— С ним нельзя,— уточнил Итачи.
Девушка резко остановилась и ошарашенно посмотрела на него. Он ответил холодным, спокойным взглядом. Ей ничего не оставалось, как продолжить путь. Правда, нет худа без добра. Вмешательство Учихи избавило её от необходимости давать ответ Хьюге.
— Из квартала ни ногой, — сказал он ей, когда они были уже дома. Девушка возмущенно взглянула на него и поднялась к себе в комнату.
«Да как он смеет... Да кто он такой, чтобы мне указывать? Я ему не прислуга!» — возмущалась девушка, переодеваясь, резко бросая одежду на кровать.
После ужина, за которым между ним и Акиной царило явное напряжение, Итачи вернулся в свою комнату. Ощущение того, что он где-то опять был не прав, не покидало его.
«Как этому стервецу удается довести меня до белого каления», — с досадой подумал он, раздеваясь перед тем, как принять душ.
Струи холодной воды, стекая по крепкому телу, не остужали разгоряченных чувств. Мысли о том, что его желания кардинально расходятся с желаниями девушки, всё чаще лезли в голову. И то, что по-другому он поступать не в силах.
Акина раздраженно расхаживала по комнате, мысленно возмущаясь поведением Учихи-старшего. В конце концов решив всё выяснить окончательно, она покинула свою комнату. Ведь кто ещё, кроме неё, защитит её интересы.
Вскоре Итачи закрыл воду в душе и вышел, обернув бедра широким полотенцем. Вытирая длинные мокрые волосы, он медленно снял с бедер ставшее влажным полотно и бросил на спинку стоящего неподалеку стула. Уже протянул было руку к лежащей на постели чистой одежде. Но в это время дверь его комнаты бесцеремонно распахнулась, и в дверях появилась рассерженная Акина. Парень инстинктивно замер.
— Итачи, ты не имеешь пра...— её фраза оборвалась на полуслове.
Он стоял посреди комнаты абсолютно обнаженный. Единственное, что на нем было надето, — это ожерелье из трех небольших овальных стальных колец. Мокрые волосы спускались по крепкой груди и спине. Ей были видны рельефы его бицепса, плавно переходящего в симметричное предплечье, хорошо прорисованные косые боковые мышцы, часть торса, крепкие стройные бедра длинных ног.
Акина залилась краской смущения до самых ушей и, обозвав его извращенцем, захлопнула за собой дверь.
Итачи ещё некоторое время стоял, постепенно приходя в себя, затем сел на кровать, прокручивая в памяти события нескольких последних минут. Ситуация оказалась несколько комичной.
«Ворвалась ко мне в комнату без стука, и после этого я ещё и извращенец», — думал он, тихо посмеиваясь, совершенно не чувствуя при этом неловкости.
Полыхая гневом, она расхаживала по своей комнате. Краска смущения всё не сходила с её лица каждый раз, как она вспоминала о его обнаженном теле. Мускулистый и немного худощавый. Лёгкий румянец на лице после купания.
«Сволочь, вот как ему удается все время ставить меня в неловкое положение!» — мысленно негодовала она. — «Да будь на моем месте кто из девчонок, слюной бы захлебнулись».
С такими противоречивыми мыслями девушка и заснула.
Рано утром Акина нехотя поплелась на новое стрельбище. Появившись на тренировочной площадке, она села на невысокую скамейку под деревом. Тренироваться не было никакого настроения. Неожиданно рядом с ней на землю с дерева опустился Хару.
— Чего грустишь? — поинтересовался он у сестры.
— Да так... — неопределенно ответила девушка, не глядя на парня.
— Ох уж эта твоя молчаливая война с Итачи. Да и тот тоже хорош, как будто не знает, как защитить тебя от тех, кто должен, по идее, защищать, — говорил Хару.
— Ты, как всегда, на его стороне, — нахмурилась девушка.
— Аки, я всегда на твоей стороне, — ответил парень, приобняв её за плечи.
Он взял у неё лук со стрелами и направился к мишеням. Акине ничего не оставалось, как последовать за братом. Он натянул тетиву и выстрелил. Как и ожидалось, попал в десятку. Девушка не без зависти посмотрела на шатена. Хару взглянул на неё, и она заметила, что что-то изменилось в его изумрудных глазах. Около зрачка виднелась золотая окантовка.
— Что у тебя с глазами? — спросила девушка
— Заметила, да? — улыбнулся парень.
Акина выжидающе смотрела на него.
— Это одна из способностей нашего рода,— объяснил Хару.
— И в чем она заключается? — продолжала она расспросы.
— В том, чтобы предметы, находящиеся очень далеко, видеть очень близко. Я иногда пользуюсь этой техникой. Мы же из древнего клана охотников,— продолжал Хару.
— Способность бы мне пригодилась. Но, полагаю, если даже она у меня и была, использовать её во время соревнований было бы нечестно, — произнесла Акина.
— Никто и не говорит, чтобы ты использовала её на соревнованиях. Просто попробуй её пробудить, может, и она тебе в чем-нибудь пригодится, — говорил Хару.
— И как это делается? — спросила девушка.
Парень, взяв её за плечи, поставил напротив мишени.
— Теперь расслабься и сосредоточься на мишени. Просто пристально посмотри на её центр, как будто всего остального, кроме неё, не существует, — пояснил Хару.
Акина пристально посмотрела на центр мишени, как объяснял брат, но ничего не произошло, как бы она ни старалась и ни напрягала зрение.
— Ничего с первого раза и у меня не получилось, — попытался подбодрить её Тибо-старший.
— Не думаю, что у меня вообще когда-нибудь получится, — печально вздохнула Акина.
— Всё будет зависеть от твоего желания и усердия, — возразил Хару и ушел.
Акина продолжила тренироваться, пробуя пробудить технику, о которой говорил брат, но ничего так и не вышло. Вернувшись домой, её ждал сюрприз. По решению командира команды они ехали в ближайший город отдыхать.
— Разрешение от Хокаге я уже получил и номер в гостинице забронировал, — сказал Итачи.
— А как же тренировки? — удивилась Акина.
— Подождут, — ответил Учиха.
Они быстро собрали всё необходимое, и через пару часов их уже встречали оживленные улицы города. Всю дорогу, глядя на девушку, на губах Итачи то и дело скользила насмешливая полуулыбка, заставляющая её демонстративно отворачиваться и смотреть в другую сторону. В гостинице Итачи снял большой шестиместный номер, причем кровать Акины попросил отделить ширмой. Оставив вещи в номере, они спустились на первый этаж гостиницы, где располагалось кафе. Стол был накрыт так, как будто Итачи пытался накормить полдеревни. Поражало разнообразие блюд, но самое почетное место в центре стола занимало блюдо с десертом — трехцветным данго2.
Акина удивлённо посматривала на Хаку, сидящего рядом, который уплетал всё, что стояло в радиусе полметра. Как будто его неделю не кормили.
— А ты случайно не лопнешь? — поинтересовалась девушка, удивленно глядя на соседа.
— А ты что, талию бережешь? — усмехнулся Хаку, дожевывая рисовый шарик, заметив, что она не прикоснулась к еде.
— А что надо? — поинтересовалась Акина.
— Неа, наоборот. Ты костлявая, — сказал парень, оценивающе окинув её озорным взглядом.
Девушка покраснела от возмущения, так как вовсе не считала себя худенькой. Тонкая талия и достаточно округлые бедра, стройные для своего невысокого роста ножки давали понять, что девушка не нуждалась в какой-либо коррекции фигуры, так как её она вполне устраивала.
— Ах ты, сосулька обгрызенная! Возьми свои слова обратно. Холодильник недоделанный! — сердито потребовала Акина.
— Не дождешься,— усмехнулся довольный Хаку, вертя перед её носом палочкой с трехцветным данго.
Хару, который сидел по другую сторону от товарища, тихо засмеялся.
— Сосулька обгрызенная, значит. Я запомню,— отозвался он.
— От дубины стоеросовой слышу,— сделав недовольную гримасу, произнес Хаку, поглядев на друга. Как только он ослабил бдительность, Акина стащила с палочки белый рисовый шарик.
— Ворюга,— сказал Хаку, недовольно посмотрев на девушку.
— В большой семье, как говорится... — сказала та, победно посматривая на парня.
Тем временем Хару спёр зеленый рисовый шарик, и у Хаку в руках осталась только палочка.
— Двое на одного, значит, — хмуро произнес Юки.
Тибо улыбнулись и протянули ему по палочке с данго. Тот, довольный, сгреб обе и поспешил их съесть.
Саске и Итачи, сидя напротив, наблюдали за их веселой потасовкой. Саске изредка бросал сосредоточенный взгляд на старшего брата. Его лёгкая теплая улыбка разительно преображала его красивое лицо, наблюдая за этой троицей. Тибо были просто удивительной семьёй, относясь к постороннему человеку как к родному, находили что-то родственное в его душе. Внезапно Саске понял, что всё это время именно этого не хватало его брату: большой семьи, клана, который считал бы своим и которому доверял, как самому себе. Да, они были друг у друга, и Саске знал, что, если понадобится, Итачи пожертвует ради него своей жизнью, что сделает, не раздумывая, и он в свою очередь. Но этого было слишком мало. Неужели Итачи согласился на участие в соревновании не только потому, что захотел заявить о своем клане как о равноправном с другими, более многочисленными, но и ради того, чтобы хотя бы на это короткое время почувствовать, каково это — быть главой большой семьи, своего клана. И что-то неуловимое было в его взгляде, когда он смотрел на девушку, чего Саске пока понять не мог.
После непродолжительного отдыха все решили сходить в баню. Местные купальни с лекарственными травами творили чудеса. Акина ушла раньше, ведь, в отличие от мужской половины, женская была общая на всех, а не разделялась на отдельные купальни, как для мужчин. Небольшие из них были рассчитаны на несколько человек, и Итачи также заблаговременно зарезервировал одну из них. Но когда они уже подходили к дверям своей купальни, увидели в коридоре Акину, которая возвращалась назад.
— Что случилось? — спросил Итачи.
— Женская купальня оказалась не резиновой. Попросили прийти позже, так что я, пожалуй, вернусь в номер, — объяснила девушка.
— Давай с нами, — в шутку предложил Хару.
— Обалдел я, вообще-то, девушка! — оскорбилась Акина.
— Её кто-нибудь стесняется? — подхватил игривый тон Хару Итачи, при этом сохраняя абсолютную серьезность.
— Да ну, она же «свой парень», — присоединился к всеобщему веселью Хаку.
— Мне всё равно, — спокойно отозвался Саске.
— А у меня вообще иммунитет, — продолжал Хару.
— Придурки! — разозлилась Акина.
— Зайдёшь в нашу через пятнадцать минут, — сказал Итачи, и все скрылись за дверью.
«Он что, серьезно?» — не поверила Акина.
— Как думаешь, придёт? — спросил Хаку у раздевающегося рядом Саске.
— Не знаю... Всё-таки она девушка, — сомневался тот.
— Явится, вот увидите, чисто из любопытства и упрямства. Наверняка решила, что на слабо её берем. А на это она всегда велась, — уверенно сказал Хару, оборачивая бедра банным полотном.
Опускаясь после мытья под душем в горячую, наполненную ароматами трав воду, Итачи взял тонкое полотенце и свернул его в узкую полоску.
Спустя обозначенное время девушка потянулась к дверной ручке предбанника. Зайдя в него, обнаружила, что он пуст. Её терзали смутные сомнения. Всё-таки девушка в одной купальне с парнями — это неприлично. Но побывать в отдельной купальне, где царили тишина и покой, а не в большом зале с несколькими бассейнами, гудящем, словно растревоженный улей, из-за большого скопления там женщин, всё-таки хотелось. Переодевшись, она открыла дверь купальни и, изумленная, застыла на пороге. Парни сидели в небольшом бассейне с завязанными глазами.
— Аки, закрой за собой дверь, а то ты нас всех застудишь, — строго сказал Хару, узнав знакомую поступь сестры. Девушка поспешила это сделать. Она пошла в душ, который находился здесь же. Кабинки были отделены перегородками, и это немного смущало. По колыханию воды Итачи понял, что Акина погрузилась в воду справа от него, и невольно улыбнулся.
«Всё-таки Хару достаточно хорошо знает свою сестру», — подумал он.
Её настороженный взгляд то и дело натыкался на мускулистые литые тела парней. И девушка поняла, что их считали красавцами не только за красивые лица, но и за красоту всего остального.
Когда отведенное им время почти закончилось, парни покинули купальню первыми. Акина вышла уже в пустой предбанник. Девушка села на низкую скамейку, почувствовав мгновенно накатившуюся слабость. В глазах все внезапно потемнело.
— Что-то она долго,— заметил Саске. Вдруг они замерли, услышав звук падающего тела.
Хару рванул в раздевалку. Акина лежала на полу. Он приподнял её и начал тормошить, приводя в сознание.
— Совсем забыл, что она жару плохо переносит,— сказал Хару, когда зашли все остальные.
— Ты в порядке? — спросил у неё Хаку, присев рядом.
Девушка согласно закивала.
— Может быть, помочь тебе переодеться? — предложил брат.
— Не надо, — сказала Акина, сразу оживившись, и выпроводила всех. После бани девушка захотела вернуться в гостиницу, что нарушало всеобщие планы, ибо парни намеревались выпить чай в саду.
— Идите, я присмотрю за ней, — тихо, так, чтобы она не слышала, сказал Итачи.
Акина, как только зашла в номер, легла спать. Итачи переоделся и сел в плетеное кресло, захватив привезенную с собой книгу. Открыв на закладке, продолжил читать:
Любовь — не сказка, не игра
И не бывает понарошку.
Порой хрупка, порой мала
И места заняла немножко.
Но всё равно не терпит лжи
И эгоизма и цинизма.
Любовь — и истина и жизнь.
Прекрасна и бескомпромиссна.(3)
Эгоизм. Это слово неожиданно зацепило Учиху. Не это ли двигало им на самом деле? От подобных мыслей неприятное ощущение появилось в его душе. Гоня подобные мысли прочь, он перевернул страницу.
He бойся в чём-то оплошать,
Hy кто из нас не ошибался?
Куда страшнее — понимать,
Что мог, нo даже не пытался.(4)
По всей видимости, это и побуждало к действию, пусть иногда и поспешному, порой ошибочному. С надеждой, что когда-нибудь всё переменится.
Спустя некоторое время его, расслабленного после купания, всё же сморил сон. Девушка проснулась через пару часов и выбралась из-за ширмы. В комнате никого не было, кроме спящего в кресле Итачи. Она тихо подошла к нему. Белая рубашка, не застегнутая, была распахнута, обнажая литые мышцы груди, которая вздымалась под равномерным спокойным дыханием. Слегка подрагивали во сне длинные ресницы миндалевидных глаз. Чувственные персикового цвета губы были слегка приоткрыты. Им нельзя было не залюбоваться. Но, вспомнив все их ссоры, эйфория быстро испарилась. Акина заинтересованно посмотрела на книгу и потянулась за ней, но её запястье тут же оказалось в тисках захвата сильных пальцев. Итачи с интересом взглянул на неё. Девушка невольно отпрянула.
— Прости, что потревожила, — тихо извинилась она.
— Ты не представляешь, как долго и сильно ты меня тревожишь, — сказал он, и его глаза призывно блеснули.
— Я не хотела доставлять столько неудобств, — продолжала Акина, всё ещё стоя около него. Он по-прежнему не выпускал её руки.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Почему не сказала, что жару не переносишь? — уже строже спросил Итачи.
— Это не имеет значения. Много людей жару не переносят,— ответила Акина, упрямо взглянув на него.
— Позволь мне решать, что имеет значение, — в том же тоне продолжал он.
