— Что ты несешь, Эйнар? Она — не шлюха. Она — ребенок.
— Как по мне, так в ней нет ничего особенного: костлявая, страшненькая побирушка. Ее подружка в тысячу раз красивее. Но, если она тебя привлекает, поимей ее и забудь.
— Эйнар! Твой цинизм не имеет границ.
— Но это не мешает мне говорить правду. Люди примитивны, а женщины этой расы особенно. Стоит только поманить их красивой побрякушкой, как они тут же раздвинут ножки, и бери их где угодно и как угодно, хоть во дворце, хоть на сеновале.
— Эйнар! — в который раз попытался осадить беловолосого его приятель, но снова безрезультатно.
— А что Эйнар? По мне, так лучше Лаиллэ. А то, кто знает, какую заразу подцепишь от этой…
— Эйнар!
— Пока ты будешь отвлекаться на всяких… сомнительных девиц, мы не добьемся цели. Хочешь, я сам приведу ее к тебе?
— Довольно! — наконец вступил наследник. Холодное равнодушие в его голосе пробирало до самых костей. — Мы здесь не за этим. Успокойся, Эйнар, она интересует меня только как способ решить нашу проблему.
— И только? — спросил кто-то из них. Я уже не хотела выяснять, кто именно.
— А разве может быть иначе?
— Ты мне скажи?
— Что тебя так беспокоит, Акрон? Я никогда не опущусь настолько, чтобы увлечься кем-то, вроде этой девушки. Такой ответ тебя устроит?
Я не могла поверить тому, что слышала. Не тому, что и как они говорили, а тому, что они вообще об этом говорили. Хотя нет, не об этом, они говорили обо мне. И как говорили, и в каких выражениях…
Мне понадобилась минута, чтобы понять, что они обсуждали мою скромную персону на языке народов Призрачных гор. Если бы в свое время Эльвира не заставляла меня изучать этот язык, я бы не оказалась в такой ужасной ситуации. Меня словно помоями облили. Это было так мерзко, так отвратительно! Как я могла подумать, что в этих существах есть хоть что-то?
Да, я говорила другим, но сама верила, что в них есть благородство, достоинство, какое-то иное мировоззрение отличное от людского. И что теперь? Я узнала, какого низкого мнения они о нас и в частности обо мне.
«Костлявая, страшненькая побирушка»… «я никогда не опущусь до того, что бы увлечься кем-то вроде нее», — эти слова выжигали мне душу, заставляя ее гореть — гореть от обиды, от унижения, непостижимого унижения…
Неужели люди… мужчины видят меня именно такой?
Я никогда особенно не страдала от своей нескладности, но сейчас… услышав эти слова от них, от наследника… А ведь он мне понравился. Очень понравился, с самого первого взгляда.
Дура! Какая же ты дура, Аура! Как ты могла даже на секунду вообразить, что такой, как он, со своей бесконечно красивой любовницей мог когда-нибудь посмотреть в твою сторону? Как ты могла?
Внезапно я почувствовала на щеках что-то мокрое. Не осознала вначале, а когда провела по лицу, поняла — «Да это же слезы!»
А ведь я не плачу, никогда. В последний раз это случилось семь лет назад, когда староста нашей деревни избивал плеткой старика Савелия. Тогда я не просто плакала, я обливалась слезами, я билась в истерике, и вот теперь… снова они. Только тогда я плакала от бессилия, а сейчас… от разочарования, от того омерзения и унижения, которое испытала. Зачем?
— Здесь кто-то есть, — внезапно услышала я. За секунду до того, как меня обнаружили, я вытерла слезы и приняла самый беззаботный и неподозревающий ни о чем вид, на который была способна. И только представ перед анварами, вспомнила, что о них говорили мои друзья.
Наследник читает мысли, один из них, наверное, светловолосый с презрительным взглядом может обезвредить любое заклятье, зеленоглазый с острыми ушами, возможно, целитель, а кто же ты — холодный и опасный черноволосый анвар так внимательно меня рассматривающий? Мила говорила, что он читает души. И если это так, то он сейчас расскажет остальным, что я все прекрасно поняла.
— Она слышала нас? — встревожено спросил зеленоглазый на адеонском.
— Вряд ли в велеской Академии магии обучают Адеру, — ответил черноволосый.
— Это, знаете ли, неприлично, в присутствии других, разговаривать на чужом языке, — улыбнулась я самой невинной улыбкой. — Я могу вообразить, что вы обсуждаете именно меня.
— Что вы здесь делаете? — заговорил наследник, и я почувствовала давление его силы на свои щиты.
Черноволосый едва заметно дернулся в мою сторону то ли для того, чтобы защитить наследника, то ли чтобы защитить меня.
— Что? — резко спросил он, тоже заметив движение анвара. — Что ты чувствуешь?
«Можно подумать, что тебя это волнует», — мысленно фыркнула я.
— А разве для тебя важны чувства какой-то девчонки? — задал свой вопрос анвар, по-прежнему на Адеру.
Наследник промолчал, а я вдруг осознала, что черноволосый не скажет ему о том, что я слышала. Не знаю, почему и зачем он решил скрыть это, но лично я была ему за это безмерно благодарна. Большего унижения я бы просто не вынесла. Возможно, он скажет потом. Но тогда это уже не будет так важно, потому что я не намерена больше ни видеть, ни слышать об этих существах. НИКОГДА!
— Нас, наверное, уже ищут, — проговорил зеленоглазый уже на всеобщем. — Не пора ли вернуться в зал?
— Вы не ответили, — по-прежнему серьезно и как-то чересчур напряженно проговорил наследник. А я даже забыла, о чем он спрашивал. И снова это давление. Что, не терпится узнать о моем унижении? Не дождетесь, ваше высокомерие.
— Я искала уборную. Так и не нашла. Может, вы подскажете, где она? Нет?! Жаль. И перестаньте уже наконец ломиться ко мне в голову! — почти прокричала я ему в лицо. Потому что больно было, и давление это дикое вызывало у меня острый приступ мигрени. Этого мне еще не хватало, до кучи. — Сколько еще по вашей милости я буду оказываться в лазарете мадам Сибилл?
Давление прекратилось, а я потерла зудящие от боли виски. Видимо каким-то чудом во мне проснулась великая актриса. Не думала, что удастся его обмануть. Но получилось же.
Пока я растирала еще и лоб, ко мне неожиданно дернулся тот длинный анвар с торчащими как у эльфов ушами, я даже отшатнулась от его прыти и тянущейся к моей головушке длани.
— Простите, не хотел напугать, — вежливо, как с леди, заговорил он, но длань ко мне тянуть перестал. — Я — целитель. Просто хотел помочь.
Тьфу. Да я лучше к живодеру на прием отправлюсь, чем позволю хоть кому-то из них меня коснуться. Да и вежливость эта… знаем мы цену такой вежливости. Пять минут назад прекрасно расслышали. Хотя… тот черноволосый меня не выдал, за что я, как уже говорила, была безмерно благодарна. Потому и поддалась порыву и шепнула ему, когда наследник, неохотно, но все же решил покинуть комнату, в которой они откровенничали. Тот темноволосый, словно почувствовав мое желание, обернулся на выходе, и я прошептала одними губами: «Эстар» — «спасибо» на их языке. Он понял, кивнул мне, впервые показавшись чуть более человечным, и закрыл дверь.
Мы вернулись в Академию поздно вечером. И когда за нами закрылась дверь нашей комнаты, Милава обняла меня, и я, уже не сдерживаясь, заплакала.
— Как ты узнала? — спросила, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
— Ты бы видела свое лицо. Что они тебе сделали?
— Ничего, — всхлипнула я и заплакала еще сильней.
Успокоилась только утром, когда Тимка принес мне подарок Арайи. Ребята собирались пойти посмотреть, как свои экзамены сдают выпускники, которые, в отличие от наших зачетов, были публичными, а я была просто не в силах притворяться, что все хорошо. От каблуков на ногах появились мозоли, а от ночных рыданий болела голова. Так что ребята сжалились над бедной болезной мной и отправились обсуждать и восхищаться выпускниками одни.
К обеду мне надоело лежать без дела, и я решила посмотреть, что за подарок преподнесла мне Арайя. Это была потертая книга в старом кожаном переплете:
«Побратимы. Правда и вымысел».
Я открыла ее на первой странице, и на колени упал листок, исписанный четким, красивым почерком.
«Дорогая, Аурейана.
Прости, что не смогла вчера ответить на твои вопросы, но на это была своя причина. И очень скоро ты поймешь, почему ты услышала то, что услышала…»
Я еще раз прочитала последнюю фразу и еще раз и еще. Но так ничего и не поняла. Что она имела в виду?
«Ты удивлена? Не стоит. Дело в том, что я иногда вижу будущее. И когда ты догнала меня в том коридоре, я вспомнила один из своих снов. В нем я видела девушку, случайно услышавшую разговор четырех анвар. Этой девушкой оказалась ты. Прежде чем рассказать о заклинании «Вира», я хочу предупредить тебя. Не слушай других, что бы они тебе не говорили. Слушай только свое сердце, оно знает все. Еще я хотела сказать… прости его за те слова. На самом деле он так не думал, он еще и сам не понимает, какую ошибку совершил. Прости его.
А теперь о заклинании. В этой книге есть все ответы.
Я многие годы думала, что мой любимый внук изгой, что у него нет настоящих друзей, но сегодня я увидела вас и поняла, как я ошибалась. Вы не просто друзья. Вы семья, та семья, которой не было у тебя и, увы, нет у Арастима. Береги его. Береги себя.
С любовью и благодарностью, Арайя».
Прочитав письмо, я долго не могла прийти в себя. О чем она говорила? О наследнике? Она просила меня простить его? Да и зачем? Я надеялась, что больше никогда не увижу ни его, ни его дружков. К чему им мое прощение? Все это просто не имеет смысла. А вот за книгу спасибо. Если здесь есть ответы, то очень скоро я узнаю, что же такого сделал со мной профессор Гаар и действительно ли он применил ко мне «Вира».
Но прежде чем я успела прочитать первую страницу, в дверь постучали. Я нехотя поднялась с кровати и побрела к двери, а открыв ее, удивилась, сознав, что за гость ко мне пожаловал. А точнее пожаловала.
— Привет, — жизнерадостно поздоровалась Медея. — Горгона здесь?
— Привет, — удивленно откликнулась я. — Это ты о Милаве так ласково?
— О ком же еще, — скривилась гостья и без всяких церемоний и даже разрешения, прошла в нашу с Милой комнату. — А у вас здесь миленько, только этот розовый цвет… хотя… что взять с блондинки? Ну, да ладно, я по делу.
Да уж. Если Медди позволила себе переступить порог комнаты своего самого лютого врага, то случилось что-то из ряда вон.
— Мне тут предложение одно поступило, весьма заманчивое. Вот я и думаю.
— Медди, ближе к делу. Ты же знаешь, если Мила тебя здесь застанет…
— В том-то и загвоздка, — перебила меня синеволосая красотка. — Если бы не эта истеричка, я бы ни на миг не задумалась. Ладно. Эльвира сегодня вызвала меня к себе и сделала предложение, от которого крайне сложно отказаться. Она предложила мне войти в состав вашей группы и отправиться в Северные пустоши с Гааром.
— Правда? — удивилась я, если не сказать больше. — Вот это новость! Значит, мы все-таки едем?
— Если честно, о тебе там речи не было, — отчего-то смутилась она.
— Это как?
— Я так поняла, что это вместо тебя.
Так, приехали. И что сие может означать? Во-первых, я, похоже, не еду. Во-вторых, кажется, едут мои друзья. Изобретательно. Ничего не скажешь. И главное — мне-то сетовать не на что. Я ведь сама так искренне сокрушалась, что разрушаю шансы своей группы. А теперь…
— Все верно. Так и должно было быть.
Только вот на душе как-то не радостно. Я проведу всю практику в разлуке с друзьями. Признаюсь, такое развитие событий не снилось мне даже в самом страшном сне.
— Уверена, это идея Эльвиры, — принялась утешать меня полуэлтфийка, но сделала только хуже. — Гаар ни за что бы не сделал ничего подобного.
— Причем здесь Гаар? — по инерции спросила я, все еще переваривая информацию.
— А то ты не знаешь? Даже тролю понятно, что если бы все зависело от него, ты бы осталась в составе его группы даже, если бы провалила все экзамены на свете.
— Что за глупости?
— Ой, ли? А то ты не видишь? — с недоверием воскликнула Медея, но глядя в мое растерянное лицо, удивилась. — Похоже, так и есть. Нет, ты серьезно не понимаешь?
— Да чего не понимаю-то?
— Поверить не могу. Я думала, ты в курсе, а оно вон как выходит…
— Да что выходит? О чем ты говоришь? — уже всерьез испугалась я.
— О том, что и так знает вся школа, а главный объект сплетни и не догадывается.
— Какой сплетни? Медди, ты объяснишь все мне наконец или так и будешь туман наводить?
— Ну, хорошо, хорошо, — сдалась девушка. — Только учти, эта сплетня была актуальна еще год назад, а сейчас, похоже, только для тебя это станет новостью. В общем, Гаар уже давно по тебе сохнет.
— Ну да, конечно, — фыркнула я, отмахнувшись от этого бреда как от надоедливой мухи. — А я, наверное, наследница Велеса.
— Я не знаю, чья ты там наследница, а о Гааре я говорю правду. Все знают, что он с тебя пылинки сдувает.
— Я — его ученица.
— Я в курсе. Только вот индивидуальные уроки он дает тебе одной.
— Это из-за резерва, — по привычке ответила я. Сколько раз за эти шесть лет мне приходилось именно так отвечать на косые взгляды и смешки за спиной. Но почему-то тогда мыслей о том, что кто-то в кого-то влюблен не возникало. Злопыхатели очень часто прохаживались по моей предполагаемой бездарности, но ТАКИХ вопросов не было. — Я хожу на эти уроки уже шесть лет.
— А я и не говорила, что эти сплетни начались только сейчас, — заметила Медея. — Ты пораспрашивай свою подружку. Уж она-то точно все это знает. А вот почему не рассказала тебе? Ладно. Я пришла только потому, что мы вроде как дружим. И подставлять тебя вот так мне не хочется. Я не отказала Эльвире, но и «да» не сказала. Хотела сначала побеседовать с тобой.
— Ты должна согласиться, — проговорила я, догадываясь, что именно такого ответа она от меня и ждала. И как бы мне не хотелось послать улыбчивую благодетельницу к демонам в бездну, а правду жизни никто не отменял. То, что предложила Эльвира — выход для всех, пусть для меня это сродни самому жуткому наказанию.
— Ты, в самом деле, так думаешь или в благородство играешь? — прищурилась синеволосая.
— Никакого благородства. Если бы я была на твоем месте, возможно, даже раздумывать не стала.
— Стала бы, — хмыкнула она. — И отказалась бы, чтобы не обижать меня.
— Ты слишком хорошего обо мне мнения.
— Может быть. Знаешь, о чем я жалею?
— Нет, о чем?
— О том, что когда на первом курсе было расселение, и мне предложили на выбор поселиться с сиротой из приюта или жить одной, но в комнате поменьше, я выбрала одиночество. Если бы я приняла тогда другое решение, то сейчас не эта заносчивая принцесска, а я была бы твоей лучшей подругой.
— Медди, мы ведь и так дружим, — напомнила я, растроганная ее словами.
— Да, дружим. Только друзей у тебя много, а лучшая подруга одна. Принцесске повезло с тобой. Не забывай об этом. Это не ты счастливица, а она.
С этими немного странными словами Медея покинула мою комнату, а я так и осталась стоять — размышлять обо всем услышанном. И подумать было над чем.
Ее слова обо мне и Гааре не выходили из головы. Я отказывалась воспринимать их, все больше и больше убеждая себя, что это полный бред. Вот только получалось плохо. А еще этот странный намек о Миле. В общем, к приходу подруги я успела передумать все на свете и накрутить себя так, что стоило ей появиться, как я тут же и набросилась.
— Это что за история такая обо мне и Гааре?
— История? — удивилась подруга.
— Как по мне, так в ней нет ничего особенного: костлявая, страшненькая побирушка. Ее подружка в тысячу раз красивее. Но, если она тебя привлекает, поимей ее и забудь.
— Эйнар! Твой цинизм не имеет границ.
— Но это не мешает мне говорить правду. Люди примитивны, а женщины этой расы особенно. Стоит только поманить их красивой побрякушкой, как они тут же раздвинут ножки, и бери их где угодно и как угодно, хоть во дворце, хоть на сеновале.
— Эйнар! — в который раз попытался осадить беловолосого его приятель, но снова безрезультатно.
— А что Эйнар? По мне, так лучше Лаиллэ. А то, кто знает, какую заразу подцепишь от этой…
— Эйнар!
— Пока ты будешь отвлекаться на всяких… сомнительных девиц, мы не добьемся цели. Хочешь, я сам приведу ее к тебе?
— Довольно! — наконец вступил наследник. Холодное равнодушие в его голосе пробирало до самых костей. — Мы здесь не за этим. Успокойся, Эйнар, она интересует меня только как способ решить нашу проблему.
— И только? — спросил кто-то из них. Я уже не хотела выяснять, кто именно.
— А разве может быть иначе?
— Ты мне скажи?
— Что тебя так беспокоит, Акрон? Я никогда не опущусь настолько, чтобы увлечься кем-то, вроде этой девушки. Такой ответ тебя устроит?
Я не могла поверить тому, что слышала. Не тому, что и как они говорили, а тому, что они вообще об этом говорили. Хотя нет, не об этом, они говорили обо мне. И как говорили, и в каких выражениях…
Мне понадобилась минута, чтобы понять, что они обсуждали мою скромную персону на языке народов Призрачных гор. Если бы в свое время Эльвира не заставляла меня изучать этот язык, я бы не оказалась в такой ужасной ситуации. Меня словно помоями облили. Это было так мерзко, так отвратительно! Как я могла подумать, что в этих существах есть хоть что-то?
Да, я говорила другим, но сама верила, что в них есть благородство, достоинство, какое-то иное мировоззрение отличное от людского. И что теперь? Я узнала, какого низкого мнения они о нас и в частности обо мне.
«Костлявая, страшненькая побирушка»… «я никогда не опущусь до того, что бы увлечься кем-то вроде нее», — эти слова выжигали мне душу, заставляя ее гореть — гореть от обиды, от унижения, непостижимого унижения…
Неужели люди… мужчины видят меня именно такой?
Я никогда особенно не страдала от своей нескладности, но сейчас… услышав эти слова от них, от наследника… А ведь он мне понравился. Очень понравился, с самого первого взгляда.
Дура! Какая же ты дура, Аура! Как ты могла даже на секунду вообразить, что такой, как он, со своей бесконечно красивой любовницей мог когда-нибудь посмотреть в твою сторону? Как ты могла?
Внезапно я почувствовала на щеках что-то мокрое. Не осознала вначале, а когда провела по лицу, поняла — «Да это же слезы!»
А ведь я не плачу, никогда. В последний раз это случилось семь лет назад, когда староста нашей деревни избивал плеткой старика Савелия. Тогда я не просто плакала, я обливалась слезами, я билась в истерике, и вот теперь… снова они. Только тогда я плакала от бессилия, а сейчас… от разочарования, от того омерзения и унижения, которое испытала. Зачем?
— Здесь кто-то есть, — внезапно услышала я. За секунду до того, как меня обнаружили, я вытерла слезы и приняла самый беззаботный и неподозревающий ни о чем вид, на который была способна. И только представ перед анварами, вспомнила, что о них говорили мои друзья.
Наследник читает мысли, один из них, наверное, светловолосый с презрительным взглядом может обезвредить любое заклятье, зеленоглазый с острыми ушами, возможно, целитель, а кто же ты — холодный и опасный черноволосый анвар так внимательно меня рассматривающий? Мила говорила, что он читает души. И если это так, то он сейчас расскажет остальным, что я все прекрасно поняла.
— Она слышала нас? — встревожено спросил зеленоглазый на адеонском.
— Вряд ли в велеской Академии магии обучают Адеру, — ответил черноволосый.
— Это, знаете ли, неприлично, в присутствии других, разговаривать на чужом языке, — улыбнулась я самой невинной улыбкой. — Я могу вообразить, что вы обсуждаете именно меня.
— Что вы здесь делаете? — заговорил наследник, и я почувствовала давление его силы на свои щиты.
Черноволосый едва заметно дернулся в мою сторону то ли для того, чтобы защитить наследника, то ли чтобы защитить меня.
— Что? — резко спросил он, тоже заметив движение анвара. — Что ты чувствуешь?
«Можно подумать, что тебя это волнует», — мысленно фыркнула я.
— А разве для тебя важны чувства какой-то девчонки? — задал свой вопрос анвар, по-прежнему на Адеру.
Наследник промолчал, а я вдруг осознала, что черноволосый не скажет ему о том, что я слышала. Не знаю, почему и зачем он решил скрыть это, но лично я была ему за это безмерно благодарна. Большего унижения я бы просто не вынесла. Возможно, он скажет потом. Но тогда это уже не будет так важно, потому что я не намерена больше ни видеть, ни слышать об этих существах. НИКОГДА!
— Нас, наверное, уже ищут, — проговорил зеленоглазый уже на всеобщем. — Не пора ли вернуться в зал?
— Вы не ответили, — по-прежнему серьезно и как-то чересчур напряженно проговорил наследник. А я даже забыла, о чем он спрашивал. И снова это давление. Что, не терпится узнать о моем унижении? Не дождетесь, ваше высокомерие.
— Я искала уборную. Так и не нашла. Может, вы подскажете, где она? Нет?! Жаль. И перестаньте уже наконец ломиться ко мне в голову! — почти прокричала я ему в лицо. Потому что больно было, и давление это дикое вызывало у меня острый приступ мигрени. Этого мне еще не хватало, до кучи. — Сколько еще по вашей милости я буду оказываться в лазарете мадам Сибилл?
Давление прекратилось, а я потерла зудящие от боли виски. Видимо каким-то чудом во мне проснулась великая актриса. Не думала, что удастся его обмануть. Но получилось же.
Пока я растирала еще и лоб, ко мне неожиданно дернулся тот длинный анвар с торчащими как у эльфов ушами, я даже отшатнулась от его прыти и тянущейся к моей головушке длани.
— Простите, не хотел напугать, — вежливо, как с леди, заговорил он, но длань ко мне тянуть перестал. — Я — целитель. Просто хотел помочь.
Тьфу. Да я лучше к живодеру на прием отправлюсь, чем позволю хоть кому-то из них меня коснуться. Да и вежливость эта… знаем мы цену такой вежливости. Пять минут назад прекрасно расслышали. Хотя… тот черноволосый меня не выдал, за что я, как уже говорила, была безмерно благодарна. Потому и поддалась порыву и шепнула ему, когда наследник, неохотно, но все же решил покинуть комнату, в которой они откровенничали. Тот темноволосый, словно почувствовав мое желание, обернулся на выходе, и я прошептала одними губами: «Эстар» — «спасибо» на их языке. Он понял, кивнул мне, впервые показавшись чуть более человечным, и закрыл дверь.
ГЛАВА 9 Чужие чувства
Мы вернулись в Академию поздно вечером. И когда за нами закрылась дверь нашей комнаты, Милава обняла меня, и я, уже не сдерживаясь, заплакала.
— Как ты узнала? — спросила, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
— Ты бы видела свое лицо. Что они тебе сделали?
— Ничего, — всхлипнула я и заплакала еще сильней.
Успокоилась только утром, когда Тимка принес мне подарок Арайи. Ребята собирались пойти посмотреть, как свои экзамены сдают выпускники, которые, в отличие от наших зачетов, были публичными, а я была просто не в силах притворяться, что все хорошо. От каблуков на ногах появились мозоли, а от ночных рыданий болела голова. Так что ребята сжалились над бедной болезной мной и отправились обсуждать и восхищаться выпускниками одни.
К обеду мне надоело лежать без дела, и я решила посмотреть, что за подарок преподнесла мне Арайя. Это была потертая книга в старом кожаном переплете:
«Побратимы. Правда и вымысел».
Я открыла ее на первой странице, и на колени упал листок, исписанный четким, красивым почерком.
«Дорогая, Аурейана.
Прости, что не смогла вчера ответить на твои вопросы, но на это была своя причина. И очень скоро ты поймешь, почему ты услышала то, что услышала…»
Я еще раз прочитала последнюю фразу и еще раз и еще. Но так ничего и не поняла. Что она имела в виду?
«Ты удивлена? Не стоит. Дело в том, что я иногда вижу будущее. И когда ты догнала меня в том коридоре, я вспомнила один из своих снов. В нем я видела девушку, случайно услышавшую разговор четырех анвар. Этой девушкой оказалась ты. Прежде чем рассказать о заклинании «Вира», я хочу предупредить тебя. Не слушай других, что бы они тебе не говорили. Слушай только свое сердце, оно знает все. Еще я хотела сказать… прости его за те слова. На самом деле он так не думал, он еще и сам не понимает, какую ошибку совершил. Прости его.
А теперь о заклинании. В этой книге есть все ответы.
Я многие годы думала, что мой любимый внук изгой, что у него нет настоящих друзей, но сегодня я увидела вас и поняла, как я ошибалась. Вы не просто друзья. Вы семья, та семья, которой не было у тебя и, увы, нет у Арастима. Береги его. Береги себя.
С любовью и благодарностью, Арайя».
Прочитав письмо, я долго не могла прийти в себя. О чем она говорила? О наследнике? Она просила меня простить его? Да и зачем? Я надеялась, что больше никогда не увижу ни его, ни его дружков. К чему им мое прощение? Все это просто не имеет смысла. А вот за книгу спасибо. Если здесь есть ответы, то очень скоро я узнаю, что же такого сделал со мной профессор Гаар и действительно ли он применил ко мне «Вира».
Но прежде чем я успела прочитать первую страницу, в дверь постучали. Я нехотя поднялась с кровати и побрела к двери, а открыв ее, удивилась, сознав, что за гость ко мне пожаловал. А точнее пожаловала.
— Привет, — жизнерадостно поздоровалась Медея. — Горгона здесь?
— Привет, — удивленно откликнулась я. — Это ты о Милаве так ласково?
— О ком же еще, — скривилась гостья и без всяких церемоний и даже разрешения, прошла в нашу с Милой комнату. — А у вас здесь миленько, только этот розовый цвет… хотя… что взять с блондинки? Ну, да ладно, я по делу.
Да уж. Если Медди позволила себе переступить порог комнаты своего самого лютого врага, то случилось что-то из ряда вон.
— Мне тут предложение одно поступило, весьма заманчивое. Вот я и думаю.
— Медди, ближе к делу. Ты же знаешь, если Мила тебя здесь застанет…
— В том-то и загвоздка, — перебила меня синеволосая красотка. — Если бы не эта истеричка, я бы ни на миг не задумалась. Ладно. Эльвира сегодня вызвала меня к себе и сделала предложение, от которого крайне сложно отказаться. Она предложила мне войти в состав вашей группы и отправиться в Северные пустоши с Гааром.
— Правда? — удивилась я, если не сказать больше. — Вот это новость! Значит, мы все-таки едем?
— Если честно, о тебе там речи не было, — отчего-то смутилась она.
— Это как?
— Я так поняла, что это вместо тебя.
Так, приехали. И что сие может означать? Во-первых, я, похоже, не еду. Во-вторых, кажется, едут мои друзья. Изобретательно. Ничего не скажешь. И главное — мне-то сетовать не на что. Я ведь сама так искренне сокрушалась, что разрушаю шансы своей группы. А теперь…
— Все верно. Так и должно было быть.
Только вот на душе как-то не радостно. Я проведу всю практику в разлуке с друзьями. Признаюсь, такое развитие событий не снилось мне даже в самом страшном сне.
— Уверена, это идея Эльвиры, — принялась утешать меня полуэлтфийка, но сделала только хуже. — Гаар ни за что бы не сделал ничего подобного.
— Причем здесь Гаар? — по инерции спросила я, все еще переваривая информацию.
— А то ты не знаешь? Даже тролю понятно, что если бы все зависело от него, ты бы осталась в составе его группы даже, если бы провалила все экзамены на свете.
— Что за глупости?
— Ой, ли? А то ты не видишь? — с недоверием воскликнула Медея, но глядя в мое растерянное лицо, удивилась. — Похоже, так и есть. Нет, ты серьезно не понимаешь?
— Да чего не понимаю-то?
— Поверить не могу. Я думала, ты в курсе, а оно вон как выходит…
— Да что выходит? О чем ты говоришь? — уже всерьез испугалась я.
— О том, что и так знает вся школа, а главный объект сплетни и не догадывается.
— Какой сплетни? Медди, ты объяснишь все мне наконец или так и будешь туман наводить?
— Ну, хорошо, хорошо, — сдалась девушка. — Только учти, эта сплетня была актуальна еще год назад, а сейчас, похоже, только для тебя это станет новостью. В общем, Гаар уже давно по тебе сохнет.
— Ну да, конечно, — фыркнула я, отмахнувшись от этого бреда как от надоедливой мухи. — А я, наверное, наследница Велеса.
— Я не знаю, чья ты там наследница, а о Гааре я говорю правду. Все знают, что он с тебя пылинки сдувает.
— Я — его ученица.
— Я в курсе. Только вот индивидуальные уроки он дает тебе одной.
— Это из-за резерва, — по привычке ответила я. Сколько раз за эти шесть лет мне приходилось именно так отвечать на косые взгляды и смешки за спиной. Но почему-то тогда мыслей о том, что кто-то в кого-то влюблен не возникало. Злопыхатели очень часто прохаживались по моей предполагаемой бездарности, но ТАКИХ вопросов не было. — Я хожу на эти уроки уже шесть лет.
— А я и не говорила, что эти сплетни начались только сейчас, — заметила Медея. — Ты пораспрашивай свою подружку. Уж она-то точно все это знает. А вот почему не рассказала тебе? Ладно. Я пришла только потому, что мы вроде как дружим. И подставлять тебя вот так мне не хочется. Я не отказала Эльвире, но и «да» не сказала. Хотела сначала побеседовать с тобой.
— Ты должна согласиться, — проговорила я, догадываясь, что именно такого ответа она от меня и ждала. И как бы мне не хотелось послать улыбчивую благодетельницу к демонам в бездну, а правду жизни никто не отменял. То, что предложила Эльвира — выход для всех, пусть для меня это сродни самому жуткому наказанию.
— Ты, в самом деле, так думаешь или в благородство играешь? — прищурилась синеволосая.
— Никакого благородства. Если бы я была на твоем месте, возможно, даже раздумывать не стала.
— Стала бы, — хмыкнула она. — И отказалась бы, чтобы не обижать меня.
— Ты слишком хорошего обо мне мнения.
— Может быть. Знаешь, о чем я жалею?
— Нет, о чем?
— О том, что когда на первом курсе было расселение, и мне предложили на выбор поселиться с сиротой из приюта или жить одной, но в комнате поменьше, я выбрала одиночество. Если бы я приняла тогда другое решение, то сейчас не эта заносчивая принцесска, а я была бы твоей лучшей подругой.
— Медди, мы ведь и так дружим, — напомнила я, растроганная ее словами.
— Да, дружим. Только друзей у тебя много, а лучшая подруга одна. Принцесске повезло с тобой. Не забывай об этом. Это не ты счастливица, а она.
С этими немного странными словами Медея покинула мою комнату, а я так и осталась стоять — размышлять обо всем услышанном. И подумать было над чем.
Ее слова обо мне и Гааре не выходили из головы. Я отказывалась воспринимать их, все больше и больше убеждая себя, что это полный бред. Вот только получалось плохо. А еще этот странный намек о Миле. В общем, к приходу подруги я успела передумать все на свете и накрутить себя так, что стоило ей появиться, как я тут же и набросилась.
— Это что за история такая обо мне и Гааре?
— История? — удивилась подруга.
