- Мам, это моя двоюродная сестра. Мы слишком близкая родня, наш брак не одобрят.
- А наши соседи. Степерты…
- Да они нас терпеть не могут!
- Ну… ради тебя мы можем и помириться. Зато Алисия Степерт очень милая леди, я видела ее в храме.
- Мам, а ты не думаешь, что Джинджер кое в чем права?
- В чем может быть права эта мерзавка?
- В том, что Тиа осудит свет. Мы можем понять сестренку, а вот люди не поймут…
- Если Джинджер ее понять не может, достойна ли она стать частью нашей семьи?
- Она ведь не за Тиану замуж выходит. Помирятся со временем…
Леди Дженет покачала головой.
- Как хочешь, сынок, но это – плохая партия.
- Джин богата и баронесса…
- У нее душа и сердце плебейки! Этого никакие деньги не искупят!
Лесли вздохнул.
- Ладно, мама. Я подумаю.
Леди Дженет расплылась в довольной улыбке, не зная, что в душе Лесли облегченно вздыхает. Они с Джинджер добились своего. После такой ужасной девушки, как Джин, Аликс будет принята с восторгом.
Только вот как быть с сестрой? Если Тиана и правда выйдет замуж за Пирлена, придется поддерживать лишь формальные отношения. Видеть этого подонка рядом с Аликс Лесли не желал. Надо поговорить с Тиа…
Впрочем, сначала Лесли забежал к Аликс, и то, что он услышал от любимой, только укрепило его в принятом решении.
Тиану Лесли нашел в покоях Сэндера. Женщина сидела рядом с мужчиной, который рассказывал, что они обязательно заведут детей. Он лично, троих хочет. И пусть они учатся в Клостере, у него хватит денег все оплатить, он наследник своего отца…
- Тиа, я могу поговорить с тобой?
- Может, с нами? – мурлыкнула Тиана. Потом встретила серьезный взгляд брата, погладила Сэндера по щеке, и вышла из комнаты.
- Прогуляемся по саду?
- Давай…
Садик в Кон’Ронге был маленький, не слишком уютный, и откровенно запущенный. Леди Дженет пыталась развести там декоративные розы, но из года в год их забивал вездесущий шиповник. Хватался колючками за платья дам, за ленты и волосы, но пах – восхитительно. Жаль, что шиповник – это слишком простонародно.
- Что ты мне хотел сказать, братик?
Лесли вздохнул. Тяжелый разговор, что уж там. Еще месяцем раньше, он на крови поклялся бы, что дороже Ивара и Андреса у Тианы никого нет, что она не предаст ни мужа, ни сына, что…
Ага, поклялся.
- Тиа… у вас это… всерьез?
Тиана вздохнула, поглядела на Лесли.
- Братик, милый, неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Ты же сам все знаешь! У нас никогда ничего не было, Ивар старше меня, он меня никогда так не любил, я для него была, скорее, трофеем. И вот появляется Сэндер, который меня любит…
- Не любит. Давай не врать, Тиа.
- Хорошо, - чуть поморщилась женщина. – Пусть пока он меня не любит. Но я нужна ему. И он на мне женится.
- Аликс утверждает, что Сэндером управляет его отец.
- То есть?
- Если он на тебе женится, останется без наследства.
- Сэндер – единственный сын. Так что это все глупости. Просто эта девчонка обижена на мужа и мстит ему.
- За что? – поинтересовался Лесли.
Аликс он верил, но ему вдруг стало интересно.
- Сэндер застал ее с любовником. Конечно, он выкинул мерзавца из дома, вызвал его на дуэль и убил, и – да. Он действительно после этого случая избил жену. Он мне сам признался. Но я-то ему не изменю! А теперь эта пакостница сваливает с больной головы на здоровую.
И изложено это было так убедительно…
Лесли честно признался себе, что если бы не знал правду, обязательно поверил бы Тиане.
- Тиа, я точно знаю, что он тебе врет. Первая жена ему тоже изменяла?
- Просто Сэнди не везло с женщинами.
- Это тебе с ним не повезло! – не сдержался Лесли. – Подумай сама, слишком уж красиво он поет. Ты уверена, что все получится так, как ты хочешь?
Тиана поглядела брату прямо в глаза, и Лесли даже вздрогнул. Столько гнева в них было, столько ярости.
- А мне больше не во что верить, братик. Ивару я не нужна, сын вырос… что мне еще остается?
- Ну… ты могла уйти от мужа…
- Куда? К кому?
Лесли поежился.
- Я бы принял тебя в Кон’Ронге.
- Чтобы мать до конца жизни меня тиранила, а соседи показывали пальцами в храме? Нет уж, Лесли, не думай о плохом. Сэндер обязательно на мне женится, и мы будем счастливы. Детей родим… и его отец обязательно меня примет, ты же знаешь, я всем нравлюсь.
Это верно, когда Тиана хотела, она могла быть безумно обаятельной. Только на Джинджер почему-то не подействовало. И на Клариссу, и на леди Нэйру… странно даже.
- Тиа. Я искренне надеюсь на лучшее, но ты помни, если что-то случится, Кон’Ронг всегда будет твоим домом.
- Спасибо, братик. Но не надо бояться за меня, лучше пожелай мне удачи.
Тиана упорхнула к Сэндеру. А Лесли смотрел ей вслед, и не знал, что сказать. Как остановить человека, который идет в пропасть? И надо ли его останавливать? Это ведь ее жизнь, Тианы, неужели она за тридцать шесть лет не научилась разбираться в людях? Имеет ли Лесли право лезть в нее?
Вопросов было много. А ответов…
Ответов не было.
На свидание, вопреки всем наставлениям и поучениям, Джинджер пришла вовремя. И с радостью увидела появляющуюся из-за камней темную фигуру.
- Леди Брайс… Джинджер…
- Эдвард.
Джин сопроводила имя ласковой улыбкой, и посмотрела собеседнику в лицо. Точнее, под капюшон. Там царила непроницаемая чернота.
- Я счастлив, что вы пришли. Вы скоро уедете, я знаю, но пусть у меня останется хотя бы память о наших встречах.
Джинджер пожала плечами.
Говорить, что и она бы осталась? Вряд ли стоит. Уж признаваться первой в любви – такого баронесса Брайс не допустит. Гордость не позволит.
- Эдвард, вы никогда не снимаете капюшон?
- Простите, Джин. Мое лицо… напугает любого человека. Мне не хотелось бы видеть отвращение на вашем лице. Я пойму, если вы уйдете, но капюшон не сниму.
Джинджер подумала пару минут.
- Нет, я не уйду. Скажите, это был несчастный случай?
Капюшон качнулся в жесте отрицания.
- Вы же понимаете, что нет.
- И сейчас вы хотите отомстить леди Дженет?
- А чего бы хотели вы на моем месте, Джин?
- Мне сложно сказать, Эд… Я тут думала. Вы обшарили весь замок в поисках завещания?
- Покои леди Дженет, покои ее покойного, простите за тавтологию, супруга, молельни и храм, башни и даже гостевые комнаты.
- И при этом леди спокойна?
Эдвард предложил Джинджер руку, и они медленно пошли по берегу. Прибой с шипением накатывался на гальку, на небе веснушками высыпали робкие первые звезды…
- Вы находитесь рядом с ней, Джин. Она спокойна?
- Да, вполне.
- Вы полагаете…
- Что интересующие вас бумаги либо уничтожены, либо спрятаны так, что найти их не может никто.
- Хм-м… уж точно не в Кон’Ронге.
- Тогда у вас три варианта.
- Целых три? Я думал пока лишь о доме семейки Фрумс, и о храме.
- А о кладбище?
- Джинджер, вы чудо.
Джин улыбнулась. Слышать такие слова было приятно, что уж там. Очень приятно.
- Я могу вам чем-то помочь?
- Разве что понаблюдать за леди Дженет. Я думаю, сегодня что-то произойдет…
Джинджер скисла. Эдвард тихо рассмеялся из-под капюшона.
- Джин, неужели вы думаете, что хоть один мужчина согласился бы на выше участие в опасном предприятии?
- А если бы я просто рядом постояла? – умоляющие глазки у Джинджер всегда получались неплохо, но не в этот раз.
- А если вас случайно зацепит?
Джинджер живо представила себе ораву землекопов на кладбище, которая бодро разбивает памятник лопатами.
- Вы же обо мне позаботитесь?
Эдвард вздохнул. И – решился.
- Я бы все отдал за эту возможность.
- Но?
- Но?
- Когда так говорят, обязательно возникает какое-то препятствие.
- Ох, Джинджер…
- Так все же?
- Я не смогу быть рядом с вами. Никогда.
Джин опустила плечи. В принципе, она что-то подобное и подозревала. Есть такой закон – подлости. Вот если бы она никого не любила, если бы ей все было безразлично…
По закону подлости, ты всегда получаешь то, что тебе не нужно. Зато другим позарез необходимо. Естественно, если она влюбилась, то безответно, а как же еще? И откровенно глупо… но почему ей все равно так больно?
- Вы меня неправильно поняли, Джин.
- Неужели?
- Я вообще никогда и ни с кем… никто не сможет быть рядом со мной. Я урод и чудовище.
- Разве? – удивилась Джин. – А показать можете? Вдруг это не так страшно, как вам кажется?
Она спрашивала совершенно искренне.
Что можно назвать уродством? Вот Сэндер – красавец, Тиана… ладно, пусть не красавица, но и лошади от нее не шарахаются. А в душе… уроды уродами. И этим все сказано.
А в поместье жил старый Ольси, жил, работал на конюшне кучером, лошадь лягнула его прямо в лицо, и вот уж у кого вид был жуткий. Но и его жене, и детям, и всем, кто его знал, были безразличны и сломанный нос, и выбитые зубы, и жуткие шрамы, потому что более веселого и приветливого человека земля не носила. И Джинджер с удовольствием бегала к нему за свистульками и рогатками, которые он вырезал для ребят.
Не стоит путать уродство внешнее и внутреннее. И обращать внимание на внешний вид тоже не стоит, человек – это ведь не нос и уши, а разум и душа.
- Если я сниму плащ, - донесся горький смешок из-под капюшона, - вы убежите отсюда с криком. Не надо настаивать, ладно? Оставьте мне хотя бы эту иллюзию.
- Иллюзию?
- Что мы идем рядом, что вы не гоните меня…
Джинджер пожала плечами. Она все же надеялась раскрутить Эдварда на откровенность.
- А чем вы будете заниматься, когда найдете бумаги?
- Восстановлю справедливость.
И так это было увесисто сказано, что Джин посочувствовала справедливости. Но не леди Дженет.
- При этом пострадает Лесли?
- Он вам дорог?
- Моей подруге. Я же говорила, - Джин топнула ножкой. Мужчина покачал головой.
- Я сделаю все, чтобы их это не затронуло. Но в Кон’Ронге они остаться не смогут… наверное.
- Или не захотят?
- Или так. Джин, я обещаю, что сделаю для ваших друзей все возможное. Если это будет зависеть от меня, ни Лесли, ни ваша подруга не пострадают.
Джинджер кивнула.
- Принимаю ваше обещание. У нас еще много времени?
- Нет.
- Хм-м… о чем бы тогда поговорить?
- О поэзии? – предложил Эдвард. И даже, не заглядывая под капюшон, Джинджер знала, что он улыбается. – К примеру, что вы думаете о Анрио Ридийском?
Джин прищурилась в ответ, хотя мама и запрещала ей это делать – морщины будут.
- Шелковой перчаткой на стальной руке
Ледяной дорожкой, солнцем на виске,
Ветром на загривке доброго коня
Жизнь играет красками, нас с тобой маня…
- Вы читали «Влюбиться в ветер»? – искренне удивился Эдвард. – Я думал, сейчас эту поэму уже забыли…
- Мне она понравилась. Есть в ней нечто... созвучное мне.
И разговор сразу же стал намного более интимным и даже романтическим.
Джинджер прокралась в комнату уже ближе к полуночи, и…
- Не помешаю?
В кресле сидела Кларисса Брайс и насмешливо глядела на дочь. Джинджер выдохнула и упала на кровать.
- Напугала!
- И правильно сделала. Джин, мне бы хотелось знать, где ты была.
- Мама, а тебе не хватит того, что честь я не потеряла, для замужества вполне пригодна, а остальное – секрет?
Кларисса задумалась.
- Твой секрет?
- Нет.
- И ты даже намекнуть не можешь?
- Мам, если получится, ты и сама все узнаешь. А если нет… неужели я не могу влюбиться?
- Можешь. Только если что, сразу меня предупреди, чтобы мы успели разобраться с последствиями. Это моя репутация все стерпит, а ты девушка.
Джинджер вздохнула.
- Мам, я бы, может, и рада, но Эд никогда не согласится.
- Неужели?
Подозрения в голосе Клариссы были вполне обоснованными. Так-таки и не согласится? Совратить красивую девушку, по ее добровольному согласию? Неужели кто-то его – того? Лишил возможности?
- Он сам об этом сказал. Он считает, что изуродован.
- А ты как считаешь?
- А мне право голоса не давали, - Джин сорвалась и всхлипнула. Вредные слезы текли как-то сами собой, прочерчивая дорожки на щеках. – Он сам все решил, и для себя, и для меня. И что мы будем рядом очень недолго, и что я уеду, и выйду замуж, и он не имеет права портить мне жизнь, потому что подло привязывать меня к уроду и калеке…
Нервы окончательно разыгрались, и Джин уткнулась лицом в подушку. Кларисса вздохнула, пересела поближе и погладила дочку по голове.
- М-да… кажется, это умный и порядочный молодой человек. Ты не можешь нас познакомить?
- Нет…
- Жаль. Очень жаль. Но если что – учти, мне будет безразлична его внешность. Лишь бы он тебя любил и человек был хороший. Ты ему это не передашь?
- Передам…
И из подушек донеслись сдавленные рыдания.
Кларисса выругалась про себя, посылая незадачливому Эду лучи поноса и чесотки, и принялась успокаивать дочку. Бедная Джин… надо же так влипнуть! При дворе не влюбилась, в красавцев не влюблялась, на ловеласов в лучшем случае фыркала, а тут, в захолустье…
Темный бы побрал этот Кон’Ронг! Понесло их сюда на свою голову!
Старому Клюгге не спалось.
Не хватило ему на четвертушку доброй выгонки, которой торгует Агнес, вот сердце и маялось. Не на месте оно было, не успокаивалось, тянуло выпить… а не на что.
Беда…
Что делать, если денег нет?
Заработать их? Это для дураков! Работать – это не наш метод, то ли дело – попросить у кого-нибудь, или приделать ноги чему-то плохо лежащему! А нечего вещи без присмотра оставлять, провоцировать добрых людей. Тут и святой не выдержит, не то, что господин в поисках четвертушки!
А ведь рядом есть старый дом Фрумсов…
А в доме, если пошарить, может, чего и найдется?
Конечно, много там не срубишь, но ставни можно с окон снять, а то и половицы… или на чердаке чего поискать? Дженька, тварь такая, как замуж вышла, так и носа не кажет, а дом запирает и стеречь велит, но сегодня уж поздно, спят все…
Может, стоит попробовать?
Острая жизненная нужда толкала на подвиги, и Клюгге вышел из дома.
А потом…
Очнулся он уже в трактире, где его щедро отпаивали выгонкой, но впервые организм принимал ее, как воду. А напиться хотелось – и забыться.
Или забыть?
Но этого-то и не получалось.
Клюгге отлично помнил, как открыл дверь дома Фрумсов, как прошел внутрь…
Там было… ОНО.
Невыразимо жуткое, с чудовищной мордой, с горящими алыми глазами… очнулся он, только добежав до села. Как ему потом рассказали, влетел в трактир, что-то орал бессвязно, на штанах мокрое пятно, глаза дикие, волосы дыбом, сначала подумали – допился, но не пахло ж!
Его принялись приводить в чувство, но у мужчины зуб на зуб не попадал, его всего трясло, и больше всего вспоминалась чудовищная пасть, клыки, и горящие алые глаза.
И тихий, змеиный какой-то шепот:
- Ссссгинь отссссюда!
Да уж, после такого можно и вовсе пить бросить.
Неудачная ночь выпала и у жреца Тирина.
Очень неудачная.
Он-то как раз спал крепко, но ты поди, поспи, когда из-за стены раздается грохот?
Из-за леди Дженет жрец давно переселился в домик рядом с храмом. А как еще ты будешь успевать на службу вовремя? С простонародьем, с теми проще. Пару раз в году они обязательно на службу придут, а каждый день – нет. Им работать надо, за скотиной ухаживать, сажать, полоть, копать… короче, некогда им! Какие храмы! Навоз бы перекидать!
А вот леди Дженет…
Вспомнив поджатые губы достойной особы, жрец поежился, понял, что не уснет, пока не выяснит, что там грохотало, и выглянул наружу.
- А наши соседи. Степерты…
- Да они нас терпеть не могут!
- Ну… ради тебя мы можем и помириться. Зато Алисия Степерт очень милая леди, я видела ее в храме.
- Мам, а ты не думаешь, что Джинджер кое в чем права?
- В чем может быть права эта мерзавка?
- В том, что Тиа осудит свет. Мы можем понять сестренку, а вот люди не поймут…
- Если Джинджер ее понять не может, достойна ли она стать частью нашей семьи?
- Она ведь не за Тиану замуж выходит. Помирятся со временем…
Леди Дженет покачала головой.
- Как хочешь, сынок, но это – плохая партия.
- Джин богата и баронесса…
- У нее душа и сердце плебейки! Этого никакие деньги не искупят!
Лесли вздохнул.
- Ладно, мама. Я подумаю.
Леди Дженет расплылась в довольной улыбке, не зная, что в душе Лесли облегченно вздыхает. Они с Джинджер добились своего. После такой ужасной девушки, как Джин, Аликс будет принята с восторгом.
Только вот как быть с сестрой? Если Тиана и правда выйдет замуж за Пирлена, придется поддерживать лишь формальные отношения. Видеть этого подонка рядом с Аликс Лесли не желал. Надо поговорить с Тиа…
Впрочем, сначала Лесли забежал к Аликс, и то, что он услышал от любимой, только укрепило его в принятом решении.
***
Тиану Лесли нашел в покоях Сэндера. Женщина сидела рядом с мужчиной, который рассказывал, что они обязательно заведут детей. Он лично, троих хочет. И пусть они учатся в Клостере, у него хватит денег все оплатить, он наследник своего отца…
- Тиа, я могу поговорить с тобой?
- Может, с нами? – мурлыкнула Тиана. Потом встретила серьезный взгляд брата, погладила Сэндера по щеке, и вышла из комнаты.
- Прогуляемся по саду?
- Давай…
Садик в Кон’Ронге был маленький, не слишком уютный, и откровенно запущенный. Леди Дженет пыталась развести там декоративные розы, но из года в год их забивал вездесущий шиповник. Хватался колючками за платья дам, за ленты и волосы, но пах – восхитительно. Жаль, что шиповник – это слишком простонародно.
- Что ты мне хотел сказать, братик?
Лесли вздохнул. Тяжелый разговор, что уж там. Еще месяцем раньше, он на крови поклялся бы, что дороже Ивара и Андреса у Тианы никого нет, что она не предаст ни мужа, ни сына, что…
Ага, поклялся.
- Тиа… у вас это… всерьез?
Тиана вздохнула, поглядела на Лесли.
- Братик, милый, неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Ты же сам все знаешь! У нас никогда ничего не было, Ивар старше меня, он меня никогда так не любил, я для него была, скорее, трофеем. И вот появляется Сэндер, который меня любит…
- Не любит. Давай не врать, Тиа.
- Хорошо, - чуть поморщилась женщина. – Пусть пока он меня не любит. Но я нужна ему. И он на мне женится.
- Аликс утверждает, что Сэндером управляет его отец.
- То есть?
- Если он на тебе женится, останется без наследства.
- Сэндер – единственный сын. Так что это все глупости. Просто эта девчонка обижена на мужа и мстит ему.
- За что? – поинтересовался Лесли.
Аликс он верил, но ему вдруг стало интересно.
- Сэндер застал ее с любовником. Конечно, он выкинул мерзавца из дома, вызвал его на дуэль и убил, и – да. Он действительно после этого случая избил жену. Он мне сам признался. Но я-то ему не изменю! А теперь эта пакостница сваливает с больной головы на здоровую.
И изложено это было так убедительно…
Лесли честно признался себе, что если бы не знал правду, обязательно поверил бы Тиане.
- Тиа, я точно знаю, что он тебе врет. Первая жена ему тоже изменяла?
- Просто Сэнди не везло с женщинами.
- Это тебе с ним не повезло! – не сдержался Лесли. – Подумай сама, слишком уж красиво он поет. Ты уверена, что все получится так, как ты хочешь?
Тиана поглядела брату прямо в глаза, и Лесли даже вздрогнул. Столько гнева в них было, столько ярости.
- А мне больше не во что верить, братик. Ивару я не нужна, сын вырос… что мне еще остается?
- Ну… ты могла уйти от мужа…
- Куда? К кому?
Лесли поежился.
- Я бы принял тебя в Кон’Ронге.
- Чтобы мать до конца жизни меня тиранила, а соседи показывали пальцами в храме? Нет уж, Лесли, не думай о плохом. Сэндер обязательно на мне женится, и мы будем счастливы. Детей родим… и его отец обязательно меня примет, ты же знаешь, я всем нравлюсь.
Это верно, когда Тиана хотела, она могла быть безумно обаятельной. Только на Джинджер почему-то не подействовало. И на Клариссу, и на леди Нэйру… странно даже.
- Тиа. Я искренне надеюсь на лучшее, но ты помни, если что-то случится, Кон’Ронг всегда будет твоим домом.
- Спасибо, братик. Но не надо бояться за меня, лучше пожелай мне удачи.
Тиана упорхнула к Сэндеру. А Лесли смотрел ей вслед, и не знал, что сказать. Как остановить человека, который идет в пропасть? И надо ли его останавливать? Это ведь ее жизнь, Тианы, неужели она за тридцать шесть лет не научилась разбираться в людях? Имеет ли Лесли право лезть в нее?
Вопросов было много. А ответов…
Ответов не было.
Глава 13.
На свидание, вопреки всем наставлениям и поучениям, Джинджер пришла вовремя. И с радостью увидела появляющуюся из-за камней темную фигуру.
- Леди Брайс… Джинджер…
- Эдвард.
Джин сопроводила имя ласковой улыбкой, и посмотрела собеседнику в лицо. Точнее, под капюшон. Там царила непроницаемая чернота.
- Я счастлив, что вы пришли. Вы скоро уедете, я знаю, но пусть у меня останется хотя бы память о наших встречах.
Джинджер пожала плечами.
Говорить, что и она бы осталась? Вряд ли стоит. Уж признаваться первой в любви – такого баронесса Брайс не допустит. Гордость не позволит.
- Эдвард, вы никогда не снимаете капюшон?
- Простите, Джин. Мое лицо… напугает любого человека. Мне не хотелось бы видеть отвращение на вашем лице. Я пойму, если вы уйдете, но капюшон не сниму.
Джинджер подумала пару минут.
- Нет, я не уйду. Скажите, это был несчастный случай?
Капюшон качнулся в жесте отрицания.
- Вы же понимаете, что нет.
- И сейчас вы хотите отомстить леди Дженет?
- А чего бы хотели вы на моем месте, Джин?
- Мне сложно сказать, Эд… Я тут думала. Вы обшарили весь замок в поисках завещания?
- Покои леди Дженет, покои ее покойного, простите за тавтологию, супруга, молельни и храм, башни и даже гостевые комнаты.
- И при этом леди спокойна?
Эдвард предложил Джинджер руку, и они медленно пошли по берегу. Прибой с шипением накатывался на гальку, на небе веснушками высыпали робкие первые звезды…
- Вы находитесь рядом с ней, Джин. Она спокойна?
- Да, вполне.
- Вы полагаете…
- Что интересующие вас бумаги либо уничтожены, либо спрятаны так, что найти их не может никто.
- Хм-м… уж точно не в Кон’Ронге.
- Тогда у вас три варианта.
- Целых три? Я думал пока лишь о доме семейки Фрумс, и о храме.
- А о кладбище?
- Джинджер, вы чудо.
Джин улыбнулась. Слышать такие слова было приятно, что уж там. Очень приятно.
- Я могу вам чем-то помочь?
- Разве что понаблюдать за леди Дженет. Я думаю, сегодня что-то произойдет…
Джинджер скисла. Эдвард тихо рассмеялся из-под капюшона.
- Джин, неужели вы думаете, что хоть один мужчина согласился бы на выше участие в опасном предприятии?
- А если бы я просто рядом постояла? – умоляющие глазки у Джинджер всегда получались неплохо, но не в этот раз.
- А если вас случайно зацепит?
Джинджер живо представила себе ораву землекопов на кладбище, которая бодро разбивает памятник лопатами.
- Вы же обо мне позаботитесь?
Эдвард вздохнул. И – решился.
- Я бы все отдал за эту возможность.
- Но?
- Но?
- Когда так говорят, обязательно возникает какое-то препятствие.
- Ох, Джинджер…
- Так все же?
- Я не смогу быть рядом с вами. Никогда.
Джин опустила плечи. В принципе, она что-то подобное и подозревала. Есть такой закон – подлости. Вот если бы она никого не любила, если бы ей все было безразлично…
По закону подлости, ты всегда получаешь то, что тебе не нужно. Зато другим позарез необходимо. Естественно, если она влюбилась, то безответно, а как же еще? И откровенно глупо… но почему ей все равно так больно?
- Вы меня неправильно поняли, Джин.
- Неужели?
- Я вообще никогда и ни с кем… никто не сможет быть рядом со мной. Я урод и чудовище.
- Разве? – удивилась Джин. – А показать можете? Вдруг это не так страшно, как вам кажется?
Она спрашивала совершенно искренне.
Что можно назвать уродством? Вот Сэндер – красавец, Тиана… ладно, пусть не красавица, но и лошади от нее не шарахаются. А в душе… уроды уродами. И этим все сказано.
А в поместье жил старый Ольси, жил, работал на конюшне кучером, лошадь лягнула его прямо в лицо, и вот уж у кого вид был жуткий. Но и его жене, и детям, и всем, кто его знал, были безразличны и сломанный нос, и выбитые зубы, и жуткие шрамы, потому что более веселого и приветливого человека земля не носила. И Джинджер с удовольствием бегала к нему за свистульками и рогатками, которые он вырезал для ребят.
Не стоит путать уродство внешнее и внутреннее. И обращать внимание на внешний вид тоже не стоит, человек – это ведь не нос и уши, а разум и душа.
- Если я сниму плащ, - донесся горький смешок из-под капюшона, - вы убежите отсюда с криком. Не надо настаивать, ладно? Оставьте мне хотя бы эту иллюзию.
- Иллюзию?
- Что мы идем рядом, что вы не гоните меня…
Джинджер пожала плечами. Она все же надеялась раскрутить Эдварда на откровенность.
- А чем вы будете заниматься, когда найдете бумаги?
- Восстановлю справедливость.
И так это было увесисто сказано, что Джин посочувствовала справедливости. Но не леди Дженет.
- При этом пострадает Лесли?
- Он вам дорог?
- Моей подруге. Я же говорила, - Джин топнула ножкой. Мужчина покачал головой.
- Я сделаю все, чтобы их это не затронуло. Но в Кон’Ронге они остаться не смогут… наверное.
- Или не захотят?
- Или так. Джин, я обещаю, что сделаю для ваших друзей все возможное. Если это будет зависеть от меня, ни Лесли, ни ваша подруга не пострадают.
Джинджер кивнула.
- Принимаю ваше обещание. У нас еще много времени?
- Нет.
- Хм-м… о чем бы тогда поговорить?
- О поэзии? – предложил Эдвард. И даже, не заглядывая под капюшон, Джинджер знала, что он улыбается. – К примеру, что вы думаете о Анрио Ридийском?
Джин прищурилась в ответ, хотя мама и запрещала ей это делать – морщины будут.
- Шелковой перчаткой на стальной руке
Ледяной дорожкой, солнцем на виске,
Ветром на загривке доброго коня
Жизнь играет красками, нас с тобой маня…
- Вы читали «Влюбиться в ветер»? – искренне удивился Эдвард. – Я думал, сейчас эту поэму уже забыли…
- Мне она понравилась. Есть в ней нечто... созвучное мне.
И разговор сразу же стал намного более интимным и даже романтическим.
***
Джинджер прокралась в комнату уже ближе к полуночи, и…
- Не помешаю?
В кресле сидела Кларисса Брайс и насмешливо глядела на дочь. Джинджер выдохнула и упала на кровать.
- Напугала!
- И правильно сделала. Джин, мне бы хотелось знать, где ты была.
- Мама, а тебе не хватит того, что честь я не потеряла, для замужества вполне пригодна, а остальное – секрет?
Кларисса задумалась.
- Твой секрет?
- Нет.
- И ты даже намекнуть не можешь?
- Мам, если получится, ты и сама все узнаешь. А если нет… неужели я не могу влюбиться?
- Можешь. Только если что, сразу меня предупреди, чтобы мы успели разобраться с последствиями. Это моя репутация все стерпит, а ты девушка.
Джинджер вздохнула.
- Мам, я бы, может, и рада, но Эд никогда не согласится.
- Неужели?
Подозрения в голосе Клариссы были вполне обоснованными. Так-таки и не согласится? Совратить красивую девушку, по ее добровольному согласию? Неужели кто-то его – того? Лишил возможности?
- Он сам об этом сказал. Он считает, что изуродован.
- А ты как считаешь?
- А мне право голоса не давали, - Джин сорвалась и всхлипнула. Вредные слезы текли как-то сами собой, прочерчивая дорожки на щеках. – Он сам все решил, и для себя, и для меня. И что мы будем рядом очень недолго, и что я уеду, и выйду замуж, и он не имеет права портить мне жизнь, потому что подло привязывать меня к уроду и калеке…
Нервы окончательно разыгрались, и Джин уткнулась лицом в подушку. Кларисса вздохнула, пересела поближе и погладила дочку по голове.
- М-да… кажется, это умный и порядочный молодой человек. Ты не можешь нас познакомить?
- Нет…
- Жаль. Очень жаль. Но если что – учти, мне будет безразлична его внешность. Лишь бы он тебя любил и человек был хороший. Ты ему это не передашь?
- Передам…
И из подушек донеслись сдавленные рыдания.
Кларисса выругалась про себя, посылая незадачливому Эду лучи поноса и чесотки, и принялась успокаивать дочку. Бедная Джин… надо же так влипнуть! При дворе не влюбилась, в красавцев не влюблялась, на ловеласов в лучшем случае фыркала, а тут, в захолустье…
Темный бы побрал этот Кон’Ронг! Понесло их сюда на свою голову!
***
Старому Клюгге не спалось.
Не хватило ему на четвертушку доброй выгонки, которой торгует Агнес, вот сердце и маялось. Не на месте оно было, не успокаивалось, тянуло выпить… а не на что.
Беда…
Что делать, если денег нет?
Заработать их? Это для дураков! Работать – это не наш метод, то ли дело – попросить у кого-нибудь, или приделать ноги чему-то плохо лежащему! А нечего вещи без присмотра оставлять, провоцировать добрых людей. Тут и святой не выдержит, не то, что господин в поисках четвертушки!
А ведь рядом есть старый дом Фрумсов…
А в доме, если пошарить, может, чего и найдется?
Конечно, много там не срубишь, но ставни можно с окон снять, а то и половицы… или на чердаке чего поискать? Дженька, тварь такая, как замуж вышла, так и носа не кажет, а дом запирает и стеречь велит, но сегодня уж поздно, спят все…
Может, стоит попробовать?
Острая жизненная нужда толкала на подвиги, и Клюгге вышел из дома.
А потом…
Очнулся он уже в трактире, где его щедро отпаивали выгонкой, но впервые организм принимал ее, как воду. А напиться хотелось – и забыться.
Или забыть?
Но этого-то и не получалось.
***
Клюгге отлично помнил, как открыл дверь дома Фрумсов, как прошел внутрь…
Там было… ОНО.
Невыразимо жуткое, с чудовищной мордой, с горящими алыми глазами… очнулся он, только добежав до села. Как ему потом рассказали, влетел в трактир, что-то орал бессвязно, на штанах мокрое пятно, глаза дикие, волосы дыбом, сначала подумали – допился, но не пахло ж!
Его принялись приводить в чувство, но у мужчины зуб на зуб не попадал, его всего трясло, и больше всего вспоминалась чудовищная пасть, клыки, и горящие алые глаза.
И тихий, змеиный какой-то шепот:
- Ссссгинь отссссюда!
Да уж, после такого можно и вовсе пить бросить.
***
Неудачная ночь выпала и у жреца Тирина.
Очень неудачная.
Он-то как раз спал крепко, но ты поди, поспи, когда из-за стены раздается грохот?
Из-за леди Дженет жрец давно переселился в домик рядом с храмом. А как еще ты будешь успевать на службу вовремя? С простонародьем, с теми проще. Пару раз в году они обязательно на службу придут, а каждый день – нет. Им работать надо, за скотиной ухаживать, сажать, полоть, копать… короче, некогда им! Какие храмы! Навоз бы перекидать!
А вот леди Дженет…
Вспомнив поджатые губы достойной особы, жрец поежился, понял, что не уснет, пока не выяснит, что там грохотало, и выглянул наружу.
