Они стали требовать документы у пассажиров и отбирать у них вещи. Бригадир поезда потребовал у них прекратить грабёж и покинуть вагон. Вагоны — это территория России. Они стали избивать его. Вступился наш электрик. Тогда они обрызгали их из газовых баллончиков, но бригадир и электрик закрылись в купе. Литовцы выломали прикладами автоматов двери, избили бригадира и электрика и выволокли их из вагона. Досталось и мне с напарницей, когда мы пытались защищать их. Вот смотрите, какие синяки на лице, - на лице проводницы действительно сияли два свежих кровоподтёка. Толпа в негодовании взревела. Людей уже собралось около сотни. Неожиданно поезд дёрнулся, раздался гудок, и состав начал набирать ход. Каминский вскочил в вагон и рванул на себя стоп-кран в тамбуре. Завизжали об рельсы колёса. Поезд остановился, но тут же опять попытался набрать ход. Егор высунулся из вагона и закричал в толпу:
- Братва! Слушай мою команду! Быстро по вагонам и рвём стоп-краны! Не дать поезду уехать! Надо вернуть наших. Калининградцы своих не бросают. - Часть мужиков разбежалась по вагонам, и поезд теперь намертво застыл у перрона. Война между Литвой и Россией началась с приграничного конфликта, как потом написали бы в газетах.
Егор спрыгнул на землю. Его окружили готовые к действию мужики и женщины. Все были настроены решительно. Один мужик неожиданно сказал:
- Как тебя кличут, парень?
- Егор! Егор Каминский, лейтенант запаса. Служил на флоте в разведке.
- Командуй, лейтенант! – разнеслось над толпой с десяток голосов.
- Тогда за мной! Выясним, где наши люди! - Егор направился к зданию станции.
Пока шли, одна из женщин сказала Егору:
- Я видела, как они волокли наших ребят в тот домик, что стоит рядом со станцией. - Егор посмотрел на неё. Это была одна из проводниц, только не в форме.
- За мной, братва! К этому домику, перетряхнём его весь. - Они свернули к указанному проводницей отдельно стоящему домику. Не доходя до него с десяток метров, увидели, что из его дверей выскакивают вооружённые автоматами литовцы в форме «Охраны Края». Их было с десяток во главе с офицером. В основном молодые, совсем зелёные пацаны. Литовцы скучковались на тропе, ведущей к их домику, как оказалось, базе Охраны Края, наставив на толпу стволы «Калашниковых». Пассажиры напирали. Литовцы отступали к стенам домика. Минуту, и уже отступать было некуда, а толпа всё напирала. К толпе подбегали всё новые и новые пассажиры. Ствол автомата упёрся в грудь Егору! Литовский мальчишка передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. В глазах литовца стоял безумный ужас. Руки так дрожали, что автомат плясал у него в руках. Егор уже собирался отработанным приёмом обезоружить этого сраного вояку, несмотря на то, что этот щенок в любой момент от страха мог нажать на спусковой крючок и превратить Егора в решето. Только в последний момент Каминский взял себя в руки и опять гаркнул во всю глотку: «Всем стоять! Три шага назад! Марш!». Толпа подчинилась, а литовцы в момент заскочили в домик и закрыли дверь. Пассажиры окружили домик. Молодой мужчина представился Егору:
- Лейтенант Сергеев. Везу сто двадцать призывников в девятом вагоне. Мы в твоём распоряжении, командир. Что будем делать? Штурмовать этот сарай? Обольём его бензином и сожжём к ебени матери всех этих лабусов. А кто будет выскакивать, сразу гасить арматурой по башке, прямо в дверях!
- Нет. Будут всё-таки жертвы. Есть сведения, что наши заложники там у этих вояк. Ты же видел, как эти щенки напуганы. Начнут палить со страху. Будем вести переговоры. Нужно окружить этот сарай и заблокировать вход. Никого не впускать и не выпускать. Бери своих парней. Вот их служба по защите России и её граждан началась, – лейтенант Сергеев с призывниками наглухо заблокировал вояк из Охраны Края. Теперь Егор и с ним ещё человек сорок пошли к зданию станции.
Пока шли к зданию станции, к Егору подошёл мужчина в форме железнодорожника.
- Вы тут главный. Я машинист поезда. Почему мы не отправляемся? - Егор на ходу ввёл машиниста в курс дела.
- Понятно! Без Вашей команды я состав не поведу. Мне литовский диспетчер все команды даёт к отправке состава. - Машинист вернулся к локомотиву, а Егор и пассажиры заняли здание станции. Оно, на удивление, оказалось почти пустым. Только в комнате со старой табличкой «Милиция» за столом восседал литовский полицейский с погонами капитана и напуганный молодой сержант литовской полиции. Капитан оказался по национальности русским. Проводница зашептала на ухо Егору, увидев этого капитана: «Этот гад командовал тогда в вагоне. Он избивал бригадира!».
- Где наши люди? Поезд никуда не поедет, пока Вы не вернёте наших людей! - заявил с ходу Егор. Полицейский скривился в поганой усмешке и спросил Егора.
- А ты кто такой есть, что мне такое заявляешь? – Каминского просто трясло, ещё мгновение, и капитан отправится к праотцам, но Каминскому нужно было взять себя в руки. Ведь главная задача не свернуть башку этой мрази, а вырвать из лап этой литовской сволочи бригадира поезда и электрика.
- Вы мне, капитан, не тыкайте. Я с вами свиней не пас. Или для вас «Вы» — это когда много? Ну какой культуры или вежливости можно ожидать от мента, предавшего свой народ и ставшего холуём у лабусов? Капитан вскочил. Рванулся к Егору, но, не сделав и шага, вернулся и сел в своё кресло.
- Вы кто такой? Ваши документы? И вы трое тоже предъявите документы, - обратился капитан к трём помощникам Егора. Каминский и его товарищи предъявили паспорта. Полицейский бросил их в ящик стола и заявил:
- Вы четверо задержаны за нарушение порядка, - из кабинета выскользнула проводница. Егор только усмехнулся. Что будет дальше, он уже знал наверняка. Дверь кабинета с треском распахнулась и, слетев с петель, грохнулась на пол. Кабинет в момент наполнили мужики. Один из них, здоровенный дядька, ревел, как скорая помощь: «Кто тут, блядь, нашего командира арестовал? Ты, что ли, ментяра поганый?» Дядька схватил мента за грудки и, как ребёнка, поднял над полом. Мент побледнел и умоляюще что-то зашипел, смотря на Егора. Егор открыл ящик стола, достал свой паспорт и паспорта товарищей и попросил:
- Отпусти его пока, мой друг. Эта сука нам ещё живая нужна. Дядька, как куклу, швырнул мента в кресло. Кресло перевернулось при падении тела. Мент распластался на полу, пытаясь отдышаться. Егор присел возле него и спокойно спросил:
- Теперь ты понял, ментяра поганая, кто я такой? Мент только кивнул, сглатывая с трудом слюну. Егор продолжил:
- Тогда слушай меня, сука продажная, пока я добрый. Поезд не двинется с места, пока наши люди, захваченные твоей бандой, не окажутся в поезде. Мент уже пришёл в себя. Он поставил на место кресло и, сев в него, заявил Егору и заполнившим кабинет мужчинам:
- Насилием вы ничего не решите. Ваших людей, задержанных в поезде, уже увезли в Каунас. Теперь пусть руководство железной дороги ведёт переговоры об их судьбе с моим начальством.
- Ты, я смотрю, капитан, меня не понял. Нет. Ты их захватил, ты их мне и вернёшь. Сейчас и здесь. По-другому не будет.
- Будет. Я сейчас позвоню в Калининград и скажу, что станция захвачена террористами, и сюда пришлют ваш ОМОН, недавно созданный в Калининграде. Слышал о нём? Пошёл в атаку пришедший уже полностью в себя опытный ментяра, но и Каминский же не пальцем деланый.
- ОМОН? Слышал! И не только слышал. Им командует капитан Александр Иконников. В прошлом морпех. Мы с ним немало водки попили и одних баб трахали. Его зам, гвардии прапорщик Мартыненко, инструктор рукопашного боя в прошлом и так же командир взвода разведки в Минском полку морской пехоты в Балтийске. Так что подождём Сашку Иконникова с братвой. Я ему расскажу, что ты, сука, тут творишь, и тогда посмотрим, как ты фальцетом без яиц запоёшь. Действительно, недавно в Калининграде был создан отряд ОМОН, вот только капитан Саша Иконников, командир десантно-инженерной роты Минского полка морской пехоты, и прапорщик Мартыненко не имели никакого отношения к ОМОНу и продолжали служить в морской пехоте в Балтийске. Правда, Иконников действительно являлся собутыльником Егора Каминского, да и одних женщин они пользовали в своё время. Егор блефовал, отлично зная, что эту служебную информацию мент явно не проверит. Слова Каминского возымели успех, мент не решился звонить в Калининград, как отреагируют эти бывшие морпехи - неизвестно.
Егор оставил кабинет и вышел на улицу. Его опять окружили пассажиры, ожидая от него команды. Каминский рассуждал вслух, что поднимало его авторитет в глазах людей:
- Нам надо предпринять какие-то ещё действия, чтобы заставить их вернуть товарищей. Насилие над Охраной Края - не выход, будут жертвы, и это не дело. Тем более если мент не врёт и наших увезли в Каунас. Похоже, что не врёт. Вот что, мои друзья! Слушай мою команду. Сейчас по второму пути пройдёт «Янтарь» на Москву. Это скорый поезд. Он делает двухминутную остановку. Разделитесь на пары. Рассредоточитесь по перрону. Как откроются двери, заскакивайте в вагоны и рвите стоп-краны. «Янтарь» не должен сдвинуться с места. Так мы заблокируем оба пути, а их-то, этих путей, в области на этой дороге всего-то - два! Встанет всё движение на этом участке дороги.
Товарняки встанут. Нарушится график движения, и вот тогда уже точно наших людей не удастся закатать в асфальт, - по толпе пронеслось «Ура», и его подхватил гудок локомотива, это на станцию прибывал скорый фирменный поезд «Янтарь», Калининград-Москва.
- К бою, товарищи! – скомандовал Егор. Мужики веером рассыпались по перрону. «Янтарь» остановился. Открылись двери, и только проводницы подняли платформы на входах, как в вагоны стали заскакивать мужчины и срывать стоп-краны. «Янтарь», как и состав Москва-Калининград, в котором ехал Каминский, застыл на мёртвой стоянке. Война уже приобретала нешуточный характер и грозила большим экономическим ущербом обеим государствам.
Через пять минут к Егору два мужика подвели женщину в шикарной форме железнодорожника. Это оказалась бригадир «Янтаря». Она спросила Егора:
- Объясните мне нормально, что здесь происходит? – Егор рассказал ей, почему он захватил её поезд. На удивление Егора, бригадир «Янтаря» спокойно отреагировала на его рассказ:
- Хорошо! Наш экипаж - это жители Калининграда. Мы своих коллег и земляков не бросим. Когда Вы дадите мне команду, тогда мы и отправимся. – Бригадир, вернулась в поезд. «Янтарь» стоял. Его пассажиры стали собираться на перроне. Литовский мент, капитан, всё слышал. Он стоял невдалеке, когда Егор беседовал с бригадиром «Янтаря». Мент подошёл к Егору и уже мирно заговорил:
- Отпусти «Янтарь». Слово даю, что их скоро привезут. Я уже позвонил, и их везут обратно. Скоро будут.
- Вот как будут, тогда и поговорим. Что стоит твоё слово продажного мента и гопника. Открыл, понимаешь, тут жилу золотоносную, обдирая челноков, – ответил ему Егор. Мент молчал, ушёл в здание станции. Прошло двадцать минут. Дорога была заблокирована. Движение замерло от Калининграда до Каунаса. К Егору подошёл один из пассажиров, оставленный с другими дежурить в кабинете мента.
- Командир, тебя мент требует. Он долго что-то на литовском говорил по телефону и теперь сказал, что хочет с тобой переговорить. - Каминский вошёл в кабинет к менту.
- Отпусти «Янтарь». Хочешь, дам письменное обязательство, что твои бригадир поезда и электрик через двадцать минут будут здесь на станции. Ты понимаешь, что заблокировал движение на всей дороге. Это же миллионные убытки в валюте! Ты понимаешь, что за это спросят?
- С кого спросят? С тебя-то в первую очередь и спросят! С меня взятки
гладки! Кто я такой? Отставной козы барабанщик. Так, просто погулять вышел. Ты же тут, сука, поставлен смотрящим? Вот и ответишь по полной. Хорошо. Не в бумажке дело. Хотя и нельзя верить такой сволочи, как ты, капитан, но смотри, поверю тебе на слово, обманешь - лично тебе матку наизнанку выверну, и пусть меня потом судят. За такую суку, как ты, думаю, меня оправдают. «Янтарь» я отпускаю. - Егор встал и направился к скорому поезду «Янтарь», к его бригадирскому вагону. У входа Егора ждала бригадир.
- Отправляйте состав. Их сейчас привезут. Мы с Вашей помощью добились их освобождения. – По поезду, по трансляции, передали, что состав отправляется и посторонним следует покинуть вагоны. Бойцы Егора прыгали на перрон, где их ждал Каминский. «Янтарь» дал долгий гудок, как бы прощаясь с остающимися на станции Гудогай земляками и желая им победы. Набирая ход, он поспешил наверстать упущенное время и войти в график движения. Егору и его бойцам, оставшимся на перроне, из дверей вагонов флажками на прощанье махали проводницы «Янтаря».
Каминский с товарищами вернулся к своему составу. Неожиданно к Егору, весь кипящий от злости, подошёл какой-то молодой парень и без прелюдии набросился на Егора:
- Ты тут командуешь! Ёб, мать твою! Быстро отпусти поезд. Мне насрать на ваши калининградские дела. Я из Москвы. У меня, блядь, бизнес, и мне надо завтра быть на переговорах. Контракт подписать, а ты тут голодранец устроил какую-то войну с литовцами. Идиот недоделанный, быстро отпускай поезд и поехали! Пока я ещё с тобой разговариваю! Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кто мой отец? – Каминский давно не встречал инопланетян или смертников. Ничего не говоря, Каминский от души отправил этого «москвича» одним ударом в глубокий нокаут. Ему даже показалось, что хрустнула у того челюсть. Бизнесмен из Москвы, как мешок, свалился с перрона под колёса состава и там замер. Егор с товарищами пошли дальше. Они прошли по всему составу и проверили, чтобы в вагонах всё было нормально. Люди в основном относились к случившемуся с пониманием. Только спрашивали: «Когда поедем?» Егор отвечал: «Как вернут наших товарищей. Их уже везут». Люди вздыхали и одобрительно кивали головами.
Действительно. На перроне остановился милицейский ГАЗ-он, и из него вышли бригадир поезда и электрик. Они были основательно избиты и едва стояли на ногах в изорванной одежде. Литовские полицейские, попрыгав в свой бобик, надавили на газ, сматываясь со станции. Каминский и окружавшие его мужики негодовали. Они рванули в комнату милиции на станции к менту-капитану. Тот довольный сидел в кресле и удивлённо спросил Каминского и его бойцов, когда те ворвались в кабинет.
- Что ещё? Их вам передали, езжайте в свой Калининград!
- Ты, сука, видел, в каком они виде? Как они избиты?
- Не я их так избил. Какие претензии ко мне? Я тебе обещал, что их привезут? Их привезли. Я своё слово сдержал. Теперь ты своё держи, если ты офицер, как я слышал, и если у тебя осталась ещё офицерская честь.
- Честь офицерская? Слово моё? Так я слово своё сдержал. Отпустил «Янтарь», а по поводу этого поезда мы с тобой ни о чём не договаривались. Так что я своё слово держу, и мою офицерскую честь ты не лапай, не тебе о ней, менту продажному, рассуждать. Так вот, что я решил. Бери бумагу, и будем писать протокол в двух экземплярах о событиях этой ночи. Подпишешь ты его, и тогда мы только поедем, и поверь, не раньше. Мент открыл ящик стола. Достал листы писчей бумаги. Окинув взором окружающих его мужиков, произнёс:
- Пусть все выйдут. Мы тут с тобой сами всё напишем. Или они тебе не доверяют? Мужики с нескрываемой ненавистью смотрели на мента, и многие из них уже из последних сил сдерживались, чтобы не отметелить эту наглую сволочь.
- Братва! Слушай мою команду! Быстро по вагонам и рвём стоп-краны! Не дать поезду уехать! Надо вернуть наших. Калининградцы своих не бросают. - Часть мужиков разбежалась по вагонам, и поезд теперь намертво застыл у перрона. Война между Литвой и Россией началась с приграничного конфликта, как потом написали бы в газетах.
Егор спрыгнул на землю. Его окружили готовые к действию мужики и женщины. Все были настроены решительно. Один мужик неожиданно сказал:
- Как тебя кличут, парень?
- Егор! Егор Каминский, лейтенант запаса. Служил на флоте в разведке.
- Командуй, лейтенант! – разнеслось над толпой с десяток голосов.
- Тогда за мной! Выясним, где наши люди! - Егор направился к зданию станции.
Пока шли, одна из женщин сказала Егору:
- Я видела, как они волокли наших ребят в тот домик, что стоит рядом со станцией. - Егор посмотрел на неё. Это была одна из проводниц, только не в форме.
- За мной, братва! К этому домику, перетряхнём его весь. - Они свернули к указанному проводницей отдельно стоящему домику. Не доходя до него с десяток метров, увидели, что из его дверей выскакивают вооружённые автоматами литовцы в форме «Охраны Края». Их было с десяток во главе с офицером. В основном молодые, совсем зелёные пацаны. Литовцы скучковались на тропе, ведущей к их домику, как оказалось, базе Охраны Края, наставив на толпу стволы «Калашниковых». Пассажиры напирали. Литовцы отступали к стенам домика. Минуту, и уже отступать было некуда, а толпа всё напирала. К толпе подбегали всё новые и новые пассажиры. Ствол автомата упёрся в грудь Егору! Литовский мальчишка передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. В глазах литовца стоял безумный ужас. Руки так дрожали, что автомат плясал у него в руках. Егор уже собирался отработанным приёмом обезоружить этого сраного вояку, несмотря на то, что этот щенок в любой момент от страха мог нажать на спусковой крючок и превратить Егора в решето. Только в последний момент Каминский взял себя в руки и опять гаркнул во всю глотку: «Всем стоять! Три шага назад! Марш!». Толпа подчинилась, а литовцы в момент заскочили в домик и закрыли дверь. Пассажиры окружили домик. Молодой мужчина представился Егору:
- Лейтенант Сергеев. Везу сто двадцать призывников в девятом вагоне. Мы в твоём распоряжении, командир. Что будем делать? Штурмовать этот сарай? Обольём его бензином и сожжём к ебени матери всех этих лабусов. А кто будет выскакивать, сразу гасить арматурой по башке, прямо в дверях!
- Нет. Будут всё-таки жертвы. Есть сведения, что наши заложники там у этих вояк. Ты же видел, как эти щенки напуганы. Начнут палить со страху. Будем вести переговоры. Нужно окружить этот сарай и заблокировать вход. Никого не впускать и не выпускать. Бери своих парней. Вот их служба по защите России и её граждан началась, – лейтенант Сергеев с призывниками наглухо заблокировал вояк из Охраны Края. Теперь Егор и с ним ещё человек сорок пошли к зданию станции.
Пока шли к зданию станции, к Егору подошёл мужчина в форме железнодорожника.
- Вы тут главный. Я машинист поезда. Почему мы не отправляемся? - Егор на ходу ввёл машиниста в курс дела.
- Понятно! Без Вашей команды я состав не поведу. Мне литовский диспетчер все команды даёт к отправке состава. - Машинист вернулся к локомотиву, а Егор и пассажиры заняли здание станции. Оно, на удивление, оказалось почти пустым. Только в комнате со старой табличкой «Милиция» за столом восседал литовский полицейский с погонами капитана и напуганный молодой сержант литовской полиции. Капитан оказался по национальности русским. Проводница зашептала на ухо Егору, увидев этого капитана: «Этот гад командовал тогда в вагоне. Он избивал бригадира!».
- Где наши люди? Поезд никуда не поедет, пока Вы не вернёте наших людей! - заявил с ходу Егор. Полицейский скривился в поганой усмешке и спросил Егора.
- А ты кто такой есть, что мне такое заявляешь? – Каминского просто трясло, ещё мгновение, и капитан отправится к праотцам, но Каминскому нужно было взять себя в руки. Ведь главная задача не свернуть башку этой мрази, а вырвать из лап этой литовской сволочи бригадира поезда и электрика.
- Вы мне, капитан, не тыкайте. Я с вами свиней не пас. Или для вас «Вы» — это когда много? Ну какой культуры или вежливости можно ожидать от мента, предавшего свой народ и ставшего холуём у лабусов? Капитан вскочил. Рванулся к Егору, но, не сделав и шага, вернулся и сел в своё кресло.
- Вы кто такой? Ваши документы? И вы трое тоже предъявите документы, - обратился капитан к трём помощникам Егора. Каминский и его товарищи предъявили паспорта. Полицейский бросил их в ящик стола и заявил:
- Вы четверо задержаны за нарушение порядка, - из кабинета выскользнула проводница. Егор только усмехнулся. Что будет дальше, он уже знал наверняка. Дверь кабинета с треском распахнулась и, слетев с петель, грохнулась на пол. Кабинет в момент наполнили мужики. Один из них, здоровенный дядька, ревел, как скорая помощь: «Кто тут, блядь, нашего командира арестовал? Ты, что ли, ментяра поганый?» Дядька схватил мента за грудки и, как ребёнка, поднял над полом. Мент побледнел и умоляюще что-то зашипел, смотря на Егора. Егор открыл ящик стола, достал свой паспорт и паспорта товарищей и попросил:
- Отпусти его пока, мой друг. Эта сука нам ещё живая нужна. Дядька, как куклу, швырнул мента в кресло. Кресло перевернулось при падении тела. Мент распластался на полу, пытаясь отдышаться. Егор присел возле него и спокойно спросил:
- Теперь ты понял, ментяра поганая, кто я такой? Мент только кивнул, сглатывая с трудом слюну. Егор продолжил:
- Тогда слушай меня, сука продажная, пока я добрый. Поезд не двинется с места, пока наши люди, захваченные твоей бандой, не окажутся в поезде. Мент уже пришёл в себя. Он поставил на место кресло и, сев в него, заявил Егору и заполнившим кабинет мужчинам:
- Насилием вы ничего не решите. Ваших людей, задержанных в поезде, уже увезли в Каунас. Теперь пусть руководство железной дороги ведёт переговоры об их судьбе с моим начальством.
- Ты, я смотрю, капитан, меня не понял. Нет. Ты их захватил, ты их мне и вернёшь. Сейчас и здесь. По-другому не будет.
- Будет. Я сейчас позвоню в Калининград и скажу, что станция захвачена террористами, и сюда пришлют ваш ОМОН, недавно созданный в Калининграде. Слышал о нём? Пошёл в атаку пришедший уже полностью в себя опытный ментяра, но и Каминский же не пальцем деланый.
- ОМОН? Слышал! И не только слышал. Им командует капитан Александр Иконников. В прошлом морпех. Мы с ним немало водки попили и одних баб трахали. Его зам, гвардии прапорщик Мартыненко, инструктор рукопашного боя в прошлом и так же командир взвода разведки в Минском полку морской пехоты в Балтийске. Так что подождём Сашку Иконникова с братвой. Я ему расскажу, что ты, сука, тут творишь, и тогда посмотрим, как ты фальцетом без яиц запоёшь. Действительно, недавно в Калининграде был создан отряд ОМОН, вот только капитан Саша Иконников, командир десантно-инженерной роты Минского полка морской пехоты, и прапорщик Мартыненко не имели никакого отношения к ОМОНу и продолжали служить в морской пехоте в Балтийске. Правда, Иконников действительно являлся собутыльником Егора Каминского, да и одних женщин они пользовали в своё время. Егор блефовал, отлично зная, что эту служебную информацию мент явно не проверит. Слова Каминского возымели успех, мент не решился звонить в Калининград, как отреагируют эти бывшие морпехи - неизвестно.
Егор оставил кабинет и вышел на улицу. Его опять окружили пассажиры, ожидая от него команды. Каминский рассуждал вслух, что поднимало его авторитет в глазах людей:
- Нам надо предпринять какие-то ещё действия, чтобы заставить их вернуть товарищей. Насилие над Охраной Края - не выход, будут жертвы, и это не дело. Тем более если мент не врёт и наших увезли в Каунас. Похоже, что не врёт. Вот что, мои друзья! Слушай мою команду. Сейчас по второму пути пройдёт «Янтарь» на Москву. Это скорый поезд. Он делает двухминутную остановку. Разделитесь на пары. Рассредоточитесь по перрону. Как откроются двери, заскакивайте в вагоны и рвите стоп-краны. «Янтарь» не должен сдвинуться с места. Так мы заблокируем оба пути, а их-то, этих путей, в области на этой дороге всего-то - два! Встанет всё движение на этом участке дороги.
Товарняки встанут. Нарушится график движения, и вот тогда уже точно наших людей не удастся закатать в асфальт, - по толпе пронеслось «Ура», и его подхватил гудок локомотива, это на станцию прибывал скорый фирменный поезд «Янтарь», Калининград-Москва.
- К бою, товарищи! – скомандовал Егор. Мужики веером рассыпались по перрону. «Янтарь» остановился. Открылись двери, и только проводницы подняли платформы на входах, как в вагоны стали заскакивать мужчины и срывать стоп-краны. «Янтарь», как и состав Москва-Калининград, в котором ехал Каминский, застыл на мёртвой стоянке. Война уже приобретала нешуточный характер и грозила большим экономическим ущербом обеим государствам.
Через пять минут к Егору два мужика подвели женщину в шикарной форме железнодорожника. Это оказалась бригадир «Янтаря». Она спросила Егора:
- Объясните мне нормально, что здесь происходит? – Егор рассказал ей, почему он захватил её поезд. На удивление Егора, бригадир «Янтаря» спокойно отреагировала на его рассказ:
- Хорошо! Наш экипаж - это жители Калининграда. Мы своих коллег и земляков не бросим. Когда Вы дадите мне команду, тогда мы и отправимся. – Бригадир, вернулась в поезд. «Янтарь» стоял. Его пассажиры стали собираться на перроне. Литовский мент, капитан, всё слышал. Он стоял невдалеке, когда Егор беседовал с бригадиром «Янтаря». Мент подошёл к Егору и уже мирно заговорил:
- Отпусти «Янтарь». Слово даю, что их скоро привезут. Я уже позвонил, и их везут обратно. Скоро будут.
- Вот как будут, тогда и поговорим. Что стоит твоё слово продажного мента и гопника. Открыл, понимаешь, тут жилу золотоносную, обдирая челноков, – ответил ему Егор. Мент молчал, ушёл в здание станции. Прошло двадцать минут. Дорога была заблокирована. Движение замерло от Калининграда до Каунаса. К Егору подошёл один из пассажиров, оставленный с другими дежурить в кабинете мента.
- Командир, тебя мент требует. Он долго что-то на литовском говорил по телефону и теперь сказал, что хочет с тобой переговорить. - Каминский вошёл в кабинет к менту.
- Отпусти «Янтарь». Хочешь, дам письменное обязательство, что твои бригадир поезда и электрик через двадцать минут будут здесь на станции. Ты понимаешь, что заблокировал движение на всей дороге. Это же миллионные убытки в валюте! Ты понимаешь, что за это спросят?
- С кого спросят? С тебя-то в первую очередь и спросят! С меня взятки
гладки! Кто я такой? Отставной козы барабанщик. Так, просто погулять вышел. Ты же тут, сука, поставлен смотрящим? Вот и ответишь по полной. Хорошо. Не в бумажке дело. Хотя и нельзя верить такой сволочи, как ты, капитан, но смотри, поверю тебе на слово, обманешь - лично тебе матку наизнанку выверну, и пусть меня потом судят. За такую суку, как ты, думаю, меня оправдают. «Янтарь» я отпускаю. - Егор встал и направился к скорому поезду «Янтарь», к его бригадирскому вагону. У входа Егора ждала бригадир.
- Отправляйте состав. Их сейчас привезут. Мы с Вашей помощью добились их освобождения. – По поезду, по трансляции, передали, что состав отправляется и посторонним следует покинуть вагоны. Бойцы Егора прыгали на перрон, где их ждал Каминский. «Янтарь» дал долгий гудок, как бы прощаясь с остающимися на станции Гудогай земляками и желая им победы. Набирая ход, он поспешил наверстать упущенное время и войти в график движения. Егору и его бойцам, оставшимся на перроне, из дверей вагонов флажками на прощанье махали проводницы «Янтаря».
Каминский с товарищами вернулся к своему составу. Неожиданно к Егору, весь кипящий от злости, подошёл какой-то молодой парень и без прелюдии набросился на Егора:
- Ты тут командуешь! Ёб, мать твою! Быстро отпусти поезд. Мне насрать на ваши калининградские дела. Я из Москвы. У меня, блядь, бизнес, и мне надо завтра быть на переговорах. Контракт подписать, а ты тут голодранец устроил какую-то войну с литовцами. Идиот недоделанный, быстро отпускай поезд и поехали! Пока я ещё с тобой разговариваю! Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кто мой отец? – Каминский давно не встречал инопланетян или смертников. Ничего не говоря, Каминский от души отправил этого «москвича» одним ударом в глубокий нокаут. Ему даже показалось, что хрустнула у того челюсть. Бизнесмен из Москвы, как мешок, свалился с перрона под колёса состава и там замер. Егор с товарищами пошли дальше. Они прошли по всему составу и проверили, чтобы в вагонах всё было нормально. Люди в основном относились к случившемуся с пониманием. Только спрашивали: «Когда поедем?» Егор отвечал: «Как вернут наших товарищей. Их уже везут». Люди вздыхали и одобрительно кивали головами.
Действительно. На перроне остановился милицейский ГАЗ-он, и из него вышли бригадир поезда и электрик. Они были основательно избиты и едва стояли на ногах в изорванной одежде. Литовские полицейские, попрыгав в свой бобик, надавили на газ, сматываясь со станции. Каминский и окружавшие его мужики негодовали. Они рванули в комнату милиции на станции к менту-капитану. Тот довольный сидел в кресле и удивлённо спросил Каминского и его бойцов, когда те ворвались в кабинет.
- Что ещё? Их вам передали, езжайте в свой Калининград!
- Ты, сука, видел, в каком они виде? Как они избиты?
- Не я их так избил. Какие претензии ко мне? Я тебе обещал, что их привезут? Их привезли. Я своё слово сдержал. Теперь ты своё держи, если ты офицер, как я слышал, и если у тебя осталась ещё офицерская честь.
- Честь офицерская? Слово моё? Так я слово своё сдержал. Отпустил «Янтарь», а по поводу этого поезда мы с тобой ни о чём не договаривались. Так что я своё слово держу, и мою офицерскую честь ты не лапай, не тебе о ней, менту продажному, рассуждать. Так вот, что я решил. Бери бумагу, и будем писать протокол в двух экземплярах о событиях этой ночи. Подпишешь ты его, и тогда мы только поедем, и поверь, не раньше. Мент открыл ящик стола. Достал листы писчей бумаги. Окинув взором окружающих его мужиков, произнёс:
- Пусть все выйдут. Мы тут с тобой сами всё напишем. Или они тебе не доверяют? Мужики с нескрываемой ненавистью смотрели на мента, и многие из них уже из последних сил сдерживались, чтобы не отметелить эту наглую сволочь.
