— А дальше я отправился в путь, и все было хорошо, до тех пор, пока мы не подошли к маякам. Там на нас напали. Корабль получил серьезные повреждения. Я спрятался в тумане, надеясь, что это даст нам шанс.
— Ну да, — хмыкнул Ролло, — зато и нам прилетело.
— Серьезно? — удивился Антоний. — Если бы я знал, что вы там… Из тумана мы вышли уже подготовленные к бою. Правда, выяснилось, что драться не с кем. Большая часть пиратов оказалась зараженной Черным пеплом. Думаю, они не хотели нас убивать. Наоборот, надеялись умереть в бою. В общем, так как мы переболели этой болезнью, мы перенеси больных: живых и уже мертвых, на поврежденную «Рафаэль», перетащили запасы, и на пиратском корабле рискнули отправиться в плавание.
Я шел по координатам, указанным в дневнике, и когда мы уже были почти у цели — попали в шторм. Пиратский корабль не был таким же хорошим, как «Рафаэль». Он был поврежден и пошел ко дну. Меня же течение вынесло к берегу неподалеку от мангровых зарослей.
— То есть они здесь есть?
— Есть, — кивнул Антоний. — Их можно найти, если плыть вниз по реке, которая вытекает из этого озера.
— Почему же Аклла повела нас другим путем?
— Думаю, она хотела срезать, — предположил Антоний. — Эти земли она знает гораздо лучше нас.
«Возможно», — мысленно согласился Ролло.
— Я зашел в лес в поисках воды, еды и набрел на святилище. Как оказалось, в тот день у местных жителей был праздник новой луны. Они пришли к идолам и в круге нашли меня.
— И они приняли тебя за бога, — догадался Ролло.
— Почти. Но наш цвет волос сыграл свою роль, — улыбнулся Антоний сестре.
— То есть и меня здесь принимают за богиню? — спросила пораженная внезапной догадкой Марина.
— К сожалению.
— Почему?
— Потому что у местного населения свои ритуалы и отношения с богами, отличные от наших. В общем, племя Тареков, которые нашли меня, поклонялись деревьям и зверям. Они подумали, что я человек-дерево. — Ролло не выдержал и рассмеялся.
— Меня это тоже позабавило, — согласился Антоний и продолжил рассказ: — Некоторое время я был с ними и помогал им, чем мог. От них я узнал, что где-то у подножия гор живут люди-грифы, так они называют жителей Текуалана, потому что их правители считаются потомками этих птиц.
Они мне рассказали легенду про принцессу грифов, полюбившую простого человека. Она вышла за него замуж, и помогла тому построить королевство с пирамидой в центре земель. Я много раз перечитывал дневник и решил, что это и есть то самое место, о котором писал Эрик. И слезы надо искать где-то там.
Я хотел отправиться туда, но люди Текуалана сами нашли меня. Их воины преследовали сбежавшего жреца, не пожелавшего отправляться к своим «хозяевам». Поймать беглеца так и не получилось, но они наткнулись на эту деревню и решили захватить ее, чтобы вернуться с пленными.
— Для чего им столько пленных? — спросила Марина, вспоминая девушек в лодках. — Рабы?
— Не только, — процедил Антоний. — Их боги, к сожалению, предпочитают не жаренного барашка, а человеческие жертвы. Своих они убивают только по особенным случаям. Например, когда слишком долго царит засуха. Жрец выбирает знатного мужчину и убивает его на вершине пирамиды, а жрицы — одну из знатных девушек, которую после обрядов бросают в колодец Богини.
Марина нервно сглотнула. В первый раз в жизни, если не считать записи в дневнике, она слышала о чем-то подобном.
— Увидев меня, они испугались. Я рискнул воспользоваться их замешательством и приказал им оставить жителей деревни, а меня проводить в Текуалан. Так я оказался здесь и встретил Кацекля. — Антоний кивнул в сторону жреца. — Тогда он тоже был болен. И я помог ему. У меня на поясе сохранился кожаный кошель, защищенный от морской воды, там сохранилось несколько бутыльков с нашими лекарствами. Он поправился и решил, что я действительно бог.
— А Аклла?
— Аклла, — Тони не знал, как честно рассказать про девушку. — Она… Она мне нравится.
— Тони, она… — хотела было сказать Марина, но Ролло легонько ущипнул девушку. Удивленная Марина переводила хмурый взгляд с одного мужчину на другого.
— Она просто другая, — попытался объяснить Антоний. — Как и весь этот мир. Здесь другие растения, животные, люди, нравы, законы, боги. Все другое. Мне не нравится, то, во что они верят, как живут, но мне нравится Аклла. Пойми, Марина, она не знает, как по-другому. Я хочу предложить ей бежать с нами.
Марина не была в восторге от идеи Антония. Но возражать не решилась.
Со стороны кровати послышался шум. Антоний подскочил и подошел к Верховному жрецу. Грудь того тяжело вздымалась и опадала. Антоний вновь взял тыкву-горлянку и поднес ее к губам жреца.
— Все плохо, — сказал он. — Пока старик жив, тебе Ролло никто не может причинить вреда, да и нам. Потому что он ничего не приказывал. Но как только он умрет, ты первым отправишься к здешним богам. Мы чуть позднее, но, будь уверен, Пакель позаботится, чтобы у тебя была компания.
— Это который в оплечье? — догадался капитан. — Мерзкий тип. Чем ты поишь жреца?
— Водой с щепоткой толченных листьев Древа. Это был последний глоток. Сколько он продержится без них, я не знаю…
— Надо бежать сегодня, — сказал Ролло, рассматривая старика. — Возможно, даже сейчас. Не нравится мне его дыхание, боюсь, он нас подведет. Как можно покинуть пирамиду?
— Только по ступеням, — ответил встревоженный Антоний. — Но там везде воины. Мы не спустимся так просто.
— Даже не смотря на то, что ты Бог?
— Потому что я Бог, будь оно неладно! Бог может разгуливать только в сопровождении Верховного жреца и армии. Разве только Аклла решилась бы проводить нас до храма Богини под каким-нибудь предлогом. Хотя бы Марину.
— И где же Аклла?
— Обычно, она приходит после захода солнца.
Лежавший на кровати жрец тяжело вздохнул. Его грудь приподнялась вверх и замерла. Больше она не шевелилась.
Ролло и Антоний переглянулись. Сидевшая в сторонке потрясенная Марина, прикрыла рот ладонью. Ролло положил ладони на худую выпуклую грудь и попытался вернуть старика в мир живых.
— Остались еще листья? — обратился он к Антонию. Тот потряс сосудом, перевернул его, надеясь, что оттуда вытекут несколько драгоценных капель, но внутри горлянки было пусто.
В этот момент в покои вошли служанки с подносами, на которых были те же маисовые лепешки, мед и ломти жаренного мяса.
Одна из них заметила, что жрец не шевелится. Выпавший из рук девушки золотой поднос, с оглушающим грохотом упал на каменный пол. Лежавшие на нем фрукты разлетелись в стороны и покатились к ступеням, а затем тяжелый влажный воздух пронзил надрывный крик.
В покои жреца незамедлительно прибежали воины. Все упали на колени, а один достал охотничий рог и дунул в него.
Никто не шевелился. Все ждали. Ролло никак не мог понять чего: повеления Антония или прихода другого человека и его приказа разодрать чужаков на части?
Одно Ролло знал наверняка: прямо сейчас сбежать не получится.
Марина жалась к его спине. Дыхание девушки было затрудненным, словно она боролась с приступом паники. Но зеленовласка не кричала, не плакала, кажется, девушка смирилась с одной из возможных участей.
А вот Ролло нет. Он не был готов отправиться к духам сам, и не был готов отпустить туда Марину.
«Свобода» бросила якорь в бухте, куда впадала коричневатая река, над руслом которой склонились ветви деревьев с желтоватыми листьями.
Филипп, не веря своим глазам, рассматривал неведомые берега.
Неизвестная никому земля! Значит, это правда, и легенды не врали. И маяки стояли не зря.
Неужели эти зеленые кущи и взмывающие в голубое небо стаи разноцветных птиц могут таить в себе опасность?
Филипп был купцом, а не моряком. И никогда, даже в самых безумных фантазиях, не видел себя путешественником-авантюристом. Он брался только за те дела, о которых в точности было известно, что они выгодные и принесут внушительную прибыль. Миссия же, которую предстояло выполнить мужчине, напоминала поиски иголки в стогу сена и заведомо была обречена на провал.
«Ролло говорил про полнолуние, — думал Филипп, рассматривая желтые кроны и темную воду между ними. — Полнолуние наступит уже через две ночи».
За это время ему надо найти в неведомых джунглях двух людей. Или хотя бы Марину. При том, что он даже не знает, живая она или нет.
Когда он очнулся после удара ни Марины, ни Акллы на корабле уже не было. Ролло успел бросить ему что-то про дневник. Пока призраки удерживали корабль на плаву, Филипп с больной головой погрузился в чтение, стараясь выстроить маршрут. Координаты привели их в эту бухту.
— Устье реки, — проговорил мужчина, по-прежнему не сводя глаз с диковинных деревьев, корни которых находились в морской воде. — Надеюсь, листья соленые.
В дневнике один из участников авантюры упоминал об удивительной особенности прибрежных растений, и они могли бы стать зацепкой.
— Лодка спущена на воду, — сказал Гордееч, подлетая к нему. — Извини, мы не можем покидать корабль. Хотя я отдал бы сейчас все на свете за возможность помочь тебе!
— Спасибо, — кивнул Филипп и, положив в сумку дневник, направился к канатной лестнице.
В лодке уже была еда, немного воды и оружие.
«Гиблое дело, обреченное на провал, — думал Филипп, перелезая через фальшборт. — Один в незнакомых землях. Даже черт на такое не отважился бы».
Ухватившись за лестницу, мужчина, прежде чем спускаться, обратился к помощнику капитана:
— Эм-м… Гордееч? Я могу так тебя называть?
— А как иначе-то? — удивился старый дух.
— Я давно хотел спросить, — Филипп замешкался. Неловко было задавать такие вопросы. — Это больно?
— Что? — не понял дух.
— Ну, вы призраки…
— А, ты об этом, — кивнул моряк. — Шутка в том, что мы не умирали, господин Маккинзи. Это одна из загадок голландца. Мы духи, но все живые.
Филипп ничего не понял.
— Извини, об этом может узнать только капитан голландца, если захочет…— развел полупрозрачными руками Гордееч.
«Жаль, — думал мужчина, спускаясь. — Я так и не узнаю одну из интереснейших тайн Мира».
Филипп сомневался, что Ролло ему что-нибудь расскажет.
Более того, он сомневался, что ему удастся найти Ролло живым.
Филипп сел на весла и направился в сторону мангровых зарослей. Он сорвал один из листов и попробовал его на вкус.
«Соленные, — с толикой облегчения подумал он, направляя лодку вверх по реке. — Значит, не все потерянно».
Когда Филипп скрылся в зарослях, Гордееч взлетел на мачту. Рассматривая голубое небо, бирюзовые воды, он почувствовал, как постепенно оказывается во власти дурного предчувствия.
«Э-э, — подумал старый моряк. — Неужто, я совсем в него не верю?»
Через несколько мгновений к помощнику капитана подлетел Краб.
— Чей-то ты здесь высматриваешь? — спросил штурман.
— Не знаю, — признался Гордееч.
— Ты, кажись, совсем захандрил, — протянул Краб, зависая в воздухе. — Ролло не какой-то… — Моряк задумался, подбирая слово. — В общем, я бы больше за купчонка переживал.
— Краб?
— Че?
— Ты когда-нибудь жалел о переменах, приключившихся с нами?
— Не-а, — ответил моряк.
— Почему?
— Так это, а чего жалеть-то?
К сожалению, Гордеечу было о чем жалеть. Временами он скучал по прошлой жизни. А за Ролло он действительно переживал больше, чем за Филиппа или даже за красавицу Марину.
Всех капитанов голландца Гордееч воспринимал, как собственных сыновей, которых он уже никогда не увидит. Поэтому трагедия каждого капитана, выросшего на борту под четким присмотром старого моряка, была его личной болью.
Гордееч, хотел было уже спуститься на палубу, когда зоркие глаза заметили на горизонте точку. С каждым мгновением она приближалась, увеличиваясь в размерах.
— Что это? — удивился мужчина. А потом он разглядел паруса и флаги: — Какого хрена? — невольно вырвалось у старого моряка.
В покоях жреца было темно и тихо. Служанки молча сидели около входа на коленях. Воины стояли вокруг ложа. Никто не плакал. Шум разразившегося дождя казался барабанной дробью, которой в родном мире Ролло и Марины провожали в последний путь знатных людей.
Затем пришел хмурый Пакель. Посмотрев на бездыханного Верховного жреца, он подошел к Антонию, поклонился и заговорил.
— Что он несет? — спросил Ролло.
— Он говорит, что я окажу честь и жрецу, и жителям Текуалана, если проведу Кацеля в последний путь лично.
Антоний и Ролло обменялись взглядами. Они не могли обговорить план действий вслух, так как Пакель пусть плохо, но понимал их. Однако оба не питали иллюзий насчет будущего. Оба понимали — надо бежать. Вот только как, когда и куда? Разделяться не было ни малейшего желания.
— «Рафаэль»? — спросил Ролло, надеясь, что Антоний поймет его попытку сказать, что он собирается ночью уйти в сторону моря. «Свободу» он решил не упоминать — вдруг, Пакель знает это слово и догадается о намерениях пленников.
Антоний смутился. Несколько мгновений он недоуменно хлопал глазами. Потом понял, куда клонил Ролло.
— «Рафаэль», — кивнул он и пошел следом за группой воинов, взявших лежанку с телом жреца. За ними потянулась вереница слуг.
В покоях стало пусто и тихо. Пара стражников осталась на ступенях — о гостях никто не забыл даже в мгновения горя.
Было очень душно и необыкновенно темно, хотя по подсчетам Ролло солнце еще не должно было начать закатываться.
— Ролло, что с нами будет? — спросила Марина, присаживаясь на циновку.
Служанка обронила только один поднос, остальные поставили на деревянный столик. Девушка, закусив губу, взяла тонкими чуть подрагивающими пальцами маисовую лепешку и окунула ее в мед.
— Неплохо, — сказала она. Еда лезла в нее с большим трудом, но она чувствовала необходимость делать хоть что-то, пусть даже просто есть.
— С нами все будет хорошо, — ответил Ролло. — Мы попытаемся сбежать прямо сейчас, пока люди не оправились от шока.
— А Антоний? — опешила Марина.
«Антоний непростой малый, — подумал Ролло. — Он прожил здесь уйму времени. Возможно, сможет протянуть еще один день».
— Я спрячу тебя в джунглях, а потом вернусь за ним.
— Думаешь, у нас получится?
Ролло промолчал.
«Молчание — знак согласия», — успокоила себя Марина.
«Надо попробовать, — решил Ролло. — Терять все равно нечего».
Дождь продолжал поливать. Откуда-то послышались звуки барабанов. Они то затихали, то громыхали, словно раскаты грома.
Ролло осмотрелся, нашел ткань, похожую на плед и протянул ее девушке:
— Спрячь волосы, — сказал он, доставая из голенища кинжал.
Единственным шансом для них было добежать до озера, найти лодку и уйти вниз по реке к бухте, у входа в которую росли мангровые заросли. А что будет дальше? Куда они пойдут? А если «Свобода» потерялась? Как тогда они покинут материк? Или им навсегда придется прятаться в джунглях?
Вопросы. Одни вопросы. Сердце давно так не колотилось.
— Ролло, — прошептала девушка.
Он посмотрел на нее: взгляд холодный напряженный, уголки губ опущены, на лбу отчетливо виднелась глубокая кривая морщина. Сердце сжалось.
«Устал, — подумала Марина, — как же он устал».
Каждое мгновение было на счету, но все же…
— Прости меня.
— Давай потом?
Девушка кивнула. Он был прав. Он всегда был прав. Пожалуй, даже тогда, когда оставил ее после гибели Лорелейн на берегу. Он не бросил ее одну посреди моря, а отвел ее к друзьям.
— Ну да, — хмыкнул Ролло, — зато и нам прилетело.
— Серьезно? — удивился Антоний. — Если бы я знал, что вы там… Из тумана мы вышли уже подготовленные к бою. Правда, выяснилось, что драться не с кем. Большая часть пиратов оказалась зараженной Черным пеплом. Думаю, они не хотели нас убивать. Наоборот, надеялись умереть в бою. В общем, так как мы переболели этой болезнью, мы перенеси больных: живых и уже мертвых, на поврежденную «Рафаэль», перетащили запасы, и на пиратском корабле рискнули отправиться в плавание.
Я шел по координатам, указанным в дневнике, и когда мы уже были почти у цели — попали в шторм. Пиратский корабль не был таким же хорошим, как «Рафаэль». Он был поврежден и пошел ко дну. Меня же течение вынесло к берегу неподалеку от мангровых зарослей.
— То есть они здесь есть?
— Есть, — кивнул Антоний. — Их можно найти, если плыть вниз по реке, которая вытекает из этого озера.
— Почему же Аклла повела нас другим путем?
— Думаю, она хотела срезать, — предположил Антоний. — Эти земли она знает гораздо лучше нас.
«Возможно», — мысленно согласился Ролло.
— Я зашел в лес в поисках воды, еды и набрел на святилище. Как оказалось, в тот день у местных жителей был праздник новой луны. Они пришли к идолам и в круге нашли меня.
— И они приняли тебя за бога, — догадался Ролло.
— Почти. Но наш цвет волос сыграл свою роль, — улыбнулся Антоний сестре.
— То есть и меня здесь принимают за богиню? — спросила пораженная внезапной догадкой Марина.
— К сожалению.
— Почему?
— Потому что у местного населения свои ритуалы и отношения с богами, отличные от наших. В общем, племя Тареков, которые нашли меня, поклонялись деревьям и зверям. Они подумали, что я человек-дерево. — Ролло не выдержал и рассмеялся.
— Меня это тоже позабавило, — согласился Антоний и продолжил рассказ: — Некоторое время я был с ними и помогал им, чем мог. От них я узнал, что где-то у подножия гор живут люди-грифы, так они называют жителей Текуалана, потому что их правители считаются потомками этих птиц.
Они мне рассказали легенду про принцессу грифов, полюбившую простого человека. Она вышла за него замуж, и помогла тому построить королевство с пирамидой в центре земель. Я много раз перечитывал дневник и решил, что это и есть то самое место, о котором писал Эрик. И слезы надо искать где-то там.
Я хотел отправиться туда, но люди Текуалана сами нашли меня. Их воины преследовали сбежавшего жреца, не пожелавшего отправляться к своим «хозяевам». Поймать беглеца так и не получилось, но они наткнулись на эту деревню и решили захватить ее, чтобы вернуться с пленными.
— Для чего им столько пленных? — спросила Марина, вспоминая девушек в лодках. — Рабы?
— Не только, — процедил Антоний. — Их боги, к сожалению, предпочитают не жаренного барашка, а человеческие жертвы. Своих они убивают только по особенным случаям. Например, когда слишком долго царит засуха. Жрец выбирает знатного мужчину и убивает его на вершине пирамиды, а жрицы — одну из знатных девушек, которую после обрядов бросают в колодец Богини.
Марина нервно сглотнула. В первый раз в жизни, если не считать записи в дневнике, она слышала о чем-то подобном.
— Увидев меня, они испугались. Я рискнул воспользоваться их замешательством и приказал им оставить жителей деревни, а меня проводить в Текуалан. Так я оказался здесь и встретил Кацекля. — Антоний кивнул в сторону жреца. — Тогда он тоже был болен. И я помог ему. У меня на поясе сохранился кожаный кошель, защищенный от морской воды, там сохранилось несколько бутыльков с нашими лекарствами. Он поправился и решил, что я действительно бог.
— А Аклла?
— Аклла, — Тони не знал, как честно рассказать про девушку. — Она… Она мне нравится.
— Тони, она… — хотела было сказать Марина, но Ролло легонько ущипнул девушку. Удивленная Марина переводила хмурый взгляд с одного мужчину на другого.
— Она просто другая, — попытался объяснить Антоний. — Как и весь этот мир. Здесь другие растения, животные, люди, нравы, законы, боги. Все другое. Мне не нравится, то, во что они верят, как живут, но мне нравится Аклла. Пойми, Марина, она не знает, как по-другому. Я хочу предложить ей бежать с нами.
Марина не была в восторге от идеи Антония. Но возражать не решилась.
Со стороны кровати послышался шум. Антоний подскочил и подошел к Верховному жрецу. Грудь того тяжело вздымалась и опадала. Антоний вновь взял тыкву-горлянку и поднес ее к губам жреца.
— Все плохо, — сказал он. — Пока старик жив, тебе Ролло никто не может причинить вреда, да и нам. Потому что он ничего не приказывал. Но как только он умрет, ты первым отправишься к здешним богам. Мы чуть позднее, но, будь уверен, Пакель позаботится, чтобы у тебя была компания.
— Это который в оплечье? — догадался капитан. — Мерзкий тип. Чем ты поишь жреца?
— Водой с щепоткой толченных листьев Древа. Это был последний глоток. Сколько он продержится без них, я не знаю…
— Надо бежать сегодня, — сказал Ролло, рассматривая старика. — Возможно, даже сейчас. Не нравится мне его дыхание, боюсь, он нас подведет. Как можно покинуть пирамиду?
— Только по ступеням, — ответил встревоженный Антоний. — Но там везде воины. Мы не спустимся так просто.
— Даже не смотря на то, что ты Бог?
— Потому что я Бог, будь оно неладно! Бог может разгуливать только в сопровождении Верховного жреца и армии. Разве только Аклла решилась бы проводить нас до храма Богини под каким-нибудь предлогом. Хотя бы Марину.
— И где же Аклла?
— Обычно, она приходит после захода солнца.
Лежавший на кровати жрец тяжело вздохнул. Его грудь приподнялась вверх и замерла. Больше она не шевелилась.
Ролло и Антоний переглянулись. Сидевшая в сторонке потрясенная Марина, прикрыла рот ладонью. Ролло положил ладони на худую выпуклую грудь и попытался вернуть старика в мир живых.
— Остались еще листья? — обратился он к Антонию. Тот потряс сосудом, перевернул его, надеясь, что оттуда вытекут несколько драгоценных капель, но внутри горлянки было пусто.
В этот момент в покои вошли служанки с подносами, на которых были те же маисовые лепешки, мед и ломти жаренного мяса.
Одна из них заметила, что жрец не шевелится. Выпавший из рук девушки золотой поднос, с оглушающим грохотом упал на каменный пол. Лежавшие на нем фрукты разлетелись в стороны и покатились к ступеням, а затем тяжелый влажный воздух пронзил надрывный крик.
В покои жреца незамедлительно прибежали воины. Все упали на колени, а один достал охотничий рог и дунул в него.
Никто не шевелился. Все ждали. Ролло никак не мог понять чего: повеления Антония или прихода другого человека и его приказа разодрать чужаков на части?
Одно Ролло знал наверняка: прямо сейчас сбежать не получится.
Марина жалась к его спине. Дыхание девушки было затрудненным, словно она боролась с приступом паники. Но зеленовласка не кричала, не плакала, кажется, девушка смирилась с одной из возможных участей.
А вот Ролло нет. Он не был готов отправиться к духам сам, и не был готов отпустить туда Марину.
Глава 15. Побег
«Свобода» бросила якорь в бухте, куда впадала коричневатая река, над руслом которой склонились ветви деревьев с желтоватыми листьями.
Филипп, не веря своим глазам, рассматривал неведомые берега.
Неизвестная никому земля! Значит, это правда, и легенды не врали. И маяки стояли не зря.
Неужели эти зеленые кущи и взмывающие в голубое небо стаи разноцветных птиц могут таить в себе опасность?
Филипп был купцом, а не моряком. И никогда, даже в самых безумных фантазиях, не видел себя путешественником-авантюристом. Он брался только за те дела, о которых в точности было известно, что они выгодные и принесут внушительную прибыль. Миссия же, которую предстояло выполнить мужчине, напоминала поиски иголки в стогу сена и заведомо была обречена на провал.
«Ролло говорил про полнолуние, — думал Филипп, рассматривая желтые кроны и темную воду между ними. — Полнолуние наступит уже через две ночи».
За это время ему надо найти в неведомых джунглях двух людей. Или хотя бы Марину. При том, что он даже не знает, живая она или нет.
Когда он очнулся после удара ни Марины, ни Акллы на корабле уже не было. Ролло успел бросить ему что-то про дневник. Пока призраки удерживали корабль на плаву, Филипп с больной головой погрузился в чтение, стараясь выстроить маршрут. Координаты привели их в эту бухту.
— Устье реки, — проговорил мужчина, по-прежнему не сводя глаз с диковинных деревьев, корни которых находились в морской воде. — Надеюсь, листья соленые.
В дневнике один из участников авантюры упоминал об удивительной особенности прибрежных растений, и они могли бы стать зацепкой.
— Лодка спущена на воду, — сказал Гордееч, подлетая к нему. — Извини, мы не можем покидать корабль. Хотя я отдал бы сейчас все на свете за возможность помочь тебе!
— Спасибо, — кивнул Филипп и, положив в сумку дневник, направился к канатной лестнице.
В лодке уже была еда, немного воды и оружие.
«Гиблое дело, обреченное на провал, — думал Филипп, перелезая через фальшборт. — Один в незнакомых землях. Даже черт на такое не отважился бы».
Ухватившись за лестницу, мужчина, прежде чем спускаться, обратился к помощнику капитана:
— Эм-м… Гордееч? Я могу так тебя называть?
— А как иначе-то? — удивился старый дух.
— Я давно хотел спросить, — Филипп замешкался. Неловко было задавать такие вопросы. — Это больно?
— Что? — не понял дух.
— Ну, вы призраки…
— А, ты об этом, — кивнул моряк. — Шутка в том, что мы не умирали, господин Маккинзи. Это одна из загадок голландца. Мы духи, но все живые.
Филипп ничего не понял.
— Извини, об этом может узнать только капитан голландца, если захочет…— развел полупрозрачными руками Гордееч.
«Жаль, — думал мужчина, спускаясь. — Я так и не узнаю одну из интереснейших тайн Мира».
Филипп сомневался, что Ролло ему что-нибудь расскажет.
Более того, он сомневался, что ему удастся найти Ролло живым.
Филипп сел на весла и направился в сторону мангровых зарослей. Он сорвал один из листов и попробовал его на вкус.
«Соленные, — с толикой облегчения подумал он, направляя лодку вверх по реке. — Значит, не все потерянно».
Когда Филипп скрылся в зарослях, Гордееч взлетел на мачту. Рассматривая голубое небо, бирюзовые воды, он почувствовал, как постепенно оказывается во власти дурного предчувствия.
«Э-э, — подумал старый моряк. — Неужто, я совсем в него не верю?»
Через несколько мгновений к помощнику капитана подлетел Краб.
— Чей-то ты здесь высматриваешь? — спросил штурман.
— Не знаю, — признался Гордееч.
— Ты, кажись, совсем захандрил, — протянул Краб, зависая в воздухе. — Ролло не какой-то… — Моряк задумался, подбирая слово. — В общем, я бы больше за купчонка переживал.
— Краб?
— Че?
— Ты когда-нибудь жалел о переменах, приключившихся с нами?
— Не-а, — ответил моряк.
— Почему?
— Так это, а чего жалеть-то?
К сожалению, Гордеечу было о чем жалеть. Временами он скучал по прошлой жизни. А за Ролло он действительно переживал больше, чем за Филиппа или даже за красавицу Марину.
Всех капитанов голландца Гордееч воспринимал, как собственных сыновей, которых он уже никогда не увидит. Поэтому трагедия каждого капитана, выросшего на борту под четким присмотром старого моряка, была его личной болью.
Гордееч, хотел было уже спуститься на палубу, когда зоркие глаза заметили на горизонте точку. С каждым мгновением она приближалась, увеличиваясь в размерах.
— Что это? — удивился мужчина. А потом он разглядел паруса и флаги: — Какого хрена? — невольно вырвалось у старого моряка.
***
В покоях жреца было темно и тихо. Служанки молча сидели около входа на коленях. Воины стояли вокруг ложа. Никто не плакал. Шум разразившегося дождя казался барабанной дробью, которой в родном мире Ролло и Марины провожали в последний путь знатных людей.
Затем пришел хмурый Пакель. Посмотрев на бездыханного Верховного жреца, он подошел к Антонию, поклонился и заговорил.
— Что он несет? — спросил Ролло.
— Он говорит, что я окажу честь и жрецу, и жителям Текуалана, если проведу Кацеля в последний путь лично.
Антоний и Ролло обменялись взглядами. Они не могли обговорить план действий вслух, так как Пакель пусть плохо, но понимал их. Однако оба не питали иллюзий насчет будущего. Оба понимали — надо бежать. Вот только как, когда и куда? Разделяться не было ни малейшего желания.
— «Рафаэль»? — спросил Ролло, надеясь, что Антоний поймет его попытку сказать, что он собирается ночью уйти в сторону моря. «Свободу» он решил не упоминать — вдруг, Пакель знает это слово и догадается о намерениях пленников.
Антоний смутился. Несколько мгновений он недоуменно хлопал глазами. Потом понял, куда клонил Ролло.
— «Рафаэль», — кивнул он и пошел следом за группой воинов, взявших лежанку с телом жреца. За ними потянулась вереница слуг.
В покоях стало пусто и тихо. Пара стражников осталась на ступенях — о гостях никто не забыл даже в мгновения горя.
Было очень душно и необыкновенно темно, хотя по подсчетам Ролло солнце еще не должно было начать закатываться.
— Ролло, что с нами будет? — спросила Марина, присаживаясь на циновку.
Служанка обронила только один поднос, остальные поставили на деревянный столик. Девушка, закусив губу, взяла тонкими чуть подрагивающими пальцами маисовую лепешку и окунула ее в мед.
— Неплохо, — сказала она. Еда лезла в нее с большим трудом, но она чувствовала необходимость делать хоть что-то, пусть даже просто есть.
— С нами все будет хорошо, — ответил Ролло. — Мы попытаемся сбежать прямо сейчас, пока люди не оправились от шока.
— А Антоний? — опешила Марина.
«Антоний непростой малый, — подумал Ролло. — Он прожил здесь уйму времени. Возможно, сможет протянуть еще один день».
— Я спрячу тебя в джунглях, а потом вернусь за ним.
— Думаешь, у нас получится?
Ролло промолчал.
«Молчание — знак согласия», — успокоила себя Марина.
«Надо попробовать, — решил Ролло. — Терять все равно нечего».
Дождь продолжал поливать. Откуда-то послышались звуки барабанов. Они то затихали, то громыхали, словно раскаты грома.
Ролло осмотрелся, нашел ткань, похожую на плед и протянул ее девушке:
— Спрячь волосы, — сказал он, доставая из голенища кинжал.
Единственным шансом для них было добежать до озера, найти лодку и уйти вниз по реке к бухте, у входа в которую росли мангровые заросли. А что будет дальше? Куда они пойдут? А если «Свобода» потерялась? Как тогда они покинут материк? Или им навсегда придется прятаться в джунглях?
Вопросы. Одни вопросы. Сердце давно так не колотилось.
— Ролло, — прошептала девушка.
Он посмотрел на нее: взгляд холодный напряженный, уголки губ опущены, на лбу отчетливо виднелась глубокая кривая морщина. Сердце сжалось.
«Устал, — подумала Марина, — как же он устал».
Каждое мгновение было на счету, но все же…
— Прости меня.
— Давай потом?
Девушка кивнула. Он был прав. Он всегда был прав. Пожалуй, даже тогда, когда оставил ее после гибели Лорелейн на берегу. Он не бросил ее одну посреди моря, а отвел ее к друзьям.
