запястьях.
— И этих забрать, — сержант ткнул пальцем в пьяниц. — Живы ещё, волоките в участок.
Патрульные скрутили стонущих алкашей и погнали всю компанию через ночной порт. Геральд шагал молча, глядя под ноги. Фонари на столбах шипели магическим светом, отбрасывая длинные тени.
Здание, куда их привели, было огромным — пять этажей чёрного камня, с колоннами у входа и гербом Империи над дверями. Внутри пахло бумагой, потом и страхом.
— Сидеть, — конвоир толкнул Геральда на деревянную скамью. Рядом плюхнули пьяниц. Те скулили, размазывая кровь по лицам.
