Сила дара текла с кончиков пальцев, лишившись контроля. Перед глазами мелькали картинки: вот громадные пни срубленных деревьев поливают кровью. А вот голые по пояс люди громадными топорами рубят длинные кости, похожие на бревна. Толщиной почти с туловище любого из них.
И то, и другое она уже, кажется, видела.
Она взмахнула руками, силясь всплыть на поверхность.
На голову посыпалась земля. Руку пронзила боль – напоролась на острый камень, кожу рассекла до мяса.
Фиона распахнула наконец глаза и уставилась перед собой. Кругом белели смутно растрескавшиеся продолговатые камни с острыми краями.
Кости! – ударило осознание. Разом обдало жаром – и тут же холодом. Мгновенный испуг вытеснил паралич, заставил подобраться. В точности такие же кости, что видела в яме на складе Говарда. А еще – она уверена была – это те же самые кости, что рубили в ее видении люди. Обломки тех громадин.
Протянула трясущуюся руку. И по размеру совпадают! Кажется.
Запястье жгло, разламывало. Фиона глянула – и ругнулась ватными непослушными губами. Черная кровь текла ручейком, капала на кости. Впитывалась. И те начинали бледно, зыбко светиться.
- Демон квадратный! – шепнула она сипло, жалобно. Дернулась.
Поняла, что руку притянуло к обломку кости. Отнять не получалось. Ладонь лежала, прижатая к покрытому мелкими трещинами мослу. А кровь стекала прямо на него, растворяясь в этих трещинах.
Хоть руку себе отгрызай! Как лисица, попавшая в западню. А что: потом, может, отрастит заново. Приемы мастера Беккера…
Стоп. Фиона мысленно хлопнула себя по лбу. Шлепок вышел звонкий, она аж вздрогнула. Огляделась в недоумении – как это так? Она же только мысленно… да плевать! – одернула себя. Приемы мастера Беккера. Совсем забыла!
Чтоб заживить рану, понадобилось с четверть часа. Распоротая кожа сходилась неохотно. Тем не менее, кровотечение прекратилось. Руку удалось убрать от кости.
Фиона вздохнула с облегчением. Радоваться рано, конечно. Она сидит, по подмышки погрузившись в костяные обломки, и видит что-то вокруг себя только благодаря амулету Агнес. Мосёл, напитавшись кровью, мерцает неуловимым призрачным светом, а от него мерцание расходится по другим костям. И подозрительно оно напоминает то же самое мерцание, что стекало тогда с горы к складу Говарда. Когда пираты раскопали неправильную кабанью башку с двумя лишними глазницами во лбу. Как бы ее сейчас глубже в эти обломки не вдавило!
Надо выбираться. Она хотела зарыться поглубже – но не настолько!
Фиона пошевелилась. На удивление, кости, в которые провалилась, не пытались держать. Правда, и выбраться не слишком помогали – земля осыпалась вокруг них, слишком много было острых обломков. Напороться снова на такой – запросто.
Такое чувство, что тут костей больше, чем земли. А сама почва из-за этого слишком рыхлая. И не подумаешь, пока стоишь на поверхности!
Подняла голову. Где-то там был переход от коней дерева к стволу, который она сама же высушила изнутри. Как она ухитрилась так глубоко провалиться? Тут и корней вокруг не ощущается. И карабкаться вверх неудобно – кости и камни высыпаются из-под ног, те проваливаются в них.
А может, это некроманты навертели? Ощутили волшбу рядом с собой…
Фиона потянулась опасливо вбок, силясь нащупать какой-нибудь корень. Тот неожиданно нашелся – да не один. Переплетение корней, громадный сплошной клубок, растянутый под склоном. Не разберешь, где заканчиваются корни одного растения и начинаются – другого. И все разом отозвались на ее внимание – хотя она не пыталась пока звать их.
Она же сейчас внимание привлечет! – сообразила Фиона. Хорошенькое дело: попасться, сидя в готовой яме!
Попыталась убрать внимание от корней – тщетно. Длинные отростки заклубились, точно змеиное кубло.
Не надо! – вскрикнула она мысленно.
Глухая пустота. Ее не услышали, ей не ответили. Только кости под ней зашевелились, и она начала проваливаться в яму глубже. Фиона безнадежно рванулась, заорала. И шевелящаяся почва проглотила ее с головой, увлекла вниз. В черноту.
- Недоумок! – ругался вполголоса кассиец, стеклянным взглядом таращась в языки пламени. – Осел самонадеянный!
- Эк вы сами себя приложили. Любо-дорого послушать, - насмешливо заметил Кракен. Помешал крепкой веткой угли и подбросил еще пучок хвороста, хотя костер даже не думал прогорать.
- Надо было сразу отобрать у этой сучки все ее амулеты! Не подохла бы.
- Ну, кто ж знал, что она и Риди бортанет, - протянул тан. – Кто мог ждать! Вы вот ждали? И я нет. Казалось, такая замечательная идея: сплавим ее Риди, а уж он раскрутит ее как следует. У этого парня язык подвешен как надо.
- Я же знал, что эта ведьма совершенно непредсказуема! Взять хоть эту метель: нормальная баба просто замерзла бы в лесу да сдохла. А эта что?!
- Вы, господин Ромилий, лучше скажите. С чего она, по-вашему, могла удрать тогда от Риди? Он ведь ясно дал ей понять: они в одной лодке. Что ей могло не понравиться? Вы ведь имели дело с этой особой прежде. Понимаете, что у нее в голове.
- Слушайте, господин тан. Так похоже на то, что я понимаю – что у нее в голове?! Я ни демона квадратного не понимаю! По-моему, там гуляет ветер.
- Ветер, - усмехнулся Кракен, запахнул плотнее плащ, когда повеяло ледяным ветерком с моря. – Для барышни, у которой в голове гуляет ветер, она как-то слишком успешно путает следы и сбивает нас с толку. Как считаете?
Кассиец на это только рыкнул невразумительно с досадой.
- Тоже считаете, что ссора с папашей напоказ – это такой хитрый ход?
- Не знаю, - Ромилий дернул головой. – Мои источники упорно уверяют, что никуда младшая дочка Арагона не девалась. Живет себе в поместье с семьей. Правда, пробраться туда наши люди не могут – не хотят вызывать подозрений. Вот некий Крио и правда делал патент на закупки и продажу шоя на территории Манора. И доверенность на имя девицы Конк он выписывал. А вот самой девице, что примечательно, покровительствует настоятельница обители сестер милосердия в Ковентри, - прибавил он ядовито.
- Ишь ты, как! – Кракен присвистнул.
- Что она тогда делала под Филаром – ума не приложу, - прибавил кассиец. – В Дерби ей нужно было, как же! Только вместо Дерби она после бегства повернула почему-то на север. Мы почти нос к носу столкнулись, когда мой отряд отступал. Аккурат там, откуда нас должны были забрать!
- Это когда ваш эффектный отход накрылся дырявой кадкой?
Кассиец закряхтел, откашлялся. Фиона широко ухмыльнулась, стараясь не заржать. Она видела, как он изо всех сил сдерживается, чтоб не послать тана далеко и самыми нежными словами, что есть в его арсенале.
- Ладно, не кипятитесь, - неожиданно пошел тан на попятный. – Признаю, дурацкая шутка. Но… к чему вы это?
- Да не знаю я! Просто… мы все так уверены были, что раскрыли истинную личность этой леди. А что на деле?
- Мне больше интересно, чего она удрала от Риди, - повторил снова тан. Заклинило его на этом, не иначе. – Он уверяет, что ничем напугать ее не мог. Был мил и любезен с самого начала, сделал всё, чтоб втереться в доверие.
- Так может, брешет? – хмыкнул кассиец. – Помнится, парень был не слишком доволен, что вы упекли его капитана в подвал. И уламывать пришлось его долго.
- А смысл? – проворчал Кракен.
Повисло молчание. Варево в котелке закипело, и тан высыпал туда нарезанное мясо. В животе у Фионы заурчало. Да так, что она испугалась: сейчас эти двое услышат и прихватят ее!
А нет – так она сама слюной подавится, - подумалось со злостью. Нет, она знала, что если сунуть руку во внутренний карман – то нащупает мешочек с орехами. Тот самый, что постоянно носила с собой. Досадливо скривилась.
Орехов не хотелось. Хотелось мясной похлебки.
Вот беда только: судя по тому, что только сейчас услышала, сдаваться ей не с руки! А за еду была готова. Правда, кто сказал, что ее так прямо и накормят? Четырежды ха! Но о чем будут говорить – дослушать надо. Хоть понимать, на кой ляд ее вдруг схватились искать.
- Я вот думаю, - проговорил тан неторопливо. – Как явятся наши гости – предъявить им девицу Арагон. Пусть прояснят ее личность!
- Ну да. Так они и кинутся прояснять, - фыркнул презрительно кассиец. – Если у них сговор заранее…
- Вот и я о том же, - вздохнул Кракен. – Не говоря о том, что ее еще поймать надо. Не понимаю! – стукнул кулаком по коленке. – На моем острове! В моем городе. Рыщет как у себя дома, пакостит, и поймать эту мелкую блоху мы не можем.
- Так мелкая, потому и не можете, - пожал плечами Ромилий. – Но да, я с такой ошарашивающей наглостью сталкиваюсь впервые в жизни. Что это – глупость, расчет?
- Нам лучше думать, что расчет, - протянул Кракен. – Недооценивать противника нельзя. Расчет, густо приправленный глупостью. Потому как глупец зачастую куда более опасен, чем враг с одним лишь холодным расчетом. Глупость непредсказуема! Совсем как ваша протеже, - у него вырвался смешок. – В одном вы правы. Будь на месте этой особы другая барышня – я бы давно свернул поиски. Решил бы, что уж во время оползня она точно двинула кони.
Оползень! Что-то щелкнуло в мыслях. Что-то неуловимое.
Кстати, гости, которых помянул сейчас Кракен. Что за гости? Неужели… неужели все-таки из Манора пришли корабли? Но ведь навигации нет… она ничего не понимает!
Фиона встряхнула головой. Кроме странной фразы о гостях, которым ее собираются предъявить, было что-то еще.
Ах да, точно. Кракен и Ромилий сидят на бревне возле костра. Остальные… их нет, ходят где-то неподалеку. Но не показываются. Кассиец с таном беседуют наедине – именно поэтому так открыто называют вслух всё своими именами. Костер разведен на совершенно голом склоне – Фиона не помнила, чтоб видела в окрестностях такие картины. И дело даже не в этом.
Склон совершенно голый – чернеющая в ночном мраке почва и только. Изредка белеют обломки костей… откуда-то приволокли несколько бревен, чтоб сидеть на них. Валяется высокая куча хвороста и дров. Ни кустов, ни деревьев, ни даже высокой травы, чтоб можно было в ней скрыться.
Фиона глядела на сидящих тана и кассийца так, словно сидела на одном из соседних бревен. Но такого просто не могло быть.
Где же она тогда?
Если б она сидела в кроне дерева над костром или близлежащих кустах – точно выдала бы себя шебуршением. Фиона заметалась, силясь понять, где она находится. Волнение не позволяло контролировать себя. Надо бы оглядеть себя, ощупать – не вышло. Попытка породила лишь снова бестолковое трепыхание.
По всему выходило, что она сейчас… нигде.
Она видела обоих собеседников, горящий костер. Ровный склон, начисто лишенный растительности. Даже не так: не просто лишенный растительности, а словно срезанный. Будто убрали с него верхний слой дерна и с растительностью… и с остатками снега. Ни кустов поблизости, ни дерева над костром, что могли бы служить укрытием, не было в помине. Двоих у костра она видела то сбоку, будто сидела рядом с ними, на соседнем бревне. То словно чуть сверху.
Вот только такого не бывает. Если ты – не призрак, само собой.
Двое полуночников продолжали беседу – но слова их резко сделались неважны. Другие прочесывали лес наверху и склоны вокруг и ниже. Она что… умерла? Точно! Кракен ведь сказал – оползень. А Фиона вспомнила, как ее утаскивает в черноту, под землю. Туда, где сыпучая сухая почва, длинные клубящиеся корни и бритвенно острые обломки костей.
А еще тан заявил – кто угодно на ее месте был бы мертв.
Фиона закатилась безудержным беззвучным хохотом. Так она и правда мертва! А тан, небось, поиски до весны продолжать будет – не веря. То-то смеху…
Она забилась, ощущая себя попавшей в паутину мухой. Кажется, это истерика.
Замерла, ощутив ледяное ядовитое прикосновение. Кажется, она привлекла внимание… чье? Сама не знала. Сковал страх. Невидимый взгляд пристально оглядывал ее, как мерзкую псевдокрысу, пойманную в самую обычную мышеловку. Фиона съежилась, силясь стать невидимой – да куда там! Надо было думать раньше.
Вредоносный паразит! – вынес вердикт беззвучный неосязаемый голос. Даже не голос и не слова – просто один яркий образ, вспыхнувший в мыслях.
Ее закрутило, снова поволокло и вышвырнуло прочь.
Фиона отчаянно закашлялась, силясь стряхнуть с себя неподъемную тяжесть. Вздохнуть не получалось. Не сразу удалось сообразить, что груз, придавивший ее – это ее собственное тело. Мышцы налились тяжестью и одеревенели. Она завозилась, силясь собрать вместе руки и ноги, приподняться. Грудь не желала подыматься, чтоб впустить хоть глоток воздуха.
С трудом сделала пару вдохов и закашлялась снова – в горло попала вода.
Ощущения возвращались рвано, рывками. С тяжестью и удушьем – онемение рук и ног. Холод – и тут же снова удушье и разрывающий горло кашель от попавшей с воздухом воды. Когда с горем пополам откашлялась, слегка приподнявшись – поняла, что тяжести добавляет слой каких-то ошметков, под которыми она валялась.
Тут пришло и еще одно ощущение: мокро! Мерзко, холодно и мокро. Насквозь пропитанные водой ошметки скользили под непослушными ладонями.
Соленой водой – вот и соль на языке и губах. И воды она нахлебалась соленой. Потрясла головой – и в уши ввинтился шорох.
Морские волны?
Фиона с трудом села, стряхивая с плеч мокрую тяжесть. Слепо таращась в непроглядный мрак, прислушалась. Да, это не шум в голове после долгого забытья. Правда шорох волн у берега! А она тогда где?
Если рядом берег – она, видимо, валялась под слоем водорослей.
Тяжело вздохнула, заворочалась. Мокрое месиво по-прежнему сковывало ноги и туловище чуть не по самые подмышки. Характерный запах водорослей подтверждал догадку. Несло из их глубины тухлой рыбой. А почему темнотища такая непроглядная – ночь? Ну да, тан с кассийцем ведь у костра разговаривали! Если ее сюда прямо оттуда выкинуло…
Фиона помотала головой. Куда выкинуло, как? В собственное тело выкинуло?
Нет. Не способен человек витать, подобно духу бесплотному. Привидение – способно, живой человек – отделиться от тела и порхать свободно – нет.
Но она-то видела… хотя кто сказал, что это не привиделось ей в бреду? Она ж без сознания валялась под кучей водорослей, пропитанных морской водой! Вон, во рту сплошная соль, и губы растрескались и слиплись! Щеки и лоб занемели от ледяной сырости. И ладони. Да и в целом, она замерзла. Одежда промокла насквозь. Лишь сейчас дошло, что она промерзла до костей. Пробрала мелкая дрожь. Раз, другой – и сделалась непрерывной, усиливаясь.
Фиона, ругаясь сквозь стучащие зубы, принялась неловко выпутываться из завалившей ее кучи. Раскидывала непослушными руками скользкие липкие водоросли, но пальцы не гнулись.
Еще и дрожь эта несуразная!
И то, и другое она уже, кажется, видела.
Она взмахнула руками, силясь всплыть на поверхность.
На голову посыпалась земля. Руку пронзила боль – напоролась на острый камень, кожу рассекла до мяса.
Фиона распахнула наконец глаза и уставилась перед собой. Кругом белели смутно растрескавшиеся продолговатые камни с острыми краями.
Кости! – ударило осознание. Разом обдало жаром – и тут же холодом. Мгновенный испуг вытеснил паралич, заставил подобраться. В точности такие же кости, что видела в яме на складе Говарда. А еще – она уверена была – это те же самые кости, что рубили в ее видении люди. Обломки тех громадин.
Протянула трясущуюся руку. И по размеру совпадают! Кажется.
Запястье жгло, разламывало. Фиона глянула – и ругнулась ватными непослушными губами. Черная кровь текла ручейком, капала на кости. Впитывалась. И те начинали бледно, зыбко светиться.
- Демон квадратный! – шепнула она сипло, жалобно. Дернулась.
Поняла, что руку притянуло к обломку кости. Отнять не получалось. Ладонь лежала, прижатая к покрытому мелкими трещинами мослу. А кровь стекала прямо на него, растворяясь в этих трещинах.
Хоть руку себе отгрызай! Как лисица, попавшая в западню. А что: потом, может, отрастит заново. Приемы мастера Беккера…
Стоп. Фиона мысленно хлопнула себя по лбу. Шлепок вышел звонкий, она аж вздрогнула. Огляделась в недоумении – как это так? Она же только мысленно… да плевать! – одернула себя. Приемы мастера Беккера. Совсем забыла!
Чтоб заживить рану, понадобилось с четверть часа. Распоротая кожа сходилась неохотно. Тем не менее, кровотечение прекратилось. Руку удалось убрать от кости.
Фиона вздохнула с облегчением. Радоваться рано, конечно. Она сидит, по подмышки погрузившись в костяные обломки, и видит что-то вокруг себя только благодаря амулету Агнес. Мосёл, напитавшись кровью, мерцает неуловимым призрачным светом, а от него мерцание расходится по другим костям. И подозрительно оно напоминает то же самое мерцание, что стекало тогда с горы к складу Говарда. Когда пираты раскопали неправильную кабанью башку с двумя лишними глазницами во лбу. Как бы ее сейчас глубже в эти обломки не вдавило!
Надо выбираться. Она хотела зарыться поглубже – но не настолько!
Фиона пошевелилась. На удивление, кости, в которые провалилась, не пытались держать. Правда, и выбраться не слишком помогали – земля осыпалась вокруг них, слишком много было острых обломков. Напороться снова на такой – запросто.
Такое чувство, что тут костей больше, чем земли. А сама почва из-за этого слишком рыхлая. И не подумаешь, пока стоишь на поверхности!
Подняла голову. Где-то там был переход от коней дерева к стволу, который она сама же высушила изнутри. Как она ухитрилась так глубоко провалиться? Тут и корней вокруг не ощущается. И карабкаться вверх неудобно – кости и камни высыпаются из-под ног, те проваливаются в них.
А может, это некроманты навертели? Ощутили волшбу рядом с собой…
Фиона потянулась опасливо вбок, силясь нащупать какой-нибудь корень. Тот неожиданно нашелся – да не один. Переплетение корней, громадный сплошной клубок, растянутый под склоном. Не разберешь, где заканчиваются корни одного растения и начинаются – другого. И все разом отозвались на ее внимание – хотя она не пыталась пока звать их.
Она же сейчас внимание привлечет! – сообразила Фиона. Хорошенькое дело: попасться, сидя в готовой яме!
Попыталась убрать внимание от корней – тщетно. Длинные отростки заклубились, точно змеиное кубло.
Не надо! – вскрикнула она мысленно.
Глухая пустота. Ее не услышали, ей не ответили. Только кости под ней зашевелились, и она начала проваливаться в яму глубже. Фиона безнадежно рванулась, заорала. И шевелящаяся почва проглотила ее с головой, увлекла вниз. В черноту.
*** ***
- Недоумок! – ругался вполголоса кассиец, стеклянным взглядом таращась в языки пламени. – Осел самонадеянный!
- Эк вы сами себя приложили. Любо-дорого послушать, - насмешливо заметил Кракен. Помешал крепкой веткой угли и подбросил еще пучок хвороста, хотя костер даже не думал прогорать.
- Надо было сразу отобрать у этой сучки все ее амулеты! Не подохла бы.
- Ну, кто ж знал, что она и Риди бортанет, - протянул тан. – Кто мог ждать! Вы вот ждали? И я нет. Казалось, такая замечательная идея: сплавим ее Риди, а уж он раскрутит ее как следует. У этого парня язык подвешен как надо.
- Я же знал, что эта ведьма совершенно непредсказуема! Взять хоть эту метель: нормальная баба просто замерзла бы в лесу да сдохла. А эта что?!
- Вы, господин Ромилий, лучше скажите. С чего она, по-вашему, могла удрать тогда от Риди? Он ведь ясно дал ей понять: они в одной лодке. Что ей могло не понравиться? Вы ведь имели дело с этой особой прежде. Понимаете, что у нее в голове.
- Слушайте, господин тан. Так похоже на то, что я понимаю – что у нее в голове?! Я ни демона квадратного не понимаю! По-моему, там гуляет ветер.
- Ветер, - усмехнулся Кракен, запахнул плотнее плащ, когда повеяло ледяным ветерком с моря. – Для барышни, у которой в голове гуляет ветер, она как-то слишком успешно путает следы и сбивает нас с толку. Как считаете?
Кассиец на это только рыкнул невразумительно с досадой.
- Тоже считаете, что ссора с папашей напоказ – это такой хитрый ход?
- Не знаю, - Ромилий дернул головой. – Мои источники упорно уверяют, что никуда младшая дочка Арагона не девалась. Живет себе в поместье с семьей. Правда, пробраться туда наши люди не могут – не хотят вызывать подозрений. Вот некий Крио и правда делал патент на закупки и продажу шоя на территории Манора. И доверенность на имя девицы Конк он выписывал. А вот самой девице, что примечательно, покровительствует настоятельница обители сестер милосердия в Ковентри, - прибавил он ядовито.
- Ишь ты, как! – Кракен присвистнул.
- Что она тогда делала под Филаром – ума не приложу, - прибавил кассиец. – В Дерби ей нужно было, как же! Только вместо Дерби она после бегства повернула почему-то на север. Мы почти нос к носу столкнулись, когда мой отряд отступал. Аккурат там, откуда нас должны были забрать!
- Это когда ваш эффектный отход накрылся дырявой кадкой?
Кассиец закряхтел, откашлялся. Фиона широко ухмыльнулась, стараясь не заржать. Она видела, как он изо всех сил сдерживается, чтоб не послать тана далеко и самыми нежными словами, что есть в его арсенале.
- Ладно, не кипятитесь, - неожиданно пошел тан на попятный. – Признаю, дурацкая шутка. Но… к чему вы это?
- Да не знаю я! Просто… мы все так уверены были, что раскрыли истинную личность этой леди. А что на деле?
- Мне больше интересно, чего она удрала от Риди, - повторил снова тан. Заклинило его на этом, не иначе. – Он уверяет, что ничем напугать ее не мог. Был мил и любезен с самого начала, сделал всё, чтоб втереться в доверие.
- Так может, брешет? – хмыкнул кассиец. – Помнится, парень был не слишком доволен, что вы упекли его капитана в подвал. И уламывать пришлось его долго.
- А смысл? – проворчал Кракен.
Повисло молчание. Варево в котелке закипело, и тан высыпал туда нарезанное мясо. В животе у Фионы заурчало. Да так, что она испугалась: сейчас эти двое услышат и прихватят ее!
А нет – так она сама слюной подавится, - подумалось со злостью. Нет, она знала, что если сунуть руку во внутренний карман – то нащупает мешочек с орехами. Тот самый, что постоянно носила с собой. Досадливо скривилась.
Орехов не хотелось. Хотелось мясной похлебки.
Вот беда только: судя по тому, что только сейчас услышала, сдаваться ей не с руки! А за еду была готова. Правда, кто сказал, что ее так прямо и накормят? Четырежды ха! Но о чем будут говорить – дослушать надо. Хоть понимать, на кой ляд ее вдруг схватились искать.
- Я вот думаю, - проговорил тан неторопливо. – Как явятся наши гости – предъявить им девицу Арагон. Пусть прояснят ее личность!
- Ну да. Так они и кинутся прояснять, - фыркнул презрительно кассиец. – Если у них сговор заранее…
- Вот и я о том же, - вздохнул Кракен. – Не говоря о том, что ее еще поймать надо. Не понимаю! – стукнул кулаком по коленке. – На моем острове! В моем городе. Рыщет как у себя дома, пакостит, и поймать эту мелкую блоху мы не можем.
- Так мелкая, потому и не можете, - пожал плечами Ромилий. – Но да, я с такой ошарашивающей наглостью сталкиваюсь впервые в жизни. Что это – глупость, расчет?
- Нам лучше думать, что расчет, - протянул Кракен. – Недооценивать противника нельзя. Расчет, густо приправленный глупостью. Потому как глупец зачастую куда более опасен, чем враг с одним лишь холодным расчетом. Глупость непредсказуема! Совсем как ваша протеже, - у него вырвался смешок. – В одном вы правы. Будь на месте этой особы другая барышня – я бы давно свернул поиски. Решил бы, что уж во время оползня она точно двинула кони.
Оползень! Что-то щелкнуло в мыслях. Что-то неуловимое.
Кстати, гости, которых помянул сейчас Кракен. Что за гости? Неужели… неужели все-таки из Манора пришли корабли? Но ведь навигации нет… она ничего не понимает!
Фиона встряхнула головой. Кроме странной фразы о гостях, которым ее собираются предъявить, было что-то еще.
Ах да, точно. Кракен и Ромилий сидят на бревне возле костра. Остальные… их нет, ходят где-то неподалеку. Но не показываются. Кассиец с таном беседуют наедине – именно поэтому так открыто называют вслух всё своими именами. Костер разведен на совершенно голом склоне – Фиона не помнила, чтоб видела в окрестностях такие картины. И дело даже не в этом.
Склон совершенно голый – чернеющая в ночном мраке почва и только. Изредка белеют обломки костей… откуда-то приволокли несколько бревен, чтоб сидеть на них. Валяется высокая куча хвороста и дров. Ни кустов, ни деревьев, ни даже высокой травы, чтоб можно было в ней скрыться.
Фиона глядела на сидящих тана и кассийца так, словно сидела на одном из соседних бревен. Но такого просто не могло быть.
Где же она тогда?
Глава 36
Если б она сидела в кроне дерева над костром или близлежащих кустах – точно выдала бы себя шебуршением. Фиона заметалась, силясь понять, где она находится. Волнение не позволяло контролировать себя. Надо бы оглядеть себя, ощупать – не вышло. Попытка породила лишь снова бестолковое трепыхание.
По всему выходило, что она сейчас… нигде.
Она видела обоих собеседников, горящий костер. Ровный склон, начисто лишенный растительности. Даже не так: не просто лишенный растительности, а словно срезанный. Будто убрали с него верхний слой дерна и с растительностью… и с остатками снега. Ни кустов поблизости, ни дерева над костром, что могли бы служить укрытием, не было в помине. Двоих у костра она видела то сбоку, будто сидела рядом с ними, на соседнем бревне. То словно чуть сверху.
Вот только такого не бывает. Если ты – не призрак, само собой.
Двое полуночников продолжали беседу – но слова их резко сделались неважны. Другие прочесывали лес наверху и склоны вокруг и ниже. Она что… умерла? Точно! Кракен ведь сказал – оползень. А Фиона вспомнила, как ее утаскивает в черноту, под землю. Туда, где сыпучая сухая почва, длинные клубящиеся корни и бритвенно острые обломки костей.
А еще тан заявил – кто угодно на ее месте был бы мертв.
Фиона закатилась безудержным беззвучным хохотом. Так она и правда мертва! А тан, небось, поиски до весны продолжать будет – не веря. То-то смеху…
Она забилась, ощущая себя попавшей в паутину мухой. Кажется, это истерика.
Замерла, ощутив ледяное ядовитое прикосновение. Кажется, она привлекла внимание… чье? Сама не знала. Сковал страх. Невидимый взгляд пристально оглядывал ее, как мерзкую псевдокрысу, пойманную в самую обычную мышеловку. Фиона съежилась, силясь стать невидимой – да куда там! Надо было думать раньше.
Вредоносный паразит! – вынес вердикт беззвучный неосязаемый голос. Даже не голос и не слова – просто один яркий образ, вспыхнувший в мыслях.
Ее закрутило, снова поволокло и вышвырнуло прочь.
Фиона отчаянно закашлялась, силясь стряхнуть с себя неподъемную тяжесть. Вздохнуть не получалось. Не сразу удалось сообразить, что груз, придавивший ее – это ее собственное тело. Мышцы налились тяжестью и одеревенели. Она завозилась, силясь собрать вместе руки и ноги, приподняться. Грудь не желала подыматься, чтоб впустить хоть глоток воздуха.
С трудом сделала пару вдохов и закашлялась снова – в горло попала вода.
Ощущения возвращались рвано, рывками. С тяжестью и удушьем – онемение рук и ног. Холод – и тут же снова удушье и разрывающий горло кашель от попавшей с воздухом воды. Когда с горем пополам откашлялась, слегка приподнявшись – поняла, что тяжести добавляет слой каких-то ошметков, под которыми она валялась.
Тут пришло и еще одно ощущение: мокро! Мерзко, холодно и мокро. Насквозь пропитанные водой ошметки скользили под непослушными ладонями.
Соленой водой – вот и соль на языке и губах. И воды она нахлебалась соленой. Потрясла головой – и в уши ввинтился шорох.
Морские волны?
Фиона с трудом села, стряхивая с плеч мокрую тяжесть. Слепо таращась в непроглядный мрак, прислушалась. Да, это не шум в голове после долгого забытья. Правда шорох волн у берега! А она тогда где?
Если рядом берег – она, видимо, валялась под слоем водорослей.
Тяжело вздохнула, заворочалась. Мокрое месиво по-прежнему сковывало ноги и туловище чуть не по самые подмышки. Характерный запах водорослей подтверждал догадку. Несло из их глубины тухлой рыбой. А почему темнотища такая непроглядная – ночь? Ну да, тан с кассийцем ведь у костра разговаривали! Если ее сюда прямо оттуда выкинуло…
Фиона помотала головой. Куда выкинуло, как? В собственное тело выкинуло?
Нет. Не способен человек витать, подобно духу бесплотному. Привидение – способно, живой человек – отделиться от тела и порхать свободно – нет.
Но она-то видела… хотя кто сказал, что это не привиделось ей в бреду? Она ж без сознания валялась под кучей водорослей, пропитанных морской водой! Вон, во рту сплошная соль, и губы растрескались и слиплись! Щеки и лоб занемели от ледяной сырости. И ладони. Да и в целом, она замерзла. Одежда промокла насквозь. Лишь сейчас дошло, что она промерзла до костей. Пробрала мелкая дрожь. Раз, другой – и сделалась непрерывной, усиливаясь.
Фиона, ругаясь сквозь стучащие зубы, принялась неловко выпутываться из завалившей ее кучи. Раскидывала непослушными руками скользкие липкие водоросли, но пальцы не гнулись.
Еще и дрожь эта несуразная!
