Твой последний шазам

13.02.2020, 11:00 Автор: Ида Мартин

Закрыть настройки

Показано 5 из 6 страниц

1 2 3 4 5 6


Телефон из Лёхиных рук вылетел и шлёпнулся на асфальт. Лёха первым делом к мобиле кинулся, а Тифон не долго думая, схватил мужика за рукав и сразу кулаком в щекастую морду. Мужик этого явно не ожидал, и пока скидывал свою сумку, получил ещё раз. Хорошо, что друзья его оказались неагрессивные, да ещё и на автобус опаздывали. Трифонова еле оттащили. Пришлось нам с Лёхой его держать, пока они не уйдут.
       Но когда к нему самому прицепился обдолбанный сорокалетний тип в косухе, даже не разозлился. Мы тогда в кино пошли на Мстителей, сидели на улице, сеанс ждали. А этот чудак сначала издалека на нас смотрел, потом подвалил и говорит: «Повырывали бы вам зубы плоскогубцами, как прадедам вашим, вы бы по-другому заговорили». Мы такие «что?», а он поворачивается к Тифону и давай прямо на него: «Вас, нациков, нужно ещё в детстве вырезать. Вы как паразиты, как зараза, как тараканы! Сколько не трави, всё равно из всех щелей лезете…». Трифонов обалдел. На него никто в открытую не кидался. Он такой: «Отвали», а тип ещё сильнее попёр, мол, ты гад и мразь, а потом как толкнет обеими руками в грудь. Понятно было, что не в себе и специально лезет, но Тифон трогать его не стал. Просто послал куда подальше и отошёл в сторону.
       Дело, вероятно, было в камуфляжных штанах, бритых висках и татухе на шее, которые не имели никакого отношения ни к идеологии, ни к политическим взглядам. Тифон вообще не был ни за кого и называл это свободой.
       
       Пронзительно-жизнерадостный звонок в дверь резко оборвал всколыхнувшиеся после разговора с мамой размышления.
       Я сообщил ей, что хочу поехать на подработку, а она завела, что нас собираются использовать в качестве дешёвой рабочей силы и потом наверняка кинут с оплатой, а могут вообще отнять паспорта, и тогда мы будем работать на этих людей пожизненно. И что лучше бы я устроился в Макдональдс или хотя бы собирать тележки в Ашане. Я сказал, что там тоже дешёвая рабочая сила используется, а она ответила: «Зато официально», и мы стали спорить. В итоге мама выдала две совершенно противоречивые фразы: «Поступай, как знаешь» и «Пусть бабушка решает». Что по факту означало её разрешение, но не одобрение.
       Как я и ожидал, вернулись бабушка с Дятлом. Посвежевшие и загорелые. Почти целый месяц они провели в Кисловодске в санатории — лечили Дятла минеральными водами.
       С щенячьим восторгом он тут же кинулся мне на шею, охватил и со всей дури сдавил так, что я захрипел. От него пахло печеньем и поездом. Отдых явно пошел ему на пользу. Узкие рёбра покрылись небольшим слоем жира, худосочное лицо едва заметно округлилось, щёки порозовели. Коротко остриженные перед отъездом кудряшки отросли и вились сильнее обычного.
       Бабушка радостно расхохоталась:
       — Что? Соскучились, мальчики?
       От её приторного умиления передернуло. Я решительно отпихнул Дятла.
       — А представляешь, мы видели нетопырей? — тут же сообщил он. — Такие они страшные и пищат страшно. Ты же знаешь, кто это? Летучая мышь. Нам рассказывали, что обыкновенные синицы могут их сожрать. Представляешь? По весне, после зимней спячки, когда те ещё не проснулись. Синицы прилетают голодные и начинают клевать мышей. Я вот думаю, почему медведей тогда так никто не склёвывает?
       Я уже успел немного подзабыть, какой он доставучий. Уютное, размеренное одиночество было безжалостно нарушено.
       — Ваня, прекрати, — бабушка поморщилась и протянула мне сумки. — Отнеси на кухню.
       Я живо подхватил их. Мне предстояло продержаться всего полдня. Быть покладистым и услужливым, как Дятел, он же Ваня Соломин. Строить из себя «хорошего мальчика» и во всем соглашаться с бабушкой. Ничего не должно было помешать предстоящему отъезду, а она была человеком настроения.
       Пока бабушка мылась, я терпеливо выслушивал рассказы Дятла о том, как он купался в источниках, как ходил в горы, и как познакомился с девяностолетним генералом КГБ, но потом, переодевшись, она заступила на свой домашний пост и понеслось.
       — А это ещё что такое? — потрясенно закричала на всю квартиру. — Никита! Иди сейчас же сюда.
       Я понятия не имел, в чем уже успел провиниться, но подхватился сразу, чтобы не дай бог не разгорелся пожар.
       — Что это такое? — она достала из сумки, привезенной от бабушки Гали, лоток с рыбой и сунула мне под нос.
       По всей кухне распространилась страшная вонь.
       — Рыба, — подражая Дятлу, я непонимающе захлопал глазами, хотя отлично понимал, что дело в том, что я совсем забыл про этот лоток, и два дня на жаре сделали своё дело.
       — Почему ты не убрал её в холодильник?
       — Я думал…
       — Чем это ты, интересно, думал? — бабушка прошествовала к туалету и демонстративно выбросила рыбу в унитаз. — А твоя мама ещё говорит, что ты взрослый. Вот как так можно, Никита? Ты знаешь сколько сейчас такая рыба в магазине стоит? И с сентября цены ещё вырастут. А зарплаты, между прочим, не растут. Только курс доллара. Ты вообще понимаешь, что доллар растет?
       По её собственному мнению, она запросто могла быть министром финансов, здравоохранения, образования, культуры и ряда других областей, при чем одновременно.
       — Почему ты это не съел? Чем ты тут вообще питался?
       — Прости, бабушка, жара. Есть совсем не хотелось.
       Это было почти правдой, потому что оба дня мы с Трифоновым ходили в Мак и KFC.
       — А знаешь, тебе Баба Галя маринованные огурцы прислала и помидоры, — обрадованно вспомнил я и спешно вытащил из-под стола рюкзак с банками.
       — Надо же! — бабушка всплеснула руками. — Галина просто золото.
       Она мигом забыла о протухшей рыбе и стала счастливо суетиться вокруг этих банок.
       И пока она была такая довольная, я решил поговорить насчет поездки.
       — Если что, ты на меня суп не вари, — начал я издалека, как бы между делом.
       — Не выдумывай. Я куриный бульон сделаю. Он и в жару хорошо идёт.
       — Нет, я просто уеду завтра. На несколько дней.
       — Куда это? — она на секунду замерла.
       — С ребятами на подработку.
       — Что ещё за подработка такая?
       — Ремонтировать пионерский лагерь. Им работники нужны, а мигрантам не доверяют. Сказали за три недели можно сто тысяч заработать.
       — Пионерский лагерь — это хорошо, — одобрила бабушка. — Раньше такие замечательные лагеря были. Дима каждый год ездил. А мигрантам правильно не доверяют, сегодня они здесь, а завтра — ищи свищи.
       — Вот именно, — с чувством сказал я, надеясь, что разговор можно считать состоявшимся, поскольку бабушку в известность я поставил, и с её стороны никаких возражений не встретил. Однако мои надежды моментально рассеялись, потому что на кухне возник Дятел, который как обычно всё слышал.
       — А далеко это?
       — В Подмосковье где-то, — обтекаемо ответил я, сигнализируя взглядом, чтобы не лез.
       — А с кем ты поедешь?
       — С ребятами, — произнес я с ещё большим нажимом.
       Но Дятел намеков наглухо не понимал.
       — С Андреем и Лёшей?
       — Да!
       Зная, что бабушка скептически относится к моей дружбе с Трифоновым и Криворотовым, я бы предпочел лишний раз об этом не болтать.
       — Здорово, — завистливо протянул Дятел. — Весело, наверное.
       — Какое весело? Там знаешь, как пахать нужно будет? Руками работать. Это тебе не в источнике плескаться.
       — Всё равно классно, — тяжело и протяжно вздохнул. — Я бы тоже руками поработал.
       В детских глазах светилась мольба.
       — Ладно, — я взглянул на часы в телефоне и торопливо встал. — Пойду. Семь часов уже. Я одному человеку помочь обещал.
       — Никит, — Дятел шагнул навстречу. — А можно я с вами поеду?
       От его простецкой наглости я чуть не заорал. Чувствовал к чему идёт, но надеялся, что успею соскочить.
       — Нет, прости, Вань, это не я решаю, — сказал я как можно спокойнее, чтобы бабушка вдруг не заподозрила, что я «проявляю агрессию». — Там все места уже заняты.
       — Жаль, — он снова вздохнул. — Я бы вам помог.
       Я тут же представил, как бы он нам помог, и у меня чуть приступ истерического смеха не случился.
       — Да, жаль. Очень.
       Хотел ещё попугать его, что там ужасные условия: комары, клещи, мошкара, да и весьма небезопасно, поскольку придется лазить по полуразрушенным строениям, но вовремя одумался. Услышав такое, бабушка меня точно никуда бы не отпустила. Когда Дятел был маленький, его укусил клещ и из-за этого у него теперь иногда случались приступы эпилепсии.
       — Куда же поставить банки? — задумчиво пробубнила бабушка себе под нос, ей было совершенно не до нашего разговора. — Может, на балкон?
       — Никит, а поговори с Андреем Трифоновым, чтобы меня тоже взять? — с неожиданной стыдливостью пролепетал Дятел, пропуская бабушкин вопрос мимо ушей.
       — Это не он решает. Его самого позвали, и там всех уже записали, всем распределили места и питание. Лишние люди не предусмотрены. Сказали четверо. И больше никак.
       Про питание придумалось на ходу, а прозвучало так, словно я в этот лагерь отдыхать собирался.
       — Эх, жаль, — новый трагичный вздох.
       — Вы меня слышали вообще или нет? — закричала бабушка мне на ухо. — Нужно банки на балкон отнести.
       — Там же завал, — сказал Дятел.
       — Вот вы его и разберите. Давно пора.
       — А чего разбирать? Просто на помойку всё отнести, — опрометчиво ляпнул он.
       — На помойку?! — бабушка метнула в него убийственный взгляд. Счастье, что не я это ляпнул. — Как тебе не стыдно, Ваня. Родители горбатятся, зарабатывают, стараются жизнь вам приличную обеспечить, а вы ничего не цените.
       — Но там мои лыжи с пятого класса. Они маленькие и крепление сломано.
       — Детям твоим достанутся. Мы не миллионеры!
       — А чугунная мясорубка? — не унимался Дятел. — Она кому достанется?
       — Это раритет. Через сто лет она дороже автомобиля стоить будет.
       — Ну, а магнитола? Она не работает и её уже никогда не починишь.
       Дурацкий Дятел. Бабушка взвилась окончательно:
       — Совести у вас нет! Память о дедушке — на помойку. Значит так, сейчас оба идёте и приводите балкон в порядок. Что-то лишнее можно на антресоли убрать.
       На антресолях места не было, это я знал точно, но промолчал и снова взглянул на часы. Семь пятнадцать. До дома этой Тони минут двадцать быстрым шагом, на другую сторону шоссе. Я обещал прийти к восьми.
       — Мне нужно будет уйти, — осторожно сказал я. — Но через час я вернусь и всё сделаю.
       Бабушка рассержено обернулась.
       — Через час? Никита! Я тебя знаю. Ты не придёшь через час!
       — Честно приду. Мне очень нужно. Я обещал человеку помочь.
       — А я, значит, не человек? Мне помогать не нужно?
       — Я приду и всё сделаю.
       Бабушка уставилась на меня немигающим взглядом.
       — Почему я не удивлена? Мы с Ваней только приехали, устали, всю ночь в поезде тряслись, а у тебя одни гулянки на уме.
       — Клянусь. Я сбегаю очень быстро, а потом приду и разберу балкон. Могу даже один. А Ваня пусть отдыхает.
       — Мне совершенно не сложно, — вклинился услужливый Дятел.
       — Один ты будешь разбирать его неделю, — сказала бабушка так, словно Дятел был главной рабочей силой.
       Если она что-то вбила себе в голову, то переубедить её не смог бы даже Президент.
       
       Я вскочил и решительно направился в большую комнату. Если поспешить, можно было попытаться успеть. Ну приду не к восьми, а к девяти, ничего страшного не случится. Не такое позднее время и Тонина мама никуда не денется.
       Распахнул балкон, оглядел завалы и энтузиазма заметно поубавилось. Я принялся быстро затаскивать в комнату то, что лежало с краю.
       Однако бабушка была уже тут как тут.
       — Ну что ты творишь? Лишь бы от меня отделаться? Я поняла. Ладно, уходи на все четыре стороны. Но тогда завтра ты никуда не едешь, и у тебя будет достаточно времени разобрать балкон как следует.
       Ситуация сложилась тупиковая. Не пустить меня она конечно не могла, но если я уеду, не получив её «благословения», то гарантированно произойдет грандиозный семейный скандал, который потом ещё полгода расхлёбывать.
       Сначала я собирался написать Тоне, что не приду. Понимал, что это подстава, и что в её глазах я осёл, но делать было нечего. Уже почти отправил сообщение, как в голову пришла неплохая идея, и я позвонил Трифонову.
       — Слышь, Тиф, ты бы не мог сходить к этой Тоне и поговорить с её мамой?
       — Какой ещё Тоне?
       — Ну помнишь, та красноволосая, вчера подходила, просила отпросить её у мамы, типа парень ей нужен.
       — А ты чего?
       — Тёмные силы не пускают.
       — Бабка?
       — Она. Если сейчас уйду, завтра с поездкой облом будет.
       — Я тебе дам облом. Всё уже на мази. Где я четвертого человека до завтра найду?
       — Нет, нет, я поеду, — заверил я. — Но только хорошо бы этот вопрос уладить, а то получится, что я её продинамил.
       — Это я понял. Но серьёзно, ты правда считаешь, что хоть одна мама со мной отпустит свою дочь?
       Я задумался. Вид у него и правда был не самый благонадёжный.
       — Ты просто сходи, ну не отпустит, значит, не отпустит. Это уже не наша проблема. Главное — по-честному.
       Тема «по-честному» всегда его цепляла. Во вселенной Тифона честность —являлась основной системой координат.
       — О! Я придумал, — вдруг оживился он. — Короче, давай её адрес.
       — А что ты придумал?
       — Потом узнаешь.
       — Но что мне ей сказать?
       — Ничего не говори пока. Я тебе позже позвоню.
       
       С чистой совестью я отправился на помощь Дятлу, и под неусыпным бабушкиным руководством в следующие три часа мы старательно перекладывали древний хлам справа налево, и даже уговорили её кое-что выкинуть. Набили два больших голубых мусорных пакета и потащили на помоечные контейнеры возле соседнего дома.
       На улице посвежело и после духоты квартиры, наши взмокшие лица приятно обдувал вечерний ветерок.
       — Ты не обижайся, — сказал я Дятлу, когда мы вышли из подъезда, потому что видел, как он расстроился из-за лагеря и моего отказа. — Если бы мог, я бы тебя обязательно взял.
       От тяжести бьющего по ногам мешка, его немного пошатывало. Я протянул руку, чтобы помочь, но он резко отдёрнул мешок, из-за чего его занесло в сторону, и он чуть не опрокинулся через газонное ограждение. Я поймал его за локоть.
       — Ты даже не захотел попробовать, — с упрёком сказал он.
       — Потому что я знаю. Мы говорили про это. Чем больше людей, тем меньше каждый из нас заработает. А Трифонов очень хочет заработать. Ему мотоцикл новый нужен.
       — Понятно, — Дятел печально кивнул.
       Вообще-то он редко обижался.
       — Думаешь, мне нравится всё лето проводить с бабушкой? Думаешь, это легко? Ваня не сутулься, Ваня не щурься, вылези из телефона, причешись, отряхнись… Я, может, тоже хотел бы с ребятами хоть куда-нибудь… Всё равно куда. Просто, чтобы сам по себе.
       Подобное я слышал от него впервые. Они с бабушкой всегда прекрасно ладили. Бабушка опекала его из-за болезни, а он никогда не сопротивлялся.
       — Ну, давай в следующий раз мы рванём с тобой куда-нибудь вместе. Хочешь, на море поедем?
       В эту минуту я готов был пообещать ему золотые горы. Дятел, хоть порой и невероятно злил, но за год совместного проживания в одной комнате, я успел привязаться к нему, а признание насчёт бабушки очень подкупило.
       — Правда? — он тут же встрепенулся. — Можно следующим летом поехать, да?
       — Конечно. Сдадим сессию и поедем.
       — Точно! Классная идея.
       Мы дружно размахнулись и закинули мешки в мусорные контейнеры. Послышался звон бутылок и глухой скрежет.
       Он по-детски рассмеялся и заметно повеселел.
       К нашему возвращению бабушка успела приготовить ужин. Но только мы успели усесться за стол, как позвонил Трифонов, и я вышел в коридор.
       — Короче, капец, — сразу начал он. — Криворотов никуда не едет.
       — Как не едет? Почему?
       

Показано 5 из 6 страниц

1 2 3 4 5 6