Надо смотреть на месте.
Вот и нужный домик. Алина постучала в дверь, и ей открыла пожилая женщина. Или не такая она пожилая?
Пожалуй, что и нет. Примерно ровесница Алины, просто волосы поседели, и лицо такое…. Хуже нет, когда твои дети болеют. Элисон решительно шагнула вперед и обняла ее.
- Все будет хорошо. Она обязательно выздоровеет!
Менталисты не всегда знают, что именно они делают, но попадают с людьми в точку – всегда. Чутьем, магией, своей основой…
Рена Беата всхлипнула – и на миг ткнулась лицом в плечо Элисон. Правда вот… как же ей хотелось, чтобы как в детстве, пришел кто-то сильный и умный, и сказал, что все будет хорошо… ну будет же, правда?! Иногда больше-то и не надо!
- Правда?
- Слово даю.
И так это прозвучало, что рена поверила. Отстранилась, поглядела в зеленые глаза…
- Марлена в спальне.
Элисон решительно промаршировала туда.
Спальня как спальня? Да? Или нет?
Кровать, две тумбочки, высокие подушки, в них сейчас лежит худенькая женщина, может, чуть постарше Элисон, на год… а может, и моложе.
Девушка вгляделась.
Марлена, которая и головы поднять не могла от слабости, только смотрела, потому и заметила, как в зеленых глазах расширились, а потом сузились в точку зрачки, запульсировали, как побежали по радужке злые зеленые искорки…
- Твою виверну!!!
- Что случилось?! – влетели обе женщины.
Элисон уперла руки в бока.
- Кто еще есть дома?
- Никого, - качнула головой Беата. – Служанки нет, она только до обеда приходит, зять уехал сейчас по делам… а что случилось?
- Ничего, - прошипела Элисон. – Алина, можешь помочь?
- В чем?
- Ломик нужен. И сила. И вон ту доску отодрать!
Палец Элисон ткнулся в одну из досок пола, рядом с кроватью. Марлена, как с кровати вставала, на нее ступни ног и опускала. Каждое утро. И… и что?
- Лисси?
- Делай!
- Ломик в кладовке, - шепнула Марлена. – Мам…
Алина Эрмерих и не с таким могла справиться, вот еще – проблемы! Альдо домашними делами иногда и пренебрегал, у него и спина разламывалась, и руки болели, и вообще… а вот Алине не до того было.
Поди, поболей, когда четверо детей!
Мигом и ломик принесла, и досочку поддела. И выругалась уже чем-то посерьезнее виверны.
- Это… что за … такое?!
Под доской притаился завернутый в белую ткань сверток. Элисон тут же развернулась, оттолкнула Алину.
- Это ткань от смертного савана, земля с могилы, кость покойника, кладбищенские асфодели, и я так понимаю… кровь или волосы жертвы, наверное, волосы, их достать проще.
Женщины вытаращились в ужасе.
- Не сметь трогать, - Элисон смотрела зло и холодно. – Сделано оно с умом, по всем канонам, кто схватит, тот обратку и получит.
- Откуда… мамочки!!! – Беата стекла по стенке, бледная, как мел.
- Мама!
- А ну, успокоились обе! – вот сейчас Элисон была такой злой… вся ее злость, которая накопилась за день, и не досталась коллегам, вылилась именно сюда. – Вы не поняли? Поднять досочку, все это сделать, прибить ее… это только кто-то из родных и близких мог!
Вот теперь поняли.
- Лисси, да как же это…
Элисон фыркнула.
- Молча.
- А делать теперь что? – Марлена смотрела с кровати беспомощными глазами.
- А вот то. Рена Беата, вы же в храм ходите?
- Да.
- Вода нужна, святой хлеб и вино. Сможете принести?
- Смогу. Сейчас…
- Нет. Сейчас не надо, вы в храм когда пойдете?
- Так я там каждое утро!
- Вот, тогда все и попросите. Много не берите, тут много и не надо, мастерства хватит. Скажите, хотите дочери дать, чтобы ей полегчало… ну, найдете, что сказать?
Рена Беата закивала. На Элисон она смотрела так, что хоть ты девушку на стену в храме наклеивай.
- Детка, милая… спасибо тебе!!!
- Рано еще благодарить, - отмахнулась Элисон. – Давайте-ка, я расскажу, что это такое. Не слышали?
- Я вроде когда-то от бабки, - созналась Алина. – ПодклАд?
- Именно. Хотели убить, заговаривали на смерть, и ее бы добились. Я как вошла, так и почуяла.
- Неужели таким вещам в институте учат?
- Не-а, - Элисон уже успокоилась, и махнула рукой. – Это не в институте, это у нас была одна идиотка. Парня приворожить хотела, а как это сделать? Понятно же, соперницу со света сжить, тогда и на нее, хорошую такую, внимание обратят.
- Дура.
- Так ей же не докажешь, - вздохнула Элисон. – Нашлась одна девчонка, у нее прабабка ведьмачила как раз понемногу. Она и углядела, и нам объяснила, что это и какое. А я сейчас вам объясню вкратце, чтобы дальше пошло, от такого надо уметь защищаться.
- Пожалуйста, - подала голос с кровати Марлена.
- Я как сюда вошла, так и увидела, кровать аж черным окутана с твоей стороны, и оно от пола поднимается. Это маги могут углядеть, нормальным людям такое сложнее. К подкладу руками прикасаться нельзя, даже мне, тут надо перчатки, а лучше чем-то таким… совок если есть, веник?
- Есть.
- Вот, смести на совок, потом я все это унесу и на кладбище сожгу. И совок с веником тоже, уж извините. И перчатки.
- Ох, ужас какой!
- Вы потом, когда я все это унесу, рена Беата, пойдете с Марленой в храм. И лучше, чтобы она там все обряды сделала, ну, что положено… сможете?
- Конечно, доченька!
- Но это завтра. Ты не думай, до завтра ничего с тобой хуже не случится. Я сейчас это заберу, почувствуешь себя лучше, только виду никому не показывай. Поняла?
- Да.
- Тебе будет лучше становиться, и начинайте по сторонам смотреть. В семью. Внимательно. Тот, кто это делал, занеможет и сляжет, такое обязательное условие.
- Ох! – рена Беата схватилась за щеки. – И… и что?
- А что бы с вашей дочерью было, то же и с ним, или с ней. Только намного быстрее, Марлена уж какой месяц мучается?
- Четвертый.
- Вот… думаю, день за месяц как раз и пойдет. Такая уж у всего цена. Если сможет человек, которого ты извести желаешь, твое зло от себя отвернуть, так оно к хозяину и переползет. Это изменить не получится.
Вообще, Элисон врала. Она могла сделать и так, что зло просто рассеется, не причинит никому вреда. Но… злодей никуда не денется. Останется рядом, жив, здоров, собой доволен. И что он придумает в следующий раз? Травить такой пакостью беременную женщину?
Это мразью распоследней надо быть, а если так, то и жалеть это существо незачем. Что прилетит, то и заслужено!
- Рент Борг нас до кладбища довезет?
- Конечно, Лисси, и не спрашивай даже!
- Вот и отлично. Я там все это сожгу, а вы, рена Беата, завтра идете в церковь. Дальше уже и вас хватит. Вино и хлеб будете давать Марлене, только по крошкам, буквально по чайной ложечке в день, больше ей нельзя просто, не выдержит она. Поняла?
- Д-да…
- Тебе плохо будет, тошнить будет, рвать, голова кружиться станет – не пугайся, тело будет из себя черноту выхаркивать. Сразу всю нельзя, не вынесешь ты, а вот по капельке, за месяц и здорова будешь.
- А малыш?
- Все с ним нормально. Кстати, мальчик будет. Ты его защищала, потому и горела вдвое быстрее.
- Мальчик, - расплылась в счастливой улыбке женщина.
- Вот, о нем и думай. И все у вас будет хорошо. И следи… ты понимаешь, что это кто-то из родных? Чужак такое бы сделать не смог, ему знать надо, где ты спишь, что делаешь, как встаешь, как ходишь, когда вы дома, когда нет, это же не пять минут – такое подложить…
- Я понимаю.
- Так что по крошке, по ложечке, я еще дня через четыре загляну, посмотрю, как ты себя чувствовать будешь. Рена Беата скажет, как можно будет, вот, чтобы вы вдвоем тут оставались. А святой водой залейте этот тайник! Да как следует!
- А…
- Доску мы на место вернем, но вы прямо на нее лейте, чай, щель там есть, и помолиться не забудьте. Вы в Богов верите, у вас хорошо получится.
- Сделаю, доченька! Завтра с утра и сделаю!
- Вот и отлично, рена Беата. А сейчас - веник, совок, мешок, перчатки – есть в хозяйстве?
- Сейчас все принесу!
Другого ответа Элисон и не ожидала.
- Ты вся искришь, - заметила Алина, когда они уже сидели в рамбиле.
Элисон поежилась.
Она осторожно вытащила все из схрона, упаковала в мешок, лично погрузила в рамбиль, в багажник, и взяла с рента Борга клятвенное обещание наутро сходить в храм, попросить там освященной воды – и протереть ей место перевозки. Есть что-то такое в намоленной воде, есть… ну работает же?
Значит, надо признавать и пользоваться, маги – народ практичный.
Алина пообещала лично проконтролировать, и рент Борг расплылся в улыбке. Как же! С утра в храм – вместе потом рамбиль вместе мыть… отлично же! Разве нет?
- Злюсь, - созналась она.
Запал проходил, накатили зябкие холодные воспоминания. Алина привычным жестом обняла девочку за плечи.
- Иди сюда, погреешься. Что-то такое у твоей подруги было?
Элисон помолчала еще пару секунд, а потом решилась.
- Не у подруги. У меня.
- У тебя?
- У меня любимый… был. Мы с первого курса вместе, дружили, я его любила… но я же не красавица, вот и нашлась одна дрянь. Уж как она изворачивалась… я слегла. Не так, как Марлена, так я просто не успела, но и того хватило.
- Бедная девочка. А… потом?
Элисон стиснула губы.
- Потом… когда нашли – вернули все обратно.
- А… твой мужчина?
- Жив здоров, счастлив. Не со мной.
- Ну так порадуйся, - вмешался в душещипательные откровения рент Борг. – Я тебя вижу, если твой мужчина променял тебя на другую – он дурак. А зачем тебе рядом такое надо? Он же не поумнеет со временем, просто потом было бы еще больнее. А если бы дети пошли?
- Я себе тоже так говорю, - бледно улыбнулась Элисон. – Пока плохо помогает, но я справлюсь рано или поздно.
- Вот и ладненько. Кладбище, приехали.
Элисон оглядела невысокую ограду.
- Я скоро вернусь. Наверное.
- Тебе конкретная могила нужна? Или любая сойдет?
- Лучше старая, чтобы лет сто ей, а то и побольше. Есть тут такие?
- Конечно! Пойдем, покажу, где именно.
Элисон посмотрела на рену Алину, качнула головой.
- Может, вам лучше тут остаться? Когда я начну, зрелище будет… неаппетитное.
- Плевать, - жестко высказалась Алина. – у меня четыре дочки… лучше о таком знать, мало ли, кого и какая идиотка заревнует?
- Так-то да.
- А вот я лучше тут вас подожду, девочки. Вы кричите, если что, я прибегу.
Рент Борегар был уверен - в некоторые моменты жизни к женщине лучше не лезть. А то даже самая любящая и любимая тебя половником навернет, и суд ее оправдает.
Вот, наверное, обряды на кладбище – тоже то, чего лучше не видеть. Целее будешь.
Нужную могилу нашли легко.
Элисон, недолго думая, собрала горку сушняка, деревьев на кладбище хватало, ветки с них падали регулярно, так что для костра хватит. Поднесла огонек на кончике пальца, тот загорелся.
Элисон бестрепетной рукой отправила туда подклад. Туда же полетели перчатки с ее рук.
- Говорить что-то надо? – Алина смотрела, как почти по-человечески корчится в пламени содержимое мешка, поблескивает что-то металлическое – иголки?
- Нет. Можно молитву читать, но можно и так, ничего страшного, все равно сработает.
Элисон ждала, пока все прогорит, а потом бестрепетной рукой подкопала землю под надгробием. Благо, совок у нее был, это почти что лопата.
- Пепел к праху, круг замыкается, все возвращается. Посеявший ветер – да пожнет плоды своих усилий! – нараспев произнесла она, отправляя тем же совком прогоревшие угольки под надгробие, закапывая яму и заравнивая обратно.
- И все?
- Ну… а что еще нужно?
- Не знаю. Мне казалось, что магия – это как-то более зрелищно.
Элисон качнула головой.
- Нет. Если магия настоящая, то все очень просто. Мощный маг вообще работает только на своей силе, тут ни вербального компонента, ни материального, если бы я могла – я бы все это разом испепелила и ссыпала. У меня сил не хватает.
- Ты умничка. А сила… сила есть – ума не надо.
Элисон махнула рукой.
- Я не переживаю, это не страшно. Так, теперь вот это…
Совок и веник она отправила в первую же мусорную кучу. Авось, и сожгут их, мусор на кладбище жгут регулярно. Люди приходят за могилками ухаживать, грязь в эти кучи стаскивают, а кладбищенские работники раз в неделю или дней десять все это сжигают. Так что и запаху гари никто не удивится, и мусорную кучу проверять не полезут. Кладбище же…
- Тебе потом рассказать, кто и что?
- Обязательно! – кивнула Элисон. – Можем мы поехать домой? Я та-ак устала…
Устала она действительно до крайности. Так в рамбиле и уснула, и даже не поняла, как в кровати оказалась. Хотя ее рент Борг перенес. А Алина и Астрид раздели и укрыли как следует. И не в мансарду, а в одну из комнат на первом этаже. Не тащить же девочку по лестнице?
Пусть спит.
Умница, красавица…
Да, красавица! И не надо говорить про внешность! Красота – она и в поступках, и в помыслах, а не только в чертах лица и объемах тела. Астрид устроилась неподалеку. Элисон проснется – вот, чтобы не испугалась. Хорошая девочка.
Аарен возвращался домой.
Как – домой?
В трактир, в котором он снимал комнату. Поздно?
Так из борделя и шел. Не из дорогого, конечно, на такое у него денег не хватит, да и ни к чему. У всех баб оно одинаковое, не заразила бы, да и ладно!
А бордель требовался.
Вот просто представьте, молодой мужчина в самом расцвете сил постоянно тратит свое время на женщин… и ни с одной дело до результата не доходит! Вообще ни с одной!
А хочется же!
А товар портить нельзя, разве что в щечку чмокнуть на прощание! Вот и надо где-то пар сбрасывать, почему бы и не с услужливой девицей, с которой что хочешь делай, лишь бы оплата была своевременная? Так он и поступил.
И сделал, и возвращался… не к себе ж эту девку тащить? Вот еще не хватало!
Чего не ждал Аарен – так это, что темнота вдруг сгустится, а потом что-то схватит его за горло – и резко сдавит.
- Осторожно, - зашипел Фабиан на Никласа. – Не придуши!
– Не… даже следов не останется. Я так, осторожно!
Фабиан кивнул.
Вообще, они это только завтра планировали, но… получилось сегодня? Вот и отлично!
- Тащи его в рамбиль! Сейчас за Веберами и поедем в горы! А с утра к Слифту, пусть шустрит!
Никлас кивнул, и послушно потащил. А что ему еще оставалось делать?
- Что сначала?
- Сначала мы доезжаем до нужного места, - командовал Фабиан. – Устраиваем вот этого… в пещере.
Парни не переглядывались.
Но… убивать-то его там и придется. В той самой пещере, в которой они и веревку бросили, и пустой мешок, и даже кусочек леония в углу…
А как его убивать?
То есть КАК – понятно. Просто вот как-то оно… парни никогда и никого не убивали. Животные на охоте – не в счет, тут ведь живой человек, которого трое из них в первый раз видят.
- Едем, - согласился Никлас. – я могу… это. Но если все рядом будут.
Будут, конечно, куда они денутся? Такие вещи им придется делать вместе. Не настолько они друг другу доверяют, а сейчас будут повязаны кровью, и никуда им друг от друга не деться, и… страшно это.
Вот Фабиану и правда было страшно. И Полу. Марко страха не испытывал, ради своей хорошей жизни он бы кого угодно убил, Никласу тоже было безразлично, он бы и десяток довернцев придавил, не беда. А Фабиан, пожалуй, больше боялся не убить, а того, что за этим может последовать.
Государство такое… даже довернцев нельзя убивать без суда и следствия! Даже если очень нужно!
Вот где справедливость?
Вот и нужный домик. Алина постучала в дверь, и ей открыла пожилая женщина. Или не такая она пожилая?
Пожалуй, что и нет. Примерно ровесница Алины, просто волосы поседели, и лицо такое…. Хуже нет, когда твои дети болеют. Элисон решительно шагнула вперед и обняла ее.
- Все будет хорошо. Она обязательно выздоровеет!
Менталисты не всегда знают, что именно они делают, но попадают с людьми в точку – всегда. Чутьем, магией, своей основой…
Рена Беата всхлипнула – и на миг ткнулась лицом в плечо Элисон. Правда вот… как же ей хотелось, чтобы как в детстве, пришел кто-то сильный и умный, и сказал, что все будет хорошо… ну будет же, правда?! Иногда больше-то и не надо!
- Правда?
- Слово даю.
И так это прозвучало, что рена поверила. Отстранилась, поглядела в зеленые глаза…
- Марлена в спальне.
Элисон решительно промаршировала туда.
Спальня как спальня? Да? Или нет?
Кровать, две тумбочки, высокие подушки, в них сейчас лежит худенькая женщина, может, чуть постарше Элисон, на год… а может, и моложе.
Девушка вгляделась.
Марлена, которая и головы поднять не могла от слабости, только смотрела, потому и заметила, как в зеленых глазах расширились, а потом сузились в точку зрачки, запульсировали, как побежали по радужке злые зеленые искорки…
- Твою виверну!!!
- Что случилось?! – влетели обе женщины.
Элисон уперла руки в бока.
- Кто еще есть дома?
- Никого, - качнула головой Беата. – Служанки нет, она только до обеда приходит, зять уехал сейчас по делам… а что случилось?
- Ничего, - прошипела Элисон. – Алина, можешь помочь?
- В чем?
- Ломик нужен. И сила. И вон ту доску отодрать!
Палец Элисон ткнулся в одну из досок пола, рядом с кроватью. Марлена, как с кровати вставала, на нее ступни ног и опускала. Каждое утро. И… и что?
- Лисси?
- Делай!
- Ломик в кладовке, - шепнула Марлена. – Мам…
Алина Эрмерих и не с таким могла справиться, вот еще – проблемы! Альдо домашними делами иногда и пренебрегал, у него и спина разламывалась, и руки болели, и вообще… а вот Алине не до того было.
Поди, поболей, когда четверо детей!
Мигом и ломик принесла, и досочку поддела. И выругалась уже чем-то посерьезнее виверны.
- Это… что за … такое?!
Под доской притаился завернутый в белую ткань сверток. Элисон тут же развернулась, оттолкнула Алину.
- Это ткань от смертного савана, земля с могилы, кость покойника, кладбищенские асфодели, и я так понимаю… кровь или волосы жертвы, наверное, волосы, их достать проще.
Женщины вытаращились в ужасе.
- Не сметь трогать, - Элисон смотрела зло и холодно. – Сделано оно с умом, по всем канонам, кто схватит, тот обратку и получит.
- Откуда… мамочки!!! – Беата стекла по стенке, бледная, как мел.
- Мама!
- А ну, успокоились обе! – вот сейчас Элисон была такой злой… вся ее злость, которая накопилась за день, и не досталась коллегам, вылилась именно сюда. – Вы не поняли? Поднять досочку, все это сделать, прибить ее… это только кто-то из родных и близких мог!
Вот теперь поняли.
- Лисси, да как же это…
Элисон фыркнула.
- Молча.
- А делать теперь что? – Марлена смотрела с кровати беспомощными глазами.
- А вот то. Рена Беата, вы же в храм ходите?
- Да.
- Вода нужна, святой хлеб и вино. Сможете принести?
- Смогу. Сейчас…
- Нет. Сейчас не надо, вы в храм когда пойдете?
- Так я там каждое утро!
- Вот, тогда все и попросите. Много не берите, тут много и не надо, мастерства хватит. Скажите, хотите дочери дать, чтобы ей полегчало… ну, найдете, что сказать?
Рена Беата закивала. На Элисон она смотрела так, что хоть ты девушку на стену в храме наклеивай.
- Детка, милая… спасибо тебе!!!
- Рано еще благодарить, - отмахнулась Элисон. – Давайте-ка, я расскажу, что это такое. Не слышали?
- Я вроде когда-то от бабки, - созналась Алина. – ПодклАд?
- Именно. Хотели убить, заговаривали на смерть, и ее бы добились. Я как вошла, так и почуяла.
- Неужели таким вещам в институте учат?
- Не-а, - Элисон уже успокоилась, и махнула рукой. – Это не в институте, это у нас была одна идиотка. Парня приворожить хотела, а как это сделать? Понятно же, соперницу со света сжить, тогда и на нее, хорошую такую, внимание обратят.
- Дура.
- Так ей же не докажешь, - вздохнула Элисон. – Нашлась одна девчонка, у нее прабабка ведьмачила как раз понемногу. Она и углядела, и нам объяснила, что это и какое. А я сейчас вам объясню вкратце, чтобы дальше пошло, от такого надо уметь защищаться.
- Пожалуйста, - подала голос с кровати Марлена.
- Я как сюда вошла, так и увидела, кровать аж черным окутана с твоей стороны, и оно от пола поднимается. Это маги могут углядеть, нормальным людям такое сложнее. К подкладу руками прикасаться нельзя, даже мне, тут надо перчатки, а лучше чем-то таким… совок если есть, веник?
- Есть.
- Вот, смести на совок, потом я все это унесу и на кладбище сожгу. И совок с веником тоже, уж извините. И перчатки.
- Ох, ужас какой!
- Вы потом, когда я все это унесу, рена Беата, пойдете с Марленой в храм. И лучше, чтобы она там все обряды сделала, ну, что положено… сможете?
- Конечно, доченька!
- Но это завтра. Ты не думай, до завтра ничего с тобой хуже не случится. Я сейчас это заберу, почувствуешь себя лучше, только виду никому не показывай. Поняла?
- Да.
- Тебе будет лучше становиться, и начинайте по сторонам смотреть. В семью. Внимательно. Тот, кто это делал, занеможет и сляжет, такое обязательное условие.
- Ох! – рена Беата схватилась за щеки. – И… и что?
- А что бы с вашей дочерью было, то же и с ним, или с ней. Только намного быстрее, Марлена уж какой месяц мучается?
- Четвертый.
- Вот… думаю, день за месяц как раз и пойдет. Такая уж у всего цена. Если сможет человек, которого ты извести желаешь, твое зло от себя отвернуть, так оно к хозяину и переползет. Это изменить не получится.
Вообще, Элисон врала. Она могла сделать и так, что зло просто рассеется, не причинит никому вреда. Но… злодей никуда не денется. Останется рядом, жив, здоров, собой доволен. И что он придумает в следующий раз? Травить такой пакостью беременную женщину?
Это мразью распоследней надо быть, а если так, то и жалеть это существо незачем. Что прилетит, то и заслужено!
- Рент Борг нас до кладбища довезет?
- Конечно, Лисси, и не спрашивай даже!
- Вот и отлично. Я там все это сожгу, а вы, рена Беата, завтра идете в церковь. Дальше уже и вас хватит. Вино и хлеб будете давать Марлене, только по крошкам, буквально по чайной ложечке в день, больше ей нельзя просто, не выдержит она. Поняла?
- Д-да…
- Тебе плохо будет, тошнить будет, рвать, голова кружиться станет – не пугайся, тело будет из себя черноту выхаркивать. Сразу всю нельзя, не вынесешь ты, а вот по капельке, за месяц и здорова будешь.
- А малыш?
- Все с ним нормально. Кстати, мальчик будет. Ты его защищала, потому и горела вдвое быстрее.
- Мальчик, - расплылась в счастливой улыбке женщина.
- Вот, о нем и думай. И все у вас будет хорошо. И следи… ты понимаешь, что это кто-то из родных? Чужак такое бы сделать не смог, ему знать надо, где ты спишь, что делаешь, как встаешь, как ходишь, когда вы дома, когда нет, это же не пять минут – такое подложить…
- Я понимаю.
- Так что по крошке, по ложечке, я еще дня через четыре загляну, посмотрю, как ты себя чувствовать будешь. Рена Беата скажет, как можно будет, вот, чтобы вы вдвоем тут оставались. А святой водой залейте этот тайник! Да как следует!
- А…
- Доску мы на место вернем, но вы прямо на нее лейте, чай, щель там есть, и помолиться не забудьте. Вы в Богов верите, у вас хорошо получится.
- Сделаю, доченька! Завтра с утра и сделаю!
- Вот и отлично, рена Беата. А сейчас - веник, совок, мешок, перчатки – есть в хозяйстве?
- Сейчас все принесу!
Другого ответа Элисон и не ожидала.
***
- Ты вся искришь, - заметила Алина, когда они уже сидели в рамбиле.
Элисон поежилась.
Она осторожно вытащила все из схрона, упаковала в мешок, лично погрузила в рамбиль, в багажник, и взяла с рента Борга клятвенное обещание наутро сходить в храм, попросить там освященной воды – и протереть ей место перевозки. Есть что-то такое в намоленной воде, есть… ну работает же?
Значит, надо признавать и пользоваться, маги – народ практичный.
Алина пообещала лично проконтролировать, и рент Борг расплылся в улыбке. Как же! С утра в храм – вместе потом рамбиль вместе мыть… отлично же! Разве нет?
- Злюсь, - созналась она.
Запал проходил, накатили зябкие холодные воспоминания. Алина привычным жестом обняла девочку за плечи.
- Иди сюда, погреешься. Что-то такое у твоей подруги было?
Элисон помолчала еще пару секунд, а потом решилась.
- Не у подруги. У меня.
- У тебя?
- У меня любимый… был. Мы с первого курса вместе, дружили, я его любила… но я же не красавица, вот и нашлась одна дрянь. Уж как она изворачивалась… я слегла. Не так, как Марлена, так я просто не успела, но и того хватило.
- Бедная девочка. А… потом?
Элисон стиснула губы.
- Потом… когда нашли – вернули все обратно.
- А… твой мужчина?
- Жив здоров, счастлив. Не со мной.
- Ну так порадуйся, - вмешался в душещипательные откровения рент Борг. – Я тебя вижу, если твой мужчина променял тебя на другую – он дурак. А зачем тебе рядом такое надо? Он же не поумнеет со временем, просто потом было бы еще больнее. А если бы дети пошли?
- Я себе тоже так говорю, - бледно улыбнулась Элисон. – Пока плохо помогает, но я справлюсь рано или поздно.
- Вот и ладненько. Кладбище, приехали.
Элисон оглядела невысокую ограду.
- Я скоро вернусь. Наверное.
- Тебе конкретная могила нужна? Или любая сойдет?
- Лучше старая, чтобы лет сто ей, а то и побольше. Есть тут такие?
- Конечно! Пойдем, покажу, где именно.
Элисон посмотрела на рену Алину, качнула головой.
- Может, вам лучше тут остаться? Когда я начну, зрелище будет… неаппетитное.
- Плевать, - жестко высказалась Алина. – у меня четыре дочки… лучше о таком знать, мало ли, кого и какая идиотка заревнует?
- Так-то да.
- А вот я лучше тут вас подожду, девочки. Вы кричите, если что, я прибегу.
Рент Борегар был уверен - в некоторые моменты жизни к женщине лучше не лезть. А то даже самая любящая и любимая тебя половником навернет, и суд ее оправдает.
Вот, наверное, обряды на кладбище – тоже то, чего лучше не видеть. Целее будешь.
***
Нужную могилу нашли легко.
Элисон, недолго думая, собрала горку сушняка, деревьев на кладбище хватало, ветки с них падали регулярно, так что для костра хватит. Поднесла огонек на кончике пальца, тот загорелся.
Элисон бестрепетной рукой отправила туда подклад. Туда же полетели перчатки с ее рук.
- Говорить что-то надо? – Алина смотрела, как почти по-человечески корчится в пламени содержимое мешка, поблескивает что-то металлическое – иголки?
- Нет. Можно молитву читать, но можно и так, ничего страшного, все равно сработает.
Элисон ждала, пока все прогорит, а потом бестрепетной рукой подкопала землю под надгробием. Благо, совок у нее был, это почти что лопата.
- Пепел к праху, круг замыкается, все возвращается. Посеявший ветер – да пожнет плоды своих усилий! – нараспев произнесла она, отправляя тем же совком прогоревшие угольки под надгробие, закапывая яму и заравнивая обратно.
- И все?
- Ну… а что еще нужно?
- Не знаю. Мне казалось, что магия – это как-то более зрелищно.
Элисон качнула головой.
- Нет. Если магия настоящая, то все очень просто. Мощный маг вообще работает только на своей силе, тут ни вербального компонента, ни материального, если бы я могла – я бы все это разом испепелила и ссыпала. У меня сил не хватает.
- Ты умничка. А сила… сила есть – ума не надо.
Элисон махнула рукой.
- Я не переживаю, это не страшно. Так, теперь вот это…
Совок и веник она отправила в первую же мусорную кучу. Авось, и сожгут их, мусор на кладбище жгут регулярно. Люди приходят за могилками ухаживать, грязь в эти кучи стаскивают, а кладбищенские работники раз в неделю или дней десять все это сжигают. Так что и запаху гари никто не удивится, и мусорную кучу проверять не полезут. Кладбище же…
- Тебе потом рассказать, кто и что?
- Обязательно! – кивнула Элисон. – Можем мы поехать домой? Я та-ак устала…
Устала она действительно до крайности. Так в рамбиле и уснула, и даже не поняла, как в кровати оказалась. Хотя ее рент Борг перенес. А Алина и Астрид раздели и укрыли как следует. И не в мансарду, а в одну из комнат на первом этаже. Не тащить же девочку по лестнице?
Пусть спит.
Умница, красавица…
Да, красавица! И не надо говорить про внешность! Красота – она и в поступках, и в помыслах, а не только в чертах лица и объемах тела. Астрид устроилась неподалеку. Элисон проснется – вот, чтобы не испугалась. Хорошая девочка.
***
Аарен возвращался домой.
Как – домой?
В трактир, в котором он снимал комнату. Поздно?
Так из борделя и шел. Не из дорогого, конечно, на такое у него денег не хватит, да и ни к чему. У всех баб оно одинаковое, не заразила бы, да и ладно!
А бордель требовался.
Вот просто представьте, молодой мужчина в самом расцвете сил постоянно тратит свое время на женщин… и ни с одной дело до результата не доходит! Вообще ни с одной!
А хочется же!
А товар портить нельзя, разве что в щечку чмокнуть на прощание! Вот и надо где-то пар сбрасывать, почему бы и не с услужливой девицей, с которой что хочешь делай, лишь бы оплата была своевременная? Так он и поступил.
И сделал, и возвращался… не к себе ж эту девку тащить? Вот еще не хватало!
Чего не ждал Аарен – так это, что темнота вдруг сгустится, а потом что-то схватит его за горло – и резко сдавит.
- Осторожно, - зашипел Фабиан на Никласа. – Не придуши!
– Не… даже следов не останется. Я так, осторожно!
Фабиан кивнул.
Вообще, они это только завтра планировали, но… получилось сегодня? Вот и отлично!
- Тащи его в рамбиль! Сейчас за Веберами и поедем в горы! А с утра к Слифту, пусть шустрит!
Никлас кивнул, и послушно потащил. А что ему еще оставалось делать?
***
- Что сначала?
- Сначала мы доезжаем до нужного места, - командовал Фабиан. – Устраиваем вот этого… в пещере.
Парни не переглядывались.
Но… убивать-то его там и придется. В той самой пещере, в которой они и веревку бросили, и пустой мешок, и даже кусочек леония в углу…
А как его убивать?
То есть КАК – понятно. Просто вот как-то оно… парни никогда и никого не убивали. Животные на охоте – не в счет, тут ведь живой человек, которого трое из них в первый раз видят.
- Едем, - согласился Никлас. – я могу… это. Но если все рядом будут.
Будут, конечно, куда они денутся? Такие вещи им придется делать вместе. Не настолько они друг другу доверяют, а сейчас будут повязаны кровью, и никуда им друг от друга не деться, и… страшно это.
Вот Фабиану и правда было страшно. И Полу. Марко страха не испытывал, ради своей хорошей жизни он бы кого угодно убил, Никласу тоже было безразлично, он бы и десяток довернцев придавил, не беда. А Фабиан, пожалуй, больше боялся не убить, а того, что за этим может последовать.
Государство такое… даже довернцев нельзя убивать без суда и следствия! Даже если очень нужно!
Вот где справедливость?
