Некоторые мысли, рожденные книгой Лидии Чуковской

Как известно, на разных литературных площадках очень модно рекомендовать разные умные книжки для повышения писательского скилла. Многие авторы этих книжек сами за всю свою жизнь ничего путного не написали и пробавлялись в лучшем случае переводами, светя, подобно луне, отраженным светом (Нора Галь - классический пример). Совсем недавно я узнал еще про одну такую книжку: "В лаборатории редактора" за авторством Лидии Чуковской (это - дочь того самого создателя "Айболита"). Ради интереса решил открыть и почитать. И вот уже во второй главе (первая - вводная) приведен фрагмент произведения одного начинающего литератора. Приведен, ясен пень, в качестве иллюстрации, как писать не надо. Вот он:

"Вот первый рассказ. В нем речь идет о Григории, молодом комбайнере. Григорий влюблен в Зою, красивую, работящую девушку из того же колхоза. А ее не поймешь: замечает ли она, любит ли? И вот однажды, увидев Зою у полевого стана вместе с другими девушками, парень решил объясниться начистоту:
Эх, думаю, будь что будет! Потихоньку подсел к ней, шепнул:
— Зоя, нужно с тобой поговорить…
Девушка вместо ответа спела какую-то шутливую песенку. Он поднялся и пошел прочь. Не сделал и десяти шагов — она догнала его.
— Ну, что ты хотел сказать, Гриша?
Не помню, о чем я тогда начал говорить: кажется, о падающих звездах. Зоя удивленно посмотрела на меня:
— Ты звал поговорить о звездах?!
Тут я совсем смешался, а она все глядит с недоумением.
— Будем друзьями! — выпалил я наконец.
— Мы же и так не враги! — улыбнулась Зоя.
— Не просто так, а… А по-другому… Очень близкими друзьями… Вечными друзьями, Зоя.
— Вечные друзья, вечные друзья,- повторила Зоя, опустив глаза. — Странный ты, Григорий. Мы же и так очень хорошие друзья.
В растерянности начал я мять в ладонях пшеничные колосья, что стояли, покачиваясь, рядом.
— Чем же колосья виноваты? — засмеялась Зоя.
Тут я решился наконец.
— Оба мы работящие. Трудодней у нас много. Эх, Зоя, — говорю в отчаянии. — Как жили бы мы! Я же тебя люблю!
И замер: что-то она скажет? Но только она ни капельки не смутилась.
— Успокойся, — сказала, — Григорий. Давай поговорим о другом… Хороша ли, плоха ли, а все же я секретарь комсомольской организации. И тебе, комсомольцу, дается важное поручение. Ты убрал уже сто шестьдесят гектаров. Это, конечно, очень хорошо! А рядом с тобой Яков никак не может дотянуть до ста пятидесяти. Надо бы ему помочь! Ты подумай об этом, а завтра скажешь. Ладно?"

Позволю себе дать краткий комментарий.
В этом отрывке просто великолепно (не побоюсь этого слова) выведен образ циничной и расчетливой стервы, которая использует влюбленного в нее молодого человека, чтобы улучшить отчетность вверенной ей организации. На чувства парня ей плевать, главное - лишняя циферка в бумагах. Когда я дочитал до этих "ста пятидесяти", у меня было такое ощущение, будто меня стукнули по голове пыльным мешком. И, надо думать, мой тезка из этого рассказа пережил то же самое. Если данный фрагмент не сочинен Лидией Чуковской специально, а это действительно кусок реального рассказа, присланного в редакцию, то я готов аплодировать его автору стоя.
А что же пишет по этому поводу сама Лидия Чуковская?

Не хочется читать дальше. "Не верю! — должен сказать редактор. — Не верю, что в ответ на объяснение в любви Зоя дает Григорию комсомольское поручение. Любит она его или нет, а в такую минуту она ответит иначе. Другие найдутся у нее слова, по-другому зазвучит голос. А это все выдумки. Не верю!"

Вот я сижу и гадаю: что это?
Детская наивность, основанная на вере, что среди советских девушек, да еще комсомолок, таких стерв не бывает?
Убеждение, что хоть они бывают, но советскому читателю знать об этом вовсе не обязательно?
Или просто отдающая феминизмом гендерная солидарность, на основании которой любого литератора, посмевшего изобразить женщину в черных красках, следует поставить на место, и чем жестче, тем лучше?
А фиг его знает. Но я лишний раз убедился: к советам, как следует писать, нужно относиться с очень большой оглядкой.
Особенно если они исходят от профессиональных редакторов, тем более - редакторов, сидящих в издательствах. Потому что они, уважаемые собратья по перу, легко пойдут на любую ложь, передергивание и подтасовку фактов, чтобы обосновать свое право учить вас.