Представила, как граф опрокидывает одну рюмку за другой, как таращатся на королевского советника официантки и посетители ресторана. Не удержалась, хихикнула.
– Кстати, а что означает слово «чмо»? – вдруг выпалил эльф.
– Э… – я жутко смутилась, но нашлась довольно быстро: – Это смотря в каком контексте!
– Чмо длинноухое, – спокойно пояснил граф.
Ой, мамочки! Стыдно-то как!
– И ещё. Кто такой Саурон? И как он сможет натянуть мой глаз на… – Орис поперхнулся словами, так и не договорил. Выпалил только: – Ведь это противоречит физиологии!
Чёрт! Наверное, вчера я была очень убедительна.
– Орис… Давай поговорим об этом завтра? – взмолилась я. – А то голова болит…
– Не ври. Я вылечил твоё похмелье.
– Но голова-то всё равно болит, – честно призналась я.
За последние пятнадцать минут боль, увы, усилилась. И уши горели так, что даже запах палёных волос мерещился.
Я откинулась на подушки, подтянула к носу одеяло. Разумеется, валяться в постели графа было неприлично, но что поделать-то?!
– Нас ждут в поместье, – попытался возразить он.
– Кстати, а почему мы вчера туда не ушли? В поместье и погреб, поди, больше…
Эльф досадливо скривился, признался с великой неохотой:
– Не смог активировать портал. Язык заплетался.
Такая откровенность показалась подозрительной, но сосредоточиться на этом моменте я не смогла – от головной боли мысли разбегались, как перепуганные тараканы.
– Лёля, хватит притворяться. Пойдём, пока Оризинда не проснулась.
Встречаться с благородной эльфийкой, которую в глаза назвала ведьмой, совсем не хотелось. Орис был прав – нужно драпать.
Я попыталась подняться… и не смогла.
– Лёля, перестань! И вообще! Ты вчера обещала, что если буду обращаться с тобой как с равной, то вести себя будешь пристойно!
– И ты повё… э… согласился?!
– А что, незаметно? – прорычал эльф.
Но встать всё равно не удалось. Возмущённый Орис подлетел, схватил за руку и замер. Несколько секунд пыхтел, как рассерженный ёж, после пощупал лоб, выругался и стрелой вылетел из спальни. Я провалилась в беспамятство раньше, чем хлопнула дверь.
Никогда не любила болеть. Единственный диагноз, который был мне симпатичен – воспаление хитрости, и то не всегда. Правда, высокая температура, как оказалось, тоже может доставить удовольствие… Меня преследовали удивительные галлюцинации.
Грезился Орис.
Будто эльф с величайшей осторожностью избавил от платья, подложил под спину ещё одну подушку. В его руках появилась губка, спальню заполнил терпкий незнакомый аромат. Запах усилился, когда губка коснулась моего тела. Эти касания были категорически приятны, они дарили прохладу!
И даже бубнёж графа о том, что беспородные самки чаще болеют, удовольствия не портил.
Привиделось, как Орис укутывает в одеяло, подносит к губам серебряный кубок. Как пытаюсь отбрыкаться, выплюнуть зелье, но разве с ушастиком поспоришь?
Ещё виделось, как эльф зачем-то стягивает с себя рубашку и пристраивается рядом. Его пальцы убирают со лба непослушную прядку, которая щекотала всё это время. Следом – невесомые, как поцелуй бабочки, прикосновения к щеке, подбородку. И взгляд – странный такой, мутный.
Рука, которая ложится поверх одеяла и обнимает. Терпкий запах лекарства сменяется ароматом графского парфюма, и вместе с этим приходит чувство защищённости. Хочется прижаться, шепнуть что-нибудь ласковое, но с уст срывался лишь стон.
И боль возвращается…
Тело будто выворачивает наизнанку, голова раскалывается, а уши горят огнём. Прям оторви и выброси, если сможешь.
Ещё мерещился Шердом.
Старый маг смахивал слёзы смеха, рассыпался в нелепых комплиментах. Мол молодец девочка, так держать! Я-то думал малой кровью обойтись, сделать всё тихо, по-семейному, а ты! Ну и размах! Если доведёшь это дело до конца, оплачу в двойном размере!
Я огрызалась на каждое слово, а про себя думала:
«Как это, в двойном? Дважды домой отправишь?»
Хорошо, эта галлюцинация закончилась быстро, а место дворцового чернокнижника снова занял Орис. То ли недовольный, то ли встревоженный – не понять.
Проснулась я в отличном настроении, с ясной головой и чистыми помыслами. Потянулась до хруста в суставах и с удивлением поняла – болезнь не просто отступила, её словно и не было.
Сквозь лёгкие занавески сочился тусклый белый свет – утро ещё не настало, но небо было уже светлое. Постель показалась подозрительно измятой, хотя я лежала почти на краю. И пусть на мне не было теперь даже набедренной повязки, зато уровень комфорта зашкаливал. Интересно, из чего сделаны эти простыни? Хочу такие же, срочно!
Впрочем, это было не единственным желанием с пометкой «молния». Кроме него имелось ещё одно…
Ванную комнату нашла не сразу – сперва попыталась вломиться в шкаф, потом вывалиться в коридор. Но обнаружив-таки нужную дверь, долгожданного облегчения не испытала.
– Чёртово средневековье! Долбанные эльфы!
…Ночной горшок Ориса был подобен самому графу – довольно массивный, но изящный, с затейливым узором и плотно прилегающей крышкой.
Мама дорогая, как жить дальше? Это же всё равно что… в душу плюнуть.
Орис… Орис, прости меня, если сможешь!
Увы, горшок оказался жалкой прелюдией, главный кошмар ждал впереди…
Мысленно я уже простилась с маникюром, хотя наращенные ногти пока держались. Смирилась с тем, что волосы отрастают, а натуральный цвет на четыре тона темней. Забила на отсутствие косметики, кремов и питательных масок. Короче, приготовилась однажды обнаружить в зеркале мымру.
Вот только о том, что мымрой меня сделает отнюдь не обветренная кожа, даже помыслить не могла.
Я не сразу заметила эти уродливые утолщения на кончиках ушей. Сперва не поверила, решила – мерещится. После двадцатого ощупывания, заподозрила себя в склонности к паранойе, а на тридцатом диагностировала шизу.
Постаралась расслабиться – нарезала несколько кругов по ванной комнате, подышала. Глубоко, как доктора учат. Но прогулка на результат не повлияла.
Хрящик действительно уплотнился. Теперь на кончиках моих аккуратных, кругленьких, чуть оттопыренных ушек красовались две крупные, мерзкие «горошины».
Всё, жизнь кончена.
Взгляд скользнул по туалетному столику – мыло есть, верёвка отсутствует. Метнулась к чугунной лохани – ни грамма воды, так что стать утопленницей тоже не суждено. И выброситься в окно не получится – слишком низко. Как назло!
Едва сделала шаг к двери, в ванну ворвался Орис.
– Лёля! – возопил эльф. Уставился, будто впервые видит.
– Стучаться надо! – заорала я, пытаясь прикрыть самое ценное руками. И почему не догадалась завернуться в полотенце?
Граф, конечно, заметил моё стеснение, но отворачиваться не стал.
– Лёля, что ты здесь делаешь?
– Краснею! Разве не видно?
Орис фыркнул, небрежно заправил прядь волос за ухо, чем напомнил о болезненном открытии. К глазам мгновенно подступили слёзы, я не удержалась и тихонечко шмыгнула носом.
Граф внезапно, в один прыжок одолел разделяющее нас расстояние, схватил за плечи.
– Лёля, что с тобой? Почему ты плачешь?
– Я… Я…
Я разрыдалась.
Нет, это несправедливо! Мало того, что забросили к чёрту на кулички, назвали человеческой самкой и заставили развлекать толпу надутых аристократов, так ещё и… уши испоганили!
– Орис, я… я…
Язык не поворачивался. Казалось, проще признаться, в том, что близость Ориса с некоторых пор вызывает ощущение странной приязни, чем рассказать…
Я – мутант. Это очевидно. Проклятые «горошины» вылезли как раз на том месте, где у эльфов расположен остроконечный кончик. И зудели, хоть и несильно. А если что-то чешется, значит оно растёт. Стало быть, лопоухость – вопрос времени.
Ну, Грегор, только попадись! Я тебе не только хвост на рога намотаю, я… я…
– Лёля, пойдём, – голос Ориса прозвучал очень мягко, почти ласково. – Пора возвращаться в поместье.
В спальне меня ожидало новое платье. О том, что оно не имеет отношения к гардеробу Оризинды, сообщала маленькая бирка от портного. Я расцвела, а граф всем своим видом уверял, дескать, и знать не знает, откуда сия прелесть появилась.
Хотя, может действительно не в курсе? Может это Орисова сестра постаралась, чтобы не делиться нарядами? Тем более, ткань слишком изящная – золотистая, отдалённо похожая на парчу – мужчина такую не выберет, мозгов не хватит.
Едва покинули спальню, Орис преобразился. На лице появилась привычная маска равнодушия и холодности, осанка стала гордой, походка – тоже. Глядя на это преображение, я что-то ляпнула и тут же схлопотала до того суровый взгляд, что мигом вспомнила: мой спутник не просто эльф – инквизитор!
А когда замешкалась на входе в кабинет, ушастик рыкнул и обозвал «самкой». Из головы тут же выдуло и романтическую дурь, и шуточки на его счёт.
Ну и ладно. Ну и чёрт с ним. Не больно-то и хотелось!
Огромное зеркало, спрятанное между шкафом и окном, отразило вполне приличную пару. Я – в золотом платье, с наспех состряпанной причёской, закрывающей уродливые «горошины», и он – лоснящийся, широкоплечий, в прежнем тёмно-зелёном камзоле, чёрных лосинах и сапогах. Рукоять меча у бедра – дополнительный, зловещий штрих к характеру. Глядя на этого степенного господина, было невозможно даже предположить, что пару дней назад именно он устроил пьяный дебош в компании человеческой девчонки.
Граф повёл ладонью над зеркальной поверхностью, зашептал. И в этот раз слова показались знакомыми, а кончики ушей зачесались нестерпимо сильно.
Зеркало затянуло серой, дрожащей дымкой. Стало чуточку жутко.
– Лёля, помни, ты обещала вести себя прилично, – сказал эльф.
Я недоумённо изогнула бровь.
– В поместье вот-вот приедут мои родители, – бесцветно пояснил Орис. – Слуг предупрежу, они тебя не выдадут. Но сама… попробуй не опозориться, ладно?
О нет… только этого не хватало.
– Бессмысленно. Оризинда наябедничает. – Уж в чём-чём, а в этом я не сомневалась.
– Наябедничает, – подтвердил черноглазый. – Но нескоро.
Я бросила взгляд на вход в кабинет, потом на зеркало. Орис пояснил со вздохом:
– Оризинда не может пользоваться порталом, у неё нет магического дара. А в карете до поместья три недели пути. До родительского замка – все шесть. Так что сестра предпочитает сидеть в столице. Правда, большую часть времени проводит в дворцовых апартаментах, а в этом доме почти не бывает. Не думал, что встретимся с ней.
– В дворцовых апартаментах?
– Да. Она фрейлина королевы.
Я нервно сглотнула.
Ворох вопросов, которые вызвал эльфийский спич, пришлось придержать – Орис взял за руку и решительно шагнул в портал.
Прощай шумный город, здравствуй деревенская скукотища…
– А вот и граф! – радостно воскликнул кто-то. Кто-то невидимый и точно недобрый.
Меня швырнуло в сторону, горло сдавила боль. Мир перед глазами поплыл – то ли от перехода, то ли от удара. Запах гнили и сырости щекотнул нос.
– О! И госпожа Лёля здесь? Прелестно!
Я зажмурилась, пытаясь вернуть зрение, а когда распахнула глаза, обнаружила перед собой оскаленную морду в чёрной полумаске.
– Эй! Не надо душить леди, – скомандовал тот, первый. И добавил с каким-то особым удовольствием: – Рано.
Горло отпустили, зато локоть сдавили так, что сустав затрещал. Над ухом пробасило:
– У нас только одна пара кандалов, как быть?
Осторожно, чтобы не спровоцировать незнакомцев, я повернула голову.
Орис нашелся в десяти шагах. Злой, как все черти ада, и бледный, словно полотно. У горла графа блестело остриё клинка, и хотя сам Орис успел схватиться за меч, шевельнуться не смел. За его спиной виделось знакомое зеркало, а вокруг четверо плечистых, вооруженных ребят с закрытыми лицами. Каждый был укутан в чёрный плащ – мда… оказывается и эльфы не лишены стереотипов.
Место, где очутились, тоже выглядело типично – мрачные стены серого камня, пропитанные запахом гнили, осыпающийся потолок. Свет сочился в единственное окно, расположенное так высоко, что даже со стремянкой не подобраться. Под ногами стелились пыль и каменная крошка. Где-то вдалеке капала вода и подвывал ветер.
– Ничего, – ответил тот, первый. Приглядевшись, я поняла, что это упитанный эльф без плаща, зато в дорогом камзоле и неизменной маске. – Она не так опасна.
И уже не подельникам, а Орису:
– Граф, где ваше хвалёное благоразумие? Вы же понимаете – сопротивление бесполезно.
Я с ужасом узрела, как мой благодетель отпускает рукоять меча и разводит руки в стороны. Один из плечистых бэтменов тут же проворно заводит их за спину и защёлкивает кандальные браслеты.
Перевязь с графа сняли в считанные секунды, и обыскали Ориса с профессиональной быстротой.
Когда удостоверились, что колюще-режущее у графа отсутствует, толстяк кивнул подельникам. Сам достал небольшой серебристый рожок и затрубил. Звук получился тонким и противным, как зубная боль. Эхо звучало подозрительно долго.
– Идём, – распорядился он.
Ориса толкнули в спину, а меня банально поволокли вперёд.
Эльф, завладевший моим локтем, отличается от остальных только крайней формой женоненавистничества – видел, что не поспеваю за его шажищами, а всё равно тянул.
Господи, дай здоровья его тёще!
За дверным проёмом поджидала настоящая разруха, так что комната, в которую привёл портал, показалась милой и уютной. Огромный коридор с провалами в потолке и частично обвалившимися стенами вызвал панический ужас. Казалось, если громко чихнуть, нас бы тут же погребло под серыми камнями.
Кое-где виднелись чёрные проёмы, куда они вели – под землю, или в очередную камеру – было неясно. Я старалась смотреть вперёд, изредка косилась на провалы стен, которые открывали вид на великолепный луг и стену леса за ним. Искрившееся лазурью небо тоже радовало глаз, хотя предчувствия мучили, мягко говоря, фиговые.
Минут через пять, я пришла к выводу, что коридор не закончится никогда, но панику себе запретила. И постаралась дышать глубже!
Что нас ждёт? Да кто бы это знал! Но одно ясно наверняка – канючить и вырываться бессмысленно. Надеяться на благоразумие похитителей – тоже. Если они решились заковать в кандалы королевского советника, значит и страх, и разум уже потеряли. И на пощаду надеяться без толку – если Орис вырвется на свободу, то бандитов рано или поздно найдут, и кара будет пострашней банального четвертования. Думаю, они понимают это как никто другой.
Чёрт! А что остаётся? Умирать-то не хочется! По крайней мере, не по такому поводу. Вот уродливые уши – повод достойный, а чужие интриги – нет, нет и нет.
Коридор закончился ещё одним проёмом. Огромным, как эльфийское самомнение. Оказавшись в гигантском, полуразрушенном зале, я поняла – выход есть!
– Шердом… – позвала тихо. – Шердом…
Мой конвоир услышал, рыкнул что-то нелицеприятное. Но меня его мнение не интересовало.
– Шердом, приди, – снова прошептала я и зажмурилась, воображая лицо мага.
Ну пожалуйста! Ты ведь пришел, когда тебя королевский управитель звал! Ты же можешь, я знаю!
Размерами зал напоминал футбольное поле. Стены были сложены из того же серого камня, на вид сыроватого и шершавого. Сводчатый потолок уходил настолько высоко, что при первой и единственной попытке всмотреться, голова закружилась. Стены украшали частые стрельчатые окна без рам и стёкол. Пол был усыпан каменными обломками, а посередине зала виднелся чёткий след огромного кострища.
И эхо… оно было гулким и чересчур громким. Подхватывало не только шаги, даже биение сердца!
– Кстати, а что означает слово «чмо»? – вдруг выпалил эльф.
– Э… – я жутко смутилась, но нашлась довольно быстро: – Это смотря в каком контексте!
– Чмо длинноухое, – спокойно пояснил граф.
Ой, мамочки! Стыдно-то как!
– И ещё. Кто такой Саурон? И как он сможет натянуть мой глаз на… – Орис поперхнулся словами, так и не договорил. Выпалил только: – Ведь это противоречит физиологии!
Чёрт! Наверное, вчера я была очень убедительна.
– Орис… Давай поговорим об этом завтра? – взмолилась я. – А то голова болит…
– Не ври. Я вылечил твоё похмелье.
– Но голова-то всё равно болит, – честно призналась я.
За последние пятнадцать минут боль, увы, усилилась. И уши горели так, что даже запах палёных волос мерещился.
Я откинулась на подушки, подтянула к носу одеяло. Разумеется, валяться в постели графа было неприлично, но что поделать-то?!
– Нас ждут в поместье, – попытался возразить он.
– Кстати, а почему мы вчера туда не ушли? В поместье и погреб, поди, больше…
Эльф досадливо скривился, признался с великой неохотой:
– Не смог активировать портал. Язык заплетался.
Такая откровенность показалась подозрительной, но сосредоточиться на этом моменте я не смогла – от головной боли мысли разбегались, как перепуганные тараканы.
– Лёля, хватит притворяться. Пойдём, пока Оризинда не проснулась.
Встречаться с благородной эльфийкой, которую в глаза назвала ведьмой, совсем не хотелось. Орис был прав – нужно драпать.
Я попыталась подняться… и не смогла.
– Лёля, перестань! И вообще! Ты вчера обещала, что если буду обращаться с тобой как с равной, то вести себя будешь пристойно!
– И ты повё… э… согласился?!
– А что, незаметно? – прорычал эльф.
Но встать всё равно не удалось. Возмущённый Орис подлетел, схватил за руку и замер. Несколько секунд пыхтел, как рассерженный ёж, после пощупал лоб, выругался и стрелой вылетел из спальни. Я провалилась в беспамятство раньше, чем хлопнула дверь.
Никогда не любила болеть. Единственный диагноз, который был мне симпатичен – воспаление хитрости, и то не всегда. Правда, высокая температура, как оказалось, тоже может доставить удовольствие… Меня преследовали удивительные галлюцинации.
Грезился Орис.
Будто эльф с величайшей осторожностью избавил от платья, подложил под спину ещё одну подушку. В его руках появилась губка, спальню заполнил терпкий незнакомый аромат. Запах усилился, когда губка коснулась моего тела. Эти касания были категорически приятны, они дарили прохладу!
И даже бубнёж графа о том, что беспородные самки чаще болеют, удовольствия не портил.
Привиделось, как Орис укутывает в одеяло, подносит к губам серебряный кубок. Как пытаюсь отбрыкаться, выплюнуть зелье, но разве с ушастиком поспоришь?
Ещё виделось, как эльф зачем-то стягивает с себя рубашку и пристраивается рядом. Его пальцы убирают со лба непослушную прядку, которая щекотала всё это время. Следом – невесомые, как поцелуй бабочки, прикосновения к щеке, подбородку. И взгляд – странный такой, мутный.
Рука, которая ложится поверх одеяла и обнимает. Терпкий запах лекарства сменяется ароматом графского парфюма, и вместе с этим приходит чувство защищённости. Хочется прижаться, шепнуть что-нибудь ласковое, но с уст срывался лишь стон.
И боль возвращается…
Тело будто выворачивает наизнанку, голова раскалывается, а уши горят огнём. Прям оторви и выброси, если сможешь.
Ещё мерещился Шердом.
Старый маг смахивал слёзы смеха, рассыпался в нелепых комплиментах. Мол молодец девочка, так держать! Я-то думал малой кровью обойтись, сделать всё тихо, по-семейному, а ты! Ну и размах! Если доведёшь это дело до конца, оплачу в двойном размере!
Я огрызалась на каждое слово, а про себя думала:
«Как это, в двойном? Дважды домой отправишь?»
Хорошо, эта галлюцинация закончилась быстро, а место дворцового чернокнижника снова занял Орис. То ли недовольный, то ли встревоженный – не понять.
Проснулась я в отличном настроении, с ясной головой и чистыми помыслами. Потянулась до хруста в суставах и с удивлением поняла – болезнь не просто отступила, её словно и не было.
Сквозь лёгкие занавески сочился тусклый белый свет – утро ещё не настало, но небо было уже светлое. Постель показалась подозрительно измятой, хотя я лежала почти на краю. И пусть на мне не было теперь даже набедренной повязки, зато уровень комфорта зашкаливал. Интересно, из чего сделаны эти простыни? Хочу такие же, срочно!
Впрочем, это было не единственным желанием с пометкой «молния». Кроме него имелось ещё одно…
Ванную комнату нашла не сразу – сперва попыталась вломиться в шкаф, потом вывалиться в коридор. Но обнаружив-таки нужную дверь, долгожданного облегчения не испытала.
– Чёртово средневековье! Долбанные эльфы!
…Ночной горшок Ориса был подобен самому графу – довольно массивный, но изящный, с затейливым узором и плотно прилегающей крышкой.
Мама дорогая, как жить дальше? Это же всё равно что… в душу плюнуть.
Орис… Орис, прости меня, если сможешь!
Увы, горшок оказался жалкой прелюдией, главный кошмар ждал впереди…
Мысленно я уже простилась с маникюром, хотя наращенные ногти пока держались. Смирилась с тем, что волосы отрастают, а натуральный цвет на четыре тона темней. Забила на отсутствие косметики, кремов и питательных масок. Короче, приготовилась однажды обнаружить в зеркале мымру.
Вот только о том, что мымрой меня сделает отнюдь не обветренная кожа, даже помыслить не могла.
Я не сразу заметила эти уродливые утолщения на кончиках ушей. Сперва не поверила, решила – мерещится. После двадцатого ощупывания, заподозрила себя в склонности к паранойе, а на тридцатом диагностировала шизу.
Постаралась расслабиться – нарезала несколько кругов по ванной комнате, подышала. Глубоко, как доктора учат. Но прогулка на результат не повлияла.
Хрящик действительно уплотнился. Теперь на кончиках моих аккуратных, кругленьких, чуть оттопыренных ушек красовались две крупные, мерзкие «горошины».
Всё, жизнь кончена.
Взгляд скользнул по туалетному столику – мыло есть, верёвка отсутствует. Метнулась к чугунной лохани – ни грамма воды, так что стать утопленницей тоже не суждено. И выброситься в окно не получится – слишком низко. Как назло!
Едва сделала шаг к двери, в ванну ворвался Орис.
– Лёля! – возопил эльф. Уставился, будто впервые видит.
– Стучаться надо! – заорала я, пытаясь прикрыть самое ценное руками. И почему не догадалась завернуться в полотенце?
Граф, конечно, заметил моё стеснение, но отворачиваться не стал.
– Лёля, что ты здесь делаешь?
– Краснею! Разве не видно?
Орис фыркнул, небрежно заправил прядь волос за ухо, чем напомнил о болезненном открытии. К глазам мгновенно подступили слёзы, я не удержалась и тихонечко шмыгнула носом.
Граф внезапно, в один прыжок одолел разделяющее нас расстояние, схватил за плечи.
– Лёля, что с тобой? Почему ты плачешь?
– Я… Я…
Я разрыдалась.
Нет, это несправедливо! Мало того, что забросили к чёрту на кулички, назвали человеческой самкой и заставили развлекать толпу надутых аристократов, так ещё и… уши испоганили!
– Орис, я… я…
Язык не поворачивался. Казалось, проще признаться, в том, что близость Ориса с некоторых пор вызывает ощущение странной приязни, чем рассказать…
Я – мутант. Это очевидно. Проклятые «горошины» вылезли как раз на том месте, где у эльфов расположен остроконечный кончик. И зудели, хоть и несильно. А если что-то чешется, значит оно растёт. Стало быть, лопоухость – вопрос времени.
Ну, Грегор, только попадись! Я тебе не только хвост на рога намотаю, я… я…
– Лёля, пойдём, – голос Ориса прозвучал очень мягко, почти ласково. – Пора возвращаться в поместье.
В спальне меня ожидало новое платье. О том, что оно не имеет отношения к гардеробу Оризинды, сообщала маленькая бирка от портного. Я расцвела, а граф всем своим видом уверял, дескать, и знать не знает, откуда сия прелесть появилась.
Хотя, может действительно не в курсе? Может это Орисова сестра постаралась, чтобы не делиться нарядами? Тем более, ткань слишком изящная – золотистая, отдалённо похожая на парчу – мужчина такую не выберет, мозгов не хватит.
Едва покинули спальню, Орис преобразился. На лице появилась привычная маска равнодушия и холодности, осанка стала гордой, походка – тоже. Глядя на это преображение, я что-то ляпнула и тут же схлопотала до того суровый взгляд, что мигом вспомнила: мой спутник не просто эльф – инквизитор!
А когда замешкалась на входе в кабинет, ушастик рыкнул и обозвал «самкой». Из головы тут же выдуло и романтическую дурь, и шуточки на его счёт.
Ну и ладно. Ну и чёрт с ним. Не больно-то и хотелось!
Огромное зеркало, спрятанное между шкафом и окном, отразило вполне приличную пару. Я – в золотом платье, с наспех состряпанной причёской, закрывающей уродливые «горошины», и он – лоснящийся, широкоплечий, в прежнем тёмно-зелёном камзоле, чёрных лосинах и сапогах. Рукоять меча у бедра – дополнительный, зловещий штрих к характеру. Глядя на этого степенного господина, было невозможно даже предположить, что пару дней назад именно он устроил пьяный дебош в компании человеческой девчонки.
Граф повёл ладонью над зеркальной поверхностью, зашептал. И в этот раз слова показались знакомыми, а кончики ушей зачесались нестерпимо сильно.
Зеркало затянуло серой, дрожащей дымкой. Стало чуточку жутко.
– Лёля, помни, ты обещала вести себя прилично, – сказал эльф.
Я недоумённо изогнула бровь.
– В поместье вот-вот приедут мои родители, – бесцветно пояснил Орис. – Слуг предупрежу, они тебя не выдадут. Но сама… попробуй не опозориться, ладно?
О нет… только этого не хватало.
– Бессмысленно. Оризинда наябедничает. – Уж в чём-чём, а в этом я не сомневалась.
– Наябедничает, – подтвердил черноглазый. – Но нескоро.
Я бросила взгляд на вход в кабинет, потом на зеркало. Орис пояснил со вздохом:
– Оризинда не может пользоваться порталом, у неё нет магического дара. А в карете до поместья три недели пути. До родительского замка – все шесть. Так что сестра предпочитает сидеть в столице. Правда, большую часть времени проводит в дворцовых апартаментах, а в этом доме почти не бывает. Не думал, что встретимся с ней.
– В дворцовых апартаментах?
– Да. Она фрейлина королевы.
Я нервно сглотнула.
Ворох вопросов, которые вызвал эльфийский спич, пришлось придержать – Орис взял за руку и решительно шагнул в портал.
Прощай шумный город, здравствуй деревенская скукотища…
– А вот и граф! – радостно воскликнул кто-то. Кто-то невидимый и точно недобрый.
Меня швырнуло в сторону, горло сдавила боль. Мир перед глазами поплыл – то ли от перехода, то ли от удара. Запах гнили и сырости щекотнул нос.
– О! И госпожа Лёля здесь? Прелестно!
Я зажмурилась, пытаясь вернуть зрение, а когда распахнула глаза, обнаружила перед собой оскаленную морду в чёрной полумаске.
– Эй! Не надо душить леди, – скомандовал тот, первый. И добавил с каким-то особым удовольствием: – Рано.
Горло отпустили, зато локоть сдавили так, что сустав затрещал. Над ухом пробасило:
– У нас только одна пара кандалов, как быть?
Осторожно, чтобы не спровоцировать незнакомцев, я повернула голову.
Орис нашелся в десяти шагах. Злой, как все черти ада, и бледный, словно полотно. У горла графа блестело остриё клинка, и хотя сам Орис успел схватиться за меч, шевельнуться не смел. За его спиной виделось знакомое зеркало, а вокруг четверо плечистых, вооруженных ребят с закрытыми лицами. Каждый был укутан в чёрный плащ – мда… оказывается и эльфы не лишены стереотипов.
Место, где очутились, тоже выглядело типично – мрачные стены серого камня, пропитанные запахом гнили, осыпающийся потолок. Свет сочился в единственное окно, расположенное так высоко, что даже со стремянкой не подобраться. Под ногами стелились пыль и каменная крошка. Где-то вдалеке капала вода и подвывал ветер.
– Ничего, – ответил тот, первый. Приглядевшись, я поняла, что это упитанный эльф без плаща, зато в дорогом камзоле и неизменной маске. – Она не так опасна.
И уже не подельникам, а Орису:
– Граф, где ваше хвалёное благоразумие? Вы же понимаете – сопротивление бесполезно.
Я с ужасом узрела, как мой благодетель отпускает рукоять меча и разводит руки в стороны. Один из плечистых бэтменов тут же проворно заводит их за спину и защёлкивает кандальные браслеты.
Перевязь с графа сняли в считанные секунды, и обыскали Ориса с профессиональной быстротой.
Когда удостоверились, что колюще-режущее у графа отсутствует, толстяк кивнул подельникам. Сам достал небольшой серебристый рожок и затрубил. Звук получился тонким и противным, как зубная боль. Эхо звучало подозрительно долго.
– Идём, – распорядился он.
Ориса толкнули в спину, а меня банально поволокли вперёд.
Эльф, завладевший моим локтем, отличается от остальных только крайней формой женоненавистничества – видел, что не поспеваю за его шажищами, а всё равно тянул.
Господи, дай здоровья его тёще!
За дверным проёмом поджидала настоящая разруха, так что комната, в которую привёл портал, показалась милой и уютной. Огромный коридор с провалами в потолке и частично обвалившимися стенами вызвал панический ужас. Казалось, если громко чихнуть, нас бы тут же погребло под серыми камнями.
Кое-где виднелись чёрные проёмы, куда они вели – под землю, или в очередную камеру – было неясно. Я старалась смотреть вперёд, изредка косилась на провалы стен, которые открывали вид на великолепный луг и стену леса за ним. Искрившееся лазурью небо тоже радовало глаз, хотя предчувствия мучили, мягко говоря, фиговые.
Минут через пять, я пришла к выводу, что коридор не закончится никогда, но панику себе запретила. И постаралась дышать глубже!
Что нас ждёт? Да кто бы это знал! Но одно ясно наверняка – канючить и вырываться бессмысленно. Надеяться на благоразумие похитителей – тоже. Если они решились заковать в кандалы королевского советника, значит и страх, и разум уже потеряли. И на пощаду надеяться без толку – если Орис вырвется на свободу, то бандитов рано или поздно найдут, и кара будет пострашней банального четвертования. Думаю, они понимают это как никто другой.
Чёрт! А что остаётся? Умирать-то не хочется! По крайней мере, не по такому поводу. Вот уродливые уши – повод достойный, а чужие интриги – нет, нет и нет.
Коридор закончился ещё одним проёмом. Огромным, как эльфийское самомнение. Оказавшись в гигантском, полуразрушенном зале, я поняла – выход есть!
– Шердом… – позвала тихо. – Шердом…
Мой конвоир услышал, рыкнул что-то нелицеприятное. Но меня его мнение не интересовало.
– Шердом, приди, – снова прошептала я и зажмурилась, воображая лицо мага.
Ну пожалуйста! Ты ведь пришел, когда тебя королевский управитель звал! Ты же можешь, я знаю!
Глава 11
Размерами зал напоминал футбольное поле. Стены были сложены из того же серого камня, на вид сыроватого и шершавого. Сводчатый потолок уходил настолько высоко, что при первой и единственной попытке всмотреться, голова закружилась. Стены украшали частые стрельчатые окна без рам и стёкол. Пол был усыпан каменными обломками, а посередине зала виднелся чёткий след огромного кострища.
И эхо… оно было гулким и чересчур громким. Подхватывало не только шаги, даже биение сердца!
