Я подошёл к трапу и сказал угонщику, что тех денег, что он требует, в банке сейчас нет и нужно подождать, пока их доставят из Москвы. Что, кстати, было истиной правдой. В Бакинском банке просто не оказалось запрошенной угонщиком суммы в валюте. Затем я сказал ему. Вот дословно: «Слушай, парень. Напрасно ты всё это затеял. Бросай эту ерунду и пошли со мной, лучше холодненького пивка попьём». Скок послал меня на три весёлых буквы. Я вернулся к машине. Потом на командном пункте, когда у меня спросили моё мнение по поводу угонщика, есть ли у него пособники, я сказал им: «Мне думается, он блефует и у него нет не только пособников, по крайней мере в салоне самолёта, но и даже взрывчатки, но я не уверен в этом».
- Как не уверен? – вырвалось у Каминского.
- Вот и они также удивились. Только я, Егор Анатольевич, никогда ни в чем не уверен. Например, я сегодня не уверен, что выйду живым из этого кабинета.
- Почему? – ещё больше удивился Каминский.
- Почему? Может у Вас бомба в пакете лежит?
- Нет там никакой бомбы, только диктофон и фотоаппарат, - и в подтверждение своих слов Егор предъявил Дадашеву свой пакет в раскрытом виде.
- Ну, это сегодня. Давайте продолжим интервью, - предложил Тофик.- Тофик Гасанович, вот Вы говорили о вещих снах. Я часто вижу сны. Даже читаю сонники, а как понять какой сон вещий?
- Вещий сон Вы сразу узнаете. Он Вам запомнится и будет очень конкретным. Вы, увидев его, поймёте, что он вещий. Только вещие сны бывают очень, очень редко, у меня их было не больше трёх десятков.
- Это правда, что Вы помогали Гарри Каспарову на чемпионате мира в игре с Анатолием Карповым?
- Помогал. Только не победить, а защищал его сознание от влияния других, так называемых экстрасенсов, в большей своей части разномастных гипнотизёров.
- Скажите, Тофик Гасанович, а что вы думаете о Ельцине?
- Ельцин - очень чёрная и трагическая фигура. С ним ещё будет связано много горя и бед. Он ведёт Россию в пропасть. Люди, которые могли спасти Россию, уже приходили, но ни власть, ни народ их не принял и отверг, чем обрёк себя на большие беды.
- Кто же, по-вашему, эти люди?
- Кто? Вы тоже о них слышали. Например, Сажи Умалатова и её товарищи Алкснис, генерал Альберт Макашов.
- Умалатова? Алкснис? Макашов? Да ладно, Тофик Гасанович. Вы шутите? – удивлённо переспросил Егор. Он никак не мог поверить Дадашеву, что эти закостеневшие коммунисты могли повести Россию к новой жизни.
- Какие тут шутки, Егор Анатольевич. Однако нам пора прощаться. Вместо отведённых Вам двадцати минут мы проговорили сорок пять, а меня пациенты ждут. Они оба встали, стали прощаться, и тут Дадашев спросил Егора:
- Я вижу, Вы хотите меня спросить, но не решаетесь. Спрашивайте.
- Меня предупредили не задавать Вам этот вопрос, но раз Вы не против. Тофик Гасанович, а что со мной будет? Тофик посмотрел в глаза Егору, и Егор всё сразу понял. Он, как вспышку, увидел всё, что его ждет. Яркие фрагменты вспыхнули в его мозгу со скоростью света и исчезли. Он теперь знал своё будущее, и оно не было радужным.
- Я смотрю, Вы всё поняли. Но не волнуйтесь, в итоге всё закончится хорошо. Рад был знакомству. Надеюсь, ещё встретимся, - сказал Дадашев Каминскому, и Егор, потрясённый своим будущим, повернулся и молча вышел из кабинета. В фойе действительно собрались люди, пациенты Дадашева.
Егор брёл по улицам Баку, обдумывая то, что он увидел при последних словах Тофика. Он не мог вспомнить детали видения, но общая концепция ему была понятна, и она его совсем не радовала, наоборот, вызывала панику и страх.
Встреча с легендарным Тофиком Дадашевым и интервью с ним со временем сделают и самого Егора Каминского легендой среди работников спецслужб ряда стран постсоветского пространства. Многие из них, узнав, что общаются с Егором Каминским, задавали ему один и тот же вопрос: «Ты что, действительно брал интервью у Тофика Дадашева, и он тебя не расколол?» Выходит, не расколол. Сам Тофик Дадашев через несколько месяцев после этой встречи на допросе у следователя в МНБ Азербайджана так заявит под протокол: «Я понял, что этот человек не тот, за кого он себя выдаёт. Только я не был уверен в этом и хотел встретиться с ним ещё несколько раз и уже потом вам позвонить». Так это или нет? Неизвестно. По крайней мере, Тофик не позвонил в МНБ и не сообщил о встрече со странным корреспондентом! Это факт, но и поведение Тофика во время интервью однозначно говорит, что он догадался, кем на самом деле является Егор Каминский, догадался и не сдал. Почему? На этот вопрос ответить может только сам Тофик Дадашев.
Тварь ли я дрожащая или право имею.
После интервью с Тофиком Дадашевым, Егор решил привести в порядок свои диверсионные дела. Он уже подыскал в Ахмедлах места для хранения взрывчатки. Недалеко от дома Марины Долговой находился котлован. То ли долгострой, то ли просто приличная яма, в которую свалили строительный мусор. На дне этой ямы в присыпанных песком плитах Егор рассчитывал спрятать коробку от фотобумаги, а в ней весь свой боезапас. Котлован находился на пустыре, и спуститься в него, не вызывая подозрения, можно было даже днём, например, по малой нужде. Второй тайник он решил устроить у самого дома Марины Ветровой. Возле дома лежали сложенные в стопку семь железобетонных плит потолочного перекрытия. Лежали, судя по растущему на них мху, уже долго и, похоже, ещё долго будут лежать. Вот в щели под этими плитами Каминский и решил обустроить запасной тайник для взрывчатки. Даже сфотографировал сына Марины Ветровой на фоне этих плит. Мало придётся передать Джану место, где находится тайник, а фото мальчишки, знакомой Егора, не вызовет никакого подозрения у правоохранителей даже в случае его провала.
Утром 5 августа 1993 года, в четверг, Егор собрался на работу в офис к Софе. Он забрал с собой коробку с взрывчаткой и остальными элементами для детонации тротила. Нужно было спрятать это всё хозяйство, как и рекомендовал Борис, на нейтральной территории. Положив коробку в прозрачный пакет, он сел в метро и поехал на киностудию.
В офисе делать было нечего. По уже ставшей традиции Егор потягивал «Жемчужину», на этот раз в одиночестве, Наташу куда-то отослала Софа. Он пил шампанское и размышлял о своём положении, в котором оказался: «Несомненно, самым безопасным для меня местом является Баку. Вот уж где до меня армянам не добраться, так это здесь. Только мне-то что делать дальше?» То, что увидел Егор, прощаясь с Тофиком, смертельно напугало его, а когда Каминский боялся, он действовал на форсаже, к сожалению, не раздумывая, а больше на интуиции. До сих пор она, интуиция, его не подводила. Только сейчас, открыв вторую бутылку шампанского, выпив первый бокал, Егора неожиданно накрыла злость и ненависть. Злость на всех и ненависть ко всем и в первую очередь к себе самому: «Возомнил себя разведчиком и диверсантом, а на самом деле кто я такой? Мечусь, как говно в прорубе. То взрывать, то не взрывать. Разве так поступают настоящие разведчики-диверсанты? Моим старикам-ветеранам за меня было бы стыдно. Не вышел из меня настоящий диверсант? Одно дело играть в шпиона, а другое дело быть им. Как там у Достоевского: «Тварь ли я дрожащая или право имею». Разведчик я, боец, элита спецназа, или трус и слабак, играющий в крутого профи, а на самом деле ищущий оправдания, чтобы не выполнить задание?» Егор смотрел на коробку от фотобумаги и неожиданно принял решение, о котором ещё утром и не помышлял. Он поднялся со стула, положил коробку с взрывчаткой в прозрачный пакет и, открыв дверь кабинета Софы, сказал ей
- Софа, если нет никаких ко мне поручений, то, может, я пойду?
- Да-да, Егор, можешь, конечно, идти. Завтра придёшь? Должен быть один алверчи, хочу, чтобы ты его посмотрел и чтобы он тебя тоже увидел.
- Конечно, приду! Тогда до завтра?
- До завтра, Егор.
Каминский вышел из офиса и отправился к вентилю коллектора газопровода на проспекте Нариманова, второму объекту, выбранному им для диверсии. Уже стемнело, когда он подошёл к вентилю. Тротуар от вентиля отделял парапет высотой полтора метра. От парапета до вентиля было метра два. Улица была пустынна. Егор прошёл мимо вентиля. Потом перешёл проспект и расположился на парапете напротив коллектора на обратной стороне проспекта. Егор понаблюдал за объектом. Прохожих практически не было. Егор достал две шашки. Переложил их в бумажный чёрный 13х15 сантиметров пакет от фотобумаги. Открыл ВЗД, выставил время - 6 часов, завёл до конца пружину. Обмазал запал пластилином и вкрутил его в ВЗД, чем запустил часовой механизм, и аккуратно, но решительно вставил запал в тротиловую шашку. Заклеил бумажный пакет с фугасом скотчем и, спрыгнув с парапета, направился вниз по проспекту. Метров через сто перешёл проспект и направился вверх, обратно, но уже по другой стороне, по той, где и размещался вентиль газопровода. Проходя мимо, он лёгким движением метнул фугас в пакете под вентиль. Егор даже слышал, как тот ударился об чугунный корпус вентиля. Такие метания снаряжённого фугаса - это за пределами понимания любого минёра. Чудом не произошёл взрыв! Егор направился дальше и, перейдя снова на противоположную сторону, направился к метро. Взрыв должен произойти в 4 часа утра 6 августа 1993 года.
Егор с прозрачным пакетом в руке, где лежали ещё четыре тротиловые шашки в коробке от фотобумаги, запал и МУВы, неожиданно подошёл к полицейскому участку и понял, что он, похоже, влип и на этот раз, влип, серьёзно. Егор не проверил в своё время эту сторону проспекта и не знал о находившемся на ней полицейском участке. Из участка выходили в бронежилетах и с автоматами полицейские. Готовились начать патрулировать улицу, приближался комендантский час. Полицейские стояли перед Егором у входа в полицейский участок. Время опять остановилось для Каминского. Впереди, по ходу его движения, десяток вооружённых полицейских с интересом разглядывают его. Слева вход в полицейский участок. Справа проспект. Назад идти нельзя, тем более бежать, от пули из «калаша» не убежишь. Через стеклянную стену участка видно, как в дежурке курит за столом и скучает мент, дежурный капитан. План у Егора созрел мгновенно, и время сразу же потекло своим чередом.
Каминский сделал ещё несколько шагов к полицейским и, повернувшись налево, вошёл в полицейский участок. Войдя, он сразу же направился к дежурному. Подойдя к полицейскому, Егор протянул руку для приветствия, улыбаясь, сказал капитану:
- Добрый вечер! - Полицейский поднялся со стула.
- Салам! - Ответил дежурный, пожимая протянутую руку и вопросительно смотря на неожиданного посетителя.
- Простите, уважаемый, у Вас не найдется огонька? Моя зажигалка сломалась. - Егор достал из заднего кармана пачку сигарет «Tiger» и, вынув сигарету, прикурил от предложенной полицейским зажигалки. Естественно, капитан, не встречавший таких сигарет, с интересом смотрел на пачку. Егор уловил его взгляд. Протянув ему пачку, сказал:
- Угощайтесь, товарищ капитан! Отличные настоящие английские сигареты. В Москве покупал. Правда, они не дёшевы, но они того стоят. Закуривайте! - Капитан достал из пачки сигарету. Прикурив, он оценивающе склонил голову в сторону в знак уважения к табаку. Егор достал из пачки ещё три сигареты. Положив их перед ментом на его стол, сказал:
- Это Вам, уважаемый, на дежурстве покурить. Простите, но мне надо спешить. Скоро комендантский час, а я ещё в Ахмедлы должен добраться.
- Спасибо за сигареты и удачной Вам дороги домой, - ответил полицейский. Они на прощание обменялись рукопожатием. Егор вышел из полицейского участка и пошёл прямо на вооружённых ментов. Те расступились, пропуская Егора. Каминский заспешил к метро, действительно, вот-вот наступит комендантский час.
В метро Каминский решил проанализировать своё поведение в полицейском участке: «Итак, что видели менты на улице через стеклянную стену участка. Какой-то русак подошёл к их дежурному. Они обменялись рукопожатием, перекинулись несколькими фразами. Русский угостил капитана сигаретой. Они вместе покурили. Потом попрощались, и русский ушёл. Всё! Вывод? Они знакомы, и парень заходил что-то сказать или что-то узнать у знакомого своего капитана. Понятное дело, никто из полицейских не попёрся в участок выяснять у дежурного, кто это сейчас к нему заходил. Да и что мог сказать капитан? У парня сломалась зажигалка, и он, увидев, что я курю, зашёл попросить огонька. Обычная ситуация для большого города. По крайней мере, так оно могло всё выглядеть со стороны. В этой ситуации главное было сохранить хладнокровие и не дёрнуться, не засуетиться, не нервничать и уж тем более не развернуться пред этой толпой ментов и не зашагать обратно. Тогда точно всё! Они обязательно догнали бы и обыскали. Прав Борис. Не фига таскаться по Баку с взрывчаткой».
В Ахмедлах Каминский спустился в котлован и в дыру засунул коробку с тротилом и оставшимися МУВ и запалами. Ничего не было заметно. Егор выбрался из котлована, на улице было пусто. Уже давно начался комендантский час. Но теперь Егор был спокоен. Он избавился от компрометирующих его предметов, и опасность быть разоблачённым ему больше не грозила.
Егор лежал в кровати в комнате и не мог заснуть. Часы показали 4 часа утра: «Взрыв уже должен был произойти. Значит, завтра посмотрю, что там с этим вентилем стало. Две шашки, 400 грамм тротила, вполне хватит, чтобы разрушить этот вентиль из хрупкого чугуна», - подумал Егор и заснул.
Закон Мерфи или ошибки резидента?
Дорога на работу в офис Софы проходила мимо того газопровода, где Егор накануне заложил фугас. Каминский ходил по этому маршруту каждый раз, когда из Ахмедлы отправлялся на киностудию в фирму «Ляман». Не стал исключением и этот день, 6 августа 1993 года. Подходя к месту диверсии, Каминский сразу понял, что взрыва не было! Проходя мимо вентиля, Егор отчетливо видел свой пакет с фугасом. Он лежал на том же месте, куда и упал вчера вечером. Каминский прошёл немного вперёд, до места, где парапет опускался до его пояса. Потом заскочил на парапет и вернулся к вентилю. Поднял свой пакет и разорвал его. Всё было на месте: и шашки, и запал, и часовой взрыватель. Каминский положил фугас в белый полиэтиленовый пакет-майку и спрыгнул с парапета на тротуар. Приземлившись, он почему-то не сгруппировался и сильно ударился пятками об асфальт. В момент удара у него в мозгу опять, как тогда в кабинете Дадашева, вспыхнула картинка. Только на этот раз он смог её отчётливо рассмотреть. Он, Егор, что-то говорит с экрана телевизора. Видение в мгновении исчезло. Каминский пошёл дальше вниз по проспекту, стараясь не сильно размахивать пакетом. Решив не испытывать больше судьбу, Егор засунул руку в пакет и осторожно извлёк ВЗД с запалом из шашки. Одной рукой выкрутил капсюль-детонатор и положил его в пачку с сигаретами.
На пути в офис Каминский зашёл в магазин и купил себе сумку из кожи, похожую на барсетку, только размером побольше. В офисе он переложил в неё шашки и ВЗД. Каминский обдумывал свои дальнейшие действия: «Почему сорвался взрыв, уже неважно. Это мне знак. Всё, больше никаких взрывов. Хватит. Кого я предал? Чей приказ не выполнил? Этих вурдалаков и сволочей армян! Кто они мне? Никто! Я не армянин и ничем им не обязан! Я им не присягал.
- Как не уверен? – вырвалось у Каминского.
- Вот и они также удивились. Только я, Егор Анатольевич, никогда ни в чем не уверен. Например, я сегодня не уверен, что выйду живым из этого кабинета.
- Почему? – ещё больше удивился Каминский.
- Почему? Может у Вас бомба в пакете лежит?
- Нет там никакой бомбы, только диктофон и фотоаппарат, - и в подтверждение своих слов Егор предъявил Дадашеву свой пакет в раскрытом виде.
- Ну, это сегодня. Давайте продолжим интервью, - предложил Тофик.- Тофик Гасанович, вот Вы говорили о вещих снах. Я часто вижу сны. Даже читаю сонники, а как понять какой сон вещий?
- Вещий сон Вы сразу узнаете. Он Вам запомнится и будет очень конкретным. Вы, увидев его, поймёте, что он вещий. Только вещие сны бывают очень, очень редко, у меня их было не больше трёх десятков.
- Это правда, что Вы помогали Гарри Каспарову на чемпионате мира в игре с Анатолием Карповым?
- Помогал. Только не победить, а защищал его сознание от влияния других, так называемых экстрасенсов, в большей своей части разномастных гипнотизёров.
- Скажите, Тофик Гасанович, а что вы думаете о Ельцине?
- Ельцин - очень чёрная и трагическая фигура. С ним ещё будет связано много горя и бед. Он ведёт Россию в пропасть. Люди, которые могли спасти Россию, уже приходили, но ни власть, ни народ их не принял и отверг, чем обрёк себя на большие беды.
- Кто же, по-вашему, эти люди?
- Кто? Вы тоже о них слышали. Например, Сажи Умалатова и её товарищи Алкснис, генерал Альберт Макашов.
- Умалатова? Алкснис? Макашов? Да ладно, Тофик Гасанович. Вы шутите? – удивлённо переспросил Егор. Он никак не мог поверить Дадашеву, что эти закостеневшие коммунисты могли повести Россию к новой жизни.
- Какие тут шутки, Егор Анатольевич. Однако нам пора прощаться. Вместо отведённых Вам двадцати минут мы проговорили сорок пять, а меня пациенты ждут. Они оба встали, стали прощаться, и тут Дадашев спросил Егора:
- Я вижу, Вы хотите меня спросить, но не решаетесь. Спрашивайте.
- Меня предупредили не задавать Вам этот вопрос, но раз Вы не против. Тофик Гасанович, а что со мной будет? Тофик посмотрел в глаза Егору, и Егор всё сразу понял. Он, как вспышку, увидел всё, что его ждет. Яркие фрагменты вспыхнули в его мозгу со скоростью света и исчезли. Он теперь знал своё будущее, и оно не было радужным.
- Я смотрю, Вы всё поняли. Но не волнуйтесь, в итоге всё закончится хорошо. Рад был знакомству. Надеюсь, ещё встретимся, - сказал Дадашев Каминскому, и Егор, потрясённый своим будущим, повернулся и молча вышел из кабинета. В фойе действительно собрались люди, пациенты Дадашева.
Егор брёл по улицам Баку, обдумывая то, что он увидел при последних словах Тофика. Он не мог вспомнить детали видения, но общая концепция ему была понятна, и она его совсем не радовала, наоборот, вызывала панику и страх.
Встреча с легендарным Тофиком Дадашевым и интервью с ним со временем сделают и самого Егора Каминского легендой среди работников спецслужб ряда стран постсоветского пространства. Многие из них, узнав, что общаются с Егором Каминским, задавали ему один и тот же вопрос: «Ты что, действительно брал интервью у Тофика Дадашева, и он тебя не расколол?» Выходит, не расколол. Сам Тофик Дадашев через несколько месяцев после этой встречи на допросе у следователя в МНБ Азербайджана так заявит под протокол: «Я понял, что этот человек не тот, за кого он себя выдаёт. Только я не был уверен в этом и хотел встретиться с ним ещё несколько раз и уже потом вам позвонить». Так это или нет? Неизвестно. По крайней мере, Тофик не позвонил в МНБ и не сообщил о встрече со странным корреспондентом! Это факт, но и поведение Тофика во время интервью однозначно говорит, что он догадался, кем на самом деле является Егор Каминский, догадался и не сдал. Почему? На этот вопрос ответить может только сам Тофик Дадашев.
Тварь ли я дрожащая или право имею.
После интервью с Тофиком Дадашевым, Егор решил привести в порядок свои диверсионные дела. Он уже подыскал в Ахмедлах места для хранения взрывчатки. Недалеко от дома Марины Долговой находился котлован. То ли долгострой, то ли просто приличная яма, в которую свалили строительный мусор. На дне этой ямы в присыпанных песком плитах Егор рассчитывал спрятать коробку от фотобумаги, а в ней весь свой боезапас. Котлован находился на пустыре, и спуститься в него, не вызывая подозрения, можно было даже днём, например, по малой нужде. Второй тайник он решил устроить у самого дома Марины Ветровой. Возле дома лежали сложенные в стопку семь железобетонных плит потолочного перекрытия. Лежали, судя по растущему на них мху, уже долго и, похоже, ещё долго будут лежать. Вот в щели под этими плитами Каминский и решил обустроить запасной тайник для взрывчатки. Даже сфотографировал сына Марины Ветровой на фоне этих плит. Мало придётся передать Джану место, где находится тайник, а фото мальчишки, знакомой Егора, не вызовет никакого подозрения у правоохранителей даже в случае его провала.
Утром 5 августа 1993 года, в четверг, Егор собрался на работу в офис к Софе. Он забрал с собой коробку с взрывчаткой и остальными элементами для детонации тротила. Нужно было спрятать это всё хозяйство, как и рекомендовал Борис, на нейтральной территории. Положив коробку в прозрачный пакет, он сел в метро и поехал на киностудию.
В офисе делать было нечего. По уже ставшей традиции Егор потягивал «Жемчужину», на этот раз в одиночестве, Наташу куда-то отослала Софа. Он пил шампанское и размышлял о своём положении, в котором оказался: «Несомненно, самым безопасным для меня местом является Баку. Вот уж где до меня армянам не добраться, так это здесь. Только мне-то что делать дальше?» То, что увидел Егор, прощаясь с Тофиком, смертельно напугало его, а когда Каминский боялся, он действовал на форсаже, к сожалению, не раздумывая, а больше на интуиции. До сих пор она, интуиция, его не подводила. Только сейчас, открыв вторую бутылку шампанского, выпив первый бокал, Егора неожиданно накрыла злость и ненависть. Злость на всех и ненависть ко всем и в первую очередь к себе самому: «Возомнил себя разведчиком и диверсантом, а на самом деле кто я такой? Мечусь, как говно в прорубе. То взрывать, то не взрывать. Разве так поступают настоящие разведчики-диверсанты? Моим старикам-ветеранам за меня было бы стыдно. Не вышел из меня настоящий диверсант? Одно дело играть в шпиона, а другое дело быть им. Как там у Достоевского: «Тварь ли я дрожащая или право имею». Разведчик я, боец, элита спецназа, или трус и слабак, играющий в крутого профи, а на самом деле ищущий оправдания, чтобы не выполнить задание?» Егор смотрел на коробку от фотобумаги и неожиданно принял решение, о котором ещё утром и не помышлял. Он поднялся со стула, положил коробку с взрывчаткой в прозрачный пакет и, открыв дверь кабинета Софы, сказал ей
- Софа, если нет никаких ко мне поручений, то, может, я пойду?
- Да-да, Егор, можешь, конечно, идти. Завтра придёшь? Должен быть один алверчи, хочу, чтобы ты его посмотрел и чтобы он тебя тоже увидел.
- Конечно, приду! Тогда до завтра?
- До завтра, Егор.
Каминский вышел из офиса и отправился к вентилю коллектора газопровода на проспекте Нариманова, второму объекту, выбранному им для диверсии. Уже стемнело, когда он подошёл к вентилю. Тротуар от вентиля отделял парапет высотой полтора метра. От парапета до вентиля было метра два. Улица была пустынна. Егор прошёл мимо вентиля. Потом перешёл проспект и расположился на парапете напротив коллектора на обратной стороне проспекта. Егор понаблюдал за объектом. Прохожих практически не было. Егор достал две шашки. Переложил их в бумажный чёрный 13х15 сантиметров пакет от фотобумаги. Открыл ВЗД, выставил время - 6 часов, завёл до конца пружину. Обмазал запал пластилином и вкрутил его в ВЗД, чем запустил часовой механизм, и аккуратно, но решительно вставил запал в тротиловую шашку. Заклеил бумажный пакет с фугасом скотчем и, спрыгнув с парапета, направился вниз по проспекту. Метров через сто перешёл проспект и направился вверх, обратно, но уже по другой стороне, по той, где и размещался вентиль газопровода. Проходя мимо, он лёгким движением метнул фугас в пакете под вентиль. Егор даже слышал, как тот ударился об чугунный корпус вентиля. Такие метания снаряжённого фугаса - это за пределами понимания любого минёра. Чудом не произошёл взрыв! Егор направился дальше и, перейдя снова на противоположную сторону, направился к метро. Взрыв должен произойти в 4 часа утра 6 августа 1993 года.
Егор с прозрачным пакетом в руке, где лежали ещё четыре тротиловые шашки в коробке от фотобумаги, запал и МУВы, неожиданно подошёл к полицейскому участку и понял, что он, похоже, влип и на этот раз, влип, серьёзно. Егор не проверил в своё время эту сторону проспекта и не знал о находившемся на ней полицейском участке. Из участка выходили в бронежилетах и с автоматами полицейские. Готовились начать патрулировать улицу, приближался комендантский час. Полицейские стояли перед Егором у входа в полицейский участок. Время опять остановилось для Каминского. Впереди, по ходу его движения, десяток вооружённых полицейских с интересом разглядывают его. Слева вход в полицейский участок. Справа проспект. Назад идти нельзя, тем более бежать, от пули из «калаша» не убежишь. Через стеклянную стену участка видно, как в дежурке курит за столом и скучает мент, дежурный капитан. План у Егора созрел мгновенно, и время сразу же потекло своим чередом.
Каминский сделал ещё несколько шагов к полицейским и, повернувшись налево, вошёл в полицейский участок. Войдя, он сразу же направился к дежурному. Подойдя к полицейскому, Егор протянул руку для приветствия, улыбаясь, сказал капитану:
- Добрый вечер! - Полицейский поднялся со стула.
- Салам! - Ответил дежурный, пожимая протянутую руку и вопросительно смотря на неожиданного посетителя.
- Простите, уважаемый, у Вас не найдется огонька? Моя зажигалка сломалась. - Егор достал из заднего кармана пачку сигарет «Tiger» и, вынув сигарету, прикурил от предложенной полицейским зажигалки. Естественно, капитан, не встречавший таких сигарет, с интересом смотрел на пачку. Егор уловил его взгляд. Протянув ему пачку, сказал:
- Угощайтесь, товарищ капитан! Отличные настоящие английские сигареты. В Москве покупал. Правда, они не дёшевы, но они того стоят. Закуривайте! - Капитан достал из пачки сигарету. Прикурив, он оценивающе склонил голову в сторону в знак уважения к табаку. Егор достал из пачки ещё три сигареты. Положив их перед ментом на его стол, сказал:
- Это Вам, уважаемый, на дежурстве покурить. Простите, но мне надо спешить. Скоро комендантский час, а я ещё в Ахмедлы должен добраться.
- Спасибо за сигареты и удачной Вам дороги домой, - ответил полицейский. Они на прощание обменялись рукопожатием. Егор вышел из полицейского участка и пошёл прямо на вооружённых ментов. Те расступились, пропуская Егора. Каминский заспешил к метро, действительно, вот-вот наступит комендантский час.
В метро Каминский решил проанализировать своё поведение в полицейском участке: «Итак, что видели менты на улице через стеклянную стену участка. Какой-то русак подошёл к их дежурному. Они обменялись рукопожатием, перекинулись несколькими фразами. Русский угостил капитана сигаретой. Они вместе покурили. Потом попрощались, и русский ушёл. Всё! Вывод? Они знакомы, и парень заходил что-то сказать или что-то узнать у знакомого своего капитана. Понятное дело, никто из полицейских не попёрся в участок выяснять у дежурного, кто это сейчас к нему заходил. Да и что мог сказать капитан? У парня сломалась зажигалка, и он, увидев, что я курю, зашёл попросить огонька. Обычная ситуация для большого города. По крайней мере, так оно могло всё выглядеть со стороны. В этой ситуации главное было сохранить хладнокровие и не дёрнуться, не засуетиться, не нервничать и уж тем более не развернуться пред этой толпой ментов и не зашагать обратно. Тогда точно всё! Они обязательно догнали бы и обыскали. Прав Борис. Не фига таскаться по Баку с взрывчаткой».
В Ахмедлах Каминский спустился в котлован и в дыру засунул коробку с тротилом и оставшимися МУВ и запалами. Ничего не было заметно. Егор выбрался из котлована, на улице было пусто. Уже давно начался комендантский час. Но теперь Егор был спокоен. Он избавился от компрометирующих его предметов, и опасность быть разоблачённым ему больше не грозила.
Егор лежал в кровати в комнате и не мог заснуть. Часы показали 4 часа утра: «Взрыв уже должен был произойти. Значит, завтра посмотрю, что там с этим вентилем стало. Две шашки, 400 грамм тротила, вполне хватит, чтобы разрушить этот вентиль из хрупкого чугуна», - подумал Егор и заснул.
Закон Мерфи или ошибки резидента?
Дорога на работу в офис Софы проходила мимо того газопровода, где Егор накануне заложил фугас. Каминский ходил по этому маршруту каждый раз, когда из Ахмедлы отправлялся на киностудию в фирму «Ляман». Не стал исключением и этот день, 6 августа 1993 года. Подходя к месту диверсии, Каминский сразу понял, что взрыва не было! Проходя мимо вентиля, Егор отчетливо видел свой пакет с фугасом. Он лежал на том же месте, куда и упал вчера вечером. Каминский прошёл немного вперёд, до места, где парапет опускался до его пояса. Потом заскочил на парапет и вернулся к вентилю. Поднял свой пакет и разорвал его. Всё было на месте: и шашки, и запал, и часовой взрыватель. Каминский положил фугас в белый полиэтиленовый пакет-майку и спрыгнул с парапета на тротуар. Приземлившись, он почему-то не сгруппировался и сильно ударился пятками об асфальт. В момент удара у него в мозгу опять, как тогда в кабинете Дадашева, вспыхнула картинка. Только на этот раз он смог её отчётливо рассмотреть. Он, Егор, что-то говорит с экрана телевизора. Видение в мгновении исчезло. Каминский пошёл дальше вниз по проспекту, стараясь не сильно размахивать пакетом. Решив не испытывать больше судьбу, Егор засунул руку в пакет и осторожно извлёк ВЗД с запалом из шашки. Одной рукой выкрутил капсюль-детонатор и положил его в пачку с сигаретами.
На пути в офис Каминский зашёл в магазин и купил себе сумку из кожи, похожую на барсетку, только размером побольше. В офисе он переложил в неё шашки и ВЗД. Каминский обдумывал свои дальнейшие действия: «Почему сорвался взрыв, уже неважно. Это мне знак. Всё, больше никаких взрывов. Хватит. Кого я предал? Чей приказ не выполнил? Этих вурдалаков и сволочей армян! Кто они мне? Никто! Я не армянин и ничем им не обязан! Я им не присягал.
