Часть I
Дети темноты
Глава 32. НОВЫЙ МИР
Я смотрю на свой город. Как странно видеть его с такой высоты! Особенно понимая, что большинство людей — его жителей… да что там большинство, практически все!.. никогда не смогут подняться. Не то что на эту гору, даже встать в полный рост! Им суждено всю жизнь копошиться безрукими и безногими слепцами в своих грязных подземельях. При этом никто из них даже не подозревает о том, что слеп. Ведь они привыкли жить без глаз! Это их норма. Конечно, они ответят, что им это вовсе и не нужно: в их городе-подземелье все настолько привычно и знакомо, что нет необходимости в дополнительных органах чувств. Чушь! Я бы им ответил, что глаза нужны хотя бы для того, чтобы взглянуть на себя и других и понять, кто мы. А ведь когда-то и я был одним из них. Я также родился во мраке подземелья и сразу же окунулся в Первородную Грязь, которая связала меня по рукам и ногам жесткой непроницаемой оболочкой…
Глава 1. РОЖДЕНИЕ
Я помню, как впервые побывал на ритуале появления нового члена общества. Нас, совсем юных учеников, привели на экскурсию в Зал Рождения. Там была женщина, она сильно кричала. Еще бы, ведь мы слышали, как ребенок, выбираясь наружу, с треском разрывает ее кокон!
— Быть может, кто-то из учеников хочет принять участие в священном ритуале? — спросил нас один из жрецов.
— Нет уж, спасибо, — с отвращением ответил мой приятель Них.
— А вот я не прочь подползти поближе, — с волнением воскликнула Роха. — Мне ведь когда-нибудь самой придется пройти через это!
Признаться, я не испытывал особого желания приближаться к роженице с разорванным коконом и ее голому чаду. Я поплелся за Рохой лишь потому, что она мне очень нравилась. Ниху она тоже нравилась, но отвращение пересилило, и он остался.
Когда мы приблизились к женщине, ребенок как раз справился с ее коконом и выбрался наружу. Зал огласил его первый крик.
— Теперь нам нужно окунуть его в Первородную Грязь, — повелел жрец.
И мы, толкая младенца головами, покатили его к Озеру.
— Странно… — Я даже остановился, настолько меня поразило открытие. — Его тело отличается от нашего. Я чувствую, что у него болтаются какие-то длинные мягкие отростки.
— Именно поэтому мы и купаем новорожденных в Первородной Грязи, — не прекращая толкать малыша, ответил жрец. — Когда мы рождаемся, наши тела несовершенны, на них много лишнего. Но Первородная Грязь устраняет все недостатки. Пока она застывает, все необходимое для жизни само найдет себе выход: отверстия для дыхания, приема пищи, выделения отходов. Затем Грязь сомкнется вокруг новорожденного непроницаемым прочным коконом, который защитит его от опасностей внешнего мира.
— А что будет, если не окунуть ребенка в Грязь?
— Что значит не окунуть? — поразился жрец. — Наивное дитя, разве такой человек сможет жить? Ему будут постоянно мешать его лишние отростки. Да и тело, не защищенное коконом, останется нежным и уязвимым. На то Боги и даровали нам Первородную Грязь, чтобы защитить нас от сурового мира! К тому же такова традиция, а без традиций любое общество обречено на гибель.
— И что, этот кокон больше никогда не разрывается? До самой смерти? — не унималось мое любопытство.
— Разрывается, глупышка, — смущенно усмехнулась Роха. — Но тебе об этом знать еще рано.
— Она права, — ответил жрец. — Ты еще слишком мал для подобных разговоров. И все же я отвечу. Кокон разрывается в определенных местах и лишь несколько раз в жизни. Мужчины делают это перед ритуалом продолжения рода, женщины — во время рождения детей. После этого они снова обязаны окунуться в Первородную Грязь. Вот как эта женщина, например.
Я услышал, как рядом раздался всплеск — только что родившая ребенка женщина окунулась в Озеро. Жрецы между тем выкатили ребенка из Грязи. Я не видел, но знал, что теперь один из них должен несколько раз укусить дитя за лоб, чтобы оставить на его начавшем затвердевать коконе отметины — имя, с которым новому члену общества предстоит прожить до конца своих дней. Такие отметины есть у каждого. Когда-то и я, выбравшись из Грязи, получил имя — Тах.
— Теперь давайте возблагодарим Богов за то, что они построили наш прекрасный мир и создали людей такими, какие они есть, — провозгласил верховный жрец.
И мы все принялись раскачиваться в такт торжественным песнопениям жрецов. Зал между тем снова огласил крик: в застывающем коконе младенца образовалось ротовое отверстие, он вновь обрел возможность дышать.
Глава 2. ОБЩЕСТВО
После учебы, как и положено, нас отправили работать на благо колонии. Ведь залог процветания общества — совместный слаженный труд. Жить за счет других у нас позволяется только детям, да и то лишь первые несколько лет, пока Грязь затвердевает, смыкаясь вокруг их тел жестким непроницаемым панцирем. Лишь получив такую защиту и нарастив мышечную массу, новый член общества способен сам стать полезным звеном в коллективной цепи.
Цепь нашего общества состоит из пяти видов звеньев, которые четко взаимодействуют друг с другом. Вырви одно из них — нашей цивилизации конец. По крайней мере, так нас учат с детства, с той поры, пока корка Грязи на твоем теле еще мягка и эластична.
Первый вид звена — вожди. Это мозг колонии. Ими становятся самые мудрые. Именно они решают, что важно для общества, следят за балансом между смертностью и рождаемостью. И именно они предопределяют судьбы детей: кому кем положено стать в будущем.
Второй вид — жрецы. Стать ими могут лишь самые преданные традициям и сильные духом люди. Без них не проходит ни один ритуал, ни одно рождение и ни один уход из жизни. Но главная их задача — чтить Богов, чтобы те как можно больше отпустили дней нашему миру и как можно меньше слали бед на наши головы. Люди верят, что именно благодаря стараниям жрецов наш мир все еще существует.
Третий вид — сказители. В них заключена мудрость предков. Они на протяжении многих поколений из уст в уста передают наши знания. Потому в их ряды принимают лишь тех, кто обладает наилучшей памятью. Сказители — хранители традиций и преданий. Не станет их, общество лишится своей основы: люди забудут, кто они есть и ради чего существуют.
Четвертый вид — воины. Это защитники общества. В их ряды вступают самые сильные. Воины оберегают мир от внешних угроз и следят за порядком внутри колонии.
Ну и последний, пятый вид — рабочие. Стать рабочим может любой, тут особых талантов не требуется. Но именно усилиями рабочих все делается в колонии. Они добывают пищу, строят гнезда в пещерах, расчищают и ремонтируют тоннели. Конечно, считается, что все звенья общества равны и благодаря их четкому взаимодействию существует наш мир. И все же, я уверен, именно благодаря рабочим колония до сих пор жива.
Когда начались описываемые мной события, как уже было упомянуто, я был еще учеником и мой кокон только-только окреп. Я еще не занял свое место в общественной цепи, но упорно постигал науку жизни: моя дальнейшая судьба и судьбы моих друзей должны были вот-вот определиться. Мы знали, что каждый из нас скоро станет тем, кем должен стать в зависимости от способностей и возможностей принести пользу обществу. Конечно же, я желал пойти по пути рабочего, однако понимал, что это не мне решать. Выбор за меня сделают вожди.
Итак, сразу после экскурсии в Зал Рождения нас отправили на работы. Нам с Нихом поручили сбор еды. Я обрадовался, так как давно приметил место, где было полным-полно душистого мха.
— Зачем ползти в такую даль? — возразил Них. — Разве нельзя поискать мох поблизости?
— Во-первых, вблизи жилищ все давно уже выбрано, а мох растет медленно, — ответил я. — Ну а во-вторых, оттуда мы принесем гораздо больше.
— Больше, меньше… Какая разница? Никто ведь не измеряет, кто сколько принес. Даже если вернешься пустым, все равно тебе никто слова плохого не скажет.
— А если каждый вернется пустым, что тогда? Колонии с голоду умереть? — Меня всегда поражало, с какой легкостью Них пренебрегал общественными делами, думая лишь о личном комфорте. — Давай-давай, не отставай!
Я пополз в глубь ведущего вниз тоннеля и улыбнулся, услышав, что Них хоть и нехотя, но все-таки ползет следом.
— И чего я тебя послушал? — причитал Них, едва не скатываясь с убегающей вниз под довольно большим уклоном дороги. — Так рисковать из-за какого-то мха…
— Не унывай, — подбадривал я в те моменты, когда не цеплялся ртом за растущие вдоль стен корни и выступы (ведь я и сам мог легко скатиться вниз). — Это того стоит… Ой!
— Что случилось? — насторожился Них, услышав короткий всплеск. И тут же без слов получил ответ, так как сам угодил в воду. — Что это? Вода? Какая мерзость!
— Странно, я думал, что до воды ползти намного дольше, — заметил я, выбираясь на сушу.
Я прополз вдоль стены, головой ощупывая ее поверхность. Наконец обнаружил то, что искал.
— Похоже, вода опять прибыла, — покачал я головой. — Когда я спускался сюда в прошлый раз, до этого выступа недоставало корпусов десять, а теперь осталось меньше двух.
— Только не говори, что мох, о котором ты говорил, находится теперь там, под водой, — нервно заметил Них.
Так оно и было.
— Ничего, тут его тоже немало, — ответил я и принялся ртом собирать растущую на стене скудную поросль.
Них обиженно бездельничал.
— Слушай, Них, как думаешь, почему мир тонет? — спросил я, сплюнув мох на пол и присев рядом с ним передохнуть.
— Не знаю. Быть может, потому что такова воля Богов. Они создали этот мир, они же и вправе его разрушить.
— Я не хочу гибнуть. Даже по воле Богов, — хмуро возразил я.
— Что делать? — вздохнул Них. — Мир у нас один, другого нет.
— Боги Богами, но ведь и в наших силах как-то решать свою судьбу. Почему бы не попытаться спасти наш мир — остановить потоп?
— И что же, по-твоему, мы можем сделать?
— Например, как-нибудь перекрыть этот тоннель. И другие — те, что с водой.
— Ну ты скажешь — перекрыть!.. Такое разве что Богам под силу, — усмехнулся Них. — А то, что дано Богам, людям не дано!
— Знаю, знаю, — вздохнул я. — И все же… Ведь рано или поздно вода поднимется до жилого уровня, и тогда колонии несдобровать.
— Говорят, такое раньше уже было. Когда-то давным-давно жилые помещения находились гораздо глубже, чем сейчас. Спроси у сказителей, они подтвердят. Когда случилось наводнение, люди просто перебрались повыше. Так что, если даже вода и придет в жилую зону, всегда можно уйти наверх.
— Но ведь когда-нибудь наступит такой момент, что выше станет некуда!
— На наш век хватит. Вода прибывает не так уж и быстро. Чего переживать-то?
— А как же потомки?
— У потомков возникнут проблемы, вот они их пусть и решают.
Какое-то время мы сидели молча.
— Послушай, Них, — наконец сказал я. — Вот ты говоришь: то, что могут Боги, людям не под силу. Так?
— Ну.
— Я знаю, что ты очень любишь бывать у сказителей и слушать древние предания. Разве там не говорится о том, что когда-то именно люди под руководством Богов создали этот мир?
— Да, но в те времена они обладали сверхспособностями, — возразил Них. — Вспомни легенды. Там говорится, например, что люди могли на расстоянии двигать предметы, причем гигантской величины и тяжести! Говорят, наши предки были способны распознавать вещи на большом расстоянии, мгновенно перемещаться в пространстве и даже подниматься ввысь! Именно поэтому предков и называют богоравными.
— Если люди были равны Богам, отчего же мы не такие?
¬¬ — Кто знает? Сказители говорят, мы чем-то провинились перед Богами, вот они нас и покарали — лишили способностей.
— Что ж наши предки такого сделали?
— Об этом легенды не рассказывают. Говорится лишь, что когда-то мир был иным: светлым, теплым и прекрасным. Потом люди совершили что-то плохое и познали гнев Богов. Те лишили людей сверхспособностей, а мир стал суров и опасен. Почти все человечество погибло! Боги все же сжалились над остатками людей — даровали им Первородную Грязь. Те, кто окунулся в нее, смогли защититься и выжить.
— Похоже на сказку.
— Не веришь? Сам спроси у сказителей!
Мы снова помолчали.
— Конечно, мы не Боги, — нехотя согласился я и поднялся на колени. — И все же я считаю, что и в наших силах многое изменить. Ну а если сидеть без дела, само собой ничего не сдвинется и не решится.
Сказав это, я вернулся к работе. Них, похоже, намек не понял и остался сидеть. Я нагреб довольно приличную кучу мха, такую, что даже засомневался, смогу ли ее поднять наверх.
— Них, а ты и правда веришь, что все эти истории о сверхлюдях — правда? — спросил я.
— Верю, не верю… Да только кто-то же построил подземелья, в которых мы живем. Согласись, ведь это не под силу таким, как мы!
— Быть может, они образовались сами собой? — пожал я плечами. — Вдруг их создала природа?
Признаться, в то время я впервые задумался над такими вопросами. До этого я просто жил и трудился на благо колонии, надеясь когда-нибудь стать полезной частью цепочки, называемой «общество».
— Да хватит тебе уже работать, — одернул меня Них. — Оно тебе надо?
— Но если мы не будем трудиться, как мы сделаем мир лучше?
— Мир был до нас и будет после нас. Трудись не трудись — ничего в нем не изменится.
— Да, но, если ты сейчас не выстроишь себе гнездо и не соберешь еды, будешь спать на голой земле и останешься голодным.
— Ты ведь знаешь, что это не так. Всегда найдутся те, кто это сделает за меня, — тихо ответил Них.
Тут я обратил внимание, что он не просто бездельничает. Судя по скрежету камешков — стоит на коленях и раскачивается из стороны в сторону.
— Что ты делаешь? — удивился я.
— Пытаюсь сдвинуть мох на расстоянии, — невозмутимо ответил мой приятель. — Если предки могли это делать, значит, и мы можем научиться. Ведь так?
— По-моему, ты слишком веришь в эти сказки, — заметил я. — Мы живем в реальном мире.
— И все-таки… Представляешь, как спорилась бы работа, если б мы обрели такие способности, какими обладали предки? Лежишь себе, а вокруг все само собой делается!
— Ничего в мире не делается само собой. Если где-то что-то произошло, значит, кто-то или что-то приложил к этому усилие. Ничего не происходит просто так! Хочешь сдвинуть мох? Возьми и сдвинь! — Сказав это, я толкнул головой кусок мха. — Вот и вся магия!
В этот момент часть породы у нас над головами вдруг обрушилась, и прямо на макушку Ниху свалился кусок мха приличного размера.
— Получилось! — радостно воскликнул тот.
— Случайность.
— Вот и нет! Я посылал мысленный сигнал, потому мох и упал!
— Думай что хочешь, — пробурчал я. — Поползли, пора уже. И так слишком задержались.
Я собрал ртом как можно больше мха и принялся карабкаться наверх.
— А по-моему, получилось, — уверенно сказал Них и, подхватив ртом крохотный пучок, поплелся следом.
Если честно, я в тот момент испытал некоторую зависть. «А вдруг у него и правда получилось? — думал я. — Вдруг мы действительно обладаем какими-нибудь скрытыми способностями, просто с годами разучились их применять?»
С тех пор Них всерьез загорелся желанием обрести способности предков. Впрочем, им двигал единственный стимул — желание увильнуть от работы: обрести таинственные силы, чтобы те делали все за него, пока он дремлет где-нибудь в углу. Чего только Них не перепробовал: старался двигать предметы силой мысли, набил немало синяков при попытке развить сверхскорость, пройти сквозь стену или взлететь, пытался угадывать формы предметов на расстоянии и предсказывать будущее (и всегда ошибался).
