– Можно не волноваться, мы успеем окончить разговор. Тебе придется декады после моего исчезновения не предпринимать ничего. Ты будешь сидеть на месте, наблюдать за происходящим в доме, за людьми. Не выходи в город!
- Мастер Амади. Я уже выходила в город.
- Зачем?!
- Я… я хотела, чтобы они привыкли, что я иногда выхожу из дома, - пролепетала Накато. – Я ходила на ярмарку, покупала бусы…
- Вон что, - он рассмеялся. – Ты – все-таки умная девочка. Я не ошибся в выборе помощницы, - покивал одобрительно. – Кваку все же был неправ. Ты – не дикарка. Ты все верно рассудила и правильно сделала. Итак, ты будешь и дальше изредка выходить, чтобы погулять по городу, купить какую-нибудь мелочь. Ты – служанка, а не рабыня, не забывай. В горах ты свободна была ходить, куда посчитаешь нужным. Отчего же тебе изменять своим привычкам в городе? Тем более, мужа у тебя нет.
- И я пойму, когда надзор за мной ослабнет?
- Тебе придется быть крайне внимательной. Слушай, - он кинул за окно еще один взгляд. – Амулеты в тайниках. Среди моих записей ты найдешь описания – что это за амулеты, и зачем они. Когда надзор прекратится – сможешь приходить сюда.
- Я должна буду прочитать твои записи?
- В них ты найдешь подсказки – как быть дальше. Меня духи-соглядатаи Изубы схватят. Убить не сумеют, но заточат. Выбраться я сам не сумею.
- В подземелье?! – ужаснулась Накато.
- Нет, для колдунов есть свои средства, - Амади покачал головой. – В моих записях есть немного об этом. Ты найдешь. Но больше всего ты, конечно, найдешь в библиотеке в доме своего нового хозяина. Изубы. Правда, интерес необразованной служанки к сочинениям магов и ученых точно покажется подозрительным!
- Но можно ведь найти способ пробраться туда?
- Можно. И способ, и предлог. Главное – не спешить. Предлог не должен быть надуманным и вызывать подозрения. Теперь о моих целях, - еще один быстрый взгляд за окно. – Ты ведь помнишь, что за кристаллы мы с Иму получили от вождя Гатеры в уплату за нашу работу? Это – основа нынешнего мира. Основа всего, что ты сейчас можешь увидеть на равнине: без них не было бы ни городов, ни домов и дворцов, ни шелковых плантаций. Не было бы самой башни Ошакати. Эти кристаллы – истинное средоточие силы, и лишь они имеют истинную ценность в нашем мире. Все прочее – серебро, медь, самоцветы, специи, шелк, желтая краска – это пыль! Просто так эти кристаллы не найдешь. Они – самое ценное в сокровищнице любого из правителей. У кого есть эти кристаллы – тот имеет силу и власть.
- И откуда они берутся?
- Для тебя это сейчас неважно! Важно то, что между Кхорихасом и Мальтахёэ назрел раскол. Важно и то, что внутри правящих кланов этих городов тоже назрел раскол – пусть и невидимый простому люду. Рано или поздно вспыхнет война. Война без кристаллов – это война, обреченная на поражение.
- Они начнут войну. К местам сражений нужно будет доставлять кристаллы, - заговорила девушка, изумляясь сама себе. – Но… между приближенными правителя тоже есть те, кто не прочь заграбастать себе побольше силы и власти. А значит – кристаллов. Воровство?! – изумилась девушка.
- Да, самое обыкновенное воровство, - колдун хмыкнул насмешливо. – Подлоги, ложные письма и документы, обман, подкуп, казнокрадство.
- Мне приходилось слышать эти слова. Вот только я совсем в этом не разбираюсь. У нас, конечно, всякое бывало в кочевье. Но…
- Но у вас все слишком примитивно. Кто станет обкрадывать своих? Тех, с кем завтра придется, быть может, биться плечом к плечу? Никто. А здесь – простор для вражды, зависти и рвачества. И это хорошо для нас. Потому что под шумок можем и мы оттянуть тоненький ручеек этих кристаллов себе.
- И для этого тебе нужна я в доме кого-то из чиновников, а лучше – советников правителя? Как шпионка и, - она замялась, не зная, как подобрать слово.
- И как пособница, - он кивнул. – Ты должна была стать моими глазами, ушами и руками. Но… так уж вышло – скоро я стану совсем беспомощен.
- Где ты окажешься?!
- Ищейки могут отделить дух от тела и заточить его в какой-либо магический предмет. А предмет скрыть в тайниках Изубы. Но если Изуба захочет меня допрашивать – ему нужно будет, чтобы тело и дух не разделялись. Тогда они могут затащить обездвиженное тело со скованным в нем разумом в мир духов. Такое возможно, если знать, как. Мир духов отделен от мира людей, но всякому месту в мире соответствует область мира потустороннего. Меня, скорее всего, будут держать в одной из областей, относящихся к владениям Изубы. А его владения – не только дом, в котором он живет.
- Я все запомню, мастер Амади!
- Не сомневаюсь. Теперь иди обратно!
Ответить Накато не успела. Ее закружило, завертело и бросило на постель. Она распахнула глаза. Ощущение было, точно она и впрямь свалилась на подстилку с высоты. Не успела прийти в себя, как перегородка с грохотом сдвинулась и в ее комнату ввалилась целая толпа.
От множества светильников разом сделалось светло. Кто-то ухватил Накато за руки, рывком поднял и увлек в щедро освещенный коридор.
Да помилуют ее боги. Неужто все обитатели дома столпились сейчас перед ее комнатой?! Сам хозяин – обо Изуба – стоял в нескольких шагах, глядел на нее пристально.
- Обо, - пролепетала Накато. – Господин Изуба… чем я могу служить тебе?
Да, она подобрала верные слова! Глупая горская девица не может знать, что ее в чем-то подозревают. Она не знает, что за ней следили. И не понимает, отчего столпотворение. Она думает, что ее хозяин с домочадцами вздумал послушать музыку флейты посреди ночи. Мало ли, что за блажь могла взбрести в голову богатому хозяину!
- А ты и правда готова служить мне? – медленно проговорил он.
- Я уже служу тебе, - да, растерянный дрожащий голос – это правильно! – Вот уж несколько дней, с того дня, как меня перевезли в твой дом…
- Умолкни, - оборвал ее Изуба. – Эну! – окликнул он, и вперед вышел высокий сухощавый мужчина.
Сколько ему лет – не разберешь. Кожа – черная-пречерная и сухая, точно пересохший пергамент, давно залитый чернилами. Он подошел к Накато, поводил рукой перед ее лицом. Она недоуменно моргала.
Эну обернулся к Изубе, коротко мотнул головой. Руки стражей, державшие Накато крепко за плечи, выпустили ее. Девушка огляделась снова, изображая полное непонимание.
- Ты хочешь, чтобы я поиграла, хозяин? – прошелестела она. – Я возьму флейту, если позволишь…
- Отчего ты с ней церемонишься, хозяин! – взвизгнула Куруша. – Ведь все предельно ясно. Все горские бабы – ведьмы! Это все знают! И эта – такая в точности, как они все! – она ткнула пальцем прямо в Накато.
Девушка отпрянула.
Сделалось жутко. Как с ней поступят?! Нет больше защиты колдуна. Он и сам сгинул – надолго, если не, навсегда. Да, Эну, кажется, не нашел на ней колдовских следов. Но чего ждать от Куруши? Может, броситься головой прямо в затянутую бумагой стенку – ее тело пробьет хлипкую бумажную преграду, сломает тонкие деревяшки, слагающие ее. Да, она свалится с третьего этажа на землю. Но это обычной женщине страшно, не ей. Онавскочит и убежит! Никто ее не догонит.
«Ты не дикое животное, Накато, чтобы убегать, подчиняясь страху, - слова Амади всплыли в памяти сами собой. – Разумный человек тем и отличается от животного, что имеет власть над своими инстинктами».
Удрать она всегда успеет, если появится прямая угроза. Пока что таковой нет. А они не знают, на что она способна. И не будут ждать подвоха. Сейчас она продолжает делать вид, что ничего не понимает. В конце концов, настоящая горская пастушка и впрямь растерялась бы от такой свистопляски посреди ночи.
- Ну, чего зенки свои таращишь, ведьма?! – Куруша шагнула к ней, замахнувшись.
И Накато сжалась, втянула голову в плечи.
- Хватит пугать девочку, - нахмурился Изуба. – Какая она ведьма? Что ты мелешь чушь, повторяешь сказки бабские? Ты Эну не доверяешь?
- Да как же, не ведьма, - Куруша подбоченилась. – Вон, дудочкой своей тебя, хозяин, разума лишила! Не видишь, кого пригрел.
- А то ты видишь, - Изуба ухмыльнулся. – Ревность в тебе сейчас говорит, а не разум.
Накато шмыгнула носом – это не составило труда. Заморгала, выдавливая слезинки.
- Ты, - заговорила она ломающимся, подрагивающим голосом, ткнула трясущимся пальчиком в Курушу. – Ты – ненастоящая женщина! Меня дома учили: женщины – это душа дома! Дом – один, и женщины в нем – одно. Семья. У нас нет такого, чтобы женщина поднимала голос и руку против другой женщины в своем доме, - она размазала по лицу слезы, шмыгнула снова.
Сама себе подивилась. Такую речь выдала! И ни словечком против правды не покривила: в горских деревнях и впрямь были такие порядки. Женщины, живущие в одном доме – одна сила. Всегда друг за друга.
- Вот и сидела бы у себя дома! – взвилась Куруша.
- Да если бы я знала! – голос Накато взвился и упал – растерялась она, как бы так внушительно завершить мысль. – Если бы я знала, что здесь, на равнине в городах…
- Довольно, - Изуба возвысил голос. – Устроили здесь базар! Заткнулись обе, - он нахмурился. – Ты, - ткнул пальцем в Накато. – Иди к себе. И чтобы я не слышал больше этой чуши про горы да города! Здесь тебе не горы! Ты давно здесь живешь. Пора привыкнуть. Сама выбрала себе судьбу, так что не жалуйся. Ты, - он перевел взгляд на Курушу, и та съёжилась. – Чтобы больше ни слова про ведьм. И не смей нашептывать, наушничать, распускать сплетни и настраивать других баб, таких же бестолковых, как и ты! У тебя есть дело в доме – вот и занимайся им.
- Как скажешь, господин, - прошептала та, склонившись.
Изуба перевел взгляд на Накато. Та испуганно охнула – почти не притворяясь – прижала ладони к щекам. Торопливо склонилась в поклоне.
Слов не получилось, удалось лишь бестолково дернуть ртом. Впрочем, хозяина, кажется, устроило и это. Возможно, даже больше, чем нарочито покорная речь. Накато попятилась к двери своей комнаты – благо, было недалеко. Взгляда не отрывала от внушительной фигуры Изубы. Тот лишь кивнул одобрительно.
Очутившись внутри, Накато плотно прикрыла раздвижную перегородку и замерла на мгновение. А затем – кинулась лицом вниз на постель.
Боялась, как бы никто не подсмотрел за ней. И не разглядел на ее лице смятения. А в этом смятении не прочел бы истинной его причины.
Она осталась одна! Совсем одна в малознакомом городе. Амади больше нет. Точнее – он есть, но где, в каком состоянии, и как его отыскать и помочь ему, она не представляла. Он исчез, а может – растворился в воздухе. Он сказал – духи-соглядатаи найдут его. И они его нашли. Он вытолкнул ее из сна, а сам… он сказал, что ему нужно будет покинуть дом, чтобы не выдать его. Успел ли?
Планы Амади не всегда исполнялись так, как он предполагал. Уж ей ли не знать! Чего стоит только история с Бапото.
Боги, она-то думала, что готова остаться одна! Не тут-то было: зная, что колдуна теперь нет, что он беспомощен, она ощутила себя голой и беззащитной. А ведь он еще и рассчитывал на ее помощь!
Как еще не приметили, что колдун приходил именно в ее сны? А может, и приметили. С чего бы иначе Куруша так разорялась? Так настырно визжать можно, лишь зная что-то наверняка. И что же – она что-то почуяла, но доказать пока не может? Отчего-то она затаила с самого начала злобу на Накато.
Нет, Куруша – баба вздорная, но глупая. Она ничего не знает наверняка. Просто ревность – здесь Изуба прав.
А если все же нет?! Прошиб холодный пот. Что, если Куруша и есть – самая настоящая ведьма? Не зря же Изуба с ней советовался. И это они двое тогда наблюдали за ней из соседней комнаты! Может, хозяин Изуба просто решил усыпить бдительность провинившейся служанки. Вот только зачем, если можно схватить и отдать стражникам – а они наверняка умеют вытрясать из пленников то, что те пытаются скрыть.
За мучительными размышлениями незаметно пришел рассвет. В перегородку поскреблись, и Накато подскочила с постели. В испуге уставилась на образовавшуюся щель. Внутрь просунулось лицо Куруши.
- Хозяин… звал тебя, - выдавила она на удивление мирным тоном. – С твоей флейтой…
Накато играла, прикрыв глаза.
Звуки вились, кружили, унося и ее куда-то далеко. Нет, не в горы и не в родные степи. Куда-то очень-очень далеко, где нет ни рабов, ни колдунов, ни интриг, ни страха.
Ни даже богов и духов. Потому что даже среди духов и богов царят суета, интриги, ложь и борьба за власть.
- Ты снова за свое, - протянул лениво Изуба. – Снова играешь свои печальные мелодии.
- Прости, господин, я задумалась…
- Тебя напугали нынче утром?
- Это ведь была ночь, - удивилась Накато. – Я проснулась от грохота. Ничего не поняла, и тут – толпа, и светильники, и все бегают и галдят, будто к стаду среди ночи подкрались гиены и уже порезали нескольких туров. У нас такое было как-то раз – потом полдекады в деревне грызлись – чьих туров порезали, и кто кому за это должен. Прости, господин, - повинилась она. – Тебе, должно быть, скучно слушать глупости. Я сыграю мелодию, которой меня научил учитель – она веселая, и разгонит любую кручину.
Поднесла флейту к губам и принялась наигрывать, стараясь не сбиваться. Мелодии, которым обучали ее здесь, еще слабо держались в памяти. Тренируясь, она то и дело сбивалась. На удивление – сейчас почти не спотыкалась.
- Стой! – Изуба в раздражении поморщился. – Частишь, - укорил он. – Сыграешь, когда выучишься получше. Сейчас иди сюда, - он хлопнул ладонью по подушке рядом с собой.
Ну, вот. Накато глубоко вздохнула. Вот и дошло до истинной причины, по которой чиновник приобрел молодую чернокожую флейтистку. Она поднялась, скользнула к нему на подушки. Флейту осторожно уложила в стороне – так, чтобы и не мешала, и чтобы дотянуться можно было при необходимости.
- Ты себя ведешь, как опытная наложница, - хмыкнул Изуба. – Значит, корчить из себя недотрогу не станешь?
- Я приехала в Мальтахёэ за пару дней до торжеств в честь великой богини Умм, - отозвалась девушка. – В горы мне хода нет. Я ничем не сумею объяснить это в деревне. Родители еще, может, и поверят – но скорее всего, нет. Даже они. Так что иного пути у меня нет, господин, - она впервые взглянула прямо в глаза Изубе.
- Права все-таки Куруша, - шепнул он. – Ты – ведьма…
- Эх, была бы я правда ведьмой, - прошептала Накато мечтательно.
- Да? – он оживился, отодвинулся чуть-чуть. – И что бы тогда было?
- Ну, я бы стала очень-очень богата, - протянула она. – У меня было бы все: и огромный дом – прямо как у тебя, хозяин. И куча слуг и рабов, которые работали бы вместо меня, а я бы только отдыхала и веселилась. И развлекали бы они меня. И вкусная еда – сколько хочешь, и много-много красивых нарядов, и бус, и браслетов…
- Немудреные же у тебя мечты, - рассмеялся Изуба. – Но ты и так можешь все это иметь. Если станешь вести себя так же послушно, как и до сих пор, - пояснил он.
- Я буду, господин, - шепнула она.
Вспомнился некстати старик Асита. Тот, правда, никогда с ней столько не разговаривал. А еще он был совсем старым. Но жилистым – Изуба, хоть и казался моложе, и не был рыхлым, как многие жители Мальтахёэ – но мышцы у него были далеко не такими сухими и твердыми, как у жителей степи.
- Мастер Амади. Я уже выходила в город.
- Зачем?!
- Я… я хотела, чтобы они привыкли, что я иногда выхожу из дома, - пролепетала Накато. – Я ходила на ярмарку, покупала бусы…
- Вон что, - он рассмеялся. – Ты – все-таки умная девочка. Я не ошибся в выборе помощницы, - покивал одобрительно. – Кваку все же был неправ. Ты – не дикарка. Ты все верно рассудила и правильно сделала. Итак, ты будешь и дальше изредка выходить, чтобы погулять по городу, купить какую-нибудь мелочь. Ты – служанка, а не рабыня, не забывай. В горах ты свободна была ходить, куда посчитаешь нужным. Отчего же тебе изменять своим привычкам в городе? Тем более, мужа у тебя нет.
- И я пойму, когда надзор за мной ослабнет?
- Тебе придется быть крайне внимательной. Слушай, - он кинул за окно еще один взгляд. – Амулеты в тайниках. Среди моих записей ты найдешь описания – что это за амулеты, и зачем они. Когда надзор прекратится – сможешь приходить сюда.
- Я должна буду прочитать твои записи?
- В них ты найдешь подсказки – как быть дальше. Меня духи-соглядатаи Изубы схватят. Убить не сумеют, но заточат. Выбраться я сам не сумею.
- В подземелье?! – ужаснулась Накато.
- Нет, для колдунов есть свои средства, - Амади покачал головой. – В моих записях есть немного об этом. Ты найдешь. Но больше всего ты, конечно, найдешь в библиотеке в доме своего нового хозяина. Изубы. Правда, интерес необразованной служанки к сочинениям магов и ученых точно покажется подозрительным!
- Но можно ведь найти способ пробраться туда?
- Можно. И способ, и предлог. Главное – не спешить. Предлог не должен быть надуманным и вызывать подозрения. Теперь о моих целях, - еще один быстрый взгляд за окно. – Ты ведь помнишь, что за кристаллы мы с Иму получили от вождя Гатеры в уплату за нашу работу? Это – основа нынешнего мира. Основа всего, что ты сейчас можешь увидеть на равнине: без них не было бы ни городов, ни домов и дворцов, ни шелковых плантаций. Не было бы самой башни Ошакати. Эти кристаллы – истинное средоточие силы, и лишь они имеют истинную ценность в нашем мире. Все прочее – серебро, медь, самоцветы, специи, шелк, желтая краска – это пыль! Просто так эти кристаллы не найдешь. Они – самое ценное в сокровищнице любого из правителей. У кого есть эти кристаллы – тот имеет силу и власть.
- И откуда они берутся?
- Для тебя это сейчас неважно! Важно то, что между Кхорихасом и Мальтахёэ назрел раскол. Важно и то, что внутри правящих кланов этих городов тоже назрел раскол – пусть и невидимый простому люду. Рано или поздно вспыхнет война. Война без кристаллов – это война, обреченная на поражение.
- Они начнут войну. К местам сражений нужно будет доставлять кристаллы, - заговорила девушка, изумляясь сама себе. – Но… между приближенными правителя тоже есть те, кто не прочь заграбастать себе побольше силы и власти. А значит – кристаллов. Воровство?! – изумилась девушка.
- Да, самое обыкновенное воровство, - колдун хмыкнул насмешливо. – Подлоги, ложные письма и документы, обман, подкуп, казнокрадство.
- Мне приходилось слышать эти слова. Вот только я совсем в этом не разбираюсь. У нас, конечно, всякое бывало в кочевье. Но…
- Но у вас все слишком примитивно. Кто станет обкрадывать своих? Тех, с кем завтра придется, быть может, биться плечом к плечу? Никто. А здесь – простор для вражды, зависти и рвачества. И это хорошо для нас. Потому что под шумок можем и мы оттянуть тоненький ручеек этих кристаллов себе.
- И для этого тебе нужна я в доме кого-то из чиновников, а лучше – советников правителя? Как шпионка и, - она замялась, не зная, как подобрать слово.
- И как пособница, - он кивнул. – Ты должна была стать моими глазами, ушами и руками. Но… так уж вышло – скоро я стану совсем беспомощен.
- Где ты окажешься?!
- Ищейки могут отделить дух от тела и заточить его в какой-либо магический предмет. А предмет скрыть в тайниках Изубы. Но если Изуба захочет меня допрашивать – ему нужно будет, чтобы тело и дух не разделялись. Тогда они могут затащить обездвиженное тело со скованным в нем разумом в мир духов. Такое возможно, если знать, как. Мир духов отделен от мира людей, но всякому месту в мире соответствует область мира потустороннего. Меня, скорее всего, будут держать в одной из областей, относящихся к владениям Изубы. А его владения – не только дом, в котором он живет.
- Я все запомню, мастер Амади!
- Не сомневаюсь. Теперь иди обратно!
Ответить Накато не успела. Ее закружило, завертело и бросило на постель. Она распахнула глаза. Ощущение было, точно она и впрямь свалилась на подстилку с высоты. Не успела прийти в себя, как перегородка с грохотом сдвинулась и в ее комнату ввалилась целая толпа.
От множества светильников разом сделалось светло. Кто-то ухватил Накато за руки, рывком поднял и увлек в щедро освещенный коридор.
Глава 21. Добрый хозяин Изуба
Да помилуют ее боги. Неужто все обитатели дома столпились сейчас перед ее комнатой?! Сам хозяин – обо Изуба – стоял в нескольких шагах, глядел на нее пристально.
- Обо, - пролепетала Накато. – Господин Изуба… чем я могу служить тебе?
Да, она подобрала верные слова! Глупая горская девица не может знать, что ее в чем-то подозревают. Она не знает, что за ней следили. И не понимает, отчего столпотворение. Она думает, что ее хозяин с домочадцами вздумал послушать музыку флейты посреди ночи. Мало ли, что за блажь могла взбрести в голову богатому хозяину!
- А ты и правда готова служить мне? – медленно проговорил он.
- Я уже служу тебе, - да, растерянный дрожащий голос – это правильно! – Вот уж несколько дней, с того дня, как меня перевезли в твой дом…
- Умолкни, - оборвал ее Изуба. – Эну! – окликнул он, и вперед вышел высокий сухощавый мужчина.
Сколько ему лет – не разберешь. Кожа – черная-пречерная и сухая, точно пересохший пергамент, давно залитый чернилами. Он подошел к Накато, поводил рукой перед ее лицом. Она недоуменно моргала.
Эну обернулся к Изубе, коротко мотнул головой. Руки стражей, державшие Накато крепко за плечи, выпустили ее. Девушка огляделась снова, изображая полное непонимание.
- Ты хочешь, чтобы я поиграла, хозяин? – прошелестела она. – Я возьму флейту, если позволишь…
- Отчего ты с ней церемонишься, хозяин! – взвизгнула Куруша. – Ведь все предельно ясно. Все горские бабы – ведьмы! Это все знают! И эта – такая в точности, как они все! – она ткнула пальцем прямо в Накато.
Девушка отпрянула.
Сделалось жутко. Как с ней поступят?! Нет больше защиты колдуна. Он и сам сгинул – надолго, если не, навсегда. Да, Эну, кажется, не нашел на ней колдовских следов. Но чего ждать от Куруши? Может, броситься головой прямо в затянутую бумагой стенку – ее тело пробьет хлипкую бумажную преграду, сломает тонкие деревяшки, слагающие ее. Да, она свалится с третьего этажа на землю. Но это обычной женщине страшно, не ей. Онавскочит и убежит! Никто ее не догонит.
«Ты не дикое животное, Накато, чтобы убегать, подчиняясь страху, - слова Амади всплыли в памяти сами собой. – Разумный человек тем и отличается от животного, что имеет власть над своими инстинктами».
Удрать она всегда успеет, если появится прямая угроза. Пока что таковой нет. А они не знают, на что она способна. И не будут ждать подвоха. Сейчас она продолжает делать вид, что ничего не понимает. В конце концов, настоящая горская пастушка и впрямь растерялась бы от такой свистопляски посреди ночи.
- Ну, чего зенки свои таращишь, ведьма?! – Куруша шагнула к ней, замахнувшись.
И Накато сжалась, втянула голову в плечи.
- Хватит пугать девочку, - нахмурился Изуба. – Какая она ведьма? Что ты мелешь чушь, повторяешь сказки бабские? Ты Эну не доверяешь?
- Да как же, не ведьма, - Куруша подбоченилась. – Вон, дудочкой своей тебя, хозяин, разума лишила! Не видишь, кого пригрел.
- А то ты видишь, - Изуба ухмыльнулся. – Ревность в тебе сейчас говорит, а не разум.
Накато шмыгнула носом – это не составило труда. Заморгала, выдавливая слезинки.
- Ты, - заговорила она ломающимся, подрагивающим голосом, ткнула трясущимся пальчиком в Курушу. – Ты – ненастоящая женщина! Меня дома учили: женщины – это душа дома! Дом – один, и женщины в нем – одно. Семья. У нас нет такого, чтобы женщина поднимала голос и руку против другой женщины в своем доме, - она размазала по лицу слезы, шмыгнула снова.
Сама себе подивилась. Такую речь выдала! И ни словечком против правды не покривила: в горских деревнях и впрямь были такие порядки. Женщины, живущие в одном доме – одна сила. Всегда друг за друга.
- Вот и сидела бы у себя дома! – взвилась Куруша.
- Да если бы я знала! – голос Накато взвился и упал – растерялась она, как бы так внушительно завершить мысль. – Если бы я знала, что здесь, на равнине в городах…
- Довольно, - Изуба возвысил голос. – Устроили здесь базар! Заткнулись обе, - он нахмурился. – Ты, - ткнул пальцем в Накато. – Иди к себе. И чтобы я не слышал больше этой чуши про горы да города! Здесь тебе не горы! Ты давно здесь живешь. Пора привыкнуть. Сама выбрала себе судьбу, так что не жалуйся. Ты, - он перевел взгляд на Курушу, и та съёжилась. – Чтобы больше ни слова про ведьм. И не смей нашептывать, наушничать, распускать сплетни и настраивать других баб, таких же бестолковых, как и ты! У тебя есть дело в доме – вот и занимайся им.
- Как скажешь, господин, - прошептала та, склонившись.
Изуба перевел взгляд на Накато. Та испуганно охнула – почти не притворяясь – прижала ладони к щекам. Торопливо склонилась в поклоне.
Слов не получилось, удалось лишь бестолково дернуть ртом. Впрочем, хозяина, кажется, устроило и это. Возможно, даже больше, чем нарочито покорная речь. Накато попятилась к двери своей комнаты – благо, было недалеко. Взгляда не отрывала от внушительной фигуры Изубы. Тот лишь кивнул одобрительно.
Очутившись внутри, Накато плотно прикрыла раздвижную перегородку и замерла на мгновение. А затем – кинулась лицом вниз на постель.
Боялась, как бы никто не подсмотрел за ней. И не разглядел на ее лице смятения. А в этом смятении не прочел бы истинной его причины.
Она осталась одна! Совсем одна в малознакомом городе. Амади больше нет. Точнее – он есть, но где, в каком состоянии, и как его отыскать и помочь ему, она не представляла. Он исчез, а может – растворился в воздухе. Он сказал – духи-соглядатаи найдут его. И они его нашли. Он вытолкнул ее из сна, а сам… он сказал, что ему нужно будет покинуть дом, чтобы не выдать его. Успел ли?
Планы Амади не всегда исполнялись так, как он предполагал. Уж ей ли не знать! Чего стоит только история с Бапото.
Боги, она-то думала, что готова остаться одна! Не тут-то было: зная, что колдуна теперь нет, что он беспомощен, она ощутила себя голой и беззащитной. А ведь он еще и рассчитывал на ее помощь!
Как еще не приметили, что колдун приходил именно в ее сны? А может, и приметили. С чего бы иначе Куруша так разорялась? Так настырно визжать можно, лишь зная что-то наверняка. И что же – она что-то почуяла, но доказать пока не может? Отчего-то она затаила с самого начала злобу на Накато.
Нет, Куруша – баба вздорная, но глупая. Она ничего не знает наверняка. Просто ревность – здесь Изуба прав.
А если все же нет?! Прошиб холодный пот. Что, если Куруша и есть – самая настоящая ведьма? Не зря же Изуба с ней советовался. И это они двое тогда наблюдали за ней из соседней комнаты! Может, хозяин Изуба просто решил усыпить бдительность провинившейся служанки. Вот только зачем, если можно схватить и отдать стражникам – а они наверняка умеют вытрясать из пленников то, что те пытаются скрыть.
За мучительными размышлениями незаметно пришел рассвет. В перегородку поскреблись, и Накато подскочила с постели. В испуге уставилась на образовавшуюся щель. Внутрь просунулось лицо Куруши.
- Хозяин… звал тебя, - выдавила она на удивление мирным тоном. – С твоей флейтой…
*** ***
Накато играла, прикрыв глаза.
Звуки вились, кружили, унося и ее куда-то далеко. Нет, не в горы и не в родные степи. Куда-то очень-очень далеко, где нет ни рабов, ни колдунов, ни интриг, ни страха.
Ни даже богов и духов. Потому что даже среди духов и богов царят суета, интриги, ложь и борьба за власть.
- Ты снова за свое, - протянул лениво Изуба. – Снова играешь свои печальные мелодии.
- Прости, господин, я задумалась…
- Тебя напугали нынче утром?
- Это ведь была ночь, - удивилась Накато. – Я проснулась от грохота. Ничего не поняла, и тут – толпа, и светильники, и все бегают и галдят, будто к стаду среди ночи подкрались гиены и уже порезали нескольких туров. У нас такое было как-то раз – потом полдекады в деревне грызлись – чьих туров порезали, и кто кому за это должен. Прости, господин, - повинилась она. – Тебе, должно быть, скучно слушать глупости. Я сыграю мелодию, которой меня научил учитель – она веселая, и разгонит любую кручину.
Поднесла флейту к губам и принялась наигрывать, стараясь не сбиваться. Мелодии, которым обучали ее здесь, еще слабо держались в памяти. Тренируясь, она то и дело сбивалась. На удивление – сейчас почти не спотыкалась.
- Стой! – Изуба в раздражении поморщился. – Частишь, - укорил он. – Сыграешь, когда выучишься получше. Сейчас иди сюда, - он хлопнул ладонью по подушке рядом с собой.
Ну, вот. Накато глубоко вздохнула. Вот и дошло до истинной причины, по которой чиновник приобрел молодую чернокожую флейтистку. Она поднялась, скользнула к нему на подушки. Флейту осторожно уложила в стороне – так, чтобы и не мешала, и чтобы дотянуться можно было при необходимости.
- Ты себя ведешь, как опытная наложница, - хмыкнул Изуба. – Значит, корчить из себя недотрогу не станешь?
- Я приехала в Мальтахёэ за пару дней до торжеств в честь великой богини Умм, - отозвалась девушка. – В горы мне хода нет. Я ничем не сумею объяснить это в деревне. Родители еще, может, и поверят – но скорее всего, нет. Даже они. Так что иного пути у меня нет, господин, - она впервые взглянула прямо в глаза Изубе.
- Права все-таки Куруша, - шепнул он. – Ты – ведьма…
- Эх, была бы я правда ведьмой, - прошептала Накато мечтательно.
- Да? – он оживился, отодвинулся чуть-чуть. – И что бы тогда было?
- Ну, я бы стала очень-очень богата, - протянула она. – У меня было бы все: и огромный дом – прямо как у тебя, хозяин. И куча слуг и рабов, которые работали бы вместо меня, а я бы только отдыхала и веселилась. И развлекали бы они меня. И вкусная еда – сколько хочешь, и много-много красивых нарядов, и бус, и браслетов…
- Немудреные же у тебя мечты, - рассмеялся Изуба. – Но ты и так можешь все это иметь. Если станешь вести себя так же послушно, как и до сих пор, - пояснил он.
- Я буду, господин, - шепнула она.
Вспомнился некстати старик Асита. Тот, правда, никогда с ней столько не разговаривал. А еще он был совсем старым. Но жилистым – Изуба, хоть и казался моложе, и не был рыхлым, как многие жители Мальтахёэ – но мышцы у него были далеко не такими сухими и твердыми, как у жителей степи.
