К первому заданию готовили меня долго и тщательно. Очень тщательно. Я хорошо разговаривал на немецком. В юности батрачил у обрусевшего немца и крутил роман с его дочкой. На немецком, говорил, как на родном, свободно. Конечно же, пришлось подтянуть грамматику, словарный запас, а главное это письменность. В 1940 году меня забросили в Германию с задачей устроиться служить в Вермахт. Легенда и документы были сделаны безукоризненно, и я вскоре стал офицером Вермахта. Служил, значит, я в тыловой части. Занимался вопросами снабжения армейских частей. Это для разведчика было самое хорошее место. Я считался у наших резидент-маршрутник. Собирал информацию, а затем шифровал и сам её передавал по рации. Мне уже тогда стало понятно, что войны Германии с СССР не избежать. Весной 1941 года, за два месяца до нападения на Германии на Советский Союз, мне удалось раздобыть секретную немецкую карту с указанием на ней немецких полевых жандармерий вплоть до Киева! Эту карту я переправил в Москву, а ответа мне никакого не поступило. Так что, то, что война началась неожиданно, и Сталин не знал о подготовке Гитлера к войне - это враньё! - Кругляк замолчал. Егор решил вернуть разговор к первоначальной теме.
- Иван Карпович. Как Вам служилось у немцев? Как оно это быть шпионом.
- Хорошо Егор служилось. Честно скажу лучше, чем у нас потом в разведке. Гитлеровцы заботились о своих солдатах и уж тем более об офицерах. Кстати, первые две свои награды, я получил у немцев. А как ты парень думал? Это тебе не кино про Штирлица! В Вермахте надо добросовестно служить, щелкать каблуками и всё исполнить в срок. Создал я себе такой образ офицера балагура, любителя выпить и покуролесить с женщинами. Я с такими же немецкими офицерами пьянствовал, таскался по борделям, при этом мне удавалось получать очень ценные разведданные. Ну, ты меня понимаешь! Кто, скажи мне, заподозрит в таком офицере, выпивохе, бабнике, раздолбае – советского разведчика. Штирлиц с его проницательным взглядом сразу бы оказался в ГЕСТАПО. Не может быть у разведчика такого взгляда. Когда 22 июня началась война с СССР и наши так быстро отступали на Восток, что моя рация перестала доставать до разведцентра, да и батареи питания быстро сели. Работал я один, поэтому так долго продержался и не провалился. Пришлось мне спрятать рацию и выходить самому к нашим. В начале 1942 года я прибыл в Москву. Долго проходил проверку. В каждом советском разведчике, его начальство, видело перевербованного немцами предателя. Они не верили, что разведчик, работавший и живший в нормальном человеческом обществе, вернувшись к своим, станет и дальше служить этому бесчеловечному сталинскому режиму. - Чтобы не дать Кругляку, скатится на рассуждение о сталинизме, Егор, уловив мгновение, задал вопрос.
- А как Вы оказались в разведотделе 3-го Белорусского фронта.
- В 1943 году, меня командировали во фронтовую разведку. Там не хватало грамотных разведчиков-профессионалов. В основном там служили бывшие партизаны и строевые командиры. Я готовил группы к заброске.
- Вы готовили группу «Джек»?
- «Джек», откуда эти клички собачьи. Их никто так между собой не называл. По документам штабным, конечно, проходили эти кодовые названия, а между собой, назвали по фамилиям командиров.
- Капитан Крылатых? – уточнил Егор. Кругляк задумался и произнёс.
- Да я готовил эту группу. Потом её у меня забрали и предали Калашникову. Хорошие, были разведчики, почти все погибли. Мальчонка с ними полетел. Думали, так им будет проще вести разведку. Мальчик смышлёный, уже побывал в тылу противника. Раздули эту группу до небес. По сути, она то ничего сама и не сделала. Крылатых, сразу погиб. Скажем, честно, его смертельно раненого, немцы захватили. Он у них потом в Тильзите в ГЕСТАПО умер. Рана оказалась смертельная, немцы его пытались спасти, но он у них всё-таки умер. Ещё из этой группы в плен попали двое Морозова и Моржин. Что сталось с Морозовой мне неизвестно, сгинула в застенках ГЕСТАПО, а вот Моржина наши освободили и потом уже СМЕРШ им занимался. Какова его судьба после СМЕРШ - не знаю. Ещё, там был один дезертир - Ридевский. Он потом книгу напишет об этой группе, выставит себя героем. На самом же деле, дезертировал из группы, прихватив мальчонку. Ему повезло, что он вышел на соединение с войсками. Воевал в пехоте, и только весной 1945 года вернулся в разведотдел, иначе бы, как пить дать, оказался в трибунале.
- Иван Карпович, а вот группа Иосифа Павлова! Вы её тоже готовили? Расскажите? – сглатывая от волнения слюну и не веря своим ушам, дрожащим от волнения голосом, попросил Егор.
- Эта моя группа! Группа Павлова летела, как группа прикрытия, вернее обеспечения большой разведывательной операции, проводимой не разведотделом фронта, а Главным Разведывательным Управлением. Нам удалось, в одном из польских городов, внедрить в ГЕСТАПО своего человека. Вот один из разведчиков из этой группы, после приземления, должен был скрытно покинуть группу и уже в гражданской одежде с надёжными документами отправиться за сотни километров в Польшу на связь с нашим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. – Кругляк замолчал. Каминский затаил дыхание, боясь даже пошевелиться, ожидая продолжения рассказа. Кругляк продолжил.
- После высадки этот разведчик, а это был Стельмах, поляк, он скрытно покинул группу. Об этом задании знал только командир группы Павлов и ещё один разведчик, дружок Антония Стельмаха, кажется его фамилия Красников. Павлов передал радиограмму: «Поляк предал», - это условный сигнал, что связник успешно покинул группу. Сам же Павлов должен был сутки находиться в районе высадки и морочить голову немцам, пока Стельмах не уйдёт на безопасное расстояние. Стельмах в Гросс-Скайсгиррен сел на автобус и поехал в Кёнигсберг, затем дальше в Польшу. Он вышел на связь с резидентом. Антоний Стельмах дожил до Победы. Он теперь полковник Войска Польского. На заслуженной пенсии. Живёт в Кракове. Что сталось с группой Павлова, я точно не знаю, скорее всего, они все погибли. Они были обречены.
- Павлов застрелился. Кто-то погиб. Одна попала в плен, Нина Батуро. Трое вышли на соединение с нашими. Панфёров, Хальчицкий, Довбыш, – вернулась речь к Егору.
- Я не помню этих людей. А вот Батуро. Батуро говоришь. Тут интересно получается. Она же сносно говорила на немецком. Была переводчицей в группе. У неё ведь была сестра. Теперь фамилия этой сестры – Шульц! – Кругляк замолчал и загадочно посмотрел на Егора.
- Ничего тебе мичман не кажется странным в этой группе? – спросил он Егора
- Кажется, а теперь ещё больше, кажется. Два радиста в группе на начало июля - норма. В этой группе одна радистка Новолодская. Очень странно! Два переводчика в группе, это при дефиците-то переводчиков. В переводчики назначили мало-мальски говоривших на немецком, а здесь сразу двое. Стельмах и Батуро! Мне Довбыш рассказывал, что Павлов совершенно не интересовался подготовкой группы. Был какой-то отрешённый. Довбыш даже спросил Павлова, летал ли тот в тыл противника раньше и Павлов ответил: «Нет». Он был в тылу у немцев, в группе Наумовича, но в тыл противника действительно - не летал. Его отрешённость была вызвана тем, что он знал. Группа обречена! Как же он пошёл на это? – и Егор вопросительно посмотрел на Кругляка. Тот молчал и одобрительно смотрел на Каминского, всем своим видом говоря: «Продолжай! Продолжай мичман!» и тут Егора осенило.
- Плен! Павлов же был в плену! Значит, предложили кровью искупить вину перед Родиной, а если повезёт, то выживет, и вернётся чистым! Не повезло! Поэтому и застрелился! Второго плена, да ещё владея совершенно секретной информацией, ему бы не простили.
- Молодец мичман! Толковый из тебя получился разведчик. Верно рассудил. Хорошая нам смена растёт, - Егору была приятна похвала ветерана, но он ещё спросил его.
- А что сталось с Красниковым. Он же со Стельмахом ушёл из группы? – Кругляк нахмурился и замолчал. Егор ждал ответа. Иван Карпович поёрзал на скамейке и нехотя бросил.
- Понимаешь паря. На карту было поставлено слишком много. Даже если группу Павлова, немцы и уничтожат, а кого-то в плен возьмут. Посчитают по парашютам, сколько было человек в группе, а сколько ещё в лесу прячется? Ты же сам говорил, что трое уцелели. К тому же, разведчики из других групп бродили по лесам. За это время Стельмах уже чёрт знает, где окажется. Красников должен был прикрывать Стельмаха и обеспечить его безопасность до автобуса, но вот в плен к немцам, кто–кто, а Красников, попасть, ну никак не должен, – наступила напряжённая молчаливая пауза. Егор начал догадываться, что случилось с Красниковым. Кругляк молча сверлил глазами Егора. Взгляд старика стал стальным, колючим, пугающе жестоким. Егор всё понял и опустил глаза. Спустя минуту Кругляк спросил Егора.
- Что тебя ещё интересует? – Каминский уже вернулся к своему нормальному состоянию.
- Откуда Вы Иван Карпович знаете столько о судьбе того же Крылатых, Батуро, Морозовой, Моржина. Этого же нет в архивах.
- Нет, и не может быть. Хорошо я тебе расскажу. Вижу, ты настоящий разведчик и голова у тебя на месте. Мне Егор, пришлось самому вылетать в Польшу, на связь с моим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. К нему и шёл Стельмах. Понятное дело я был легендирован под майора Вермахта. Мой агент из ГЕСТАПО, Генрих Марецкий, познакомил меня со своим начальником, настоящим гестаповцем, штурмбанфюрером. Мы тогда в ресторане хорошо посидели втроём выпили, с женщинами познакомились. Ночь весело провели с паненками. В 1945 году, после Победы, я работал в лагере для пленных немцев. Отбирал из них кандидатов для вербовки. Смотрю, фамилия знакомая, только солдат. Понимаешь? Я вызываю этого пленного солдата к себе. Вот так встреча – штурмбанфюрер, тот гестаповец. У нас тогда эсесовцев в плен не брали, а уж гестаповцев и в помине. Он меня тоже узнал. Я ему говорю: «Вы мне рассказываете всё, что Вам известно о наших попавших к вам разведчиках, я же, молчу кто Вы такой на самом деле». Он согласился. Что ему было делать. Выбора-то у него не было. Вот так я и узнал о судьбе тех, о ком ты спросил и ещё о многих. Я ничего не записывал из его откровений и командованию ничего не доложил, иначе бы многие наши разведчики, прошедшие через плен, в большой степени по вине некомпетентности командования разведотдела, оказались бы в ГУЛАГе. Потом этого штурмбанфюрера, конвойный, по моему приказу, пристрелил, как бы при попытке к бегству. Пойми Егор, я узнал гестаповца, а если кто-то его тоже узнает и выдаст нашим. Тот на допросе вспомнит, что я с ним беседовал и узнал его. Мне тогда Сибирью не отделаться. Ты пойми парень. Разведка это грязь, кровь, сплошные предательства, недоверие со стороны своих, вечные подозрения в измене… - Кругляк замолчал. Они потом ещё долго беседовали. Опытный разведчик делился с молодым коллегой методикой вербовки и получения ценной информации, основами конспирации, тонкостями легендирования, приемами слежки и обнаружения наружного наблюдения. Много интересного и полезного он рассказал Егору. В конце беседы поведал и о своей судьбе после Победы.
- В мае 1945 года после Победы, разведчиков, прошедших через немецкие тылы стали отправлять в запасные полки! Это же элита! Штучный материал! Ручная шлифовка. Я возмутился таким отношением к людям. Тогда и меня самого убрали из разведки. Стал я работать с Сергеем Павловичем Королёвым на космодроме Байконур. Академию закончил. После катастрофы на космодроме в 1960 году, когда сгорел генерал Неделин, меня и ещё ряд товарищей, назначили крайними в случившемся. Правда, только отменили приказ о присвоении мне генеральского звания. Сказали, виновен, - что не сгорел с остальными. - К Каминскому и Кругляку, подошла медсестра и заявила, что Ивану Карповичу пора на обед. Егор взглянул на часы. Их беседа длилась более четырёх часов, а показалось всего с десяток минут. Прощаясь, Кругляк спросил.
- Что за дамы ко мне вчера приходили? Ты им сказал, что я буду в санатории?
- Нет, я только говорил Зайцевой Зое Ефимовне. Вы же с ней переписываетесь. Она не смогла приехать. Может позже заглянет к Вам.
- Была у меня, какая-то чокнутая истеричка. Представилась руководителем поисковых отрядов, Нина Дмитриевна! Такую чушь несла. Знакома она тебе?
- Увы, Иван Карпович, знакома. Мне когда доктор сказал о Вашем вчерашнем сердечном приступе я так и подумал, что это Гуцал.
- Точно Гуцал! Да, так она представилась, я фамилию её не расслышал. Она меня сильно вывела из себя. Просто идиотка какая-то. Ну. Хорошо Егор! Рад был познакомиться. Елене Васильевне передавай мой низкий поклон. Она мне писала, что у вас скоро в семье будет пополнение. Рад за вас. – Каминский и Кругляк распрощались. Письма и открытки от старого разведчика Кругляка Ивана Карповича приходили на имя Лены ещё долго, до самой его кончины в 1997 году.
Всю дорогу домой Егор осмысливал сказанное старым разведчиком, пытался всё хорошо запомнить, анализировал, делал выводы. Излишне говорить, что эта беседа сформировала характер Егора, как разведчика. Таких наставников-разведчиков, как: Кругляк, Довбыш, Целиков, Поликарпов, Зайцева, Медников, Усанова, ещё нужно поискать.
Любви все возрасты покорны.
В середине июля, с родины командира группы «Джек», к Егору и Елене Васильевне по их приглашению, во главе с завучем, приехали ученики школы, в которой до войны учился Павел Крылатых. Гости, рассчитывали совершить туристический поход по местам разведывательной группы «Джек». Также побывать у памятника, недавно открытого на месте гибели их земляка, командира. В числе гостей, завуч школы Валентина Ивановна и семеро старшеклассников четыре мальчика и три девочки. Егор подобрал, по размеру для гостей из своих запасов гимнастёрки, образца 1943 года, в которые были одеты его курсанты, благо этих гимнастёрок в клубе оказалось достаточно много. Поход спланировали длительностью четыре дня с тремя полевыми ночёвками. Начинали из Гастеллово а завершали на берегу Балтийского моря. Погода стояла тёплая и день отдыха на пляже в Светлогорске, для гостей из северных регионов России, прекрасное завершение похода. Елена Васильевна, понятное дело, из-за своего интересного положения, живот уже сильно округлился, в походе участвовать не смогла. Другие курсанты клуба, готовились к поступлению в учебные заведения. Единственной, кто решила принять участие в походе, оказалась Оксана Павлова. Проводить, напутственным словом группу в поход, приехал Виктор Родин.
Поход проходил по уже отлаженному маршруту, посетили памятники все памятники группе «Джек». Первую ночевку провели в доме с приведениями. Естественно Егор, рассказал все байки о странных событиях происходящих здесь. Эти туристы, впрочем, как и все остальные, ночевавшие ранее в этом заброшенном лесничестве, испытали всю гамму страхов при рассказе Каминского. Правда в этот раз, Егор, не раскрыл суть таинственных звуков и его гости, утром, с нескрываемым облегчением покидали нехороший дом.
Следующая ночёвка предстояла на берегу Куршского залива, куда, поздно вечером и вывел свою группу Каминский. Насобирали топляка для костра на берегу залива. Стали ставить палатки и тут выяснилось, что у гостей только одна, пусть и пятиместная, но одна палатка и им девятерым в ней будет конечно тесно.
- Иван Карпович. Как Вам служилось у немцев? Как оно это быть шпионом.
- Хорошо Егор служилось. Честно скажу лучше, чем у нас потом в разведке. Гитлеровцы заботились о своих солдатах и уж тем более об офицерах. Кстати, первые две свои награды, я получил у немцев. А как ты парень думал? Это тебе не кино про Штирлица! В Вермахте надо добросовестно служить, щелкать каблуками и всё исполнить в срок. Создал я себе такой образ офицера балагура, любителя выпить и покуролесить с женщинами. Я с такими же немецкими офицерами пьянствовал, таскался по борделям, при этом мне удавалось получать очень ценные разведданные. Ну, ты меня понимаешь! Кто, скажи мне, заподозрит в таком офицере, выпивохе, бабнике, раздолбае – советского разведчика. Штирлиц с его проницательным взглядом сразу бы оказался в ГЕСТАПО. Не может быть у разведчика такого взгляда. Когда 22 июня началась война с СССР и наши так быстро отступали на Восток, что моя рация перестала доставать до разведцентра, да и батареи питания быстро сели. Работал я один, поэтому так долго продержался и не провалился. Пришлось мне спрятать рацию и выходить самому к нашим. В начале 1942 года я прибыл в Москву. Долго проходил проверку. В каждом советском разведчике, его начальство, видело перевербованного немцами предателя. Они не верили, что разведчик, работавший и живший в нормальном человеческом обществе, вернувшись к своим, станет и дальше служить этому бесчеловечному сталинскому режиму. - Чтобы не дать Кругляку, скатится на рассуждение о сталинизме, Егор, уловив мгновение, задал вопрос.
- А как Вы оказались в разведотделе 3-го Белорусского фронта.
- В 1943 году, меня командировали во фронтовую разведку. Там не хватало грамотных разведчиков-профессионалов. В основном там служили бывшие партизаны и строевые командиры. Я готовил группы к заброске.
- Вы готовили группу «Джек»?
- «Джек», откуда эти клички собачьи. Их никто так между собой не называл. По документам штабным, конечно, проходили эти кодовые названия, а между собой, назвали по фамилиям командиров.
- Капитан Крылатых? – уточнил Егор. Кругляк задумался и произнёс.
- Да я готовил эту группу. Потом её у меня забрали и предали Калашникову. Хорошие, были разведчики, почти все погибли. Мальчонка с ними полетел. Думали, так им будет проще вести разведку. Мальчик смышлёный, уже побывал в тылу противника. Раздули эту группу до небес. По сути, она то ничего сама и не сделала. Крылатых, сразу погиб. Скажем, честно, его смертельно раненого, немцы захватили. Он у них потом в Тильзите в ГЕСТАПО умер. Рана оказалась смертельная, немцы его пытались спасти, но он у них всё-таки умер. Ещё из этой группы в плен попали двое Морозова и Моржин. Что сталось с Морозовой мне неизвестно, сгинула в застенках ГЕСТАПО, а вот Моржина наши освободили и потом уже СМЕРШ им занимался. Какова его судьба после СМЕРШ - не знаю. Ещё, там был один дезертир - Ридевский. Он потом книгу напишет об этой группе, выставит себя героем. На самом же деле, дезертировал из группы, прихватив мальчонку. Ему повезло, что он вышел на соединение с войсками. Воевал в пехоте, и только весной 1945 года вернулся в разведотдел, иначе бы, как пить дать, оказался в трибунале.
- Иван Карпович, а вот группа Иосифа Павлова! Вы её тоже готовили? Расскажите? – сглатывая от волнения слюну и не веря своим ушам, дрожащим от волнения голосом, попросил Егор.
- Эта моя группа! Группа Павлова летела, как группа прикрытия, вернее обеспечения большой разведывательной операции, проводимой не разведотделом фронта, а Главным Разведывательным Управлением. Нам удалось, в одном из польских городов, внедрить в ГЕСТАПО своего человека. Вот один из разведчиков из этой группы, после приземления, должен был скрытно покинуть группу и уже в гражданской одежде с надёжными документами отправиться за сотни километров в Польшу на связь с нашим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. – Кругляк замолчал. Каминский затаил дыхание, боясь даже пошевелиться, ожидая продолжения рассказа. Кругляк продолжил.
- После высадки этот разведчик, а это был Стельмах, поляк, он скрытно покинул группу. Об этом задании знал только командир группы Павлов и ещё один разведчик, дружок Антония Стельмаха, кажется его фамилия Красников. Павлов передал радиограмму: «Поляк предал», - это условный сигнал, что связник успешно покинул группу. Сам же Павлов должен был сутки находиться в районе высадки и морочить голову немцам, пока Стельмах не уйдёт на безопасное расстояние. Стельмах в Гросс-Скайсгиррен сел на автобус и поехал в Кёнигсберг, затем дальше в Польшу. Он вышел на связь с резидентом. Антоний Стельмах дожил до Победы. Он теперь полковник Войска Польского. На заслуженной пенсии. Живёт в Кракове. Что сталось с группой Павлова, я точно не знаю, скорее всего, они все погибли. Они были обречены.
- Павлов застрелился. Кто-то погиб. Одна попала в плен, Нина Батуро. Трое вышли на соединение с нашими. Панфёров, Хальчицкий, Довбыш, – вернулась речь к Егору.
- Я не помню этих людей. А вот Батуро. Батуро говоришь. Тут интересно получается. Она же сносно говорила на немецком. Была переводчицей в группе. У неё ведь была сестра. Теперь фамилия этой сестры – Шульц! – Кругляк замолчал и загадочно посмотрел на Егора.
- Ничего тебе мичман не кажется странным в этой группе? – спросил он Егора
- Кажется, а теперь ещё больше, кажется. Два радиста в группе на начало июля - норма. В этой группе одна радистка Новолодская. Очень странно! Два переводчика в группе, это при дефиците-то переводчиков. В переводчики назначили мало-мальски говоривших на немецком, а здесь сразу двое. Стельмах и Батуро! Мне Довбыш рассказывал, что Павлов совершенно не интересовался подготовкой группы. Был какой-то отрешённый. Довбыш даже спросил Павлова, летал ли тот в тыл противника раньше и Павлов ответил: «Нет». Он был в тылу у немцев, в группе Наумовича, но в тыл противника действительно - не летал. Его отрешённость была вызвана тем, что он знал. Группа обречена! Как же он пошёл на это? – и Егор вопросительно посмотрел на Кругляка. Тот молчал и одобрительно смотрел на Каминского, всем своим видом говоря: «Продолжай! Продолжай мичман!» и тут Егора осенило.
- Плен! Павлов же был в плену! Значит, предложили кровью искупить вину перед Родиной, а если повезёт, то выживет, и вернётся чистым! Не повезло! Поэтому и застрелился! Второго плена, да ещё владея совершенно секретной информацией, ему бы не простили.
- Молодец мичман! Толковый из тебя получился разведчик. Верно рассудил. Хорошая нам смена растёт, - Егору была приятна похвала ветерана, но он ещё спросил его.
- А что сталось с Красниковым. Он же со Стельмахом ушёл из группы? – Кругляк нахмурился и замолчал. Егор ждал ответа. Иван Карпович поёрзал на скамейке и нехотя бросил.
- Понимаешь паря. На карту было поставлено слишком много. Даже если группу Павлова, немцы и уничтожат, а кого-то в плен возьмут. Посчитают по парашютам, сколько было человек в группе, а сколько ещё в лесу прячется? Ты же сам говорил, что трое уцелели. К тому же, разведчики из других групп бродили по лесам. За это время Стельмах уже чёрт знает, где окажется. Красников должен был прикрывать Стельмаха и обеспечить его безопасность до автобуса, но вот в плен к немцам, кто–кто, а Красников, попасть, ну никак не должен, – наступила напряжённая молчаливая пауза. Егор начал догадываться, что случилось с Красниковым. Кругляк молча сверлил глазами Егора. Взгляд старика стал стальным, колючим, пугающе жестоким. Егор всё понял и опустил глаза. Спустя минуту Кругляк спросил Егора.
- Что тебя ещё интересует? – Каминский уже вернулся к своему нормальному состоянию.
- Откуда Вы Иван Карпович знаете столько о судьбе того же Крылатых, Батуро, Морозовой, Моржина. Этого же нет в архивах.
- Нет, и не может быть. Хорошо я тебе расскажу. Вижу, ты настоящий разведчик и голова у тебя на месте. Мне Егор, пришлось самому вылетать в Польшу, на связь с моим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. К нему и шёл Стельмах. Понятное дело я был легендирован под майора Вермахта. Мой агент из ГЕСТАПО, Генрих Марецкий, познакомил меня со своим начальником, настоящим гестаповцем, штурмбанфюрером. Мы тогда в ресторане хорошо посидели втроём выпили, с женщинами познакомились. Ночь весело провели с паненками. В 1945 году, после Победы, я работал в лагере для пленных немцев. Отбирал из них кандидатов для вербовки. Смотрю, фамилия знакомая, только солдат. Понимаешь? Я вызываю этого пленного солдата к себе. Вот так встреча – штурмбанфюрер, тот гестаповец. У нас тогда эсесовцев в плен не брали, а уж гестаповцев и в помине. Он меня тоже узнал. Я ему говорю: «Вы мне рассказываете всё, что Вам известно о наших попавших к вам разведчиках, я же, молчу кто Вы такой на самом деле». Он согласился. Что ему было делать. Выбора-то у него не было. Вот так я и узнал о судьбе тех, о ком ты спросил и ещё о многих. Я ничего не записывал из его откровений и командованию ничего не доложил, иначе бы многие наши разведчики, прошедшие через плен, в большой степени по вине некомпетентности командования разведотдела, оказались бы в ГУЛАГе. Потом этого штурмбанфюрера, конвойный, по моему приказу, пристрелил, как бы при попытке к бегству. Пойми Егор, я узнал гестаповца, а если кто-то его тоже узнает и выдаст нашим. Тот на допросе вспомнит, что я с ним беседовал и узнал его. Мне тогда Сибирью не отделаться. Ты пойми парень. Разведка это грязь, кровь, сплошные предательства, недоверие со стороны своих, вечные подозрения в измене… - Кругляк замолчал. Они потом ещё долго беседовали. Опытный разведчик делился с молодым коллегой методикой вербовки и получения ценной информации, основами конспирации, тонкостями легендирования, приемами слежки и обнаружения наружного наблюдения. Много интересного и полезного он рассказал Егору. В конце беседы поведал и о своей судьбе после Победы.
- В мае 1945 года после Победы, разведчиков, прошедших через немецкие тылы стали отправлять в запасные полки! Это же элита! Штучный материал! Ручная шлифовка. Я возмутился таким отношением к людям. Тогда и меня самого убрали из разведки. Стал я работать с Сергеем Павловичем Королёвым на космодроме Байконур. Академию закончил. После катастрофы на космодроме в 1960 году, когда сгорел генерал Неделин, меня и ещё ряд товарищей, назначили крайними в случившемся. Правда, только отменили приказ о присвоении мне генеральского звания. Сказали, виновен, - что не сгорел с остальными. - К Каминскому и Кругляку, подошла медсестра и заявила, что Ивану Карповичу пора на обед. Егор взглянул на часы. Их беседа длилась более четырёх часов, а показалось всего с десяток минут. Прощаясь, Кругляк спросил.
- Что за дамы ко мне вчера приходили? Ты им сказал, что я буду в санатории?
- Нет, я только говорил Зайцевой Зое Ефимовне. Вы же с ней переписываетесь. Она не смогла приехать. Может позже заглянет к Вам.
- Была у меня, какая-то чокнутая истеричка. Представилась руководителем поисковых отрядов, Нина Дмитриевна! Такую чушь несла. Знакома она тебе?
- Увы, Иван Карпович, знакома. Мне когда доктор сказал о Вашем вчерашнем сердечном приступе я так и подумал, что это Гуцал.
- Точно Гуцал! Да, так она представилась, я фамилию её не расслышал. Она меня сильно вывела из себя. Просто идиотка какая-то. Ну. Хорошо Егор! Рад был познакомиться. Елене Васильевне передавай мой низкий поклон. Она мне писала, что у вас скоро в семье будет пополнение. Рад за вас. – Каминский и Кругляк распрощались. Письма и открытки от старого разведчика Кругляка Ивана Карповича приходили на имя Лены ещё долго, до самой его кончины в 1997 году.
Всю дорогу домой Егор осмысливал сказанное старым разведчиком, пытался всё хорошо запомнить, анализировал, делал выводы. Излишне говорить, что эта беседа сформировала характер Егора, как разведчика. Таких наставников-разведчиков, как: Кругляк, Довбыш, Целиков, Поликарпов, Зайцева, Медников, Усанова, ещё нужно поискать.
Любви все возрасты покорны.
В середине июля, с родины командира группы «Джек», к Егору и Елене Васильевне по их приглашению, во главе с завучем, приехали ученики школы, в которой до войны учился Павел Крылатых. Гости, рассчитывали совершить туристический поход по местам разведывательной группы «Джек». Также побывать у памятника, недавно открытого на месте гибели их земляка, командира. В числе гостей, завуч школы Валентина Ивановна и семеро старшеклассников четыре мальчика и три девочки. Егор подобрал, по размеру для гостей из своих запасов гимнастёрки, образца 1943 года, в которые были одеты его курсанты, благо этих гимнастёрок в клубе оказалось достаточно много. Поход спланировали длительностью четыре дня с тремя полевыми ночёвками. Начинали из Гастеллово а завершали на берегу Балтийского моря. Погода стояла тёплая и день отдыха на пляже в Светлогорске, для гостей из северных регионов России, прекрасное завершение похода. Елена Васильевна, понятное дело, из-за своего интересного положения, живот уже сильно округлился, в походе участвовать не смогла. Другие курсанты клуба, готовились к поступлению в учебные заведения. Единственной, кто решила принять участие в походе, оказалась Оксана Павлова. Проводить, напутственным словом группу в поход, приехал Виктор Родин.
Поход проходил по уже отлаженному маршруту, посетили памятники все памятники группе «Джек». Первую ночевку провели в доме с приведениями. Естественно Егор, рассказал все байки о странных событиях происходящих здесь. Эти туристы, впрочем, как и все остальные, ночевавшие ранее в этом заброшенном лесничестве, испытали всю гамму страхов при рассказе Каминского. Правда в этот раз, Егор, не раскрыл суть таинственных звуков и его гости, утром, с нескрываемым облегчением покидали нехороший дом.
Следующая ночёвка предстояла на берегу Куршского залива, куда, поздно вечером и вывел свою группу Каминский. Насобирали топляка для костра на берегу залива. Стали ставить палатки и тут выяснилось, что у гостей только одна, пусть и пятиместная, но одна палатка и им девятерым в ней будет конечно тесно.
