Всё! Точка! Сегодня спрячу эти шашки под плитами возле дома Марины Ветровой и буду жить в Баку, как обычный человек, работать у Софы, зарплата для Баку хорошая. Жить где есть. Буду искать выход из этой патовой ситуации. Надо будет выходить на азербайджанскую контрразведку и прозондировать, как они отнесутся ко мне, если я явлюсь с повинной. Если они не полные дураки, а будем надеяться, что всё-таки не полные, то не упустят возможности затеять с армянами разведигру. Тогда я смогу нейтрализовать Джана и его банду и реабилитироваться в глазах азеров. Особо-то я им ничего не сделал. Ну хорошо, тот вагон на вокзале. Так я думаю, жертв не было. Если я сдам им эту террористическую армянскую сеть, то смогу получить и помилование от них. Так и поступлю, другого варианта нет. Сейчас договорюсь с Мариной Ветровой о встрече. Нужно будет по темноте идти, а при мне взрывчатка. Я заметил, что если в Баку идёшь с женщиной, тебя полиция не трогает даже в комендантский час».
Вечером на вокзале из телефона-автомата Каминский позвонил домой Марине Ветровой и договорился встретиться с ней в 21 час у входа в метро, пообещав показать свою статью о Тофике Дадашеве. После звонка он зашёл в какую-то пивнушку, полную поддатых мужиков. Там он чуть не подрался с двумя русскими пьянчугами, решившими почему-то внаглую развести его на выпивку. Злой как чёрт и употребивший два раза по сто грамм водки, Егор отправился к входу в метро. На часах уже был 21 час, а вот Марины не было. Егор встал в очередь за мороженым, но, простояв несколько минут, решил отказаться от этой идеи и покинул очередь: «Душно и жарко! Мороженое растает, будут руки липкие, а помыть их негде, не отойти от входа в метро. Марина может появиться в любой момент». Каминский тогда решил купить букет роз и встал в очередь к цветочнице, но возле неё стояли два мужика и долго ковырялись в цветах, выбирали, а вход в метро Егор не видел. Каминский плюнул на цветы и вернулся к входу в метро. Часы уже показывали 21:25. Что делать, Каминский не знал, и в этот момент к нему подошёл молодой сержант-полицейский:
- Сержант Ахмедов. Предъявите, гражданин, Ваши документы! – обратился он к Каминскому. Егор протянул ему свои корочки корреспондента. Полицейских, прочитав, положил их в свой карман и предложил Егору:
- Пройдёмте в опорный пункт.
- Простите, но я жду девушку. Пока мы с Вами будем ходить, она может меня не дождаться, – возразил Егор.
- Дождётся! Мы буквально на минуту, и Вы сразу вернётесь обратно, – настаивал полицейский. Егор лихорадочно соображал: «Что делать? Это щенок, но у него моя ксива. Вырубить его нет проблем, а вот что дальше? На площади толпа народу! Бежать? Кому бежать, русскому парню среди азеров, это как белая ворона в черной стае. Тогда точно полный пиздец. Не вариант. Пойду с ним, может, как-то выкручусь, если не полезет в сумку. В крайнем случае, вырублю его в их опорном пункте, заберу ксиву и тихо выйду». Егор направился в дверь опорного пункта полиции метрополитена, сзади за ним шёл полицейский.
Как только открылась дверь в опорный пункт, Егор сразу понял, что теперь ему остаётся уповать только на чудо! В опорном пункте находились ещё пятеро полицейских. Трое из них были вооружены автоматами. Главный среди них, старшина, сидел на стуле за столом. Как только вошли, молодой сержант, задержавший Каминского, сказал старшине:
- Вот привёл, как и приказали.
Егор лихорадочно соображал: «Значит, это не инициатива этого молокососа. Это плохо, очень плохо. Старшина, видно сразу, из советских ментов. Прожжённый жучяра. Так, менты расслаблены. Два автомата висят на плечах. На предохранителях. Один вообще стоит в углу кабинета. Патроны, возможно, уже в патронниках. Не факт, но это и не важно. Передёрнуть затвор - полсекунды. Допустим, одного вырублю сразу и овладею его автоматом. Пока сообразят, что происходит, уложу всех, тем более они без броников. Хотя автоматы-то АКМ-47, а они на вылет пробивают броники с 90 метров, но что дальше? После такой пальбы на площади чёрт знает что начнётся. Мне уже не скрыться, даже если буду стрелять по толпе. И что? Последнюю пулю пустить себе в башку? Нет! Так не годится. Совсем не годится. Меня после расстрела шести полицейских даже в плен не возьмут. На куски порвут прямо на площади. Так сдохнуть я не хочу! Вот порадуется эта сука Джан! Ему такой резонанс и не снился!»
- Покажите, что у Вас в сумке, – приказал старшина, и Егору ничего уже больше не оставалось, как выложить на стол две тротиловые шашки и ВЗД. Старшина взял в руки одну шашку и стал её рассматривать. Другой полицейский взял ВЗД и решил открутить гайку.
- Это что такое, да? – спросил старшина, держа в руках шашку.
- На ней же написано, что это такое, – ответил Егор и опустился на стул, стоящий напротив старшины с другой стороны стола.
- А! Я вижу, что там написано! Что это такое и откуда оно у Вас? – не унимался полицейский. Егора взбесило поведение этого азера.
- Вы что, не видите, что это такое? Тротиловая шашка, вот что это такое. На ней же написано!
- Умный очень? Да? Я тебя спрашиваю, зачем это? И где ты это взял? - Егор потерял терпение и совершил последнюю, роковую ошибку в цепи тех непростительных для шпиона ошибок, которые он то и делал весь этот день.
- Это взрывчатка! Вы что, это сами, что ли, не видите? Чего до меня докопались? Где взял? Нашёл на улице! Могу и место показать! - При словах о взрывчатке старшина бросил её на стол и вскочил. Остальные полицейские испуганно отпрянули от стола. Только теперь до Каминского дошло: «Блин! Какой же я идиот! Они же, эти чурки, не понимают. Не знают, что такое тротиловая шашка! Какой же я идиот! Бля! Такой же идиот, как и эти чурки! Видно, жизнь в Баку разжижает мозги. Сам себя погубил!». Егору стало даже нехорошо от волнения. Он сидел и смотрел на тротиловые шашки, разбросанные на столе. Молчали и испуганные полицейские. Оказывается, как стало известно позже, они действительно не понимали, что перед ними взрывчатка, пока Каминский им это не сказал.
- А это что такое? – спросил полицейский, державший в руках часовой взрыватель.
- Я и сам не знаю, что это такое? Давайте раскрутим и посмотрим? – предложил Егор, к нему вновь вернулась способность мыслить. Он взял у полицейского ВЗД. Открутив фиксирующую гайку, снял защитный кожух. Полицейские сгрудились вокруг Егора и с любопытством рассматривали пружинки, лимбы и цифры внутри взрывателя.
- Манометр какой-то, – высказал предположение Егор.
- Манометр? Это что такое? – спросил старшина, явно не понимая смысла этого слова. «Блин! Ну полное же дурачьё! Дурачьё, а вот меня-то повязали. Хорошо, что не всё ещё кончено», думал Егор, рассматривая с полицейскими взрыватель под названием «манометр» и лихорадочно искал выход из того положения, в котором он оказался. Егор резко крутанул лимб заводки пружины взрывателя. Услышав щелчок, понял, он сорвал боевую пружину. Теперь часовой механизм неисправен. Зачем ему это было нужно? Он ещё и сам не понимал, но чувствовал, что может пригодиться.
Полицейские собрали хозяйство Егора со стола в его же сумку и отвезли задержанного в городское управление полиции на метрополитене. В итоге, после обыска, Каминский оказался в комнатке метр на метр с полкой и за стальной решёткой-дверью. Каминский разместился на полке и решил ждать, как же будут развиваться события дальше. Спать он не хотел. Когда первое возбуждение спало, Егор стал анализировать свои ошибки. Конечно, толку теперь от этого не было никакого, зато времени теперь было предостаточно: «Как и предупреждал Борис, меня если возьмут, то только с поличным. Так и случилось. Какая ошибка к этому привела? Ряд последовательных ошибок, а не одна. Систематическое пренебрежение элементарными мерами конспирации. Ксива! Удостоверение на синей бумажке действовало более внушительно действовало на чурок. Нужно было выписать новое удостоверение на таком же бланке взамен истрепавшегося. Теперь ещё сумка. Нельзя было покупать эту барсетку. Пакет и лучше прозрачный пакет не вызывал ни у кого вопросов. Выпил, метался, нервничал у входа в метро. Нужно было выбрать позицию, откуда был хорошо виден вход в метро, и спокойно ждать эту дуру Марину. Главная же и роковая моя ошибка в том, что не надо было забирать этот фугас от коллектора. Пусть бы он там и лежал. Мало ли мусора валяется вокруг него. Боялся, что кто-то найдёт и подорвётся. Вот теперь буду расплачиваться за свою глупость. Ещё я не учёл безграмотность азеров. Не снял с шашек эту пропарафиненную оболочку с надписью «тротиловая шашка, вес 200 г», правда, в тротиле присутствует аммиачная селитра и из-за неё он гигроскопичен, но теперь это уже не важно. Хотя и предугадать то, что полицейский окажутся такими невеждами, было никак нельзя. Мне не хватило одного дня. Одного вечера. Буквально несколько часов». К Каминскому подошёл полицейский с капсюлем-детонатором, обмазанным пластилином. «Видно, нашли в пачке с сигаретами», догадался Егор.
- Это что такое? – спросил мент Егора. Тот в ответ только пожал плечами.
- Так у тебя в сигаретах лежало.
- Из того устройства, что я нашёл, – ответил Каминский и добавил:
- В паспорте под обложкой лежат несколько тоненьких золотых монеток, это большая редкость и ценность. Смотрите, чтобы не пропали, – мент сразу повернулся и быстро вернулся в дежурку. Надо ли говорить, что эти монетки, конечно же, исчезли. Азеры при упоминании золота теряли сознание мгновенно. Правда, эти монетки, была так называемая чешуя, копейки времён Ивана Грозного, чеканились из серебряной проволоки и особой ценности не представляли. Каминский их взял у своего знакомого Георгия Ивановича Игнатова, директора Музея истории города Советска.
Утром Егора перевели в комнату без окон, но с панцирной кроватью с матрасом и синим солдатским одеялом. В этой комнате на полу в углу на корточках сидел какой-то урка. Молодой, худой и довольно неряшливый азер. Каминский прилёг на койке. Урка при появлении Егора оживился и стал расспрашивать Каминского, за что его задержали. Сообщил, что его сейчас отпустят, и, если что-то надо Егору, он сможет сообщить его друзьям в городе. Егор сел на кровать и, посмотрев на эту наседку, решил поиграть в простачка.
- Хочешь заработать сто манат? – спросил он азера.
- Хочу! – ответил не в меру обрадовавшийся арестант.
- Запомни номер телефона. Позвони и скажи девушке, которая поднимет трубку, что меня задержала полиция, и пусть она выбросит мои фотокассеты, что лежат в сумке. Позвонишь, она тебе заплатит сто манат.
Буквально через десять минут этого урку куда-то увели, а возле Егора занял пост молодой полицейский, мелкий, как пацан. Он, словно Рембо, держал за рукоятку АКМ-47, уперев приклад в сгиб локтя. При всём трагизме своего положения, Каминский, смотря на эту соплю в скафандре, расхохотался. Обезоружить такого супермена - одно только движение, но Егор почему-то был уверен, что в магазине нет патронов. Его просто провоцируют, и косвенно это подтверждал тот факт, что из дежурки за ним внимательно наблюдали ещё три полицейских.
В отделении полиции начался рабочий день, и Каминского повели к начальнику полиции метрополитена. В приёмной начальника на стуле сидел знакомый Егора, подсадной урка. В кабинете начальник в звании полковника спросил Егора:
- Откуда это всё у Вас?
- Нашёл на улице. - Ответил Егор. Теперь этот вопрос ему будут задавать весь день, и он так же будет на него отвечать.
- А что на фотоплёнках, которые Вы просили выбросить?
- Ничего особенного. Виды Баку. Я же корреспондент.
- Зачем же их тогда выкидывать?
- Виды города, которые на них сняты, могут быть неоднозначно трактованы в свете последних событий.
- Что же там конкретно снято?
- Проявите, напечатайте и увидите, - ответил Каминский. Разговор на этом был закончен. В кабинет начальника полиции метрополитена вошли три опера. Они надели на Каминского наручники, забрали его барсетку, документы и повезли Егора к Министру Внутренних Дел Азербайджанской Республики Вагифу Новрузову.
Умирать приказа не было.
В кабинете министр Новрузов в присутствии оперов, доставивших к нему Каминского, спросил Егора:
- Откуда у Вас всё это?
- Нашёл на улице, - ответил Егор.
- Удивительно. Я вот всю жизнь хожу по Баку и ничего похожего не нахожу, а Вы сразу приехали к нам и нашли.
- Повезло, наверное, а, скорее всего, не повезло.
- Вы-то сами хотя бы верите в то, что говорите?
- Какая разница, во что я верю. Вы-то мне всё равно не поверите.
- Не поверю, - ответил министр и затем обратился к операм:
-Понятно. Работайте. Определите в камеру, но чтобы было не больше пяти человек. Свободны.
Опера вывели Егора из кабинета. Спустившись с ним несколькими этажами ниже, зашли в длинный кабинет с большим столом посредине. Егор сел на стул вдоль стенки, и трое оперативников стали наперебой задавать ему разные вопросы. Один играл роль хорошего мента, второй - плохого, нервного, постоянно чем-то угрожал Каминскому, третий больше записывал вопросы и ответы на них. Так продолжалось до обеда. Потом Егора отвели к их начальнику. Тот стал задавать почти те же вопросы, что и его опера первые полдня. Неожиданно Каминский, внимательно посмотрев на ментовского начальника, сказал ему:
- Хорошо. Я не нашёл эту взрывчатку. Я её привёз из Москвы, и у меня ещё есть тротил. Он лежит в тайнике в Ахмедлах, - от слов Егора начальник и опера на мгновение потеряли дар речи. Они удивлённо смотрели на Каминского, будто увидели его в первый раз.
- Поехали в Ахмедлы, покажу, где находится схрон. Только одно условие, сделайте всё тихо, без понятых и шумихи лишней. Это впоследствии будет очень важно. Важно, чтобы как можно меньше людей знали о моём задержании.
Пока собирались, пока выехали, уже смеркалось. Подъехали на двух машинах к котловану. Егор, прикованный наручником к оперативнику, спустился с ним в котлован. Сверху всё происходящее оперативник снимал на видеокамеру. Егор и опер подошли к дыре, в которой Каминский спрятал коробку с тротилом.
- Там, - показал Егор пальцем на дырку. Опер наклонился и решил пошарить в дыре, а Каминский, улыбнувшись, спросил его:
- Ты что, смертник? Может, я заминировал эту дыру, и если рванёт, от нас с тобой ничего не найдут. - Опер отдёрнул руку от дырки и посмотрел на Егора:
- Тогда сам доставай? – предложил он Каминскому.
- И что это меняет? – усмехнулся Егор и успокоил мента:
- Доставай. Не бойся. Там коробка от фотобумаги, и ничего я не минировал. Смелее.
Мент засунул руку и достал коробку. Они выбрались из котлована и открыли её. В ней лежали шашки и всё остальное хозяйство Егора. Менты и Егор повертели в руках находки и, закрыв пачку, поехали к подъезду дома, где жила Марина Долгова. Опера забрали вещи Егора из квартиры. Егор в это время сидел в машине. Потом все вернулись обратно в здание министерства.
В кабинете начальника выложили на стол вещи Каминского и то, что изъяли из тайника.
- Так зачем Вам, корреспонденту газеты, эта взрывчатка? – задал вопрос начальник. В кабинете, кроме Егора и начальника, находились два оперативника, которые выезжали к схрону.
- Я могу с Вами поговорить наедине? – спросил Егор начальника.
Вечером на вокзале из телефона-автомата Каминский позвонил домой Марине Ветровой и договорился встретиться с ней в 21 час у входа в метро, пообещав показать свою статью о Тофике Дадашеве. После звонка он зашёл в какую-то пивнушку, полную поддатых мужиков. Там он чуть не подрался с двумя русскими пьянчугами, решившими почему-то внаглую развести его на выпивку. Злой как чёрт и употребивший два раза по сто грамм водки, Егор отправился к входу в метро. На часах уже был 21 час, а вот Марины не было. Егор встал в очередь за мороженым, но, простояв несколько минут, решил отказаться от этой идеи и покинул очередь: «Душно и жарко! Мороженое растает, будут руки липкие, а помыть их негде, не отойти от входа в метро. Марина может появиться в любой момент». Каминский тогда решил купить букет роз и встал в очередь к цветочнице, но возле неё стояли два мужика и долго ковырялись в цветах, выбирали, а вход в метро Егор не видел. Каминский плюнул на цветы и вернулся к входу в метро. Часы уже показывали 21:25. Что делать, Каминский не знал, и в этот момент к нему подошёл молодой сержант-полицейский:
- Сержант Ахмедов. Предъявите, гражданин, Ваши документы! – обратился он к Каминскому. Егор протянул ему свои корочки корреспондента. Полицейских, прочитав, положил их в свой карман и предложил Егору:
- Пройдёмте в опорный пункт.
- Простите, но я жду девушку. Пока мы с Вами будем ходить, она может меня не дождаться, – возразил Егор.
- Дождётся! Мы буквально на минуту, и Вы сразу вернётесь обратно, – настаивал полицейский. Егор лихорадочно соображал: «Что делать? Это щенок, но у него моя ксива. Вырубить его нет проблем, а вот что дальше? На площади толпа народу! Бежать? Кому бежать, русскому парню среди азеров, это как белая ворона в черной стае. Тогда точно полный пиздец. Не вариант. Пойду с ним, может, как-то выкручусь, если не полезет в сумку. В крайнем случае, вырублю его в их опорном пункте, заберу ксиву и тихо выйду». Егор направился в дверь опорного пункта полиции метрополитена, сзади за ним шёл полицейский.
Как только открылась дверь в опорный пункт, Егор сразу понял, что теперь ему остаётся уповать только на чудо! В опорном пункте находились ещё пятеро полицейских. Трое из них были вооружены автоматами. Главный среди них, старшина, сидел на стуле за столом. Как только вошли, молодой сержант, задержавший Каминского, сказал старшине:
- Вот привёл, как и приказали.
Егор лихорадочно соображал: «Значит, это не инициатива этого молокососа. Это плохо, очень плохо. Старшина, видно сразу, из советских ментов. Прожжённый жучяра. Так, менты расслаблены. Два автомата висят на плечах. На предохранителях. Один вообще стоит в углу кабинета. Патроны, возможно, уже в патронниках. Не факт, но это и не важно. Передёрнуть затвор - полсекунды. Допустим, одного вырублю сразу и овладею его автоматом. Пока сообразят, что происходит, уложу всех, тем более они без броников. Хотя автоматы-то АКМ-47, а они на вылет пробивают броники с 90 метров, но что дальше? После такой пальбы на площади чёрт знает что начнётся. Мне уже не скрыться, даже если буду стрелять по толпе. И что? Последнюю пулю пустить себе в башку? Нет! Так не годится. Совсем не годится. Меня после расстрела шести полицейских даже в плен не возьмут. На куски порвут прямо на площади. Так сдохнуть я не хочу! Вот порадуется эта сука Джан! Ему такой резонанс и не снился!»
- Покажите, что у Вас в сумке, – приказал старшина, и Егору ничего уже больше не оставалось, как выложить на стол две тротиловые шашки и ВЗД. Старшина взял в руки одну шашку и стал её рассматривать. Другой полицейский взял ВЗД и решил открутить гайку.
- Это что такое, да? – спросил старшина, держа в руках шашку.
- На ней же написано, что это такое, – ответил Егор и опустился на стул, стоящий напротив старшины с другой стороны стола.
- А! Я вижу, что там написано! Что это такое и откуда оно у Вас? – не унимался полицейский. Егора взбесило поведение этого азера.
- Вы что, не видите, что это такое? Тротиловая шашка, вот что это такое. На ней же написано!
- Умный очень? Да? Я тебя спрашиваю, зачем это? И где ты это взял? - Егор потерял терпение и совершил последнюю, роковую ошибку в цепи тех непростительных для шпиона ошибок, которые он то и делал весь этот день.
- Это взрывчатка! Вы что, это сами, что ли, не видите? Чего до меня докопались? Где взял? Нашёл на улице! Могу и место показать! - При словах о взрывчатке старшина бросил её на стол и вскочил. Остальные полицейские испуганно отпрянули от стола. Только теперь до Каминского дошло: «Блин! Какой же я идиот! Они же, эти чурки, не понимают. Не знают, что такое тротиловая шашка! Какой же я идиот! Бля! Такой же идиот, как и эти чурки! Видно, жизнь в Баку разжижает мозги. Сам себя погубил!». Егору стало даже нехорошо от волнения. Он сидел и смотрел на тротиловые шашки, разбросанные на столе. Молчали и испуганные полицейские. Оказывается, как стало известно позже, они действительно не понимали, что перед ними взрывчатка, пока Каминский им это не сказал.
- А это что такое? – спросил полицейский, державший в руках часовой взрыватель.
- Я и сам не знаю, что это такое? Давайте раскрутим и посмотрим? – предложил Егор, к нему вновь вернулась способность мыслить. Он взял у полицейского ВЗД. Открутив фиксирующую гайку, снял защитный кожух. Полицейские сгрудились вокруг Егора и с любопытством рассматривали пружинки, лимбы и цифры внутри взрывателя.
- Манометр какой-то, – высказал предположение Егор.
- Манометр? Это что такое? – спросил старшина, явно не понимая смысла этого слова. «Блин! Ну полное же дурачьё! Дурачьё, а вот меня-то повязали. Хорошо, что не всё ещё кончено», думал Егор, рассматривая с полицейскими взрыватель под названием «манометр» и лихорадочно искал выход из того положения, в котором он оказался. Егор резко крутанул лимб заводки пружины взрывателя. Услышав щелчок, понял, он сорвал боевую пружину. Теперь часовой механизм неисправен. Зачем ему это было нужно? Он ещё и сам не понимал, но чувствовал, что может пригодиться.
Полицейские собрали хозяйство Егора со стола в его же сумку и отвезли задержанного в городское управление полиции на метрополитене. В итоге, после обыска, Каминский оказался в комнатке метр на метр с полкой и за стальной решёткой-дверью. Каминский разместился на полке и решил ждать, как же будут развиваться события дальше. Спать он не хотел. Когда первое возбуждение спало, Егор стал анализировать свои ошибки. Конечно, толку теперь от этого не было никакого, зато времени теперь было предостаточно: «Как и предупреждал Борис, меня если возьмут, то только с поличным. Так и случилось. Какая ошибка к этому привела? Ряд последовательных ошибок, а не одна. Систематическое пренебрежение элементарными мерами конспирации. Ксива! Удостоверение на синей бумажке действовало более внушительно действовало на чурок. Нужно было выписать новое удостоверение на таком же бланке взамен истрепавшегося. Теперь ещё сумка. Нельзя было покупать эту барсетку. Пакет и лучше прозрачный пакет не вызывал ни у кого вопросов. Выпил, метался, нервничал у входа в метро. Нужно было выбрать позицию, откуда был хорошо виден вход в метро, и спокойно ждать эту дуру Марину. Главная же и роковая моя ошибка в том, что не надо было забирать этот фугас от коллектора. Пусть бы он там и лежал. Мало ли мусора валяется вокруг него. Боялся, что кто-то найдёт и подорвётся. Вот теперь буду расплачиваться за свою глупость. Ещё я не учёл безграмотность азеров. Не снял с шашек эту пропарафиненную оболочку с надписью «тротиловая шашка, вес 200 г», правда, в тротиле присутствует аммиачная селитра и из-за неё он гигроскопичен, но теперь это уже не важно. Хотя и предугадать то, что полицейский окажутся такими невеждами, было никак нельзя. Мне не хватило одного дня. Одного вечера. Буквально несколько часов». К Каминскому подошёл полицейский с капсюлем-детонатором, обмазанным пластилином. «Видно, нашли в пачке с сигаретами», догадался Егор.
- Это что такое? – спросил мент Егора. Тот в ответ только пожал плечами.
- Так у тебя в сигаретах лежало.
- Из того устройства, что я нашёл, – ответил Каминский и добавил:
- В паспорте под обложкой лежат несколько тоненьких золотых монеток, это большая редкость и ценность. Смотрите, чтобы не пропали, – мент сразу повернулся и быстро вернулся в дежурку. Надо ли говорить, что эти монетки, конечно же, исчезли. Азеры при упоминании золота теряли сознание мгновенно. Правда, эти монетки, была так называемая чешуя, копейки времён Ивана Грозного, чеканились из серебряной проволоки и особой ценности не представляли. Каминский их взял у своего знакомого Георгия Ивановича Игнатова, директора Музея истории города Советска.
Утром Егора перевели в комнату без окон, но с панцирной кроватью с матрасом и синим солдатским одеялом. В этой комнате на полу в углу на корточках сидел какой-то урка. Молодой, худой и довольно неряшливый азер. Каминский прилёг на койке. Урка при появлении Егора оживился и стал расспрашивать Каминского, за что его задержали. Сообщил, что его сейчас отпустят, и, если что-то надо Егору, он сможет сообщить его друзьям в городе. Егор сел на кровать и, посмотрев на эту наседку, решил поиграть в простачка.
- Хочешь заработать сто манат? – спросил он азера.
- Хочу! – ответил не в меру обрадовавшийся арестант.
- Запомни номер телефона. Позвони и скажи девушке, которая поднимет трубку, что меня задержала полиция, и пусть она выбросит мои фотокассеты, что лежат в сумке. Позвонишь, она тебе заплатит сто манат.
Буквально через десять минут этого урку куда-то увели, а возле Егора занял пост молодой полицейский, мелкий, как пацан. Он, словно Рембо, держал за рукоятку АКМ-47, уперев приклад в сгиб локтя. При всём трагизме своего положения, Каминский, смотря на эту соплю в скафандре, расхохотался. Обезоружить такого супермена - одно только движение, но Егор почему-то был уверен, что в магазине нет патронов. Его просто провоцируют, и косвенно это подтверждал тот факт, что из дежурки за ним внимательно наблюдали ещё три полицейских.
В отделении полиции начался рабочий день, и Каминского повели к начальнику полиции метрополитена. В приёмной начальника на стуле сидел знакомый Егора, подсадной урка. В кабинете начальник в звании полковника спросил Егора:
- Откуда это всё у Вас?
- Нашёл на улице. - Ответил Егор. Теперь этот вопрос ему будут задавать весь день, и он так же будет на него отвечать.
- А что на фотоплёнках, которые Вы просили выбросить?
- Ничего особенного. Виды Баку. Я же корреспондент.
- Зачем же их тогда выкидывать?
- Виды города, которые на них сняты, могут быть неоднозначно трактованы в свете последних событий.
- Что же там конкретно снято?
- Проявите, напечатайте и увидите, - ответил Каминский. Разговор на этом был закончен. В кабинет начальника полиции метрополитена вошли три опера. Они надели на Каминского наручники, забрали его барсетку, документы и повезли Егора к Министру Внутренних Дел Азербайджанской Республики Вагифу Новрузову.
Умирать приказа не было.
В кабинете министр Новрузов в присутствии оперов, доставивших к нему Каминского, спросил Егора:
- Откуда у Вас всё это?
- Нашёл на улице, - ответил Егор.
- Удивительно. Я вот всю жизнь хожу по Баку и ничего похожего не нахожу, а Вы сразу приехали к нам и нашли.
- Повезло, наверное, а, скорее всего, не повезло.
- Вы-то сами хотя бы верите в то, что говорите?
- Какая разница, во что я верю. Вы-то мне всё равно не поверите.
- Не поверю, - ответил министр и затем обратился к операм:
-Понятно. Работайте. Определите в камеру, но чтобы было не больше пяти человек. Свободны.
Опера вывели Егора из кабинета. Спустившись с ним несколькими этажами ниже, зашли в длинный кабинет с большим столом посредине. Егор сел на стул вдоль стенки, и трое оперативников стали наперебой задавать ему разные вопросы. Один играл роль хорошего мента, второй - плохого, нервного, постоянно чем-то угрожал Каминскому, третий больше записывал вопросы и ответы на них. Так продолжалось до обеда. Потом Егора отвели к их начальнику. Тот стал задавать почти те же вопросы, что и его опера первые полдня. Неожиданно Каминский, внимательно посмотрев на ментовского начальника, сказал ему:
- Хорошо. Я не нашёл эту взрывчатку. Я её привёз из Москвы, и у меня ещё есть тротил. Он лежит в тайнике в Ахмедлах, - от слов Егора начальник и опера на мгновение потеряли дар речи. Они удивлённо смотрели на Каминского, будто увидели его в первый раз.
- Поехали в Ахмедлы, покажу, где находится схрон. Только одно условие, сделайте всё тихо, без понятых и шумихи лишней. Это впоследствии будет очень важно. Важно, чтобы как можно меньше людей знали о моём задержании.
Пока собирались, пока выехали, уже смеркалось. Подъехали на двух машинах к котловану. Егор, прикованный наручником к оперативнику, спустился с ним в котлован. Сверху всё происходящее оперативник снимал на видеокамеру. Егор и опер подошли к дыре, в которой Каминский спрятал коробку с тротилом.
- Там, - показал Егор пальцем на дырку. Опер наклонился и решил пошарить в дыре, а Каминский, улыбнувшись, спросил его:
- Ты что, смертник? Может, я заминировал эту дыру, и если рванёт, от нас с тобой ничего не найдут. - Опер отдёрнул руку от дырки и посмотрел на Егора:
- Тогда сам доставай? – предложил он Каминскому.
- И что это меняет? – усмехнулся Егор и успокоил мента:
- Доставай. Не бойся. Там коробка от фотобумаги, и ничего я не минировал. Смелее.
Мент засунул руку и достал коробку. Они выбрались из котлована и открыли её. В ней лежали шашки и всё остальное хозяйство Егора. Менты и Егор повертели в руках находки и, закрыв пачку, поехали к подъезду дома, где жила Марина Долгова. Опера забрали вещи Егора из квартиры. Егор в это время сидел в машине. Потом все вернулись обратно в здание министерства.
В кабинете начальника выложили на стол вещи Каминского и то, что изъяли из тайника.
- Так зачем Вам, корреспонденту газеты, эта взрывчатка? – задал вопрос начальник. В кабинете, кроме Егора и начальника, находились два оперативника, которые выезжали к схрону.
- Я могу с Вами поговорить наедине? – спросил Егор начальника.
