Может, и стал бы Карл неплохим художником, но – увы! Уилл с этим был не согласен. Он давил и давил на мальчишку, отбирал кисти и краски, прессовал, требовал… кончилось тем, что Карл покончил с собой. Кажется, утопился.
Дамиан с интересом посмотрел на озеро.
- Нет, не здесь. Да и если бы здесь – какая разница? – отмахнулась тетушка. – ты здесь не купаешься, а вид покойник не испортит.
- А некромант что сказал?
- Не знаю. Карл топился в море, так что некроманта и не вызывали.
Дамиан кивнул.
Соленая вода мешала. Это было, он бы не взялся допрашивать утопленников или призывать их души. Почему-то они приходили через раз, и понять, жив человек или мертв, было невозможно. Может, по старому суеверию. Считалось, что утопленники попадают в сети к Морскому Царю, а уж он решает, кого и куда… кто-то и оставался в его подводных чертогах.
Суеверие, конечно, и храм его не одобрял, но… пусть будет! С каждым суеверием бороться, так закончится тем, что над тобой тараканы смеяться будут.
- А Каролина?
- Карла оказалась умненькой девочкой, которая легко разбиралась в том, чего не понимал бедняга Карл. Ей бы мальчиком родиться.
- Хм-м?
- И с тех пор она старается доказать отцу, что сможет управиться с любым семейным делом. А отец так же решительно стремится найти ей супруга. Вот, уже и до короля дошел, видимо…
Дамиан фыркнул.
- Думаю, рента Каролина не обрадуется моему визиту.
- О, это мягко сказано. Прошлый… гхм… визитер, летел от нее вперед своего визга, а она еще и хлыстом подгоняла.
- Были причины?
- Мне бы тоже не понравилось, прижми меня кто в углу.
- Ты бы хлыстом не ограничилась.
- Я старше. Мне можно.
Тетка выглядела задумчивой, и Дамиан решил спросить.
- Тетушка, я никогда не спрашивал… отец рассказал мне о своей истории любви. Ты была в курсе?
Римма кивнула.
- Была. Я их и прикрывала. И уж прости, малыш, до сих пор считаю, что Элина подошла бы ему больше Лидии. С Эллой он был счастлив…
- Тогда бы я не родился.
- Потому и прости.
Дамиан молчал, понимая, что неуместные вопросы только собьют тетку с пути. И правильно делал, наконец Римма тихо заговорила.
- Я брату завидовала, Миан. Он был такой счастливый со своей Элиной, такой светящийся… а у меня так никогда не получилось бы. Я не стану тебе называть имя… он был старше меня. И женат, и дети у него уже… я взяла от жизни свой кусочек счастья, но никогда не стала бы разбивать его семью. А он не ушел от жены… у меня все закончилось грустно. Я хотела счастья для Берто… а у него тоже ничего не получилось. Элина поступила, как и я когда-то, порядочная до глубины души, она не стала лезть в семью Берто, она понимала, как ему будет тяжело разрываться во все стороны. С его-то порядочностью! Она сделала лучшее, что могла, она ушла. А я тогда так расстроилась, и разозлилась на твою мать. Я понимаю, Лидия не виновата, Берто сам выбрал, но как же было больно! И у меня вот так, и у него… хорошо, что мой муж умер. Я его не любила, просто вышла замуж из чувства долга, и он на мне так же женился. Я старалась ему не мешать, у него на стороне были и любимая, и дети, я им помогаю и буду помогать, они не знают, только его женщина. Мы с ней поговорили тогда, я сказала, что не буду им мешать, и мы все эти годы соблюдали нейтралитет. Даже подружились немного, в результате. Плохо, что у меня не было детей. От любимого… я бы и на это пошла, был бы мне еще кусочек счастья, но я не могу иметь детей. Просто – не могу.
- Зато у тебя есть мы.
- Ты есть.
- Хорошо, я есть. И отец тоже.
- Это единственное, что меня радует. Знаешь, о чем я иногда думаю, Миан? Что мы, королевская семья Эллары, однолюбы. И это страшнее любого клинка, страшнее всего. Как жить с разбитым сердцем?
Дамиан погладил кота. Посмотрел на озеро, на тетушку. Римма была серьезна, она предупреждала его, но жалости не потерпит. Перегорело, отболело, и угли серым пеплом засыпало… не тронь, тогда и не полыхнет.
- Некроманты, по общему мнению, бессердечные твари, тетушка.
- Ах, Миан… поговори с Карлой, я приглашу ее в гости. Но не обижай девочку. Хорошо?
- Обещаю, тетя.
Утро для Симона началось с омерзительных ощущений.
Голова болела, во рту словно все кошки гор нагадили, все тело тоже болело, мутило…
И в довершение всего раздался самый ужасный голос в мире.
- Симочка!!!
Симон дернулся, взвыл и в довершение ко всему навернулся с кровати.
- Так, тетя, кувшин сюда! – откуда рядом взялся Леон, Симон не знал, и знать не хотел. Но за зелье, которое полилось ему в рот, он бы Леону что угодно простил.
Что-то горькое, с перцем, непонятное, но головную боль оно снимало, и Симон даже смог разлепить глаза.
Он был дома.
Лежал в своей комнате, на ковре, рядом сидел Леон, стояла Арисса, и смотрела на него, как на таракана.
- М-мама?
- Так… - Леон взял на себя функцию арбитра. – Тетя, вы ему потом все скажете. А сейчас ему нужно воды, и поесть. Сделаете?
- Сделаю. Спасибо тебе, Леончик.
Арисса вышла, а Леон покачал головой.
- Ну, ты и дал вчера!
- Что?! – едва смог простонать несчастный Симон.
- Вот и мне интересно. Ты вчера был в борделе?
Память возвращалась неохотно, но…
- Да. Был…
- Зачем? Уж извини, не верю я, что тебе к девочкам захотелось.
Симон охнул от приступа боли. Память не просто возвращалась неохотно, она еще и кололась по дороге болючими иголками.
- Я хотел узнать про Миранду. Если она не сбежала, значит, ее похитили. Понимаешь?
- Ты думал, что в бордель?
- Да.
- Ну, не знаю, что ты еще думал, но вернулся ты вчера в таком виде… жуть смотреть!
- В каком?
- Полуголый, в вещах этих самых девок, орал песни, был пьян, как фортепьян… кстати, девки с тобой приехали.
- Нет!
Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений – все было именно так. Даже еще хуже.
- Я…
- Рена Арисса кое-как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть, что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.
- Спасибо.
- Ты вспоминай, как ты так набрался?
Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?
- Не помню.
- Вообще?
- Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем-то поговорить… все!
Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.
- Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай, поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но кажется, мне не поверили.
- Почему?
Леон показательно задумался.
- Потому что Левенсберг – город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…
- Миттермайер.
- Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.
Симон вздохнул, и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…
- Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?
- Не докажешь.
Симон это тоже понимал. Так что…
Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые и провел Леон, и завтрак.
Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.
- Мама, я ничего не помню.
- Зато Я все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!
- Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что-то найду?
- Так?
- И решил начать с самых дорогих. С ними проще.
- Ты пришел в бордель. А что было дальше?
- А дальше я ничего и не помню.
В голосе Симона было столько искренности, что рена Арисса поверила. И ахнула.
- Мальчик мой… так тебя же там могли отравить, опоить…
Симон вздохнул.
Как он ел, он тоже не помнил. Но… мог он что-то съесть или выпить? Наверное, мог.
- На мне царапин не было?
- Да на тебе они и сейчас есть, - фыркнул Леон. – Особенно на спине.
Да, девочки вчера чуточку перестарались. Судя по тому, как саднила спина, у Симона стадо котов по ней гарцевало. Сначала вдоль, а потом и поперек.
- Да… правды не доищешься.
Арисса расправила плечи.
Переход из ипостаси «опозоренная мать» в привычное «всех убью, кто моего деточку тронет!» совершился мгновенно. Она же знала! Ее Симочка не мог так поступить! У нее самый лучший сЫночка в мире! Его просто обманули, запутали… ах, он такой доверчивый! Кто его еще убережет, кроме мамы? Правильно, никто!
- Я сама к ним схожу! И пусть только попробуют не сознаться!
Леон подавился воздухом.
- Не надо! – взвыл Симон, понимая, что если еще и мама… вот его визит квартал еще перенес, а рену Ариссу в таком виде могут и не пережить!
- Как это – не надо!!!
- Рена Арисса, - Леон был неотразимо убедителен. – я вас прошу, пока Симон не разберется, не надо делать лишних телодвижений. Миранда пропала, а если еще и вы пропадете…
- Я?!
Глядя на рену Ариссу, скорее можно было бы подозревать, что пропадет бордель.
- Мало ли что.
- Я справлюсь, мам. Надо только на работу сходить.
- Симочка, ты уверен?
- Мама, пожалуйста!
- Ну… допустим.
Леон выдохнул. Симон бы этим согласием не обманулся, маму он знал отлично, но… голова так болела, что ему было не до интонаций. Что-то зелье сняло, но далеко не все.
- Вот и хорошо. Симон, тебя до работы довезти?
- Можно?
- Отчего ж нет? Мне домой надо, сейчас извозчика поймаю, и поедем.
- Спасибо, Леон.
- Пожалуйста.
В здание полиции Симон входил, как в клетку со львами, и не сильно ошибся. Львы, общим числом три штуки, сидели, и весьма плотоядно глядели на него.
- Ну, заходи, Слифт, - протянул рент Ноэль.
- Отличился? – Тимус Бабер смотрел волком. Оно и неудивительно, жена его регулярно подозревала в изменах, а уж после вчерашнего у нее появился неотразимый аргумент. Может, и ты так же, как он?! Запросто!
- Я бы сказал, прославился, - Ян Мюллер прикусил трубку. – Ну, рассказывай, какой виверны ты в бордель пошел? Ближе девочек нет? Да и там вроде дорого?
Полицейский был прав, зарплаты Симона хватило бы как раз на три посещения элитного борделя, еще и должен бы остался.
Симон опустил глаза.
- Я помню. Я… я уверен, что Миранда Цоффер не сбегала сама. И ее отец написал, что ее парень, этот… Юрлих, он не приедет.
- Я говорил. Сбежала она с кем-то другим, а этот Юрлих мог быть и для отвода глаз.
- Я понимаю. Но я решил проверить, может, ее все-таки похитили! И пошел в бордель.
- И что ж ты там хотел, дитятко неразумное?
Симон вспыхнул, но стиснул зубы. Не время для гордости, тут хоть бы с работы не выгнали.
- Допросить. Осмотреть все…
Мюллер подавился дымом.
- Серьезно?
- Я… э…
- Слифт, ты идиот, - похоронным тоном произнес Миттермайер. – Читай.
Симон послушно взял протянутую бумагу, и вчитался в текст. И ощутил, как начинают шевелиться волосы. Им явно хотелось встать дыбом. А Симону – лечь и проснуться. Ну вдруг это просто кошмар? Бывают же такие, реальные…
Рента Луиза Адамс подавала жалобу на рента Слифта, который вчера ввалился в бордель пьяным, там еще накатил на старые дрожжи (список выпитого прилагается), потом побил девочек (приложен список девочек и повреждений, их там что – три боксера лупили?), потом разгромил что мог (ему явно отряд виверн помогал, один бы Симон не справился) и в завершение всего, изнасиловал хозяйку борделя.
- Это еще умудриться надо, так попасть. Город с утра хохочет…
- Я… я бы не смог!
- Успокойся – махнул рукой рент Ноэль. – тут дураков нет. Ты с работы ушел после меня, а дома появился примерно через полтора часа. То есть просто не успел бы.
Симон выдохнул.
- Вы… верите?
- Верим, - успокоил рент Ноэль, – но тебе от этого легче не будет!
Лулу идиоткой не была, и с полицией ссориться не собиралась, равно, как и рент Адриан Вебер. А потому с утра он пришла в участок, и честно выложила все ренту Ноэлю. Тот подумал, посовещался с коллегами, и решили они превентивно прочистить Симону мозги пока болван еще чего-то не утворил.
А может!
Полиция и криминальный мир работают в тесном симбиозе, похлеще иного растительного или животного. Примерно, как рассол и огурец. И вот такие инициативы никому не нужны.
Сегодня он бордель проверяет завтра на катран наедет, послезавтра с убийц чего-нибудь потребует… кому все это расхлебывать?
А коллегам!
Симона-то пришибут, его не жалко, а остальным за что проблемы?
Лулу усадили за стол, заставили написать заявление, и пообещали хода ему не давать. Так, чтобы Симону жизнь медом не казалась.
Забрали у нее вещи Симона, передали привет ренту Веберу, и отпустили восвояси. Что уж там… каждый из них, хотя бы раз, в бордель ходил. И по работе, и просто так… и нечего тут лезть, куда не просят! Есть равновесие?
Не нарушай!
Так что песочили Симона в три глотки. Описывали его незавидное будущее, печальное прошлое, коснулись тайны рождения…
Симон молчал и слушал. Скрипел зубами и стискивал кулаки. И кажется, клялся страшно отомстить всем продажным девкам мира.
Коллеги переглядывались, и продолжила обработку.
И только доведя Симона чуть не до слез, отступили.
- Ладно. В полиции ты пока останешься, - подвел итог рент Ноэль. – За одного битого двух небитых дают.
- Спасибо!!! Я отработаю! Отслужу!!!
- Куда ж ты денешься! Но в городе тебе пока лучше не показываться… сам понимаешь, смеяться будут.
Симон понурился.
- Ладно-ладно. Кто молодым не был, кто с девочками не гулял… сам понимаешь! Но в городе тебе сейчас будет грустно и печально.
Симон и это понимал.
- Потому поедешь объезжать народ в горах.
Симон откровенно пригорюнился.
Да, это тоже работа полиции. Объехать хотя бы раз в месяц людей, горы же не безлюдные, нет! Там живут! Там те же шахты – хотя бы раз в месяц заезжать надо. Шахтеры народ крепкий, и сами разбираются с проблемами, но мало ли что? Заехать обязательно надо.
Там есть поместья, которые тоже надо проверять. Есть селения горцев, есть старатели-одиночки… кто-то на карту нанесен, кто-то нет, кто-то и на месте не сидит, то есть примерно половина поездок проходит напрасно.
Приезжаешь – а старатель снялся с места и ушел. Или, наоборот, пришел…
Да всякое бывает.
В том месяце Симон ездил, на служебном рамбиле, с рентом Тимусом… ладно, поездит сам.
- На велосипеде, - приговорил Миттермайер.
- КАК?! – праведно взвыл несчастный.
- Молча. По горам. С ночевкой, если в один день не уложишься, ничего страшного. Ничего с тобой не случится, не разломишься.
Симон смотрел умоляющими глазами, но полицейские были неумолимы.
- Можем отправить улицы патрулировать.
На улицы Симону сейчас не хотелось вдвойне. Лучше в горы.
Действительно, что такого страшного? Даже если погулял он в борделе… ну а с кем не случалось? Дело житейское!
Просто надо чуточку переждать, пока первый шум не уляжется. Посмеются, да и забудут!
А вот он не забудет!
Он еще с этой гадиной… что с ним сделали-то?
Рент Ноэль, который пристально наблюдал за Симоном, покачал головой.
- А вот об этом забудь. Навсегда.
- Рент?
- Попался – принимай с достоинством, иначе следующий раз вляпаешься так, что и не расхлебаешь. И вообще… полицейский в борделе – дело житейское. А полицейский, который пытается мстить продажным девкам… это не просто смешно, это глупо и нелепо.
Дамиан с интересом посмотрел на озеро.
- Нет, не здесь. Да и если бы здесь – какая разница? – отмахнулась тетушка. – ты здесь не купаешься, а вид покойник не испортит.
- А некромант что сказал?
- Не знаю. Карл топился в море, так что некроманта и не вызывали.
Дамиан кивнул.
Соленая вода мешала. Это было, он бы не взялся допрашивать утопленников или призывать их души. Почему-то они приходили через раз, и понять, жив человек или мертв, было невозможно. Может, по старому суеверию. Считалось, что утопленники попадают в сети к Морскому Царю, а уж он решает, кого и куда… кто-то и оставался в его подводных чертогах.
Суеверие, конечно, и храм его не одобрял, но… пусть будет! С каждым суеверием бороться, так закончится тем, что над тобой тараканы смеяться будут.
- А Каролина?
- Карла оказалась умненькой девочкой, которая легко разбиралась в том, чего не понимал бедняга Карл. Ей бы мальчиком родиться.
- Хм-м?
- И с тех пор она старается доказать отцу, что сможет управиться с любым семейным делом. А отец так же решительно стремится найти ей супруга. Вот, уже и до короля дошел, видимо…
Дамиан фыркнул.
- Думаю, рента Каролина не обрадуется моему визиту.
- О, это мягко сказано. Прошлый… гхм… визитер, летел от нее вперед своего визга, а она еще и хлыстом подгоняла.
- Были причины?
- Мне бы тоже не понравилось, прижми меня кто в углу.
- Ты бы хлыстом не ограничилась.
- Я старше. Мне можно.
Тетка выглядела задумчивой, и Дамиан решил спросить.
- Тетушка, я никогда не спрашивал… отец рассказал мне о своей истории любви. Ты была в курсе?
Римма кивнула.
- Была. Я их и прикрывала. И уж прости, малыш, до сих пор считаю, что Элина подошла бы ему больше Лидии. С Эллой он был счастлив…
- Тогда бы я не родился.
- Потому и прости.
Дамиан молчал, понимая, что неуместные вопросы только собьют тетку с пути. И правильно делал, наконец Римма тихо заговорила.
- Я брату завидовала, Миан. Он был такой счастливый со своей Элиной, такой светящийся… а у меня так никогда не получилось бы. Я не стану тебе называть имя… он был старше меня. И женат, и дети у него уже… я взяла от жизни свой кусочек счастья, но никогда не стала бы разбивать его семью. А он не ушел от жены… у меня все закончилось грустно. Я хотела счастья для Берто… а у него тоже ничего не получилось. Элина поступила, как и я когда-то, порядочная до глубины души, она не стала лезть в семью Берто, она понимала, как ему будет тяжело разрываться во все стороны. С его-то порядочностью! Она сделала лучшее, что могла, она ушла. А я тогда так расстроилась, и разозлилась на твою мать. Я понимаю, Лидия не виновата, Берто сам выбрал, но как же было больно! И у меня вот так, и у него… хорошо, что мой муж умер. Я его не любила, просто вышла замуж из чувства долга, и он на мне так же женился. Я старалась ему не мешать, у него на стороне были и любимая, и дети, я им помогаю и буду помогать, они не знают, только его женщина. Мы с ней поговорили тогда, я сказала, что не буду им мешать, и мы все эти годы соблюдали нейтралитет. Даже подружились немного, в результате. Плохо, что у меня не было детей. От любимого… я бы и на это пошла, был бы мне еще кусочек счастья, но я не могу иметь детей. Просто – не могу.
- Зато у тебя есть мы.
- Ты есть.
- Хорошо, я есть. И отец тоже.
- Это единственное, что меня радует. Знаешь, о чем я иногда думаю, Миан? Что мы, королевская семья Эллары, однолюбы. И это страшнее любого клинка, страшнее всего. Как жить с разбитым сердцем?
Дамиан погладил кота. Посмотрел на озеро, на тетушку. Римма была серьезна, она предупреждала его, но жалости не потерпит. Перегорело, отболело, и угли серым пеплом засыпало… не тронь, тогда и не полыхнет.
- Некроманты, по общему мнению, бессердечные твари, тетушка.
- Ах, Миан… поговори с Карлой, я приглашу ее в гости. Но не обижай девочку. Хорошо?
- Обещаю, тетя.
***
Утро для Симона началось с омерзительных ощущений.
Голова болела, во рту словно все кошки гор нагадили, все тело тоже болело, мутило…
И в довершение всего раздался самый ужасный голос в мире.
- Симочка!!!
Симон дернулся, взвыл и в довершение ко всему навернулся с кровати.
- Так, тетя, кувшин сюда! – откуда рядом взялся Леон, Симон не знал, и знать не хотел. Но за зелье, которое полилось ему в рот, он бы Леону что угодно простил.
Что-то горькое, с перцем, непонятное, но головную боль оно снимало, и Симон даже смог разлепить глаза.
Он был дома.
Лежал в своей комнате, на ковре, рядом сидел Леон, стояла Арисса, и смотрела на него, как на таракана.
- М-мама?
- Так… - Леон взял на себя функцию арбитра. – Тетя, вы ему потом все скажете. А сейчас ему нужно воды, и поесть. Сделаете?
- Сделаю. Спасибо тебе, Леончик.
Арисса вышла, а Леон покачал головой.
- Ну, ты и дал вчера!
- Что?! – едва смог простонать несчастный Симон.
- Вот и мне интересно. Ты вчера был в борделе?
Память возвращалась неохотно, но…
- Да. Был…
- Зачем? Уж извини, не верю я, что тебе к девочкам захотелось.
Симон охнул от приступа боли. Память не просто возвращалась неохотно, она еще и кололась по дороге болючими иголками.
- Я хотел узнать про Миранду. Если она не сбежала, значит, ее похитили. Понимаешь?
- Ты думал, что в бордель?
- Да.
- Ну, не знаю, что ты еще думал, но вернулся ты вчера в таком виде… жуть смотреть!
- В каком?
- Полуголый, в вещах этих самых девок, орал песни, был пьян, как фортепьян… кстати, девки с тобой приехали.
- Нет!
Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений – все было именно так. Даже еще хуже.
- Я…
- Рена Арисса кое-как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть, что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.
- Спасибо.
- Ты вспоминай, как ты так набрался?
Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?
- Не помню.
- Вообще?
- Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем-то поговорить… все!
Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.
- Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай, поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но кажется, мне не поверили.
- Почему?
Леон показательно задумался.
- Потому что Левенсберг – город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…
- Миттермайер.
- Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.
Симон вздохнул, и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…
- Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?
- Не докажешь.
Симон это тоже понимал. Так что…
Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые и провел Леон, и завтрак.
***
Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.
- Мама, я ничего не помню.
- Зато Я все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!
- Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что-то найду?
- Так?
- И решил начать с самых дорогих. С ними проще.
- Ты пришел в бордель. А что было дальше?
- А дальше я ничего и не помню.
В голосе Симона было столько искренности, что рена Арисса поверила. И ахнула.
- Мальчик мой… так тебя же там могли отравить, опоить…
Симон вздохнул.
Как он ел, он тоже не помнил. Но… мог он что-то съесть или выпить? Наверное, мог.
- На мне царапин не было?
- Да на тебе они и сейчас есть, - фыркнул Леон. – Особенно на спине.
Да, девочки вчера чуточку перестарались. Судя по тому, как саднила спина, у Симона стадо котов по ней гарцевало. Сначала вдоль, а потом и поперек.
- Да… правды не доищешься.
Арисса расправила плечи.
Переход из ипостаси «опозоренная мать» в привычное «всех убью, кто моего деточку тронет!» совершился мгновенно. Она же знала! Ее Симочка не мог так поступить! У нее самый лучший сЫночка в мире! Его просто обманули, запутали… ах, он такой доверчивый! Кто его еще убережет, кроме мамы? Правильно, никто!
- Я сама к ним схожу! И пусть только попробуют не сознаться!
Леон подавился воздухом.
- Не надо! – взвыл Симон, понимая, что если еще и мама… вот его визит квартал еще перенес, а рену Ариссу в таком виде могут и не пережить!
- Как это – не надо!!!
- Рена Арисса, - Леон был неотразимо убедителен. – я вас прошу, пока Симон не разберется, не надо делать лишних телодвижений. Миранда пропала, а если еще и вы пропадете…
- Я?!
Глядя на рену Ариссу, скорее можно было бы подозревать, что пропадет бордель.
- Мало ли что.
- Я справлюсь, мам. Надо только на работу сходить.
- Симочка, ты уверен?
- Мама, пожалуйста!
- Ну… допустим.
Леон выдохнул. Симон бы этим согласием не обманулся, маму он знал отлично, но… голова так болела, что ему было не до интонаций. Что-то зелье сняло, но далеко не все.
- Вот и хорошо. Симон, тебя до работы довезти?
- Можно?
- Отчего ж нет? Мне домой надо, сейчас извозчика поймаю, и поедем.
- Спасибо, Леон.
- Пожалуйста.
***
В здание полиции Симон входил, как в клетку со львами, и не сильно ошибся. Львы, общим числом три штуки, сидели, и весьма плотоядно глядели на него.
- Ну, заходи, Слифт, - протянул рент Ноэль.
- Отличился? – Тимус Бабер смотрел волком. Оно и неудивительно, жена его регулярно подозревала в изменах, а уж после вчерашнего у нее появился неотразимый аргумент. Может, и ты так же, как он?! Запросто!
- Я бы сказал, прославился, - Ян Мюллер прикусил трубку. – Ну, рассказывай, какой виверны ты в бордель пошел? Ближе девочек нет? Да и там вроде дорого?
Полицейский был прав, зарплаты Симона хватило бы как раз на три посещения элитного борделя, еще и должен бы остался.
Симон опустил глаза.
- Я помню. Я… я уверен, что Миранда Цоффер не сбегала сама. И ее отец написал, что ее парень, этот… Юрлих, он не приедет.
- Я говорил. Сбежала она с кем-то другим, а этот Юрлих мог быть и для отвода глаз.
- Я понимаю. Но я решил проверить, может, ее все-таки похитили! И пошел в бордель.
- И что ж ты там хотел, дитятко неразумное?
Симон вспыхнул, но стиснул зубы. Не время для гордости, тут хоть бы с работы не выгнали.
- Допросить. Осмотреть все…
Мюллер подавился дымом.
- Серьезно?
- Я… э…
- Слифт, ты идиот, - похоронным тоном произнес Миттермайер. – Читай.
Симон послушно взял протянутую бумагу, и вчитался в текст. И ощутил, как начинают шевелиться волосы. Им явно хотелось встать дыбом. А Симону – лечь и проснуться. Ну вдруг это просто кошмар? Бывают же такие, реальные…
Рента Луиза Адамс подавала жалобу на рента Слифта, который вчера ввалился в бордель пьяным, там еще накатил на старые дрожжи (список выпитого прилагается), потом побил девочек (приложен список девочек и повреждений, их там что – три боксера лупили?), потом разгромил что мог (ему явно отряд виверн помогал, один бы Симон не справился) и в завершение всего, изнасиловал хозяйку борделя.
- Это еще умудриться надо, так попасть. Город с утра хохочет…
- Я… я бы не смог!
- Успокойся – махнул рукой рент Ноэль. – тут дураков нет. Ты с работы ушел после меня, а дома появился примерно через полтора часа. То есть просто не успел бы.
Симон выдохнул.
- Вы… верите?
- Верим, - успокоил рент Ноэль, – но тебе от этого легче не будет!
Лулу идиоткой не была, и с полицией ссориться не собиралась, равно, как и рент Адриан Вебер. А потому с утра он пришла в участок, и честно выложила все ренту Ноэлю. Тот подумал, посовещался с коллегами, и решили они превентивно прочистить Симону мозги пока болван еще чего-то не утворил.
А может!
Полиция и криминальный мир работают в тесном симбиозе, похлеще иного растительного или животного. Примерно, как рассол и огурец. И вот такие инициативы никому не нужны.
Сегодня он бордель проверяет завтра на катран наедет, послезавтра с убийц чего-нибудь потребует… кому все это расхлебывать?
А коллегам!
Симона-то пришибут, его не жалко, а остальным за что проблемы?
Лулу усадили за стол, заставили написать заявление, и пообещали хода ему не давать. Так, чтобы Симону жизнь медом не казалась.
Забрали у нее вещи Симона, передали привет ренту Веберу, и отпустили восвояси. Что уж там… каждый из них, хотя бы раз, в бордель ходил. И по работе, и просто так… и нечего тут лезть, куда не просят! Есть равновесие?
Не нарушай!
Так что песочили Симона в три глотки. Описывали его незавидное будущее, печальное прошлое, коснулись тайны рождения…
Симон молчал и слушал. Скрипел зубами и стискивал кулаки. И кажется, клялся страшно отомстить всем продажным девкам мира.
Коллеги переглядывались, и продолжила обработку.
И только доведя Симона чуть не до слез, отступили.
- Ладно. В полиции ты пока останешься, - подвел итог рент Ноэль. – За одного битого двух небитых дают.
- Спасибо!!! Я отработаю! Отслужу!!!
- Куда ж ты денешься! Но в городе тебе пока лучше не показываться… сам понимаешь, смеяться будут.
Симон понурился.
- Ладно-ладно. Кто молодым не был, кто с девочками не гулял… сам понимаешь! Но в городе тебе сейчас будет грустно и печально.
Симон и это понимал.
- Потому поедешь объезжать народ в горах.
Симон откровенно пригорюнился.
Да, это тоже работа полиции. Объехать хотя бы раз в месяц людей, горы же не безлюдные, нет! Там живут! Там те же шахты – хотя бы раз в месяц заезжать надо. Шахтеры народ крепкий, и сами разбираются с проблемами, но мало ли что? Заехать обязательно надо.
Там есть поместья, которые тоже надо проверять. Есть селения горцев, есть старатели-одиночки… кто-то на карту нанесен, кто-то нет, кто-то и на месте не сидит, то есть примерно половина поездок проходит напрасно.
Приезжаешь – а старатель снялся с места и ушел. Или, наоборот, пришел…
Да всякое бывает.
В том месяце Симон ездил, на служебном рамбиле, с рентом Тимусом… ладно, поездит сам.
- На велосипеде, - приговорил Миттермайер.
- КАК?! – праведно взвыл несчастный.
- Молча. По горам. С ночевкой, если в один день не уложишься, ничего страшного. Ничего с тобой не случится, не разломишься.
Симон смотрел умоляющими глазами, но полицейские были неумолимы.
- Можем отправить улицы патрулировать.
На улицы Симону сейчас не хотелось вдвойне. Лучше в горы.
Действительно, что такого страшного? Даже если погулял он в борделе… ну а с кем не случалось? Дело житейское!
Просто надо чуточку переждать, пока первый шум не уляжется. Посмеются, да и забудут!
А вот он не забудет!
Он еще с этой гадиной… что с ним сделали-то?
Рент Ноэль, который пристально наблюдал за Симоном, покачал головой.
- А вот об этом забудь. Навсегда.
- Рент?
- Попался – принимай с достоинством, иначе следующий раз вляпаешься так, что и не расхлебаешь. И вообще… полицейский в борделе – дело житейское. А полицейский, который пытается мстить продажным девкам… это не просто смешно, это глупо и нелепо.
