Завершив программу одновременно с танцем, он нажал «Энтер» на поясничном позвонке барышни и увлёк её к фуршетному столу. А там, не выпуская руки Тэль, тихо сказал Лексу:
— С минуты на минуту уходим. А пока можно насладиться редчайшим зрелищем, — и небрежно указал глазами вверх.
— О тьма-а… — выдохнула Меллани, подняв голову, и Ник торжествующе улыбнулся.
Потолок здесь был очень высоким, и на нём повторялось оформление стен: витиеватый ассиметричный орнамент, пастельная цветовая гамма с золотыми вкраплениями — невероятная красота! Но сейчас по поверхности потолка расплывалась зеркальная клякса, и очень скоро орнамент исчез, являя вместо себя чёткое отражение огромного бального зала. Вот только зеркало отражало правду. Ничем более не прикрытую.
Ник ожидал самого невероятного зрелища и был готов к нему, но всё же содрогнулся, увидев танцующую нечисть. Кого тут только не было! Даже замшелый зелёный тролль возвышался в углу, перекрывая безобразным туловищем резную колонну… Ник заметался глазами, пытаясь вычислить вассалов, но определил только генерала армии мертвецов: Кощей Бессмертный в своём истинном облике блистал отполированным жёлтым черепом и горящими красными глазами. Ну и, наверное, серый смерч, в котором наполовину потонула мерзкая старуха-парнтёрша в красном, был Господином ветров…
А вот реакцией его темнейшества Ник восхитился: ведь смылся гадёныш мгновенно! На месте мальчишки обнаружился уже знакомый змей, задравший здоровенную башку к зеркалу, — фамилиар Тёмного лорда.
Что же до остальных гостей… Как ни странно, в зале оказалось немало настоящих людей — видимо, чёрных магов. Не носил личины и Кормчий Дикой Охоты, только волосы его выпали из аккуратной причёски, тьмой разметавшись по плечам. А вот древних тёток и впрямь было множество. Но их морщинистые рожи меркли в толпе реальных порождений зла — разномастных оборотней-получеловеков, однозначных гниющих трупов, жутких призраков, серых теней, всевозможных монстров… Воплощённый кошмар, сделавший бы честь лучшим фильмам ужасов.
Вдруг стихла музыка, и гости тёмного бала один за другим начали пялиться в потолок. Мёртвая тишина повисла в зале и длилась не более минуты — а потом случилось сразу много всего. Толпа вдруг зашумела, хаотично задвигалась, из неё взметнулись около дюжины разноцветных молний, ударили в потолок. Не иначе вассалы опомнились!
Зеркало пошло трещинами, затряслось, зазвенело и множеством осколков рухнуло вниз.
Но были, были на балу мастера импровизации! Ровно двое — потому что Ник запрограммировал превращение осколков в алые розы, но половина их обрушилась на головы гостей кружащимися хлопьями снега.
— Браво!
Звучный голос Тёмного лорда перекрыл возмущённые вопли нечисти. И второй раз за вечер раздались аплодисменты — его темнейшество, возникший рядом со своим змеем, рукоплескал, не жалея ладоней. Правда, на сей раз в одиночестве.
Ник подхватил из воздуха розу, вручил её Тэль и скомандовал:
— Эскейп!
Около четверки личных гостей лорда вспыхнула воронка портала, и окончательно пришедшие в себя вассалы Тёмного лорда рванулись к ней, в ярости не обратив внимания на реакцию своего сюзерена. К счастью для себя, не успели…
Герцог Шэрр, так и не сдвинувшийся со своего места, молниеносно вернул на место защиту, снятую им же в самом начале бала и по собственной инициативе.
...Мы ныне не вместе.
И груда костей
На месте, где лился
Уксус страстей…
Обиженных вассалов мне было ни капельки не жалко — нечего задирать личных гостей лорда и тем более ломать мои каблуки! Надо бы ещё не забыть напомнить об этом кое-кому… Так что наши с Йошем реакции полностью совпали — аплодисменты, бурные аплодисменты! Окажись я сейчас в родной башне — каталась бы от смеха по полу, высоко задирая ноги.
Но Ганс, естественно, перенёс нашу четвёрку в дом Светлого рыцаря, и пришлось ограничиться радостным хихиканьем.
Лекс мгновенно принялся разливать шампанское.
— Браво, Ник! — воскликнул он, поднимая бокал. — Просто слов нет, какое большое браво! Еще бы на бис повторить!
Оруженосец изобразил шутовской поклон.
— На бис, пожалуй, не стоит! — засмеялась Меллани. — Такие рожи!..
— Это да, — согласился Ник. — Я не настолько крут! Здоровье поберечь надо…
— Ну! За фиаско высших адептов Тьмы! — провозгласил Лекс, и мы с удовольствием чокнулись.
— Исключая самого лорда, — заметил Ник. — Потрясающая реакция у парня!
И у Йоша тоже — с такой скоростью создать фантом! Но за это выпить было нельзя, и, едва осушив бокал, я предложила следующий тост:
— За Лекса и Мелли! Теперь твой папаша никуда не денется — брак подтверждён официально, на балу, в присутствии его сюзерена!
Рыцарь взмахнул руками, и на принцессу пролился цветочный дождь. Красиво — но не сравнить с розами, летящими с потолка бального зала!.. «Интересно, кто сотворил снегопад?» — подумала я, прижимая к груди своё одинокое алое чудо. И тут же получила ответ:
— Там я про цветы не подумал… — с сожалением сказал Лекс. — Но и снег вроде неплохо вышел? Мне представилось, что я покрываю кладбище… Кладбище почивших надежд всей этой сволочи! Прости, Мелли!
— Фу, Санчо! Что за траурные ассоциации! — хмыкнул Ник. — У вас сегодня, считай, практически свадьба! И по этому поводу…
— Вот кстати, по этому поводу! — оживился рыцарь. — А то я всё забываю! Ник, споёшь нам ту песенку? Как подарок? Ну которой ты меня доставал чуть не месяц? Про даму и валета?
— Ну тебя-то грех было не достать, — ухмыльнулся оруженосец. — Да и не в тему уже…
Он ещё и петь умеет?! Скрытный какой…
— Не передёргивай, Ник! Как раз в тему! — заверил Лекс. — Она ж действительно — прямо про нас с Мелли!
— Ни-ик… — заныла я. — Ну Ни-ик! Ну пожа-алуйста! Я тоже хочу послушать!
— Ни-ик! — подхватила Меллани. — И я хочу послушать! Тем более если про нас!
— Ушки барышень в тугую трубочку скрутятся, — предупредил оруженосец. — После бальной классики — особенно! И песня дворовая, и уровень у меня такой же! Три аккорда!
Но Лекс уже вытащил из кладовки гитару. Самую обычную, без тени магии. И, честно сказать, исполнение тоже оказалось не профессиональное… А вот голос Ника был хоть и не оперный, но очень приятный, низкий, с лёгкой хрипотцой. Слова же…
Ах, были вы девчонкой страшно миленькой,
Я вас любил и с вывертом, и с выдумкой,
Но не учёл критический момент —
Папаша ваш полковник, страшный мент!
А у меня с ментами не лады-ы-ы,
А ваш папаша — очень крупный ме-е-ент!
А если с вами буду я на «ты-ы-ы»,
В кутузку упекут меня в моме-е-ент!
Последнюю строчку Ник пропел сквозь смех, а очень возмущённый Лекс схватился за гриф гитары, зажимая ладонью струны:
— Опять издеваешься?!
— А что такое «мент»? — осторожно спросила принцесса.
— Большой начальник, вроде твоего отца! — сердито пояснил рыцарь, отвешивая ржущему оруженосцу затрещину. — Дальше это не пой! Тут дамы!
— А что такое кутузка? — осведомилась я.
— Тюрьма! — рявкнул Лекс.
— Прошу прощения у дам! — простонал Ник. — Но увидеть такое лицо… Ну всё, Саня, всё! Сейчас будет тебе наша школьная… Сто лет бы её не вспомнил, если б не твоя история…
И по моему мнению — лучше бы он не вспоминал…
Странные карты, странный расклад:
Жаркое лето и снегопад,
Полдень и ночь, горький кофе и мёд —
Мальчик-отличник и девочка-гот.
Чёрная Дама и Белый Валет,
Фарс или драма — безумный дуэт!
Прямо в точку… Я стиснула в кулаке стебель розы, не обращая внимания на воткнувшийся в ладонь шип. Реальный расклад… Чёрная Дама и Белый Валет, точное, точнейшее попадание!
Она выбирает трагичную страсть,
Она выбирает чёрную масть,
Чёрные шмотки, шипы и металл,
Она королева, она идеал…
Щепотка корицы, демона кровь,
Ложка горчицы — такая любовь!
Любовь?.. Это любовь?!
Я смотрела на его лицо, на прикрытые густыми ресницами глаза, на длинные пальцы, перебирающие струны. Он уже скинул фрак, и тёмные волосы падали на высокий воротник белой рубашки. Провести ладонями по этим плечам, по спине… Но можно просто смотреть, не сводя глаз, потому что это такая любовь… Нет. Я не хочу. Я не хочу его любить! Я не должна!
Он в белой рубашке, и он не король,
Он даже не пробовал пить алкоголь.
Он дарит ромашки, не веря во мрак,
Он по уши в сказке, он просто дурак!
Чёрная Дама и Белый Валет —
Самый обычный школьный сюжет…
Ник пел негромко и с нарочитым надрывом, слегка позируя — видимо, для Лекса. И рыцарь усмехался, а обнимавшая его принцесса слушала с мечтательной улыбкой. Но что здесь смешного?.. Да и песня не про них… Или не только про них, Ник, и какое счастье, что ты этого не знаешь… Ты сам дурак из этой песни!
И ты не знаешь, что любви не будет, никакой любви не будет!
Низкий поклон, в ответ — реверанс.
В странных движениях есть диссонанс,
И перспективы в действиях нет —
Чёрная Дама и Белый Валет…
В небе витая, ловят момент,
Не понимая, что выбора нет.
По моим пальцам потекла кровь. Я убрала руку за спину и вдруг поняла, что Мелли уже не улыбается, а пристально смотрит на меня. Очень странно смотрит… Но я тут же о ней забыла.
Станут ли чувства их крепче брони?
И предстоят ли им светлые дни,
Тихое счастье и ярость ночей?
Или победа станет ничей?
Чёрная Дама и Белый Валет…
Только ответа по-прежнему не-е-ет…
Нет ответа?.. О если бы! Светлые дни? Тихое счастье? Да ни при каком раскладе не будет у меня этого счастья! Ложка горчицы — такая любовь…
— Только ответ уже есть, ваше высочество, — серьёзно сказал Ник, отставляя гитару. — И он прямо передо мной. Счастья вам обоим! Честное слово, вы его заслужили! Тэль? Ты чего?.. Эй, да у тебя кровь на руке!
Ну вот! Испортила влюблённым момент музыкальных поздравлений… А Ник схватил меня в охапку, насильно разжал пальцы, вынимая колючую розу, и с досадой сказал:
— Тюльпаны надо было делать! Вот дурак!
Конечно, дурак…
Я даже не поняла, кто из них залечил мне руку. Не до того было. Пришлось надувать губы, загонять внутрь слёзы и капризно требовать возврата розы. И мне её вернули — только уже не живой, а стеклянной, с тщательно скруглёнными шипами. Лишний повод для возмущения!
— А давайте, вы розу будете делить во дворе? — предложила принцесса. — Или ещё где-нибудь? Хватит злиться, Тэль, она же только красивее стала!
— Гениальная мысль, Мелли! — оценил Ник. — Мы вам тут и ни к чему больше, верно? Кстати, Тэль, мы хотели поговорить после бала…
— Да, — немедленно подтвердила я.
Но тьма свидетель — не помню такую договорённость… А мой Белый Валет — белый баран, натянувший мне нервы, как струны! — склонился и прошептал в самое ухо:
— Ты точно не передумала?
Да что же такое я должна передумать?! Хотя какая разница… И я яростно замотала головой.
По-моему, он сделал портал даже быстрее, чем Йош. Я и опомниться не успела, как оказалась на полянке у своей речки. В тесных объятиях и с очень занятыми губами и руками.
Ник вдруг оторвался от меня и, пытаясь восстановить дыхание, спросил:
— Ты правда хочешь?.. Скажи сейчас, а то будет поздно…
Слова всплыли в памяти сами собой, и их смысл наконец дошёл до меня.
— ...Согревать тебя. Без лишних свидетелей… Или ты передумала?
— Передумала что?
— Быть моей…
Да, Ник! Я хочу быть твоей! Я, свет тебя побери, выбираю трагичную страсть! И такая любовь — это ложка горчицы. Нет… Целая бочка… И — как там было? — перспективы в наших действиях нет… А вот и неправда! Перспектива есть.
Браслет. Проклятый браслет, который мне так нужен!
Я буду думать только об этом. Потому что любовь мне не нужна. Мне нужен браслет! Да, мне просто нужен браслет!
И без лишних свидетелей.
— Ник?
— Что, солнце моё?
— Я хочу. Я хочу тебя! Но здесь никого не должно быть.
В его глазах мелькнуло недоумение, почти мгновенно сменившееся пониманием. И широкая усмешка на губах, от которых я уже просто с ума сходила.
— Вместе? — спросил он.
И мы начали ставить защиту.
Нельзя сказать, что Ник не думал о последствиях. Думал. Ещё как думал! И честно пытался подавить желание. Желание неотступное, абсолютно естественное, растущее с каждым днём, с каждым часом. Будь он романтичным менестрелем, сказал бы: распускающееся как бутон. И если бы только желание!
С той же скоростью в Нике росло и распускалось другое, не менее сильное чувство. Впервые в жизни ему хотелось не только взять — но и сохранить, присвоить. Поселить барышню в своём доме и не выпускать за порог! Чтобы была всё время рядом, в зоне прямой доступности. Неважно — в бальном платье невероятной красоты, в халатике или в кожаных штанах. Лучше всего — вовсе без одежды… Но можно и в ней! Потому что помимо чисто физической тяги хотелось защищать, спасать, заботиться, кормить… И даже жениться! Чтобы делать всё это всегда, беспрепятственно, на законных основаниях.
Не то чтобы Ник созрел для семейной жизни… Но мир тускнел и уходил в чёрно-белый спектр, стоило Тэль исчезнуть из поля его зрения. Тускнел заметно, всерьёз и непреодолимо. И ни одна женщина до появления этого кареглазого чуда не сумела добавить в его жизнь настолько ярких красок.
Мозг программиста легко и разумно вычислял исходники столь непривычных ощущений: другая реальность, выбросы адреналина, невероятные происшествия, отсутствие секса… Да множество причин! Спасибо, что влюбился, а не рехнулся! Но причины не отменяли результата, и в другой ситуации Ник не колебался бы ни секунды. Попробовать на вкус, в самом приятном смысле этого слова, насладиться — и в ЗАГС! Можно даже в обратном порядке. И пусть рожает маленьких темноглазеньких программистиков. Обеспечить семью он сумеет, не вопрос.
Однако сложившаяся ситуация была настолько не сахарной, что говорить о женитьбе просто язык не поворачивался. Прокормить жену и детей Ник мог и здесь — но где гарантия, что три недели спустя эта самая жена не станет вдовой? А дети при таком раскладе и родиться-то не успеют…
Вывод отсюда однозначный: задавить все «хочу» и пальцем к девчонке не прикасаться. Иначе он просто ей жизнь поломает! И так голову заморочил по полной программе! И ей, и себе…
С другой стороны — не слишком ли о себе возомнил? Если что — она поплачет и другого найдёт, красивая, молодая… Слишком молодая, чтобы всю жизнь по нему страдать!
Решающим фактором стал разговор на балу. Ещё бы!
— …Нам осталось всего три недели… Я не знаю, что будет потом. А мы теряем время… Я хочу быть твоей…
Йош мог гордиться собой: именно его слова стали для Ника поворотным моментом.
Отказывать женщине?! Да гори оно всё тёмным огнём!..
Кстати говоря, ещё ни с одной женщиной Нику не было настолько комфортно общаться. А главное — они с Тэль понимали друг друга едва ли не с полуслова. А порой, кажется, и мыслили одинаково. Хотя здесь и сейчас других мыслей у них и быть не могло…
Сотворив в четыре руки защиту — Ник ставил, барышня переплетала, — они переглянулись и хором произнесли:
— Мне надо переодеться…
— Я, наверное, весь духами провонял…
Рассмеялись и шагнули прочь с полянки. Оказавшись за барьером, Тэль мгновенно исчезла, и Ник последовал её примеру. Помыться перед таким делом — дело святое. Тем более после бала.
В доме стояла тишина, и Ник ухмыльнулся, увидев перед дверью комнаты Лекса колышущееся марево эльфийской защитки.
— С минуты на минуту уходим. А пока можно насладиться редчайшим зрелищем, — и небрежно указал глазами вверх.
— О тьма-а… — выдохнула Меллани, подняв голову, и Ник торжествующе улыбнулся.
Потолок здесь был очень высоким, и на нём повторялось оформление стен: витиеватый ассиметричный орнамент, пастельная цветовая гамма с золотыми вкраплениями — невероятная красота! Но сейчас по поверхности потолка расплывалась зеркальная клякса, и очень скоро орнамент исчез, являя вместо себя чёткое отражение огромного бального зала. Вот только зеркало отражало правду. Ничем более не прикрытую.
Ник ожидал самого невероятного зрелища и был готов к нему, но всё же содрогнулся, увидев танцующую нечисть. Кого тут только не было! Даже замшелый зелёный тролль возвышался в углу, перекрывая безобразным туловищем резную колонну… Ник заметался глазами, пытаясь вычислить вассалов, но определил только генерала армии мертвецов: Кощей Бессмертный в своём истинном облике блистал отполированным жёлтым черепом и горящими красными глазами. Ну и, наверное, серый смерч, в котором наполовину потонула мерзкая старуха-парнтёрша в красном, был Господином ветров…
А вот реакцией его темнейшества Ник восхитился: ведь смылся гадёныш мгновенно! На месте мальчишки обнаружился уже знакомый змей, задравший здоровенную башку к зеркалу, — фамилиар Тёмного лорда.
Что же до остальных гостей… Как ни странно, в зале оказалось немало настоящих людей — видимо, чёрных магов. Не носил личины и Кормчий Дикой Охоты, только волосы его выпали из аккуратной причёски, тьмой разметавшись по плечам. А вот древних тёток и впрямь было множество. Но их морщинистые рожи меркли в толпе реальных порождений зла — разномастных оборотней-получеловеков, однозначных гниющих трупов, жутких призраков, серых теней, всевозможных монстров… Воплощённый кошмар, сделавший бы честь лучшим фильмам ужасов.
Вдруг стихла музыка, и гости тёмного бала один за другим начали пялиться в потолок. Мёртвая тишина повисла в зале и длилась не более минуты — а потом случилось сразу много всего. Толпа вдруг зашумела, хаотично задвигалась, из неё взметнулись около дюжины разноцветных молний, ударили в потолок. Не иначе вассалы опомнились!
Зеркало пошло трещинами, затряслось, зазвенело и множеством осколков рухнуло вниз.
Но были, были на балу мастера импровизации! Ровно двое — потому что Ник запрограммировал превращение осколков в алые розы, но половина их обрушилась на головы гостей кружащимися хлопьями снега.
— Браво!
Звучный голос Тёмного лорда перекрыл возмущённые вопли нечисти. И второй раз за вечер раздались аплодисменты — его темнейшество, возникший рядом со своим змеем, рукоплескал, не жалея ладоней. Правда, на сей раз в одиночестве.
Ник подхватил из воздуха розу, вручил её Тэль и скомандовал:
— Эскейп!
Около четверки личных гостей лорда вспыхнула воронка портала, и окончательно пришедшие в себя вассалы Тёмного лорда рванулись к ней, в ярости не обратив внимания на реакцию своего сюзерена. К счастью для себя, не успели…
Герцог Шэрр, так и не сдвинувшийся со своего места, молниеносно вернул на место защиту, снятую им же в самом начале бала и по собственной инициативе.
Прода от 18.09.2018, 17:02
Глава 20. Имя врага моего
...Мы ныне не вместе.
И груда костей
На месте, где лился
Уксус страстей…
Обиженных вассалов мне было ни капельки не жалко — нечего задирать личных гостей лорда и тем более ломать мои каблуки! Надо бы ещё не забыть напомнить об этом кое-кому… Так что наши с Йошем реакции полностью совпали — аплодисменты, бурные аплодисменты! Окажись я сейчас в родной башне — каталась бы от смеха по полу, высоко задирая ноги.
Но Ганс, естественно, перенёс нашу четвёрку в дом Светлого рыцаря, и пришлось ограничиться радостным хихиканьем.
Лекс мгновенно принялся разливать шампанское.
— Браво, Ник! — воскликнул он, поднимая бокал. — Просто слов нет, какое большое браво! Еще бы на бис повторить!
Оруженосец изобразил шутовской поклон.
— На бис, пожалуй, не стоит! — засмеялась Меллани. — Такие рожи!..
— Это да, — согласился Ник. — Я не настолько крут! Здоровье поберечь надо…
— Ну! За фиаско высших адептов Тьмы! — провозгласил Лекс, и мы с удовольствием чокнулись.
— Исключая самого лорда, — заметил Ник. — Потрясающая реакция у парня!
И у Йоша тоже — с такой скоростью создать фантом! Но за это выпить было нельзя, и, едва осушив бокал, я предложила следующий тост:
— За Лекса и Мелли! Теперь твой папаша никуда не денется — брак подтверждён официально, на балу, в присутствии его сюзерена!
Рыцарь взмахнул руками, и на принцессу пролился цветочный дождь. Красиво — но не сравнить с розами, летящими с потолка бального зала!.. «Интересно, кто сотворил снегопад?» — подумала я, прижимая к груди своё одинокое алое чудо. И тут же получила ответ:
— Там я про цветы не подумал… — с сожалением сказал Лекс. — Но и снег вроде неплохо вышел? Мне представилось, что я покрываю кладбище… Кладбище почивших надежд всей этой сволочи! Прости, Мелли!
— Фу, Санчо! Что за траурные ассоциации! — хмыкнул Ник. — У вас сегодня, считай, практически свадьба! И по этому поводу…
— Вот кстати, по этому поводу! — оживился рыцарь. — А то я всё забываю! Ник, споёшь нам ту песенку? Как подарок? Ну которой ты меня доставал чуть не месяц? Про даму и валета?
— Ну тебя-то грех было не достать, — ухмыльнулся оруженосец. — Да и не в тему уже…
Он ещё и петь умеет?! Скрытный какой…
— Не передёргивай, Ник! Как раз в тему! — заверил Лекс. — Она ж действительно — прямо про нас с Мелли!
— Ни-ик… — заныла я. — Ну Ни-ик! Ну пожа-алуйста! Я тоже хочу послушать!
— Ни-ик! — подхватила Меллани. — И я хочу послушать! Тем более если про нас!
— Ушки барышень в тугую трубочку скрутятся, — предупредил оруженосец. — После бальной классики — особенно! И песня дворовая, и уровень у меня такой же! Три аккорда!
Но Лекс уже вытащил из кладовки гитару. Самую обычную, без тени магии. И, честно сказать, исполнение тоже оказалось не профессиональное… А вот голос Ника был хоть и не оперный, но очень приятный, низкий, с лёгкой хрипотцой. Слова же…
Ах, были вы девчонкой страшно миленькой,
Я вас любил и с вывертом, и с выдумкой,
Но не учёл критический момент —
Папаша ваш полковник, страшный мент!
А у меня с ментами не лады-ы-ы,
А ваш папаша — очень крупный ме-е-ент!
А если с вами буду я на «ты-ы-ы»,
В кутузку упекут меня в моме-е-ент!
Последнюю строчку Ник пропел сквозь смех, а очень возмущённый Лекс схватился за гриф гитары, зажимая ладонью струны:
— Опять издеваешься?!
— А что такое «мент»? — осторожно спросила принцесса.
— Большой начальник, вроде твоего отца! — сердито пояснил рыцарь, отвешивая ржущему оруженосцу затрещину. — Дальше это не пой! Тут дамы!
— А что такое кутузка? — осведомилась я.
— Тюрьма! — рявкнул Лекс.
— Прошу прощения у дам! — простонал Ник. — Но увидеть такое лицо… Ну всё, Саня, всё! Сейчас будет тебе наша школьная… Сто лет бы её не вспомнил, если б не твоя история…
И по моему мнению — лучше бы он не вспоминал…
Странные карты, странный расклад:
Жаркое лето и снегопад,
Полдень и ночь, горький кофе и мёд —
Мальчик-отличник и девочка-гот.
Чёрная Дама и Белый Валет,
Фарс или драма — безумный дуэт!
Прямо в точку… Я стиснула в кулаке стебель розы, не обращая внимания на воткнувшийся в ладонь шип. Реальный расклад… Чёрная Дама и Белый Валет, точное, точнейшее попадание!
Она выбирает трагичную страсть,
Она выбирает чёрную масть,
Чёрные шмотки, шипы и металл,
Она королева, она идеал…
Щепотка корицы, демона кровь,
Ложка горчицы — такая любовь!
Любовь?.. Это любовь?!
Я смотрела на его лицо, на прикрытые густыми ресницами глаза, на длинные пальцы, перебирающие струны. Он уже скинул фрак, и тёмные волосы падали на высокий воротник белой рубашки. Провести ладонями по этим плечам, по спине… Но можно просто смотреть, не сводя глаз, потому что это такая любовь… Нет. Я не хочу. Я не хочу его любить! Я не должна!
Он в белой рубашке, и он не король,
Он даже не пробовал пить алкоголь.
Он дарит ромашки, не веря во мрак,
Он по уши в сказке, он просто дурак!
Чёрная Дама и Белый Валет —
Самый обычный школьный сюжет…
Ник пел негромко и с нарочитым надрывом, слегка позируя — видимо, для Лекса. И рыцарь усмехался, а обнимавшая его принцесса слушала с мечтательной улыбкой. Но что здесь смешного?.. Да и песня не про них… Или не только про них, Ник, и какое счастье, что ты этого не знаешь… Ты сам дурак из этой песни!
И ты не знаешь, что любви не будет, никакой любви не будет!
Низкий поклон, в ответ — реверанс.
В странных движениях есть диссонанс,
И перспективы в действиях нет —
Чёрная Дама и Белый Валет…
В небе витая, ловят момент,
Не понимая, что выбора нет.
По моим пальцам потекла кровь. Я убрала руку за спину и вдруг поняла, что Мелли уже не улыбается, а пристально смотрит на меня. Очень странно смотрит… Но я тут же о ней забыла.
Станут ли чувства их крепче брони?
И предстоят ли им светлые дни,
Тихое счастье и ярость ночей?
Или победа станет ничей?
Чёрная Дама и Белый Валет…
Только ответа по-прежнему не-е-ет…
Нет ответа?.. О если бы! Светлые дни? Тихое счастье? Да ни при каком раскладе не будет у меня этого счастья! Ложка горчицы — такая любовь…
— Только ответ уже есть, ваше высочество, — серьёзно сказал Ник, отставляя гитару. — И он прямо передо мной. Счастья вам обоим! Честное слово, вы его заслужили! Тэль? Ты чего?.. Эй, да у тебя кровь на руке!
Ну вот! Испортила влюблённым момент музыкальных поздравлений… А Ник схватил меня в охапку, насильно разжал пальцы, вынимая колючую розу, и с досадой сказал:
— Тюльпаны надо было делать! Вот дурак!
Конечно, дурак…
Я даже не поняла, кто из них залечил мне руку. Не до того было. Пришлось надувать губы, загонять внутрь слёзы и капризно требовать возврата розы. И мне её вернули — только уже не живой, а стеклянной, с тщательно скруглёнными шипами. Лишний повод для возмущения!
— А давайте, вы розу будете делить во дворе? — предложила принцесса. — Или ещё где-нибудь? Хватит злиться, Тэль, она же только красивее стала!
— Гениальная мысль, Мелли! — оценил Ник. — Мы вам тут и ни к чему больше, верно? Кстати, Тэль, мы хотели поговорить после бала…
— Да, — немедленно подтвердила я.
Но тьма свидетель — не помню такую договорённость… А мой Белый Валет — белый баран, натянувший мне нервы, как струны! — склонился и прошептал в самое ухо:
— Ты точно не передумала?
Да что же такое я должна передумать?! Хотя какая разница… И я яростно замотала головой.
По-моему, он сделал портал даже быстрее, чем Йош. Я и опомниться не успела, как оказалась на полянке у своей речки. В тесных объятиях и с очень занятыми губами и руками.
Ник вдруг оторвался от меня и, пытаясь восстановить дыхание, спросил:
— Ты правда хочешь?.. Скажи сейчас, а то будет поздно…
Слова всплыли в памяти сами собой, и их смысл наконец дошёл до меня.
— ...Согревать тебя. Без лишних свидетелей… Или ты передумала?
— Передумала что?
— Быть моей…
Да, Ник! Я хочу быть твоей! Я, свет тебя побери, выбираю трагичную страсть! И такая любовь — это ложка горчицы. Нет… Целая бочка… И — как там было? — перспективы в наших действиях нет… А вот и неправда! Перспектива есть.
Браслет. Проклятый браслет, который мне так нужен!
Я буду думать только об этом. Потому что любовь мне не нужна. Мне нужен браслет! Да, мне просто нужен браслет!
И без лишних свидетелей.
— Ник?
— Что, солнце моё?
— Я хочу. Я хочу тебя! Но здесь никого не должно быть.
В его глазах мелькнуло недоумение, почти мгновенно сменившееся пониманием. И широкая усмешка на губах, от которых я уже просто с ума сходила.
— Вместе? — спросил он.
И мы начали ставить защиту.
Прода от 22.09.2018, 20:29
***
Нельзя сказать, что Ник не думал о последствиях. Думал. Ещё как думал! И честно пытался подавить желание. Желание неотступное, абсолютно естественное, растущее с каждым днём, с каждым часом. Будь он романтичным менестрелем, сказал бы: распускающееся как бутон. И если бы только желание!
С той же скоростью в Нике росло и распускалось другое, не менее сильное чувство. Впервые в жизни ему хотелось не только взять — но и сохранить, присвоить. Поселить барышню в своём доме и не выпускать за порог! Чтобы была всё время рядом, в зоне прямой доступности. Неважно — в бальном платье невероятной красоты, в халатике или в кожаных штанах. Лучше всего — вовсе без одежды… Но можно и в ней! Потому что помимо чисто физической тяги хотелось защищать, спасать, заботиться, кормить… И даже жениться! Чтобы делать всё это всегда, беспрепятственно, на законных основаниях.
Не то чтобы Ник созрел для семейной жизни… Но мир тускнел и уходил в чёрно-белый спектр, стоило Тэль исчезнуть из поля его зрения. Тускнел заметно, всерьёз и непреодолимо. И ни одна женщина до появления этого кареглазого чуда не сумела добавить в его жизнь настолько ярких красок.
Мозг программиста легко и разумно вычислял исходники столь непривычных ощущений: другая реальность, выбросы адреналина, невероятные происшествия, отсутствие секса… Да множество причин! Спасибо, что влюбился, а не рехнулся! Но причины не отменяли результата, и в другой ситуации Ник не колебался бы ни секунды. Попробовать на вкус, в самом приятном смысле этого слова, насладиться — и в ЗАГС! Можно даже в обратном порядке. И пусть рожает маленьких темноглазеньких программистиков. Обеспечить семью он сумеет, не вопрос.
Однако сложившаяся ситуация была настолько не сахарной, что говорить о женитьбе просто язык не поворачивался. Прокормить жену и детей Ник мог и здесь — но где гарантия, что три недели спустя эта самая жена не станет вдовой? А дети при таком раскладе и родиться-то не успеют…
Вывод отсюда однозначный: задавить все «хочу» и пальцем к девчонке не прикасаться. Иначе он просто ей жизнь поломает! И так голову заморочил по полной программе! И ей, и себе…
С другой стороны — не слишком ли о себе возомнил? Если что — она поплачет и другого найдёт, красивая, молодая… Слишком молодая, чтобы всю жизнь по нему страдать!
Решающим фактором стал разговор на балу. Ещё бы!
— …Нам осталось всего три недели… Я не знаю, что будет потом. А мы теряем время… Я хочу быть твоей…
Йош мог гордиться собой: именно его слова стали для Ника поворотным моментом.
Отказывать женщине?! Да гори оно всё тёмным огнём!..
Кстати говоря, ещё ни с одной женщиной Нику не было настолько комфортно общаться. А главное — они с Тэль понимали друг друга едва ли не с полуслова. А порой, кажется, и мыслили одинаково. Хотя здесь и сейчас других мыслей у них и быть не могло…
Сотворив в четыре руки защиту — Ник ставил, барышня переплетала, — они переглянулись и хором произнесли:
— Мне надо переодеться…
— Я, наверное, весь духами провонял…
Рассмеялись и шагнули прочь с полянки. Оказавшись за барьером, Тэль мгновенно исчезла, и Ник последовал её примеру. Помыться перед таким делом — дело святое. Тем более после бала.
В доме стояла тишина, и Ник ухмыльнулся, увидев перед дверью комнаты Лекса колышущееся марево эльфийской защитки.
