- Отдохните бойцы, а эти козлы пусть разгрузят машину. Потом гоните их взашей, иначе я за себя не ручаюсь. – Егор и Виктор сели и закурили. Хотя Егор и бросил давно курить, но в этот раз не закурить было нельзя. Мужики разгрузили машину. Женщина молча ждала их в сторонке. Побитая троица отозвала в сторону Виктора. К ним подошла и привезённая Егором баба. Она что-то стала шептать первому секретарю. Спустя несколько минут Виктор уже за руку распрощался с побитыми местными, и те ушли. Егор спросил Виктора.
- Что хотели?
- Извинялись. Тебя сильно бояться. Спрашивали кто ты. Я сказал военный разведчик и лучше с тобой не связываться.
- Ну и правильно, - ответил Егор, укладывая первую ступеньку, в уже сформированный курган. Первой ступенькой послужил старый памятный знак Крылатых, только Егор отодрал с него бронзовую чеканную доску с именем разведчика.
Работа спорилась и все были заняты своим делом, когда раздался испуганный голос Оксаны Павловой.
- Егор Анатольевич! Смотрите! Это кто? – Егор выпрямился и замер. Из леса, по тропинке к ним подходили четыре человеческих силуэта: «Похоже, сегодня у нас день открытых дверей», подумал Каминский. Силуэты подошли ближе и Егор не на шутку испугался. В нем ожили воспоминания прошлого лета, когда он с матросами, лейтенантом Калмыковым и мичманом Чимерко, переправлялись вплавь через реку Луговую. Подошедшие оказались психами из Громовского психоневрологического интерната! Вот тебе и встреча! Психи, стали наблюдать за работающими у памятника людьми. Комсомольцы и солдаты, постепенно бросили работу и в свою очередь внимательно следили за придурками. Гости, не проявляли агрессии. Каминский решил, насколько это возможно, поговорить с ними. Оказалось, возможно
- А что вы делаете? – поинтересовался один из пациентов интерната, когда Егор приблизился к нему.
- Сооружаем памятник, - ответил Егор.
- Можно и нам с вами? – попросил тот же больной. Надо сказать, что если бы не больничные пижамы и халаты эти люди сошли бы за нормальных. По крайней мере, выглядели они более адекватно, чем недавние пьяные аборигены.
- Хорошо! Сейчас солдаты поедут за новой партией валунов и камней. Садитесь в кузов машины и поможете нам, - больные с радостью разместились в кузове «Урала». К ним запрыгнул и Егор. Прибыли к развалинам и тут Каминский с достоинством оценил пользу от этих неожиданно появившихся из леса помощников. Наверно природа не терпит пустоты и если у этих особей, не хватало в голове, то силушкой их природа не обделила. Камни, которые четыре солдата и в придачу Егор, не могли затащить в кузов впятером, два психа спокойно укладывали вдвоем и удивительно, они при этом совсем не уставали. В итоге, помощь от этих обиженных природой людей, сильно ускорила работу. Более того, на следующие рейсы Егор выезжал уже без солдат, только с водилой и добровольными помощниками из дурки. Он показывал им, что грузить и те на раз, два грузили приличные валуны. По окончании работ они попросили только сигарет! Егор взял у солдата целую пачку вонючей «Астры» и отдал этим, если теперь их ещё так можно было называть, психам. Те, оказались нескончаемо счастливы и искренне благодарили Егора. Так с мордобоем, помощью пациентов психоневрологического интерната за пачку «Астры», возводился фундамент под памятник командиру группы «Джек», капитану Крылатых. Работы удалось завершить в срок.
Встреча с ветеранами-разведчиками.
Ещё в апреле, Каминский передал Гуцал найденных Еленой Васильевной и им, адреса живых разведчиков и родственников погибших. Все поисковики и Обком комсомола готовились к приезду гостей в Калининград. Готовился и Егор. Хотя ему уже не надо отчитываться перед командованием, он не собирался бросать поиск. Теперь, он работал на свой интерес, а в большей мере на свою Лену. Елена Васильевна - историк педагог, организатор внеклассной работы и тема разведчиков была для неё очень важна в её профессиональной деятельности. Желание Лены, создать в школе стенд по разведгруппе «Мороз», было давно забыто. Материалов накопленных у неё уже хватало на музей, а не то, что на стенд. Откуда такие результаты? Как всё гениальное – и это оказалось просто.
Лишившись доступа к архиву разведки после увольнения с флота, Егор Каминский, сохранил адрес архива военной разведки. 103160 Москва К-160, воинская часть 61379. На запросы от ВПК «Поиск», приходили отрицательные ответы. Начальник архива предлагал действовать через официальные органы. Один раз, таким органом стала директор школы Чулкова. От её имени был отправлен запрос и на него вскоре пришёл информационный ответ. Только Чулкова устраивая карьеру своей бестолковой дочери, естественно отказалась помогать Елене Васильевне. Разве это могло остановить Егора? Конечно же, нет.
Следующие запросы пошли от имени Славского райкома ВЛКСМ, на официальном бланке райкома, за подписью первого секретаря, скреплённые печатью. Ответы Виктор передавал Каминскому. Только Егору нужен был ещё один корреспондент. Каминский отправился к военкому Тумаку! Военком, в этот раз, быстро понял, что от него надо Каминскому и согласился не только от своего имени отправлять запросы, но и передавать подлинники ответов Егору. Конвейер заработал. Каминский получил возможность расширить списочный состав разведгрупп и их поименный состав. Только архив никогда не отвечал на вопросы прямо. Нужно было грамотно и хитро составить запрос. Нельзя писать в запросе: «Просим прислать установочные данные на группу «Неман»». Ответ всегда был один «Данными на запрашиваемую Вами группу не располагаем». Писать нужно было как в анекдоте. «Скажите газета «Правда», правда, что в этом месте будут строить мост?», «Правда! отвечает газета «Правда»». Для работы с архивом выработали такой стиль. Виктор Родин запрашивал архив. «Просим сообщить установочные данные на разведчика, радиста группы «Вол», Калинина Валентина Григорьевича, состав его группы и район действия группы». О Калинине Егор знал от Зайцевой и из ответа полученного ещё во время службы на флоте через адмирала. На такой запрос, приходил довольно подробный ответ с перечислением всех членов группы, их установочных данных, также описанием действия самой группы. Теперь в игру с архивом вступал Тумак. Он отправлял запрос примерно следующего содержания: «Прошу сообщить боевой путь разведчиков…» Дальше перечислялись члены группы. В ответе, на имя военкома, сообщались ещё более обширная информация. Звучали новые фамилии, назывались новые группы. Вскоре уже летели запросы по вновь сообщённым, тем же архивом именам и группам. Приходили новые ответы, и всё повторялось сначала, по вновь выявленным именам, фамилиям, группам. Параллельно по всей стране рассылались письма от имени ВПК «Поиск», в адреса сельсоветов, почтовых отделений, школ, райкомов комсомола по месту рождения или призыва разведчиков. Так удалось за короткий срок найти многих живых разведчиков и родственников погибших.
Из группы «Мороз», Довбыша Виктора Ивановича, в живых на 8 мая 1988 года оставался только сам Довбыш. Приехали родственники разведчиков этой группы: Хальчицкие, Дворнковы, Батуро они остановились на квартире Довбыша. Установлена была переписка и с другими родственниками разведчиков из этой группы, но приехать в Калининград, по разным причинам они не смогли. Прислали фотографии погибших своих родных, и даже подлинники некоторых сохранившихся у них документов.
У Гуцал остановились Ридевский и Юшкевич из «Джека», Михаил Медников, командир группы «Кросс».
У Зайцевой Зои Ефимовны, радистки группы «Вол», остановились самые интересные, с точки зрения Егора, разведчики-ветераны: Александр Фёдорович Поликарпов, заместитель командира группы «Урал» и Иван Андреевич Целиков из «Джека». Каминский и Зайцева, встретив Поликарпова и Целикова на Южном вокзале в Кёнике, отправились к Зое Ефимовне домой, на улицу Багратиона. Здесь Егор рассчитывал услышать много интересного, важного и открыть немало тайн и загадок, витавших вокруг фронтовой разведывательной операции в Восточной Пруссии.
Зоя Ефимовна уже предварительно приготовила и накрыла стол, в холодильнике лежал не слабый запас водки. В среднем, на тот момент, ветеранам было слегка за шестьдесят лет. Не такие уж они и старики глубокие. Понятное дело, о чём они будут говорить за столом. О войне! О том, что каждый из них пережил в тылу противника. Для Зои Ефимовны, Егор уже давно был свой человек. Поликарпова отыскали Елена Васильевна и Егор. Целиков же когда узнал, что Егор из Минска, белорус, сразу проникся симпатией к Каминскому, земляку. Егор предвкушал сенсационные откровения старых разведчиков. Бог ты мой! Наивный молодой человек, возомнивший себя гуру разведки. Беда пришла, откуда Егор её и не ждал.
Первый тост прозвучал «За Победу!», и конечно до дна. Вот только эти старики, по фронтовой привычке, пили горькую гранёными стаканами! За исключением Зои Ефимовны, ей наливали, полстакана! Егор знал по рассказам своего дяди Саши, брата матери, прошедшего всю войну от первого до последнего дня, что на фронте пили и не пьянели, несмотря на отсутствие закуси. Закусывали ненавистью к врагу. Стол ломился от закуски. Разведчики, начали вспоминать, и Егор весь превратился вслух. Понятно, что ничего он не записывал, это выглядело бы некрасиво. Да и зачем? Егор рассчитывал на свою феноменальную память, она его никогда ещё не подводила. Разведчики захмелели и желание высказаться, столько лет распиравшее их изнутри, вырвалось на свободу. На это то и рассчитывал Егор. Пошли такие рассказы о войне, которых не то, что Егор никогда не слышал, но и даже о них и не догадывался.
Оказывается, Поликарпов и Зайцева были в одной разведывательной группе под командованием майора Наумовича в Могилёве. Более того, в группе Наумовича, после плена оказался и лейтенант Иосиф Павлов, командир погибшей под Гастеллово группы «Мороз». Каминский только перевёл дух и подумал «Ну Зойка! Я все мозги вывихнул разыскивая этого Павлова, а она молчит. Да воспитаннице у этих стариков, слова лишнего не проронят».
- Александр Фёдорович, значит, Вы знали Павлова ещё по Могилёву? Что он, из себя представлял? Я его родственников давно разыскиваю.
- Что он представлял? Что был за человек и офицер? Он был учитель до войны. Потом в плен попал в 1941 году. Его немцы отпустили, они поначалу нередко отпускали наших пленных. Вот этот Павлов и сидел в погребе у своей жены. Потом видно сообразил, что скоро немцам каюк и наши придут. Придут и спросят его, что он делал эти года в оккупации. Вот он и метнулся к нам. Разведчик с него был никакой, но Наумович его приблизил к себе, а меня наоборот отдалил. Раньше я был помощником у Наумовича. Мы вместе прыгали в тыл к немцам на это задание. Наумович, майор командир наш завёл шашни с одной из женщин из подполья, а сам же был женатый. Я ему прямо сказал, что это не дело, вот он меня и отдалил от себя, а Павлова приблизил. Я как-то сказал Павлову: «Что ты братка-белорус столько времени сидел под полом? Страшно было, пока мы за вас, белорусов, свои жизни отдавали, а теперь осмелел. Боишься, что спросят с тебя, когда наши придут».
- Да ладно Сашка! Прекращай! Зачем ты это Егору рассказываешь! – вмешалась Зоя Ефимовна. Егор посмотрел на неё и спросил
- Зоя Ефимовна, Вы то почему мне не рассказали о Павлове и о любовных похождениях Вашего обожаемого командира Наумовича.
- Так ты же меня и не спрашивал. Ты же всё про Пруссию хотел знать,- выкрутилась Зойка. Ну, ещё бы с такой-то подготовкой, с опытом работы в ГЕСТАПО, Егору не светило прихватить эту прошедшую через ад женщину.
Второй тост «За нас! За выживших!», - тоже полный гранёный стакан и до дна. Закусили и пошли такие откровенные рассказы, что Егор, открыв рот, чтобы закусить селёдочкой так и не смог его закрыть от удивления. Целиков рассказывал такое, что поверить в это ему, Егору, не знавшему войны, было непросто, даже невозможно.
- Мы когда соединились с нашими, то поехали в Смоленск. Там правда разведотдела уже не было, но ещё оставалась продовольственная служба разведотдела Мы получили паёк и главное спирт, да за год! Расположились мы у фонтана. Закусь разложили, из пайка. Значит, выпиваем. Радуемся, что к своим значит, вышли, а тут понимаешь легавые, значит милиция: «Кто такие? Почему с оружием? Где документы?», а какие у нас документы? Мы только из немецкого тыла, одеты, кто во что. Мусора не унимаются: «Сдать оружие и следуйте за нами в участок!». Нас человек десять было, ещё с других групп ребята присоединились. Ваня Мельников и говорит: «Мать вашу! Там полицаи, здесь милиция!» Мусора за оружие, ну понятное дело мы тоже. Куда этим легавым с нами воевать! Мы их там, у фонтана, всех троих и положили.
- Как положили? – удивился Егор, к которому на мгновение вернулся дар речи.
- Ну как Егор, положили. Постреляли, значит. Сидим дальше пьём. Тут набежали солдаты с комендантского взвода. Там все, кто ранен был на фронте и не могли потом служить в строевых частях - ошивались. Давай по нам палить. Мы в ответ. Наших четверых подстрелили, и мы у них тоже троих. К ним подмога прибыла. Окружили, значит нас. Пришлось сдаться, чтобы нас не перестреляли. - Каминский от услышанного, прибывал в прострации и даже забыл про закуску. Поликарпов, Целиков и Зайцева спокойно закусывали, будто рассказ Целикова, так, ежедневное событие в их жизни. Егор, подождал пока Иван Андреевич, прожуёт отбивную и спросил.
- А дальше то, что было Иван Андреевич.
- Дальше, что? Посадили нас в камеру на гарнизонной губе. Значит, я, Мельников и Зварика, а утром пришёл Пашка Крылатых и забрал нас. Говорят, выставил дежурному по гауптвахте канистру спирта и тот нас отпустил. Иначе бы если не Пашка Крылатых, то трибунал и шлёпнули бы нас за такие выкрутасы. Он нас утром забрал и сразу на аэродром поехали. Трубы горят после вчерашнего. День на аэродроме маяться будем. Мы с Иваном Мельниковым к техникам-летунам. Обменяли у них ремни наплечные к портупее на фляжку со спиртом и опохмелились. Стали ждать ночи. Мы ещё, не помню уже, на что меняли спирт, ну там, у ребят, было что-то трофейное. Наклюкались спирта и полетели ночью в Восточную Пруссию. Так поддатые и прыгали из самолёта, как только не поубивались. Говорят, у пьяного есть ангел хранитель. Это точно.
- Иван Андреевич, а как же подготовка к заданию? Там тренировка, отработка легенды, постановка задачи?
- Ты где этой глупости набрался Егор? У себя в части? – в свою очередь, спросил, смеясь Поликарпов.
- Нет из книги Ридевского «Парашюты на деревьях» - ответил растерянный Каминский.
- Херня всё там, что этот предатель написал. Ему немцы, видишь ли, хлеб пекли! Врёт и не краснеет! Так они нам и пекли хлеб. Если сами не возьмём, ни хрена не получим от них, - Зайцева и Поликарпов подтверждая сказанное Иваном Андреевичем, закивали головами, а почему-то разозлившийся Целиков продолжил
- Хлеб мать его ему пекли! Я как-то с Иваном Мельниковым заскочил в немецкий дом. В углу сидит старый немец. Рядом с ним, видно его старуха и двое пацанов, возрастом как наш Генка. Смотрят эти зверёныши на меня, того и гляди в глотку зубами вцепятся. Иван быстро сгрёб, что нашёл из жратвы, а я их этих сволочей всех, в две очереди из автомата перекрестил …
- Что хотели?
- Извинялись. Тебя сильно бояться. Спрашивали кто ты. Я сказал военный разведчик и лучше с тобой не связываться.
- Ну и правильно, - ответил Егор, укладывая первую ступеньку, в уже сформированный курган. Первой ступенькой послужил старый памятный знак Крылатых, только Егор отодрал с него бронзовую чеканную доску с именем разведчика.
Работа спорилась и все были заняты своим делом, когда раздался испуганный голос Оксаны Павловой.
- Егор Анатольевич! Смотрите! Это кто? – Егор выпрямился и замер. Из леса, по тропинке к ним подходили четыре человеческих силуэта: «Похоже, сегодня у нас день открытых дверей», подумал Каминский. Силуэты подошли ближе и Егор не на шутку испугался. В нем ожили воспоминания прошлого лета, когда он с матросами, лейтенантом Калмыковым и мичманом Чимерко, переправлялись вплавь через реку Луговую. Подошедшие оказались психами из Громовского психоневрологического интерната! Вот тебе и встреча! Психи, стали наблюдать за работающими у памятника людьми. Комсомольцы и солдаты, постепенно бросили работу и в свою очередь внимательно следили за придурками. Гости, не проявляли агрессии. Каминский решил, насколько это возможно, поговорить с ними. Оказалось, возможно
- А что вы делаете? – поинтересовался один из пациентов интерната, когда Егор приблизился к нему.
- Сооружаем памятник, - ответил Егор.
- Можно и нам с вами? – попросил тот же больной. Надо сказать, что если бы не больничные пижамы и халаты эти люди сошли бы за нормальных. По крайней мере, выглядели они более адекватно, чем недавние пьяные аборигены.
- Хорошо! Сейчас солдаты поедут за новой партией валунов и камней. Садитесь в кузов машины и поможете нам, - больные с радостью разместились в кузове «Урала». К ним запрыгнул и Егор. Прибыли к развалинам и тут Каминский с достоинством оценил пользу от этих неожиданно появившихся из леса помощников. Наверно природа не терпит пустоты и если у этих особей, не хватало в голове, то силушкой их природа не обделила. Камни, которые четыре солдата и в придачу Егор, не могли затащить в кузов впятером, два психа спокойно укладывали вдвоем и удивительно, они при этом совсем не уставали. В итоге, помощь от этих обиженных природой людей, сильно ускорила работу. Более того, на следующие рейсы Егор выезжал уже без солдат, только с водилой и добровольными помощниками из дурки. Он показывал им, что грузить и те на раз, два грузили приличные валуны. По окончании работ они попросили только сигарет! Егор взял у солдата целую пачку вонючей «Астры» и отдал этим, если теперь их ещё так можно было называть, психам. Те, оказались нескончаемо счастливы и искренне благодарили Егора. Так с мордобоем, помощью пациентов психоневрологического интерната за пачку «Астры», возводился фундамент под памятник командиру группы «Джек», капитану Крылатых. Работы удалось завершить в срок.
Встреча с ветеранами-разведчиками.
Ещё в апреле, Каминский передал Гуцал найденных Еленой Васильевной и им, адреса живых разведчиков и родственников погибших. Все поисковики и Обком комсомола готовились к приезду гостей в Калининград. Готовился и Егор. Хотя ему уже не надо отчитываться перед командованием, он не собирался бросать поиск. Теперь, он работал на свой интерес, а в большей мере на свою Лену. Елена Васильевна - историк педагог, организатор внеклассной работы и тема разведчиков была для неё очень важна в её профессиональной деятельности. Желание Лены, создать в школе стенд по разведгруппе «Мороз», было давно забыто. Материалов накопленных у неё уже хватало на музей, а не то, что на стенд. Откуда такие результаты? Как всё гениальное – и это оказалось просто.
Лишившись доступа к архиву разведки после увольнения с флота, Егор Каминский, сохранил адрес архива военной разведки. 103160 Москва К-160, воинская часть 61379. На запросы от ВПК «Поиск», приходили отрицательные ответы. Начальник архива предлагал действовать через официальные органы. Один раз, таким органом стала директор школы Чулкова. От её имени был отправлен запрос и на него вскоре пришёл информационный ответ. Только Чулкова устраивая карьеру своей бестолковой дочери, естественно отказалась помогать Елене Васильевне. Разве это могло остановить Егора? Конечно же, нет.
Следующие запросы пошли от имени Славского райкома ВЛКСМ, на официальном бланке райкома, за подписью первого секретаря, скреплённые печатью. Ответы Виктор передавал Каминскому. Только Егору нужен был ещё один корреспондент. Каминский отправился к военкому Тумаку! Военком, в этот раз, быстро понял, что от него надо Каминскому и согласился не только от своего имени отправлять запросы, но и передавать подлинники ответов Егору. Конвейер заработал. Каминский получил возможность расширить списочный состав разведгрупп и их поименный состав. Только архив никогда не отвечал на вопросы прямо. Нужно было грамотно и хитро составить запрос. Нельзя писать в запросе: «Просим прислать установочные данные на группу «Неман»». Ответ всегда был один «Данными на запрашиваемую Вами группу не располагаем». Писать нужно было как в анекдоте. «Скажите газета «Правда», правда, что в этом месте будут строить мост?», «Правда! отвечает газета «Правда»». Для работы с архивом выработали такой стиль. Виктор Родин запрашивал архив. «Просим сообщить установочные данные на разведчика, радиста группы «Вол», Калинина Валентина Григорьевича, состав его группы и район действия группы». О Калинине Егор знал от Зайцевой и из ответа полученного ещё во время службы на флоте через адмирала. На такой запрос, приходил довольно подробный ответ с перечислением всех членов группы, их установочных данных, также описанием действия самой группы. Теперь в игру с архивом вступал Тумак. Он отправлял запрос примерно следующего содержания: «Прошу сообщить боевой путь разведчиков…» Дальше перечислялись члены группы. В ответе, на имя военкома, сообщались ещё более обширная информация. Звучали новые фамилии, назывались новые группы. Вскоре уже летели запросы по вновь сообщённым, тем же архивом именам и группам. Приходили новые ответы, и всё повторялось сначала, по вновь выявленным именам, фамилиям, группам. Параллельно по всей стране рассылались письма от имени ВПК «Поиск», в адреса сельсоветов, почтовых отделений, школ, райкомов комсомола по месту рождения или призыва разведчиков. Так удалось за короткий срок найти многих живых разведчиков и родственников погибших.
Из группы «Мороз», Довбыша Виктора Ивановича, в живых на 8 мая 1988 года оставался только сам Довбыш. Приехали родственники разведчиков этой группы: Хальчицкие, Дворнковы, Батуро они остановились на квартире Довбыша. Установлена была переписка и с другими родственниками разведчиков из этой группы, но приехать в Калининград, по разным причинам они не смогли. Прислали фотографии погибших своих родных, и даже подлинники некоторых сохранившихся у них документов.
У Гуцал остановились Ридевский и Юшкевич из «Джека», Михаил Медников, командир группы «Кросс».
У Зайцевой Зои Ефимовны, радистки группы «Вол», остановились самые интересные, с точки зрения Егора, разведчики-ветераны: Александр Фёдорович Поликарпов, заместитель командира группы «Урал» и Иван Андреевич Целиков из «Джека». Каминский и Зайцева, встретив Поликарпова и Целикова на Южном вокзале в Кёнике, отправились к Зое Ефимовне домой, на улицу Багратиона. Здесь Егор рассчитывал услышать много интересного, важного и открыть немало тайн и загадок, витавших вокруг фронтовой разведывательной операции в Восточной Пруссии.
Зоя Ефимовна уже предварительно приготовила и накрыла стол, в холодильнике лежал не слабый запас водки. В среднем, на тот момент, ветеранам было слегка за шестьдесят лет. Не такие уж они и старики глубокие. Понятное дело, о чём они будут говорить за столом. О войне! О том, что каждый из них пережил в тылу противника. Для Зои Ефимовны, Егор уже давно был свой человек. Поликарпова отыскали Елена Васильевна и Егор. Целиков же когда узнал, что Егор из Минска, белорус, сразу проникся симпатией к Каминскому, земляку. Егор предвкушал сенсационные откровения старых разведчиков. Бог ты мой! Наивный молодой человек, возомнивший себя гуру разведки. Беда пришла, откуда Егор её и не ждал.
Первый тост прозвучал «За Победу!», и конечно до дна. Вот только эти старики, по фронтовой привычке, пили горькую гранёными стаканами! За исключением Зои Ефимовны, ей наливали, полстакана! Егор знал по рассказам своего дяди Саши, брата матери, прошедшего всю войну от первого до последнего дня, что на фронте пили и не пьянели, несмотря на отсутствие закуси. Закусывали ненавистью к врагу. Стол ломился от закуски. Разведчики, начали вспоминать, и Егор весь превратился вслух. Понятно, что ничего он не записывал, это выглядело бы некрасиво. Да и зачем? Егор рассчитывал на свою феноменальную память, она его никогда ещё не подводила. Разведчики захмелели и желание высказаться, столько лет распиравшее их изнутри, вырвалось на свободу. На это то и рассчитывал Егор. Пошли такие рассказы о войне, которых не то, что Егор никогда не слышал, но и даже о них и не догадывался.
Оказывается, Поликарпов и Зайцева были в одной разведывательной группе под командованием майора Наумовича в Могилёве. Более того, в группе Наумовича, после плена оказался и лейтенант Иосиф Павлов, командир погибшей под Гастеллово группы «Мороз». Каминский только перевёл дух и подумал «Ну Зойка! Я все мозги вывихнул разыскивая этого Павлова, а она молчит. Да воспитаннице у этих стариков, слова лишнего не проронят».
- Александр Фёдорович, значит, Вы знали Павлова ещё по Могилёву? Что он, из себя представлял? Я его родственников давно разыскиваю.
- Что он представлял? Что был за человек и офицер? Он был учитель до войны. Потом в плен попал в 1941 году. Его немцы отпустили, они поначалу нередко отпускали наших пленных. Вот этот Павлов и сидел в погребе у своей жены. Потом видно сообразил, что скоро немцам каюк и наши придут. Придут и спросят его, что он делал эти года в оккупации. Вот он и метнулся к нам. Разведчик с него был никакой, но Наумович его приблизил к себе, а меня наоборот отдалил. Раньше я был помощником у Наумовича. Мы вместе прыгали в тыл к немцам на это задание. Наумович, майор командир наш завёл шашни с одной из женщин из подполья, а сам же был женатый. Я ему прямо сказал, что это не дело, вот он меня и отдалил от себя, а Павлова приблизил. Я как-то сказал Павлову: «Что ты братка-белорус столько времени сидел под полом? Страшно было, пока мы за вас, белорусов, свои жизни отдавали, а теперь осмелел. Боишься, что спросят с тебя, когда наши придут».
- Да ладно Сашка! Прекращай! Зачем ты это Егору рассказываешь! – вмешалась Зоя Ефимовна. Егор посмотрел на неё и спросил
- Зоя Ефимовна, Вы то почему мне не рассказали о Павлове и о любовных похождениях Вашего обожаемого командира Наумовича.
- Так ты же меня и не спрашивал. Ты же всё про Пруссию хотел знать,- выкрутилась Зойка. Ну, ещё бы с такой-то подготовкой, с опытом работы в ГЕСТАПО, Егору не светило прихватить эту прошедшую через ад женщину.
Второй тост «За нас! За выживших!», - тоже полный гранёный стакан и до дна. Закусили и пошли такие откровенные рассказы, что Егор, открыв рот, чтобы закусить селёдочкой так и не смог его закрыть от удивления. Целиков рассказывал такое, что поверить в это ему, Егору, не знавшему войны, было непросто, даже невозможно.
- Мы когда соединились с нашими, то поехали в Смоленск. Там правда разведотдела уже не было, но ещё оставалась продовольственная служба разведотдела Мы получили паёк и главное спирт, да за год! Расположились мы у фонтана. Закусь разложили, из пайка. Значит, выпиваем. Радуемся, что к своим значит, вышли, а тут понимаешь легавые, значит милиция: «Кто такие? Почему с оружием? Где документы?», а какие у нас документы? Мы только из немецкого тыла, одеты, кто во что. Мусора не унимаются: «Сдать оружие и следуйте за нами в участок!». Нас человек десять было, ещё с других групп ребята присоединились. Ваня Мельников и говорит: «Мать вашу! Там полицаи, здесь милиция!» Мусора за оружие, ну понятное дело мы тоже. Куда этим легавым с нами воевать! Мы их там, у фонтана, всех троих и положили.
- Как положили? – удивился Егор, к которому на мгновение вернулся дар речи.
- Ну как Егор, положили. Постреляли, значит. Сидим дальше пьём. Тут набежали солдаты с комендантского взвода. Там все, кто ранен был на фронте и не могли потом служить в строевых частях - ошивались. Давай по нам палить. Мы в ответ. Наших четверых подстрелили, и мы у них тоже троих. К ним подмога прибыла. Окружили, значит нас. Пришлось сдаться, чтобы нас не перестреляли. - Каминский от услышанного, прибывал в прострации и даже забыл про закуску. Поликарпов, Целиков и Зайцева спокойно закусывали, будто рассказ Целикова, так, ежедневное событие в их жизни. Егор, подождал пока Иван Андреевич, прожуёт отбивную и спросил.
- А дальше то, что было Иван Андреевич.
- Дальше, что? Посадили нас в камеру на гарнизонной губе. Значит, я, Мельников и Зварика, а утром пришёл Пашка Крылатых и забрал нас. Говорят, выставил дежурному по гауптвахте канистру спирта и тот нас отпустил. Иначе бы если не Пашка Крылатых, то трибунал и шлёпнули бы нас за такие выкрутасы. Он нас утром забрал и сразу на аэродром поехали. Трубы горят после вчерашнего. День на аэродроме маяться будем. Мы с Иваном Мельниковым к техникам-летунам. Обменяли у них ремни наплечные к портупее на фляжку со спиртом и опохмелились. Стали ждать ночи. Мы ещё, не помню уже, на что меняли спирт, ну там, у ребят, было что-то трофейное. Наклюкались спирта и полетели ночью в Восточную Пруссию. Так поддатые и прыгали из самолёта, как только не поубивались. Говорят, у пьяного есть ангел хранитель. Это точно.
- Иван Андреевич, а как же подготовка к заданию? Там тренировка, отработка легенды, постановка задачи?
- Ты где этой глупости набрался Егор? У себя в части? – в свою очередь, спросил, смеясь Поликарпов.
- Нет из книги Ридевского «Парашюты на деревьях» - ответил растерянный Каминский.
- Херня всё там, что этот предатель написал. Ему немцы, видишь ли, хлеб пекли! Врёт и не краснеет! Так они нам и пекли хлеб. Если сами не возьмём, ни хрена не получим от них, - Зайцева и Поликарпов подтверждая сказанное Иваном Андреевичем, закивали головами, а почему-то разозлившийся Целиков продолжил
- Хлеб мать его ему пекли! Я как-то с Иваном Мельниковым заскочил в немецкий дом. В углу сидит старый немец. Рядом с ним, видно его старуха и двое пацанов, возрастом как наш Генка. Смотрят эти зверёныши на меня, того и гляди в глотку зубами вцепятся. Иван быстро сгрёб, что нашёл из жратвы, а я их этих сволочей всех, в две очереди из автомата перекрестил …
