— Ролло! — позвала Марина. — Ролло, ты здесь?!
Марина облизнули пересохшие губы и пошла, держась за стену, в случайно выбранном направлении.
Коридор не кончался. Белесая дымка окутывала ноги, дотрагивалась до рук. Обессиленная Марина была готова сесть на пол, обнять колени и заплакать, когда впереди показалась развилка.
— Ролло! — вновь крикнула она.
Она вошла в круглый зал, вдоль зелёных стен которого висела кружевная ткань паутины. Ветра не было, но лоскуты колыхались, приоткрывая три чернеющих, точно пасть чудовища, прохода. Рядом с каждым из них валялись закопченные веточки, обгоревшие палочки, огарки свечей.
Вернуться назад или делать выбор?
Если бы рядом был Ролло, он бы... но его не было. Марина откинула в сторону одну занавесь: коридор дыхнул на нее сыростью, холодом, шевелящейся тьмой.
Второй выглядел также недружелюбно, как и предыдущий.
Третий проход с низким потолком манил своей сухостью и простым запахом земли. Марина попыталась пройти по нему, но вскоре оказалось, что потолок становится все ниже и ниже, из-за чего девушке пришлось ползти на четвереньках. Поняв, что она не может продвигаться дальше, и даже повернуть, Марина, проклиная все на свете, поползла обратно, до того места, где она смогла встать почти в полный рост и развернуться.
Оставались два коридора — небольшой выбор.
— Ролло! — позвала девушка, надеясь на чудо.
Левый или тот, что посередине? Жалко, монетки у нее с собой не было. Решив, что в случае чего она сможет вернуться, Марина шагнула под темные своды крайнего прохода.
Черный пепел поднимался вверх. Прохода все больше и больше напоминал рот чудовища, разинувшего пасть и поджидавшего глупую добычу.
Марине показалось, что новый коридор был гораздо уже и холоднее. Она не видела цвета стен, но прикасаясь к шершавой поверхности, она была готова поклясться, что и они зеленые. Волосы встали дыбом. Едва уловимый запах гари коснулся носа. Что-то липкое окутало пальцы.
Марина отдёрнула руку и стала срывать с пальцев немного колючую клейкую массу. Девушке показалось, что рука немеет. Грудь сдавило. Она пыталась стряхнуть, стереть, убрать... Ноги сами согнулись в коленях, предлагая девушке упасть и позабыть обо всем на свете. Марина набралась мужества и вновь посмотрела на свою руку — ничего.
«Игра воображения», — догадалась она, выравнивая дыхание.
Чем дальше Марина шла, тем гуще становился воздух и тем отчетливее ощущалось, что в коридоре кто-то был. Оно металось вокруг нее, билось в живот, стремилось зарыться в волосы, трепыхалось на щеках. Марина зажала рукой рот, чтобы не закричать, и побежала. Охваченная ужасом, она не понимала в каком направлении двигается: вперед или назад. По коридору что-то металось, это что-то было небольшим мохнатым и с крыльями. Под ногами что-то хрустело, будто она давила черепки керамической посуды.
Наконец впереди показался свет. Призрачно-голубоватый, он лился с потолка. В его рассеянных лучах порхали серые ночные мотыльки. Некоторое время Марина рассматривала смерч из бабочек, а затем опустила глаза на пол и увидела сотни черных глазниц желтоватых черепов.
Девушка сглотнула.
— Ролло! — позвала она.
Впереди мигнул огонек.
— Ролло?! — Позабыв о страхе, девушка побежала вперед и оказалась в светлой пещере с потолком из толщи воды, над которой сияло огромное белесое солнце.
У высокой гладкой стены горел костер, а у костра сидела девочка и напевала песенку. Вокруг малышки стояло бесчисленное количество мисочек, в которые девочка неустанно окунала пальчики, а затем водила ими по стене. Приглядевшись, Марина заметила маленькую фигурку с бирюзовыми волосами, под ногами которой виднелась нарисованная дорога.
— Наконец-то ты добралась! — сказала девочка, посмотрев на Марину.
Она была маленькой, худенькой, с кожей серебристого цвета и длинными черными волосами. Из одежды на ней виднелась лишь красная набедренная повязка. А вот грудь девочки покрывали золотистые символы: треугольники, круги, буквы.
— Кто ты? — спросила растерянная Марина.
— Ты смешная, — улыбнулась девочка. — Меня зовут Тхаони. Я здесь живу вместе с мамой.
— Здесь — это где?
— Мы называем это место Накуне.
— И что это означает?
— Убежище. То место, куда бегут люди от безысходности.
Марина почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Ей не нравилось это место, ее смущала странная девочка… девочка ли? Черные глаза Тхаони смотрели прямо в душу Марины. «Сколько ей лет? — подумала девушка, обнимая себя руками. — Сотня? Тысяча? Но разве такое может быть?».
— Ты замерзла, — сказала Тхаони. — Садись, погрейся!
— Извини, я ищу своего друга.
— Друга? — бровки девочки приподнялись. — Ты уверенна, что он тебе друг?
Нет, Марина не была уверена. Она не знала, кем был для нее Ролло.
А Тхаони уже подошла к ней, взяла за руку и повела к костру, который разгорелся еще ярче.
— Какой красивый цвет, — вздохнула Тхаони. — Он гораздо красивее, чем мои краски. Жалко, что его так мало. Знаешь, когда я родилась папа отдал мне все свои краски — он очень любил рисовать, но потом они поссорились с мамой, и он выбросил все. А я подобрала. И рисую за него. Мне кажется, у меня неплохо получается. Смотри.
И только сейчас Марина заметила, что каждый кусочек пещеры покрыт крошечными рисунками: деревья, цветы, горы, водопады, птицы, звери, люди. Марина присмотрелась: на долю мгновения ей показалось, что вместо детских каракулей она видит полноводную реку, которая несла свои густые коричневые воды в сторону океана. Но тут пальчик Тхаони скользнул вдоль русла, оставляя на нем черную полосу — и вот уже поперек реки лежит огромное дерево, рухнувшее от старости.
Марина тряхнула головой. Иллюзия развеялась.
— Так кого ты ищешь?
— Ролло.
— Зачем он тебе нужен?
— Он… Я очень благодарна ему за многое. Я хочу, чтобы с ним все было хорошо.
— И все? — Девочка испустила разочарованный вздох и отвернулась. — Почему бы тебе просто не признаться? — услышала Марина обиженный голос.
— Признаться в чем?
— Ты его любишь!
— Я не уверена, — пробормотала Марина, ощущая неловкость от странного разговора со странным ребенком в странной пещере. — Я люблю другого.
Девочка прыснула.
— Иди сюда, — сказала она, подводя Марину к рисункам на стене, где не так давно была фигурка с бирюзовыми волосами. К этой фигурке она пририсовала вторую фигурку мужчины с белыми волосами. Руки двух фигурок соединились.
— Видишь? — но на этом девочка не остановилась. Она окунула указательный пальчик в белую краску и нарисовала рядом с фигурками еще одну маленькую.
— Это Девочка. Как ты её назовёшь? Думай быстрее, а не то это сделаю я!
— Я, я не знаю... Может быть Эльза? Как мою сестру?
— Нет, Эльза нельзя!
— Почему?
— Некрасиво. Ей надо что-нибудь более необычное. Давай назовём её... — Девочка приложила пальчик к губам, оставляя след от краски на серебристом подбородке. — Давай назовём её... Эйлен? Или Нижони?
— Я никогда не слышала этих имён. Что они означают?
— Конечно не слышала! Я их придумала! Эйлен — счастье, Нижони — красивая.
— Эйлен, пусть её зовут Эйлен. Счастье. И на Эльзу похоже!
— Ты не умеешь отпускать прошлое! Я передумала, вашу старшую дочь будут звать Иллария! А сына Вэр, а среднюю дочь Дэвика, а младшую...
— Тхаони, я думаю нам троих более чем достаточно!!! — выкрикнула опешившая Марина. Девочка вздрогнула. Не отрывая руки от стены, она посмотрела на девушку и закричала:
— Не смей останавливать меня, когда я рисую! Ты понимаешь, что было бы соскользни случайно мой палец?!
— Нет, — прошептала испуганная Марина. — Что было бы?
— Кэнти не родилась бы!
Тхаони отошла в сторону и оглядела своё творение.
— Тебе нравится? — спросила девочка.
— Да, очень милая картинка, — поспешно закивала Марина. — Я, Ролло, Иллария, Вэр, Дэвика и...
— Кэнти.
— Конечно, Кэнти. Настоящая большая семья.
Довольная Тхаони повисла на шее девушки.
— Не бойся, тебе понравится! — прошептала она на ухо девушке. — Я обещаю! Так кто он тебе? — повторила малышка вопрос, указывая на высокую крупную фигурку.
— Я так понимаю будущий муж и отец моих будущих детей.
Тхаони улыбнулась. Пламя от костра взвилось до потолка. Марина прикрыла лицо ладонью от ослепляющего света, а когда она открыла глаза — в пещере было пусто. Девочка пропала, как и рисунки со стены. Остались только фигурка с бирюзовыми волосами, Ролло, Иллария, Дэвика, Вер и… Кэнти.
От тлеющих углей протянулся луч, и Марина увидела проход. Схватив ветку, конец которой давал пусть слабый, но свет, девушка побежала.
Ролло открыл глаза. Все вокруг качалось, как во время урагана. Где-то неподалеку назойливо, словно барабанная дробь, капала вода. Слышалось подвывание ветра.
Мужчина осторожно сел и оглянулся.
Окружавшие его блестящие обсидиановые стены мерцали тусклым сероватым светом. То тут, то там по ним ползали мотыльки. Он же сидел на камне, подозрительно напоминавший жертвенный алтарь. Ролло стало не по себе. Но стоило ему подумать, что где-то там наверху осталась Марина и надо срочно выбираться, на стене появились ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком.
Они, не мигая, смотрели на Ролло, а затем стали отделяться от стены. Вокруг глаз клубилась чернота, которая постепенно обретала форму. И вот уже огромная черная кошка сидела под сводами пещеры. А затем чернота стала сходить с нее, оставляя шли крапинки на золотистой шкуре.
Ягуар смотрел на Ролло жуткими, кошачьими, желто-карими глазами с человеческим взглядом. А затем послышался смех.
Кошка прижалась к земле и прыгнула на мужчину. Ролло локтем закрыл лицо, понимая, что его уже ничего не спасет. Капитан сожалел только об одном — где-то там в полном одиночестве осталась Марина. Сможет ли она выбраться без него?
— Ты совсем не боишься? — прозвучал женский голос.
Ролло убрал от лица руку и посмотрел на собеседницу. Ягуар исчез. Над Ролло парила в воздухе обнаженная женщина. Ее бело-серебристая кожа слабо мерцала, как стены пещеры. Черные волосы тяжелым потоком упали на грудь Ролло. Она села на него, слегка толкнула ладонью, чтобы он вновь лег, а затем провела пальцем по груди. Острый коготок остановился там, где билось сердце. Капитан почувствовал резкую боль. А женщина уже убрала палец и смотрела в глаза капитану.
— Почему ты не спрашиваешь, кто я? — наконец задала она вопрос.
— Догадываюсь, — прохрипел мужчина. — Они называют тебя Кичинуэ.
Женщина улыбнулась. Она сползла с мужчины и легла рядом с ним, перебирая пальцем белесые волосы.
Кичинуэ обняла его. Руки скользнули под рубашку, через тонкую ткань которой он чувствовал обнаженное тело женщины. Тонкие пальцы гладили грудь, рельефный живот.
— Ролло, — прошептала она, целуя его шею. Влажный язык прочертил дорожку до плеча. Легкий укус. — Ролло, почему меня все боятся? Я могу быть такой сладкой...
Она отстранилась, но рук не убрала. Гибкое тело прижималось к нему сильнее.
— Ролло, я такая желанная для многих, но почему, почему они меня боятся? — продолжала она допытываться ответа.
— Кичинуэ, я тоже тебя боюсь.
Женщина рассмеялась. Она смеялась громко, заливисто, переворачиваясь на спину и устраиваясь рядом с Ролло.
— Какой ты смешной! Меня уже давно никто так не смешил! За одно это я готова отдать тебе слезы!
— Ты так и не назвала цену.
— Я рада, что мне не придется тебе объяснять, дорогой капитан, что за все надо платить. Ты должен знать, Ролло, я плакала единственный раз в жизни, когда поняла, что Амино никогда не будет моим. Одна слеза скатилась по моей щеке. Вот она. — Кичинуэ достала прозрачный, словно осколок льда, камень. — Одна слеза. Но я отдам ее тебе. Ты сможешь пожелать, что хочешь, даже изменить недалекое прошлое, а взамен я попрошу о мелочи…
Ролло насторожился.
— Отдай мне своего четвертого ребенка.
— Что?
— Я отдам тебе свою слезу, что способна исполнить любое желание, а ты мне — своего четвертого ребенка. По-моему, это равноценный обмен. Разве для тебя это проблема? Только подумай, Ролло. Возможно, ты даже не узнаешь о его рождении. А, может быть, ты даже не будешь знать, кто его мать. Может быть, это будет случайная связь в далеком порту, о которой ты забудешь на следующий день…
Ролло задумался. Вероятность подобного была крайне мала. Он всегда заботился о том, чтобы в Мире не появился ребенок, не знающий своего отца. Но, с другой стороны, он действительно может однажды напиться и потерять голову, но тогда он действительно ничего не вспомнит на следующий день. Четвертый ребенок. Ролло усмехнулся. Он сомневался, что его жизнь, когда-нибудь дойдет до этого.
Четвертый. Такому не бывать. Никогда. Ролло был уверен в этом. Почти уверен.
— Зачем тебе ребенок, Кичинуэ? — спросил мужчина, продолжая лежать и рассматривать свод пещеры, откуда свисали, будто покрытые маслом, сталактиты.
— Я тоже умею любить, — ответила женщина. — Странно звучит, правда?
Ролло не стал отрицать. Действительно, странно.
— Может быть, я буду просто растить его, а может быть сделаю из него сильного жреца.
— Ты предлагаешь это каждому?
— Только тем, кто не боится меня.
— Я хочу подумать.
Кичинуэ приподнялась на локтях.
— Твое право, — сказала она, прикасаясь прохладными губами к мужской щеке.
И вновь Лорелейн, как живая, замерла в воздухе. Ролло смотрел на золотистые волосы, казавшиеся рыжими от света горящего Древа. Она будет живой, стоит лишь пообещать Кичинуэ нерожденного четвертого ребенка, которого нет, к которым он не испытывал ни малейшего чувства, незнакомого, чужого для него ребенка от незнакомой возможно случайной женщины... Маленького, беззащитного, чью судьбу он решит прямо сейчас, даже не спросив ни его, ни его эфемерную мать.
Лорелейн. Его Лорелейн, которая обнимала его, целовала, стонала под ним и шептала по ночам его имя, которая бросила и предала его. Или ребенок, которого он не просто не поддержит на руках, но даже никогда не увидит.
Ролло не знал, сколько прошло времени, когда он наконец-то сказал:
— Кичинуэ, я сделал выбор!
А затем он вновь провалился в беспамятство.
— Ролло! — послышалось из темноты. — Ролло!
Мужчина открыл глаза.
Был ли это сон или правда. Кичинуэ ему только померещилась? Тогда видение было слишком реальным.
— Ролло! — прошептала Марина. Она уже подбежала к нему и поцеловала. Запустила пальцы в волосы, потянула вверх рубашку, желая прикоснуться к его телу.
— Что ты здесь делаешь? — спросил растерянный мужчина.
— Я так испугалась, когда ты провалился! Я прыгнула следом!
— Следом? Марина, глупее поступка невозможно представить.
В следующий миг его щеку обожгло от удара. Ролло скривился и в изумлении уставился на Марину. Что ж, зато теперь он точно знает, что это не сон!
— Ненавижу! — выпалила зеленовласка. — Лучше бы я действительно осталась наверху и… и… не знаю, чтобы меня поймали жрицы! Ненавижу! Ты хоть знаешь, через что я прошла, разыскивая тебя? Я шла по костям, по черным лабиринтам! А ты… Ненавижу!
Ролло притянул ее к себе и попытался поцеловать, но Марина отвернулась — поцелуй пришелся на ухо. Он крепко обхватил руки девушки, не давая ей шанса не только выбраться, но даже пошевелиться.
— Спокойно, девочка моя, — сказал он, прижимая её к себе.
Марина облизнули пересохшие губы и пошла, держась за стену, в случайно выбранном направлении.
Коридор не кончался. Белесая дымка окутывала ноги, дотрагивалась до рук. Обессиленная Марина была готова сесть на пол, обнять колени и заплакать, когда впереди показалась развилка.
— Ролло! — вновь крикнула она.
Она вошла в круглый зал, вдоль зелёных стен которого висела кружевная ткань паутины. Ветра не было, но лоскуты колыхались, приоткрывая три чернеющих, точно пасть чудовища, прохода. Рядом с каждым из них валялись закопченные веточки, обгоревшие палочки, огарки свечей.
Вернуться назад или делать выбор?
Если бы рядом был Ролло, он бы... но его не было. Марина откинула в сторону одну занавесь: коридор дыхнул на нее сыростью, холодом, шевелящейся тьмой.
Второй выглядел также недружелюбно, как и предыдущий.
Третий проход с низким потолком манил своей сухостью и простым запахом земли. Марина попыталась пройти по нему, но вскоре оказалось, что потолок становится все ниже и ниже, из-за чего девушке пришлось ползти на четвереньках. Поняв, что она не может продвигаться дальше, и даже повернуть, Марина, проклиная все на свете, поползла обратно, до того места, где она смогла встать почти в полный рост и развернуться.
Оставались два коридора — небольшой выбор.
— Ролло! — позвала девушка, надеясь на чудо.
Левый или тот, что посередине? Жалко, монетки у нее с собой не было. Решив, что в случае чего она сможет вернуться, Марина шагнула под темные своды крайнего прохода.
Черный пепел поднимался вверх. Прохода все больше и больше напоминал рот чудовища, разинувшего пасть и поджидавшего глупую добычу.
Марине показалось, что новый коридор был гораздо уже и холоднее. Она не видела цвета стен, но прикасаясь к шершавой поверхности, она была готова поклясться, что и они зеленые. Волосы встали дыбом. Едва уловимый запах гари коснулся носа. Что-то липкое окутало пальцы.
Марина отдёрнула руку и стала срывать с пальцев немного колючую клейкую массу. Девушке показалось, что рука немеет. Грудь сдавило. Она пыталась стряхнуть, стереть, убрать... Ноги сами согнулись в коленях, предлагая девушке упасть и позабыть обо всем на свете. Марина набралась мужества и вновь посмотрела на свою руку — ничего.
«Игра воображения», — догадалась она, выравнивая дыхание.
Чем дальше Марина шла, тем гуще становился воздух и тем отчетливее ощущалось, что в коридоре кто-то был. Оно металось вокруг нее, билось в живот, стремилось зарыться в волосы, трепыхалось на щеках. Марина зажала рукой рот, чтобы не закричать, и побежала. Охваченная ужасом, она не понимала в каком направлении двигается: вперед или назад. По коридору что-то металось, это что-то было небольшим мохнатым и с крыльями. Под ногами что-то хрустело, будто она давила черепки керамической посуды.
Наконец впереди показался свет. Призрачно-голубоватый, он лился с потолка. В его рассеянных лучах порхали серые ночные мотыльки. Некоторое время Марина рассматривала смерч из бабочек, а затем опустила глаза на пол и увидела сотни черных глазниц желтоватых черепов.
Девушка сглотнула.
— Ролло! — позвала она.
Впереди мигнул огонек.
— Ролло?! — Позабыв о страхе, девушка побежала вперед и оказалась в светлой пещере с потолком из толщи воды, над которой сияло огромное белесое солнце.
У высокой гладкой стены горел костер, а у костра сидела девочка и напевала песенку. Вокруг малышки стояло бесчисленное количество мисочек, в которые девочка неустанно окунала пальчики, а затем водила ими по стене. Приглядевшись, Марина заметила маленькую фигурку с бирюзовыми волосами, под ногами которой виднелась нарисованная дорога.
— Наконец-то ты добралась! — сказала девочка, посмотрев на Марину.
Она была маленькой, худенькой, с кожей серебристого цвета и длинными черными волосами. Из одежды на ней виднелась лишь красная набедренная повязка. А вот грудь девочки покрывали золотистые символы: треугольники, круги, буквы.
— Кто ты? — спросила растерянная Марина.
— Ты смешная, — улыбнулась девочка. — Меня зовут Тхаони. Я здесь живу вместе с мамой.
— Здесь — это где?
— Мы называем это место Накуне.
— И что это означает?
— Убежище. То место, куда бегут люди от безысходности.
Марина почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Ей не нравилось это место, ее смущала странная девочка… девочка ли? Черные глаза Тхаони смотрели прямо в душу Марины. «Сколько ей лет? — подумала девушка, обнимая себя руками. — Сотня? Тысяча? Но разве такое может быть?».
— Ты замерзла, — сказала Тхаони. — Садись, погрейся!
— Извини, я ищу своего друга.
— Друга? — бровки девочки приподнялись. — Ты уверенна, что он тебе друг?
Нет, Марина не была уверена. Она не знала, кем был для нее Ролло.
А Тхаони уже подошла к ней, взяла за руку и повела к костру, который разгорелся еще ярче.
— Какой красивый цвет, — вздохнула Тхаони. — Он гораздо красивее, чем мои краски. Жалко, что его так мало. Знаешь, когда я родилась папа отдал мне все свои краски — он очень любил рисовать, но потом они поссорились с мамой, и он выбросил все. А я подобрала. И рисую за него. Мне кажется, у меня неплохо получается. Смотри.
И только сейчас Марина заметила, что каждый кусочек пещеры покрыт крошечными рисунками: деревья, цветы, горы, водопады, птицы, звери, люди. Марина присмотрелась: на долю мгновения ей показалось, что вместо детских каракулей она видит полноводную реку, которая несла свои густые коричневые воды в сторону океана. Но тут пальчик Тхаони скользнул вдоль русла, оставляя на нем черную полосу — и вот уже поперек реки лежит огромное дерево, рухнувшее от старости.
Марина тряхнула головой. Иллюзия развеялась.
— Так кого ты ищешь?
— Ролло.
— Зачем он тебе нужен?
— Он… Я очень благодарна ему за многое. Я хочу, чтобы с ним все было хорошо.
— И все? — Девочка испустила разочарованный вздох и отвернулась. — Почему бы тебе просто не признаться? — услышала Марина обиженный голос.
— Признаться в чем?
— Ты его любишь!
— Я не уверена, — пробормотала Марина, ощущая неловкость от странного разговора со странным ребенком в странной пещере. — Я люблю другого.
Девочка прыснула.
— Иди сюда, — сказала она, подводя Марину к рисункам на стене, где не так давно была фигурка с бирюзовыми волосами. К этой фигурке она пририсовала вторую фигурку мужчины с белыми волосами. Руки двух фигурок соединились.
— Видишь? — но на этом девочка не остановилась. Она окунула указательный пальчик в белую краску и нарисовала рядом с фигурками еще одну маленькую.
— Это Девочка. Как ты её назовёшь? Думай быстрее, а не то это сделаю я!
— Я, я не знаю... Может быть Эльза? Как мою сестру?
— Нет, Эльза нельзя!
— Почему?
— Некрасиво. Ей надо что-нибудь более необычное. Давай назовём её... — Девочка приложила пальчик к губам, оставляя след от краски на серебристом подбородке. — Давай назовём её... Эйлен? Или Нижони?
— Я никогда не слышала этих имён. Что они означают?
— Конечно не слышала! Я их придумала! Эйлен — счастье, Нижони — красивая.
— Эйлен, пусть её зовут Эйлен. Счастье. И на Эльзу похоже!
— Ты не умеешь отпускать прошлое! Я передумала, вашу старшую дочь будут звать Иллария! А сына Вэр, а среднюю дочь Дэвика, а младшую...
— Тхаони, я думаю нам троих более чем достаточно!!! — выкрикнула опешившая Марина. Девочка вздрогнула. Не отрывая руки от стены, она посмотрела на девушку и закричала:
— Не смей останавливать меня, когда я рисую! Ты понимаешь, что было бы соскользни случайно мой палец?!
— Нет, — прошептала испуганная Марина. — Что было бы?
— Кэнти не родилась бы!
Тхаони отошла в сторону и оглядела своё творение.
— Тебе нравится? — спросила девочка.
— Да, очень милая картинка, — поспешно закивала Марина. — Я, Ролло, Иллария, Вэр, Дэвика и...
— Кэнти.
— Конечно, Кэнти. Настоящая большая семья.
Довольная Тхаони повисла на шее девушки.
— Не бойся, тебе понравится! — прошептала она на ухо девушке. — Я обещаю! Так кто он тебе? — повторила малышка вопрос, указывая на высокую крупную фигурку.
— Я так понимаю будущий муж и отец моих будущих детей.
Тхаони улыбнулась. Пламя от костра взвилось до потолка. Марина прикрыла лицо ладонью от ослепляющего света, а когда она открыла глаза — в пещере было пусто. Девочка пропала, как и рисунки со стены. Остались только фигурка с бирюзовыми волосами, Ролло, Иллария, Дэвика, Вер и… Кэнти.
От тлеющих углей протянулся луч, и Марина увидела проход. Схватив ветку, конец которой давал пусть слабый, но свет, девушка побежала.
Глава 17. Выбор слез
Ролло открыл глаза. Все вокруг качалось, как во время урагана. Где-то неподалеку назойливо, словно барабанная дробь, капала вода. Слышалось подвывание ветра.
Мужчина осторожно сел и оглянулся.
Окружавшие его блестящие обсидиановые стены мерцали тусклым сероватым светом. То тут, то там по ним ползали мотыльки. Он же сидел на камне, подозрительно напоминавший жертвенный алтарь. Ролло стало не по себе. Но стоило ему подумать, что где-то там наверху осталась Марина и надо срочно выбираться, на стене появились ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком.
Они, не мигая, смотрели на Ролло, а затем стали отделяться от стены. Вокруг глаз клубилась чернота, которая постепенно обретала форму. И вот уже огромная черная кошка сидела под сводами пещеры. А затем чернота стала сходить с нее, оставляя шли крапинки на золотистой шкуре.
Ягуар смотрел на Ролло жуткими, кошачьими, желто-карими глазами с человеческим взглядом. А затем послышался смех.
Кошка прижалась к земле и прыгнула на мужчину. Ролло локтем закрыл лицо, понимая, что его уже ничего не спасет. Капитан сожалел только об одном — где-то там в полном одиночестве осталась Марина. Сможет ли она выбраться без него?
— Ты совсем не боишься? — прозвучал женский голос.
Ролло убрал от лица руку и посмотрел на собеседницу. Ягуар исчез. Над Ролло парила в воздухе обнаженная женщина. Ее бело-серебристая кожа слабо мерцала, как стены пещеры. Черные волосы тяжелым потоком упали на грудь Ролло. Она села на него, слегка толкнула ладонью, чтобы он вновь лег, а затем провела пальцем по груди. Острый коготок остановился там, где билось сердце. Капитан почувствовал резкую боль. А женщина уже убрала палец и смотрела в глаза капитану.
— Почему ты не спрашиваешь, кто я? — наконец задала она вопрос.
— Догадываюсь, — прохрипел мужчина. — Они называют тебя Кичинуэ.
Женщина улыбнулась. Она сползла с мужчины и легла рядом с ним, перебирая пальцем белесые волосы.
Кичинуэ обняла его. Руки скользнули под рубашку, через тонкую ткань которой он чувствовал обнаженное тело женщины. Тонкие пальцы гладили грудь, рельефный живот.
— Ролло, — прошептала она, целуя его шею. Влажный язык прочертил дорожку до плеча. Легкий укус. — Ролло, почему меня все боятся? Я могу быть такой сладкой...
Она отстранилась, но рук не убрала. Гибкое тело прижималось к нему сильнее.
— Ролло, я такая желанная для многих, но почему, почему они меня боятся? — продолжала она допытываться ответа.
— Кичинуэ, я тоже тебя боюсь.
Женщина рассмеялась. Она смеялась громко, заливисто, переворачиваясь на спину и устраиваясь рядом с Ролло.
— Какой ты смешной! Меня уже давно никто так не смешил! За одно это я готова отдать тебе слезы!
— Ты так и не назвала цену.
— Я рада, что мне не придется тебе объяснять, дорогой капитан, что за все надо платить. Ты должен знать, Ролло, я плакала единственный раз в жизни, когда поняла, что Амино никогда не будет моим. Одна слеза скатилась по моей щеке. Вот она. — Кичинуэ достала прозрачный, словно осколок льда, камень. — Одна слеза. Но я отдам ее тебе. Ты сможешь пожелать, что хочешь, даже изменить недалекое прошлое, а взамен я попрошу о мелочи…
Ролло насторожился.
— Отдай мне своего четвертого ребенка.
— Что?
— Я отдам тебе свою слезу, что способна исполнить любое желание, а ты мне — своего четвертого ребенка. По-моему, это равноценный обмен. Разве для тебя это проблема? Только подумай, Ролло. Возможно, ты даже не узнаешь о его рождении. А, может быть, ты даже не будешь знать, кто его мать. Может быть, это будет случайная связь в далеком порту, о которой ты забудешь на следующий день…
Ролло задумался. Вероятность подобного была крайне мала. Он всегда заботился о том, чтобы в Мире не появился ребенок, не знающий своего отца. Но, с другой стороны, он действительно может однажды напиться и потерять голову, но тогда он действительно ничего не вспомнит на следующий день. Четвертый ребенок. Ролло усмехнулся. Он сомневался, что его жизнь, когда-нибудь дойдет до этого.
Четвертый. Такому не бывать. Никогда. Ролло был уверен в этом. Почти уверен.
— Зачем тебе ребенок, Кичинуэ? — спросил мужчина, продолжая лежать и рассматривать свод пещеры, откуда свисали, будто покрытые маслом, сталактиты.
— Я тоже умею любить, — ответила женщина. — Странно звучит, правда?
Ролло не стал отрицать. Действительно, странно.
— Может быть, я буду просто растить его, а может быть сделаю из него сильного жреца.
— Ты предлагаешь это каждому?
— Только тем, кто не боится меня.
— Я хочу подумать.
Кичинуэ приподнялась на локтях.
— Твое право, — сказала она, прикасаясь прохладными губами к мужской щеке.
И вновь Лорелейн, как живая, замерла в воздухе. Ролло смотрел на золотистые волосы, казавшиеся рыжими от света горящего Древа. Она будет живой, стоит лишь пообещать Кичинуэ нерожденного четвертого ребенка, которого нет, к которым он не испытывал ни малейшего чувства, незнакомого, чужого для него ребенка от незнакомой возможно случайной женщины... Маленького, беззащитного, чью судьбу он решит прямо сейчас, даже не спросив ни его, ни его эфемерную мать.
Лорелейн. Его Лорелейн, которая обнимала его, целовала, стонала под ним и шептала по ночам его имя, которая бросила и предала его. Или ребенок, которого он не просто не поддержит на руках, но даже никогда не увидит.
Ролло не знал, сколько прошло времени, когда он наконец-то сказал:
— Кичинуэ, я сделал выбор!
А затем он вновь провалился в беспамятство.
***
— Ролло! — послышалось из темноты. — Ролло!
Мужчина открыл глаза.
Был ли это сон или правда. Кичинуэ ему только померещилась? Тогда видение было слишком реальным.
— Ролло! — прошептала Марина. Она уже подбежала к нему и поцеловала. Запустила пальцы в волосы, потянула вверх рубашку, желая прикоснуться к его телу.
— Что ты здесь делаешь? — спросил растерянный мужчина.
— Я так испугалась, когда ты провалился! Я прыгнула следом!
— Следом? Марина, глупее поступка невозможно представить.
В следующий миг его щеку обожгло от удара. Ролло скривился и в изумлении уставился на Марину. Что ж, зато теперь он точно знает, что это не сон!
— Ненавижу! — выпалила зеленовласка. — Лучше бы я действительно осталась наверху и… и… не знаю, чтобы меня поймали жрицы! Ненавижу! Ты хоть знаешь, через что я прошла, разыскивая тебя? Я шла по костям, по черным лабиринтам! А ты… Ненавижу!
Ролло притянул ее к себе и попытался поцеловать, но Марина отвернулась — поцелуй пришелся на ухо. Он крепко обхватил руки девушки, не давая ей шанса не только выбраться, но даже пошевелиться.
— Спокойно, девочка моя, — сказал он, прижимая её к себе.
