Каждую ночь отклик приходил все быстрее. Однажды Накато, только лишь усевшись к зеркалу, ощутила, что Бапото уже не спит – ждет ее зова.
Ощущение собственной власти пьянило. Сильный человеческий вождь боялся ее, бывшую рабыню! Он боялся ее зова, был беспомощен перед ним.
Амади продолжал понемногу учить Накато местному наречию. Должна ведь она будет как-то объяснить Бапото, что владычица гор не желает его видеть на своих землях! – объяснил он. Негоже, чтобы эта владычица изъяснялась, как пастушка с равнин. И несколько уже выученных ею фраз – это слишком мало. Как только Амади оказался доволен ее успехами в изучении горского наречия – она начала донимать Бапото. Называла нечестивцем и грозила карами.
Амади прекратил разговаривать с ней на родном языке, и ей запретил. Полностью перешел на наречие местных.
День проходил за днем, ночь за ночью. Делалось холоднее и холоднее. Люди в поселке продолжали долбить скалы, доставая из них зеленый камень малахит и медь. Снег не лежал, таял вокруг печей, в которых плавили руду. Строительство закончилось, теперь люди долбили упорно скалы, расширяя и углубляя проходы в них. Вытаскивали руду и камни целыми грудами, свозили к поселку на тележках с колесами. От гор и поселка постоянно доносился шум, начинавшийся на рассвете, и стихавший лишь после заката.
Бапото не проявлял намерения бросить все и покинуть место.
Накато озадачивала эта двойственность. С одной стороны – вождь явно слышал ее, зов в ночи выбивал его из колеи. Девушка ощущала его страх, отвращение, усталость. И в то же время – он не допускал и мысли о том, чтобы уйти.
Он не боялся? Считал, что способен бросить вызов богам и духам? Или просто был чересчур упрям и не привык отступать?
Амади считал, что это неважно. Но ее это тревожило. И Иму время от времени подбрасывал хвороста в костер сомнения: мол, Бапото не желает слушать, отмахивается от предостережений. По ночам не спит – но делиться сомнениями с ним, Иму – почти признанным знахарем поселка – не пытается.
Амади хмурился, но продолжал ночные упражнения с зеркалом. И учил Накато чисто говорить на горском наречии.
Изредка Накато отправлялась в поселок – показаться на глаза обычным жителям. Те вроде как привыкли к ней, пугались меньше. Амади, когда девушка говорила об этом, усмехался: мол, такова природа человеческая. Ко всему люди привыкают. Мол, вождь Бапото тоже почти привык не спать ночами – недаром днем дрыхнет!
А в один из дней колдун заявил: раз уж Бапото привык не спать по ночам – пора горной хозяйке самой к нему наведаться! Более-менее чисто на местном диалекте эта хозяйка говорить выучилась.
Испуг Накато порядком позабавил Амади. Всласть посмеявшись, он заявил, что будет рядом. Зато – сказал он – в этот раз не придется прятать глаза от призраков, которые только и ждут, как бы полакомиться свежей глупой душой.
*** ***
Поселок спал. Рыть и стесывать камни – утомительное, должно быть, дело. Так что люди крепко спали, устав за день. Никто не услышал невесомых шагов Накато, когда она прошла к постройке, внутри которой спал Бапото.
Девушка нырнула внутрь и притворила за собою дверь. Обстановка показалась ей странной – благо, после опытов Амади зрение ее оставалось острым и ночью. Притуплялась лишь способность различать цвета. Впрочем, до обстановки ей в этот раз дела не было.
Она прошла через небольшое помещение во внутренний отдел. Любопытный способ строить – делить внутреннее убранство перегородками.
В шатре такого не сделаешь. Накато приоткрыла еще одну дверь и скользнула внутрь. В небольшой нише стояла плошка с фитилем – она зажгла светильник. Она-то в темноте видит, а вот вождю нужно знать, кто к нему явился! Приблизилась после невесомо к Бапото, спящему среди шкур, уложенных на возвышении. Села рядом и осторожно коснулась кончиками пальцев плеча спящего.
Он, вздрогнув, подскочил, уселся на ложе. Уставился на нее. Широко распахнутые глаза блестели в тусклом свете фитиля.
- Ты пришла, - наконец проговорил он.
В голосе вождя звучало удивление. И в то же время – он вроде как был доволен.
- Разумеется, я пришла, - отозвалась Накато. – Ты не слышишь меня – и я пришла сама, чтобы ты наконец услышал. Что ты вытворяешь, человек? Ты ломаешь мои горы. Ты наносишь им незаживающие раны, и эти раны с каждым днем становятся глубже. Человек, я недовольна, - поведала она.
Молчание ее настораживало. Он так ошарашен и внимательно слушает ее – или думает о чем-то своем? Человеческий вождь себе на уме. Девушка, закончив речь, уставилась на него пристально, ожидая ответа.
- Наконец-то, - усмехнулся Бапото, стряхивая с себя оцепенение. – Я все ждал, когда же ты почтишь меня своим присутствием сама.
Реакция удивила и обескуражила Накато. Человек должен был испугаться, растеряться, хотя бы разозлиться. Вместо этого он заявляет, что ждал ее. Содержание с трудом заученной речи он полностью проигнорировал!
- Дерзишь, человек, - проговорила девушка, придя в себя.
Отметила, что речь ее звучит удивительно чисто – мастер Амади остался бы доволен! Не зря она так старательно училась говорить на местном наречии.
- В который раз, хозяйка, - широкая улыбка окончательно сбила Накато с толку. – А ты все выказываешь мне свое недовольство.
Намек на ее бездействие? На то, что истинная хозяйка давно бы завалила камнями обнаглевших людей? Да не так, вроде бы в шутку – никого не покалечив, лишь напугав слегка – а всерьез, чтобы от поселка и вырытых в скале ходов ничего не осталось!
Возможно. Истинная хозяйка так бы и сделала – Накато и сама так считала. Вот только на самом деле она не могла так поступить. Амади – мог бы, но это противоречило его планам.
Бапото откинул покрывало и вдруг ухватил ее за руку.
- Что ты позволяешь себе, смертный! – возмутилась Накато, вскакивая и вырываясь.
- Хозяйка гор, дух, - протянул вождь. – Но воплотилась в тело человеческой женщины. Зачем? – он пристально уставился на нее.
Да боится ли он хоть чего-нибудь?! Зря она, наверное, подошла так близко. Разве уселась бы настоящая хозяйка гор на постель человека, которого пыталась выгнать со своих земель? Кто ее знает, эту хозяйку. Ее и на свете-то не существует.
- Воплотилась, чтобы в последний раз предупредить тебя, человек, - девушка постаралась, чтобы голос ее звучал внушительно. – Прекрати рушить мои горы! Не для того они стоят, чтобы смертная букашка рыла в них ямы. Прекрати ломать горы и убирайся прочь. Уводи людей, - она отступила от ложа. – Я предупреждаю тебя в последний раз, смертный! – прибавила она.
Грызло ощущение, что она провалила свою миссию. И горское наречие освоила, и держит осанку, и говорит правильные слова с правильной интонацией. Но во взгляде вождя – ни страха, ни смущения.
Глядит пристально, будто пытается увидеть сокровенные мысли. Должно быть, сейчас лучше уйти.
- Подумай над моими словами как следует, вождь людей, - проговорила она – голос звучал громко и ясно, Амади был бы доволен. – Вам здесь не место! Уходите. Пока я отпускаю вас с миром, - она еще шагнула назад.
- Стой! – шепнул дико Бапото, подаваясь вперед и хватая ее снова за руку. – Не торопись, я знаю, что ты сильнее меня, - он дышал тяжело, глаза блестели в полумраке, едва разгоняемом тусклым светильником. – Я заметил знак на твоей руке, - он сжал ее руку сильнее. – Ты принадлежишь колдуну! Ты – его игрушка. Безвольная кукла. Сознайся в этом! – слова падали торопливо, словно Бапото боялся не успеть. – Я тебе помогу. Я знаю, как помочь, как снять злое колдовство, что тебя держит в подчинении. Ты будешь свободна! Мы вместе станем править этими горами. Ты будешь хозяйкой – настоящей хозяйкой! А я – хозяином.
- Ты будешь хозяином, - повторила ошарашенная натиском Накато еле слышно. – Этих гор – и моим, - она и сама не заметила, как сорвалась с губ оговорка.
- Нет, - он замотал головой. – Нет! Ты будешь свободна. У тебя не может быть хозяина. Ты слишком свободна для этого. Разве игрушкой колдуна ты хотела быть? Его безвольным бессловесным орудием? В твоих глазах я вижу вольный степной ветер и бескрайние просторы. Скажи, я ведь прав?
Накато с трудом сдержала смех. Это в ее-то глазах увидел он вольный степной ветер! Ветер носился по степи – да только не для таких, как она.
- Нет, человек, - она покачала головой, отнимая руку. – Ты не прав!
- Скажи мне, - он пронзительно глядел на нее. – Скажи, кто подчинил тебя? Что за колдун? Неужели старик Иму?! Но зачем ему? – Бапото покачал головой, схватился за голову. – Нет, ему незачем. Я ему щедро плачу – на что ему такие фокусы? Ты знаешь Иму, слышала его имя? – он вгляделся пристально в ее глаза.
- О чем ты, человек? – Накато ощущала себя глупо – продолжать притворяться, когда он все уже понял! И она сама подтвердила его догадку. Только он не уверен – Иму ее послал, или есть кто-то еще.
- Нет, не Иму, - он покачал головой. – Ты знаешь Иму?
Что сказать?! Хозяйка гор должна знать обо всем, что у нее творится. А засланная игрушка колдуна знать о существовании Иму не должна была. Ведь это не он ее послал! Так должен был думать Бапото.
- Я знаю обо всем, что творится в моих владениях, человек, - нашлась она. – Я вижу каждого, кто ходит по этим горам. Никакой Иму меня не интересует.
- Неужто, - Бапото усмехнулся. Как быстро вернул самообладание, как самоуверен! – А он мне все уши прожужжал. О тебе. Не уходи! Хозяйка гор, - протянул он насмешливо. – Останься! Мы станем вместе править этими горами и окрестными племенами!
Накато выпрямилась, высвободила руку. Взглянула на смотревшего на нее насмешливо снизу вверх Бапото. Он не попытался вскочить на ноги – он совершенно ее не опасался! От его усмешки ей сделалось неуютно.
- Я и так – хозяйка этих гор, - высокомерно заявила она, стараясь сохранить уверенность в голосе. – А править племенами – на что мне людишки? Власть – это ваша, человечья выдумка. Подумай хорошенько, вождь Бапото, - поразительно – ей удалось произнести последние слова внушительным тоном. – Подумай, - она отступила к двери.
Сдвинула пластинки амулета, приоткрыла створу двери. Да помилуют ее боги охоты, до чего нелепы эти неподвижные сооружения – дома! Покинуть шатер было бы куда как проще. Она выскользнула наружу, стараясь не производить шума, и захлопнула за собою дверь. Отпрыгнула от входа и ринулась к скалам со всех ног – прочь, скорее прочь! Убегая, заметила, как вышел Бапото следом, принялся оглядываться и шарить вокруг. Никого он, разумеется, не нашел. Накато была уже далеко.
Она кратчайшим путем промчалась через поселок – благо, люди убирали снег среди своих построек. Хоть что-то хорошее!
У окраины оглянулась. Бапото замер на пороге дома, вглядываясь в ночную темноту. Ее он не видел, а следов на земле не осталось. За окраиной начиналась земля, не очищенная от снега. То-то смешно будет, если поутру обнаружит Бапото следы босых ног! Хозяйка горная босиком по земле бегает.
Если остались у вождя какие-то сомнения, то следы их рассеют окончательно. Хотя кого она пытается обмануть?
Сама себя! Бапото сам сказал – он видел знак на руке. Девушка взглянула на руку. Знак, поставленный Амади, прятался под краем браслета. Ведь разглядел! Да помилуют ее боги. Амади будет в ярости! Не вышло из нее хозяйки. Хочешь, не хочешь – а нужно возвращаться.
Перепрыгивая с одного крупного валуна на другой, она перебралась к скальной стене. Амади ждал ее в небольшой скальной расщелине. Она хотела было выложить тут же ему все – но он кивнул ей в сторону, где находился шатер. Сам пошел следом.
Обернувшись, Накато увидела, как тают следы, оставляемые ими на снегу. Вождь Бапото найдет поутру лишь нетронутый снег.
Глава 11. Кара для упрямца
- Мастер, - Накато опустила голову. – Бапото. Он не поверит в то, что я – хозяйка этих гор. Он никогда не поверит. Он видел твой знак у меня на руке. Он заметил! Он знает, что это за знак. Он сам об этом мне сказал, - она замерла, боясь дышать.
Едва они очутились возле шатра – она принялась рассказывать. Сам Амади шлепнулся на бревно, а девушка боялась подойти к костру, сесть рядом. Хотелось есть, да и ноги успели замерзнуть – даром, что она почти не мерзла!
- Вот как, - медленно проговорил Амади, складывая руки на коленях. – То-то ты так помчалась прочь оттуда! Догадался, значит. Догадливый гаденыш! Что ж, тем хуже для него, - он усмехнулся криво. – Иди отдыхай, девочка. Это была трудная ночь, да и последние дни были для тебя тяжелыми. Иди, отдыхай. Мы подумаем, как поступить.
Накато послушно отправилась в шатер. Принялась снимать платье – она давно научилась с ним справляться.
В душе плескалась смутная тревога. Девушка сама не могла бы сказать, откуда она появилась. С чего ей тревожиться за дикаря? Но за кого в таком случае – за Амади? У он-то найдет, что предпринять! Разумеется, осуществлять задумки колдуна придется ей, Накато. Но уж в себе-то она уверена! Или нет?
Зашел Амади, поставил рядом с ложем поднос. Еда и дымящийся отвар в кружке. Согреться и восстановить силы. Колдун вроде как и не удивился. Ждал такого исхода? Или у него есть запасной план?
Девушка вытянулась на лежанке из шкур. Откуда все-таки это гложущее беспокойство? Неужели все дело в словах Бапото – мол, он может сделать ее свободной?
Это ведь наверняка ложь. А нет – так что она станет делать со свободой? Накато задумалась.
Можно вернуться в степь. С теперешней силой, быстротой и выносливостью она сможет выжить и одна. А может прийти в какое-нибудь племя и предложить взять ее в качестве воина. Согласится ли вождь? Если нет – она всегда может уйти, убежать.
А можно остаться в горах. Она теперь легко переносит холод – даже горный. Колдуны кутаются в свои накидки, а она свободно ходит в платье из тонких ремешков и вытягивающего тепло камня.
А ведь с Амади станется – отправит ее снова к Бапото, велит по-прежнему прикидываться духом, хозяйкой гор. Почему в горах хозяйка, а не хозяин?
Накато вздохнула, перевернулась набок. Что за притча? Обычно, возвращаясь от людей, она мгновенно засыпала беспробудным сном без сновидений. А тут – тревога гложет, и мысли кружат, как стая крылатых падальщиков над дохлой гиеной.
Зашел снова Амади, склонился над ней. Удивленно приподнял брови и присел на край лежанки.
- Ты чего не спишь? – осведомился он. – И не поела ничего.
- Не спится, - Накато уселась, обхватила колени руками. – Мастер Амади! Ты снова отправишь меня к Бапото?
- А ты его теперь боишься? – он хмыкнул.
- Не то, что боюсь, - она поморщилась. – Да и не его. Это как-то странно – продолжать говорить, что ты – дух гор, точно зная, что человек видел мое клеймо. И знает, что я – такая же простая смертная, как и он.
- Ты не простая смертная, - возразил Амади. – Ты куда сильнее любого из смертных. Того же самого Бапото, - он помолчал. – Дело в твоей честности, Накато. Ты очень честная.
- А это плохо? – изумилась девушка.
- Это не плохо, - он усмехнулся, положил руку ей на голову. – Ты честная и прямая – это мешает тебе лгать, когда ты точно знаешь, что твою ложь видят. Прирожденным лжецам безразлично – они лгут из любви ко лжи, и сами в нее верят. А ты так не можешь. Но этому можно научиться. Нужно просто привыкнуть.
