Долги его с каждым днём растут, колотили уже и не раз, ночует где попало, многие друзья уже отвернулись и не дают в долг и не пускают на ночлег. Родные все его далеко в Удмуртии, и он даже боится им сообщать свои последние новости, ведь вся семья собирала деньги, чтобы он смог учиться в Москве. Проклянут сразу и на много поколений вперёд! Хотя какое там поколение новое, ему бы самому выжить.
Когда он упомянул слово «выжить», я и направил беседу в нужное мне русло. – Ты считаешь, что у тебя безвыходное положение? Ты размышлял о том, чтобы покончить со страданиями?
Он не сразу уловил мои намёки, но когда я уточнил, что я имею в виду, то ответил со слезами на глазах. – Да будь проклята такая жизнь, только у меня даже нет сил наложить на себя руки! Наверное, я – жалкий трус, мало того что неудачник, урод и фуфлогон (как в тему саундтреку).
Сердце моё тревожно забилось, пока я старался скрыть свой неуместный энтузиазм, формулируя свой следующий вопрос. – Но ты уже пытался покончить с собой?
Егор удивлённо поднял свои затуманенные от усталости, слёз и алкогольных испарений глаза. – Да говорю же, трус я жалкий, непонятно за что цепляюсь в этом трухлявом московском болоте. А вернуться домой не могу, стыдно, кому нафиг нужен такой придурок…
Пока он продолжал себя конструктивно критиковать, я разочарованно разжёвывал его ответ. Значит, версию появления меток у людей, кода-то пытавшихся покончить с собой, можно было отмести. Я не исключал, что он мог соврать, но это вряд ли. Я и сам не верил в эту версию, потому что все из ячейки в таком случае должны были иметь метки. Тогда оставался вариант, что метка появлялась перед тем, как человек совершит самоубийство? Но Егор же слишком труслив! Тоже не факт. Короче, пока буду придерживаться этой версии. Но какой был её срок? Если она появилась, через какой промежуток времени человек должен был добровольно покинуть этот мир? Дней? Месяцев? Лет? Могло ли в таком случае случиться такое, что человек передумал, и метка исчезала? Вопросов не становилось меньше, но я уже нащупывал что-то чёткое.
Я раздумывал о том, чтобы приютить бедолагу у себя, но я жил на съёмной квартире и не хотел наутро проснуться без столешниц, отделанных под мрамор или своего антикварного самовара, который мне подарили друзья на совершеннолетие (гордился этим бесполезным созданием до сих пор, даже имя ему дал – Чаесос). Но тут меня спас какой-то трухлявый панк, чьё дыхание сбивало с ног за несколько метров. Он пригласил Егора дальше тусить кому-то на квартирник, и поскольку там будет дешёвое пойло, Егор с радостью согласился. Мы обменялись с ним номерами телефонов, и он поблагодарил меня несколько раз и просил присоединиться к ним. Но мои мысли уже блуждали в других местах.
Я для себя решил, что буду наблюдать за Егором. Мне нужны были реальные доказательства теории, что метка имеется у людей, которые намеревались в ближайшее время покончить с собой. Мне нужно было знать сроки её появления и вычислить, что означают цвета и формы (в этот раз цвета были тёплыми, а формы изображали круги и полукруги). Мне наконец-то выпала возможность проанализировать всё это, и я понимал, что этого парня легко расположить к себе, просто оплачивая ему алкоголь. Я понимал, что спаивать отчаявшегося человека – чисто кармически нехорошо, но это был самый лёгкий вариант продолжить свои наблюдения. Да и не буду же я вечно это делать, только до того момента, пока он это не сделает. Я уже себя накрутил как последний фаталист, ещё толком не разобравшись в ситуации. Но всё равно я ощущал себя каким-то сказочным злодеем, пока добирался до дома на своих двоих, чтобы проветрить голову от стрёмного вкуса протухших лимонов и привести в порядок свои мысли. Сейчас стоило отбросить эмоции и парировать фактами. Но ничто не могло заткнуть ликование в моей душе в эту морозную, бесснежную ночь.
14
Прошло несколько дней, каждый день я звонил Егору и проверял его эмоциональное состояние, но он все эти дни бухал по-чёрному, и признаков депрессии я в нём не обнаружил. Он просто был не в состоянии проявлять какие-либо её признаки. Я размышлял на тему деструктивного поведения и искусственного создания экстремальных и опасных ситуаций, которые могут спровоцировать смерть. Даже в моём кругу общения я помню одного чувака, который потреблял алкоголь и таблетки, так как в подсознании жаждал скорее покончить с этой жизнью. Но многим людям не хватает смелости сделать этот решительный шаг, с одной стороны самоубийство – оптимальный выход для трусов, а с другой стороны не каждый способен его совершить. Возможно, Егор бухал так неистово, так как пытался ускорить приход смерти, и хотя теоретически он не собирался совершать самоубийство, его деструктивное поведение и вред организму именно к этому и вели, к так называемому косвенному самоубийству. Может, в таком случае тоже появлялись метки? Но я совсем не знал Егора, чтобы верить тому, что он слишком труслив, чтобы когда-нибудь созреть на самоубийство. Мне оставалось только наблюдать.
Кружок незадачливых самоубийц собирался только в пятницу, и у меня в запасе было несколько дней, чтобы чётко упорядочить хаос в голове. На работе была суета, я должен был возвращаться в офис, но я всё откладывал этот роковой момент, сославшись на физическую хворобу. Но я понимал, что вечно валандаться не получится, даже если мне и удастся договориться работать удалённо, какой-то процент времени я всё равно буду обязан присутствовать в наших стерильных офисных помещениях. Уволиться я пока тоже не мог, и хотя я начинал въезжать в систему трейдинга, с моей финансовой дырой я не мог себе позволить не иметь стабильного дохода. Но я планировал начать работать на себя, когда придёт время. А пока что мне нужно было уладить другие проблемы, которые захватили меня с такой силой, что вся работа и учёба были в тягость. Но, как говорится, кто не работает, тот не ест. Так что я старался выбросить всё лишнее из головы, занимаясь своими рабочими обязанностями.
В пятницу утром мне начали приходить странные сообщения, что надо обязательно встретиться, и что важнее этой встречи ничего нет на всём белом свете. Я сначала подумал, что это был кто-то из моих наркоманских друзей, которым срочно требовался баблосик. Я игнорировал этот призыв о встрече полдня, пока этот номер не решился мне позвонить. Мне не хотелось разговаривать с этим странным анонимом, жаждущим встречи, но продинамить я его тоже не мог, а вдруг он планировал забронировать гостиничный номер?
Каково же было моё удивление, когда звонящий представился Пафнутием! Сразу скажу, контактов у меня не мало, но Пафнутия я знал только одного.
- Настало время разговоров серьёзных, - загадочно произнёс тот. – Прошло время сомнений, все знаки указывают на великое событие, ты нужен нашей пастве, дабы обсудить сие блистательное явление. Я посвящу тебя в наши таинства сегодня, ты должен присутствовать.
Что-то в последнее время у меня оставалось всё меньше сомнений в здравом рассудке Пафнутия. Но я чувствовал, что у него может быть информация, связанная с метками, и поскольку это была пока что моя единственная зацепка, я принял предложение встретиться с ним наедине. Но по его словам, скоро я уже смогу общаться напрямую и с паствой, и что это означало, мне даже не хотелось знать, вот честно. Я воспользуюсь шансом узнать что-то в связи с мучившими меня вопросами, но я не собирался становиться частью общества, которому принадлежал Пафнутий и иже с ними, это я знал точно. К тому же этот визит отменял надобность посещать клинику, потому что видеть пустые лица и враждебные взгляды в свою сторону мне совсем не хотелось.
Встреча была назначена в какой-то маленькой чайной в другом конце Москвы, недалеко от станции метро Щукинская. Чайная напоминала образы советских буфетов, в ней пахло борщом (как это возможно, это же чайная?), а на стенах висели совершенно неуместные абстрактные картинки с самолётами, явно распечатанными с низким разрешением. Я не уловил связи ни с чайными церемониями (которыми здесь не церемонились), ни с интерьером, но так ли это было важно? Я не собирался становиться завсегдатаем подобных заведений.
Когда мне подали в стакане с подстаканником оранжевый чай, напиток оказался некрепким, и в нём уже был сахар! Я по настроению пил чай с сахаром или без, но я знал, насколько в настоящих чайных заведениях негативное мнение о сахаре и прочих усилителях вкуса, которые убивают истинный вкус чая. А вот ватрушка оказалась добротной, и пока я высчитывал процентное соотношения творога и изюма, явился Пафнутий, которого невозможно было не узнать даже издалека. Длинная борода с сединой (хотя как я позже выяснил, ему было всего 37 лет!), очки в толстой оправе, тонкие губы, острый подбородок, косматые брови, грязные ногти, сухая кожа и неизменный революционный берет. Было в этом печальном образе что-то отталкивающее и жалкое одновременно, и на какой-то миг мне стало интересно, что же стало причиной того, что он в своё время пытался покончить с собой. И как он был связан с фондом по предотвращению самоубийств?
- Все знаки говорят о том, что наш великий пророк явился! – брызгая слюной начал он вместо приветствия, явно оставив её образцы в моём приторном чае. – Конечно, приход твой омрачён чередой самоубийств, и это только начало! Но именно таким путём и приходит пророк, чтобы мы видели мощь его, но продолжали верить, продолжали быть сплочёнными и избранными…
- Стоп! – перебил я его, толком не въезжая в его речи. – Во-первых, давай обойдёмся без пафосных речевых оборотов, говорим прямо и лаконично. Во-вторых, переходи сразу к сути, потому что я не являюсь религиозным человеком, любого вида секты обхожу стороной и не нуждаюсь в поэтических вступлениях. И в-третьих, почему ты мне всё это не говорил в клинике?
Пафнутий явно привык к тому, что его перебивают, потому что я представить не мог, кто был способен выдержать его тягомотные речи (где 99 процентов слов была вода, и только один процент – суть) дольше вынужденных (или вежливых) пяти минут. – Мы ждали тебя, исследовали тщательно записи, и я уже в первый раз понял, что ты – особенный, но боязно было, тревожно, как будто все наши внутренние демоны начали шептать сделать это, сделать это немедленно…
- Что сделать? – устало спросил я, пока что этот разговор вызывал лишь скуку, ни на шаг не приблизив к разгадке тайны, почему я вижу метки.
- Самоубийство! – прошептал Пафнутий с таким наплывом эмоций, что я чуть чаем не облился. – Мы все начали ощущать острую тягу вновь совершить это, сверхмощная сила давит на нас всех, но мы-то знаем, что нас будут испытывать, попытаются уничтожить, и мы должны выстоять!
Я не до конца въезжал в его тягомотину, но обвинения, что я провоцировал у этой сумасшедшей ячейки суицидальные мысли, переходили все рамки дозволенного. Прямо лепили из меня демонический образ, ха, если бы, да и что в таком случае я бы имел от этого? – В смысле, что вас пытается уничтожить? Зачем вас пытаются уничтожить? И вас, это кого вообще? И почему ты мне всё это рассказываешь?
- О-о-о! – застонал вдруг он, уронив голову на стол. – Отрицаешь себя! Считаешь нас слишком низкими и недостойными, да, мы слабы и жалки, но наша вера выше всех, и именно она питает тебя!
Я почесал репу, посмотрел внимательно на Пафнутия и спросил каким-то чрезвычайно драматичным тоном. – Вы меня воспринимаете как…Бога…, так что ли?
- Бог – один! – ответил Пафнутий, внимательно разглядывая мою скептичную мину. – Но он также действует через проводников, пророков, ангелов света и тьмы, чтобы напрямую вмешиваться в события мира сего, который катится в ад без их помощи!
- Окей, так себе новости, - преувеличенно иронизировал я, - ну спасибо хоть на этом, а я-то рассчитывал, что аз есмь Бог! Ну, хоть понизили всего лишь до проводника. Ты это, сворачивай свою лавочку с сектантскими байками, и если тебе есть что сказать мне по делу, то самое время приступить к этому. Расскажи про метки, что они значат? Почему я их видел у Маленькой и у Ярослава?
- Да потому, что ты пометил их! – на удивление эмоционально выпалило это первобытное существо. – Ты выбираешь самых слабых, чтобы подпитывать себя, и выживут лишь сильнейшие! Я намерен пройти с тобой путь очищения до конца!
- Но как я их пометил? На что именно мне нужны эти силы? И почему именно они – наислабейшие? – из меня сыпался град вопросов, потому что с каждым ответом Пафнутия, ясность ускользала от меня.
- О-о-о, - снова застонал он, тряся неистово головой, и борода его-таки попала в мой стакан с чаем, который я так и так не планировал допивать из-за сахарного осадка. – Ты пожрал их души! Их больше нет, но они сами виноваты, сами, сами…, что не верили, что опустили руки, что сдались…
В этот раз мне не хотелось язвить или пытаться направить его хоть на один прямой ответ. Под ложечкой у меня засосало, и хотя мне не в чем было испытывать угрызения совести, мне показалось, что тень моя отбрасывает почти неуловимый смрад смерти, манящий прямо из ада. Я отогнал неуместные видения и серьёзно задал свой следующий вопрос. – Они мертвы, да?
Я боялся этого ответа, но ожидал его, так что когда Пафнутий подтвердил и начал что-то говорить, я перебил его и спросил убитым тоном. – Когда это произошло?
Но Пафнутий не знал дат их смерти, когда пропала Маленькая, наверное, тогда это и произошло, скорее всего, через несколько дней после нашей последней встречи. А о смерти Ярослава ему сообщили в клинике без подробностей. Ладно, у меня, конечно сомнений не было, но надежда, как говорится, умирает последней. – Самоубийство, да?
Я опять не слушал объяснения этого вестника дурных новостей, мой мозг обрабатывал в данный момент полученные знания, подтверждая теорию о том, что метки появлялись незадолго перед тем, как человек совершал самоубийство. Но я не понимал, почему я их видел, что означали их цвета и символы, а главное, что мне вообще делать с этой информацией.
Я с трудом поднялся на ноги, едкий запах борща заполонил мои ноздри и передвигался по всему организму, отравляя суповыми миазмами. Кажется, мне было нехорошо, этот день был отвратительным, наверное, я просто схожу с ума и подобные Пафнутию и были моим уровнем. С трудом отыскав в себе силы, я соврал Пафнутию. - У меня нет времени, мне надо бежать. Если хочешь, пришли мне информацию о вашей…группе мне на электронную почту. – Я накарябал на салфетке адрес своего мыла и пулей выбежал из этой дешёвой чайной с её кислым борщовым запахом. Эта встреча подтвердила мою теорию, но и вызвала недоумение – какой пророк, какие души пожирать, как подстрекать на самоубийство? Наверное, это было совпадением, вся эта религиозная мура и символическая тарабарщина. Но стоило взглянуть на теорию веры Пафнутия и его чокнутых соратников, правда, я решил не позволять создавать из своей личности культ, уж больно много ответственности они на меня хотят взвалить, в этом я не сомневался. Им нужен был какой-то козёл отпущения, чтобы оправдать свою избранность, которая им докажет, что они – не просто чокнутые михрютки, а помеченные божественным пророком! И поскольку я каким-то образом напророчил самоубийство двух участников их группы, они увидели во мне некий дар, и я подходил на роль их Мессии.
Когда он упомянул слово «выжить», я и направил беседу в нужное мне русло. – Ты считаешь, что у тебя безвыходное положение? Ты размышлял о том, чтобы покончить со страданиями?
Он не сразу уловил мои намёки, но когда я уточнил, что я имею в виду, то ответил со слезами на глазах. – Да будь проклята такая жизнь, только у меня даже нет сил наложить на себя руки! Наверное, я – жалкий трус, мало того что неудачник, урод и фуфлогон (как в тему саундтреку).
Сердце моё тревожно забилось, пока я старался скрыть свой неуместный энтузиазм, формулируя свой следующий вопрос. – Но ты уже пытался покончить с собой?
Егор удивлённо поднял свои затуманенные от усталости, слёз и алкогольных испарений глаза. – Да говорю же, трус я жалкий, непонятно за что цепляюсь в этом трухлявом московском болоте. А вернуться домой не могу, стыдно, кому нафиг нужен такой придурок…
Пока он продолжал себя конструктивно критиковать, я разочарованно разжёвывал его ответ. Значит, версию появления меток у людей, кода-то пытавшихся покончить с собой, можно было отмести. Я не исключал, что он мог соврать, но это вряд ли. Я и сам не верил в эту версию, потому что все из ячейки в таком случае должны были иметь метки. Тогда оставался вариант, что метка появлялась перед тем, как человек совершит самоубийство? Но Егор же слишком труслив! Тоже не факт. Короче, пока буду придерживаться этой версии. Но какой был её срок? Если она появилась, через какой промежуток времени человек должен был добровольно покинуть этот мир? Дней? Месяцев? Лет? Могло ли в таком случае случиться такое, что человек передумал, и метка исчезала? Вопросов не становилось меньше, но я уже нащупывал что-то чёткое.
Я раздумывал о том, чтобы приютить бедолагу у себя, но я жил на съёмной квартире и не хотел наутро проснуться без столешниц, отделанных под мрамор или своего антикварного самовара, который мне подарили друзья на совершеннолетие (гордился этим бесполезным созданием до сих пор, даже имя ему дал – Чаесос). Но тут меня спас какой-то трухлявый панк, чьё дыхание сбивало с ног за несколько метров. Он пригласил Егора дальше тусить кому-то на квартирник, и поскольку там будет дешёвое пойло, Егор с радостью согласился. Мы обменялись с ним номерами телефонов, и он поблагодарил меня несколько раз и просил присоединиться к ним. Но мои мысли уже блуждали в других местах.
Я для себя решил, что буду наблюдать за Егором. Мне нужны были реальные доказательства теории, что метка имеется у людей, которые намеревались в ближайшее время покончить с собой. Мне нужно было знать сроки её появления и вычислить, что означают цвета и формы (в этот раз цвета были тёплыми, а формы изображали круги и полукруги). Мне наконец-то выпала возможность проанализировать всё это, и я понимал, что этого парня легко расположить к себе, просто оплачивая ему алкоголь. Я понимал, что спаивать отчаявшегося человека – чисто кармически нехорошо, но это был самый лёгкий вариант продолжить свои наблюдения. Да и не буду же я вечно это делать, только до того момента, пока он это не сделает. Я уже себя накрутил как последний фаталист, ещё толком не разобравшись в ситуации. Но всё равно я ощущал себя каким-то сказочным злодеем, пока добирался до дома на своих двоих, чтобы проветрить голову от стрёмного вкуса протухших лимонов и привести в порядок свои мысли. Сейчас стоило отбросить эмоции и парировать фактами. Но ничто не могло заткнуть ликование в моей душе в эту морозную, бесснежную ночь.
14
Прошло несколько дней, каждый день я звонил Егору и проверял его эмоциональное состояние, но он все эти дни бухал по-чёрному, и признаков депрессии я в нём не обнаружил. Он просто был не в состоянии проявлять какие-либо её признаки. Я размышлял на тему деструктивного поведения и искусственного создания экстремальных и опасных ситуаций, которые могут спровоцировать смерть. Даже в моём кругу общения я помню одного чувака, который потреблял алкоголь и таблетки, так как в подсознании жаждал скорее покончить с этой жизнью. Но многим людям не хватает смелости сделать этот решительный шаг, с одной стороны самоубийство – оптимальный выход для трусов, а с другой стороны не каждый способен его совершить. Возможно, Егор бухал так неистово, так как пытался ускорить приход смерти, и хотя теоретически он не собирался совершать самоубийство, его деструктивное поведение и вред организму именно к этому и вели, к так называемому косвенному самоубийству. Может, в таком случае тоже появлялись метки? Но я совсем не знал Егора, чтобы верить тому, что он слишком труслив, чтобы когда-нибудь созреть на самоубийство. Мне оставалось только наблюдать.
Кружок незадачливых самоубийц собирался только в пятницу, и у меня в запасе было несколько дней, чтобы чётко упорядочить хаос в голове. На работе была суета, я должен был возвращаться в офис, но я всё откладывал этот роковой момент, сославшись на физическую хворобу. Но я понимал, что вечно валандаться не получится, даже если мне и удастся договориться работать удалённо, какой-то процент времени я всё равно буду обязан присутствовать в наших стерильных офисных помещениях. Уволиться я пока тоже не мог, и хотя я начинал въезжать в систему трейдинга, с моей финансовой дырой я не мог себе позволить не иметь стабильного дохода. Но я планировал начать работать на себя, когда придёт время. А пока что мне нужно было уладить другие проблемы, которые захватили меня с такой силой, что вся работа и учёба были в тягость. Но, как говорится, кто не работает, тот не ест. Так что я старался выбросить всё лишнее из головы, занимаясь своими рабочими обязанностями.
В пятницу утром мне начали приходить странные сообщения, что надо обязательно встретиться, и что важнее этой встречи ничего нет на всём белом свете. Я сначала подумал, что это был кто-то из моих наркоманских друзей, которым срочно требовался баблосик. Я игнорировал этот призыв о встрече полдня, пока этот номер не решился мне позвонить. Мне не хотелось разговаривать с этим странным анонимом, жаждущим встречи, но продинамить я его тоже не мог, а вдруг он планировал забронировать гостиничный номер?
Каково же было моё удивление, когда звонящий представился Пафнутием! Сразу скажу, контактов у меня не мало, но Пафнутия я знал только одного.
- Настало время разговоров серьёзных, - загадочно произнёс тот. – Прошло время сомнений, все знаки указывают на великое событие, ты нужен нашей пастве, дабы обсудить сие блистательное явление. Я посвящу тебя в наши таинства сегодня, ты должен присутствовать.
Что-то в последнее время у меня оставалось всё меньше сомнений в здравом рассудке Пафнутия. Но я чувствовал, что у него может быть информация, связанная с метками, и поскольку это была пока что моя единственная зацепка, я принял предложение встретиться с ним наедине. Но по его словам, скоро я уже смогу общаться напрямую и с паствой, и что это означало, мне даже не хотелось знать, вот честно. Я воспользуюсь шансом узнать что-то в связи с мучившими меня вопросами, но я не собирался становиться частью общества, которому принадлежал Пафнутий и иже с ними, это я знал точно. К тому же этот визит отменял надобность посещать клинику, потому что видеть пустые лица и враждебные взгляды в свою сторону мне совсем не хотелось.
Встреча была назначена в какой-то маленькой чайной в другом конце Москвы, недалеко от станции метро Щукинская. Чайная напоминала образы советских буфетов, в ней пахло борщом (как это возможно, это же чайная?), а на стенах висели совершенно неуместные абстрактные картинки с самолётами, явно распечатанными с низким разрешением. Я не уловил связи ни с чайными церемониями (которыми здесь не церемонились), ни с интерьером, но так ли это было важно? Я не собирался становиться завсегдатаем подобных заведений.
Когда мне подали в стакане с подстаканником оранжевый чай, напиток оказался некрепким, и в нём уже был сахар! Я по настроению пил чай с сахаром или без, но я знал, насколько в настоящих чайных заведениях негативное мнение о сахаре и прочих усилителях вкуса, которые убивают истинный вкус чая. А вот ватрушка оказалась добротной, и пока я высчитывал процентное соотношения творога и изюма, явился Пафнутий, которого невозможно было не узнать даже издалека. Длинная борода с сединой (хотя как я позже выяснил, ему было всего 37 лет!), очки в толстой оправе, тонкие губы, острый подбородок, косматые брови, грязные ногти, сухая кожа и неизменный революционный берет. Было в этом печальном образе что-то отталкивающее и жалкое одновременно, и на какой-то миг мне стало интересно, что же стало причиной того, что он в своё время пытался покончить с собой. И как он был связан с фондом по предотвращению самоубийств?
- Все знаки говорят о том, что наш великий пророк явился! – брызгая слюной начал он вместо приветствия, явно оставив её образцы в моём приторном чае. – Конечно, приход твой омрачён чередой самоубийств, и это только начало! Но именно таким путём и приходит пророк, чтобы мы видели мощь его, но продолжали верить, продолжали быть сплочёнными и избранными…
- Стоп! – перебил я его, толком не въезжая в его речи. – Во-первых, давай обойдёмся без пафосных речевых оборотов, говорим прямо и лаконично. Во-вторых, переходи сразу к сути, потому что я не являюсь религиозным человеком, любого вида секты обхожу стороной и не нуждаюсь в поэтических вступлениях. И в-третьих, почему ты мне всё это не говорил в клинике?
Пафнутий явно привык к тому, что его перебивают, потому что я представить не мог, кто был способен выдержать его тягомотные речи (где 99 процентов слов была вода, и только один процент – суть) дольше вынужденных (или вежливых) пяти минут. – Мы ждали тебя, исследовали тщательно записи, и я уже в первый раз понял, что ты – особенный, но боязно было, тревожно, как будто все наши внутренние демоны начали шептать сделать это, сделать это немедленно…
- Что сделать? – устало спросил я, пока что этот разговор вызывал лишь скуку, ни на шаг не приблизив к разгадке тайны, почему я вижу метки.
- Самоубийство! – прошептал Пафнутий с таким наплывом эмоций, что я чуть чаем не облился. – Мы все начали ощущать острую тягу вновь совершить это, сверхмощная сила давит на нас всех, но мы-то знаем, что нас будут испытывать, попытаются уничтожить, и мы должны выстоять!
Я не до конца въезжал в его тягомотину, но обвинения, что я провоцировал у этой сумасшедшей ячейки суицидальные мысли, переходили все рамки дозволенного. Прямо лепили из меня демонический образ, ха, если бы, да и что в таком случае я бы имел от этого? – В смысле, что вас пытается уничтожить? Зачем вас пытаются уничтожить? И вас, это кого вообще? И почему ты мне всё это рассказываешь?
- О-о-о! – застонал вдруг он, уронив голову на стол. – Отрицаешь себя! Считаешь нас слишком низкими и недостойными, да, мы слабы и жалки, но наша вера выше всех, и именно она питает тебя!
Я почесал репу, посмотрел внимательно на Пафнутия и спросил каким-то чрезвычайно драматичным тоном. – Вы меня воспринимаете как…Бога…, так что ли?
- Бог – один! – ответил Пафнутий, внимательно разглядывая мою скептичную мину. – Но он также действует через проводников, пророков, ангелов света и тьмы, чтобы напрямую вмешиваться в события мира сего, который катится в ад без их помощи!
- Окей, так себе новости, - преувеличенно иронизировал я, - ну спасибо хоть на этом, а я-то рассчитывал, что аз есмь Бог! Ну, хоть понизили всего лишь до проводника. Ты это, сворачивай свою лавочку с сектантскими байками, и если тебе есть что сказать мне по делу, то самое время приступить к этому. Расскажи про метки, что они значат? Почему я их видел у Маленькой и у Ярослава?
- Да потому, что ты пометил их! – на удивление эмоционально выпалило это первобытное существо. – Ты выбираешь самых слабых, чтобы подпитывать себя, и выживут лишь сильнейшие! Я намерен пройти с тобой путь очищения до конца!
- Но как я их пометил? На что именно мне нужны эти силы? И почему именно они – наислабейшие? – из меня сыпался град вопросов, потому что с каждым ответом Пафнутия, ясность ускользала от меня.
- О-о-о, - снова застонал он, тряся неистово головой, и борода его-таки попала в мой стакан с чаем, который я так и так не планировал допивать из-за сахарного осадка. – Ты пожрал их души! Их больше нет, но они сами виноваты, сами, сами…, что не верили, что опустили руки, что сдались…
В этот раз мне не хотелось язвить или пытаться направить его хоть на один прямой ответ. Под ложечкой у меня засосало, и хотя мне не в чем было испытывать угрызения совести, мне показалось, что тень моя отбрасывает почти неуловимый смрад смерти, манящий прямо из ада. Я отогнал неуместные видения и серьёзно задал свой следующий вопрос. – Они мертвы, да?
Я боялся этого ответа, но ожидал его, так что когда Пафнутий подтвердил и начал что-то говорить, я перебил его и спросил убитым тоном. – Когда это произошло?
Но Пафнутий не знал дат их смерти, когда пропала Маленькая, наверное, тогда это и произошло, скорее всего, через несколько дней после нашей последней встречи. А о смерти Ярослава ему сообщили в клинике без подробностей. Ладно, у меня, конечно сомнений не было, но надежда, как говорится, умирает последней. – Самоубийство, да?
Я опять не слушал объяснения этого вестника дурных новостей, мой мозг обрабатывал в данный момент полученные знания, подтверждая теорию о том, что метки появлялись незадолго перед тем, как человек совершал самоубийство. Но я не понимал, почему я их видел, что означали их цвета и символы, а главное, что мне вообще делать с этой информацией.
Я с трудом поднялся на ноги, едкий запах борща заполонил мои ноздри и передвигался по всему организму, отравляя суповыми миазмами. Кажется, мне было нехорошо, этот день был отвратительным, наверное, я просто схожу с ума и подобные Пафнутию и были моим уровнем. С трудом отыскав в себе силы, я соврал Пафнутию. - У меня нет времени, мне надо бежать. Если хочешь, пришли мне информацию о вашей…группе мне на электронную почту. – Я накарябал на салфетке адрес своего мыла и пулей выбежал из этой дешёвой чайной с её кислым борщовым запахом. Эта встреча подтвердила мою теорию, но и вызвала недоумение – какой пророк, какие души пожирать, как подстрекать на самоубийство? Наверное, это было совпадением, вся эта религиозная мура и символическая тарабарщина. Но стоило взглянуть на теорию веры Пафнутия и его чокнутых соратников, правда, я решил не позволять создавать из своей личности культ, уж больно много ответственности они на меня хотят взвалить, в этом я не сомневался. Им нужен был какой-то козёл отпущения, чтобы оправдать свою избранность, которая им докажет, что они – не просто чокнутые михрютки, а помеченные божественным пророком! И поскольку я каким-то образом напророчил самоубийство двух участников их группы, они увидели во мне некий дар, и я подходил на роль их Мессии.
