Я был уверен, что в начале года распрощаюсь с этим заведением раз и навсегда. И я этого действительно хотел, потому что это место связывало меня с моими похороненными страхами.
12
Период неприятия тоже продлился недолго, как и до этого период растерянности и попыток собрать свою жизнь из кусков. И хотя внутри я понимал, что долго я так не продержусь, подавляя все свои психологические триггеры, я тогда не позволял себе консультироваться со своим подсознанием. Но мне нравилось, как я всего за один месяц слепил себе относительно стабильную жизнь, наполненную социальной активностью и желанием развиваться и справляться с любой проблемой. Я понимал, что я на верном пути, пускай таким я буду не вечно, но именно сейчас я осознавал свою связь с этим физическим миром. Я хотел, чтобы всё теперь было постепенно, я должен был созреть к тому, чтобы вновь прислушиваться к своему внутреннему голосу, и медленно начинать прорабатывать свои психологические зоны дискомфорта и болезненные воспоминания. Только кто сказал, что жизнь позволит мне эти плавные переходы?
Беда пришла совершенно не с той стороны, которой я ожидал, потому что я был уверен на сто процентов, что если мои демоны подсознания вновь будут выпущены на волю, так это благодаря вмешательству клиники по предотвращению суицидов. Поэтому я пытался сократить визиты туда, быть послушным мальчиком, чтобы не вызывать дополнительных проверок или неудобных вопросов, но а консультации с психотерапевтом превратить в приятные светские беседы, где я рассказывал о своей настоящей жизни, новых интересах и знакомствах. И как же я гордился тем, что стал нормальным человеком, во всяком случае, нормальным в своём собственном понимании этого слова.
Был предпоследний день старого года, в двери громко стучался 2023 год, от которого я ожидал укрепления своих позиций своей новой жизни, как и новых откровений. Но в старом году стоило отпустить всё дерьмо и концентрироваться лишь на самом необходимом. А в 2023 уже разбираться глубже с накопившимся грузом. Но судьба явно так не считала, решив, что именно в старом году надо реанимировать нерешённые дела, дабы новый год не начался с иллюзий.
Я очень устал в этот день, была пятница, и я потратил три часа на новогодний шоппинг по креативным лавкам в центре Москвы, возвращаясь домой на свою Серпуховско-Тимирязевскую линию. Пускай большую часть покупок я и сделал онлайн, всё же иногда надо взглянуть собственными глазами на подарки для избранных. Особенно тщательно я выбирал подарочки для своей компании, так как мы решили не рушить нашу старую традицию и отмечать Новый год вместе. Да, нас будет больше шести, так как все потихоньку начинали обзаводиться тесными контактами (не всем же ходить в холостяках), но я даже был рад этому, сейчас большое количество людей на тусовке было для меня настоящим праздником, где можно демонстрировать свою нормальность без последствий неудавшегося самоубийства.
Утомлённый, нагруженный неудобными бумажными котомками, угрожающими разорваться в самом неподходящем месте, я еле впихнулся в вагон метро вместе с оравой таких же усталых работяг и опаздунов, которые, как и я в последний момент скупали оставшиеся подарки к Рождеству. Неудобство было красноречивым, я старался никого не толкать и не притеснять своими пакетами, но не все были воспитаны как я. Меня то и дело зажимали под отборную ругань нервных пассажиров. В конце вагона орал младенец, какая-то тётка истерично вопила в телефон у меня под ухом, бабка с тележкой мне периодически наезжала на ногу, а усатый и улыбающийся под хмельком мужчина щекотал меня своим массивным букетом белых роз. Я на какой-то момент аж куда-то вылетел, как будто видел себя со стороны. В вагоне жутко воняло человеческими запахами, тревогами и суетой, да и жара была невыносимой. Я оделся не по сезону, моя куртка была рассчитана на десятиградусный мороз, а сегодня была оттепель. Это состояние длилось недолго, и после того как гул в ушах прошёл, а чёрные точки прекратили маячить перед глазами, тут я это и увидел. Та самая пресловутая неоновая метка над головой мужчины, сидящего в другом конце вагона!
Я сначала было решил, что пребываю в полуобморочном состоянии, а там что угодно может привидеться, не говоря уже о вспышках и бликах, которые частенько мельтешат у нас перед взором из-за постоянных втыканий в экраны. Но нет, кого я обманывал, я же понимал чётко, что вижу то же самое, что и тогда в клинике, и реальность этого нимба была очевидной – его фактурность, объёмность и цветовой диапазон были самым реальным явлением в этом чёртовом вагоне метро. Энергетика метки тоже была сильной, меня магнитом тянуло к ней, как будто в ней одной вмещались все ответы на тайны мироздания, которые учёный мир и свора шарлатанов пытается раскусить уже тысячелетиями. Метка манила меня как ключ или портал в другое измерение, где будут доступны знания иного уровня, где материальный мир покажется детской игрой, а временные рамки прекратят существовать. Но я знал, что это – иллюзия, и она притягивает меня, чтобы присосаться и похитить мой разум, высосать мою душу, отдав всего себя и уйдя окончательно в ничто, в пустоту, из которой меня извергли Дунины блинчики.
Я понимал опасность знака, но это нисколько не сбавило интереса исследовать этот феномен. В моём мозгу сейчас происходила полная трансформация – то, что я целый месяц щепетильно строил, не позволяя подсознанию даже пискнуть, сейчас извергалось вулканической лавой из всей моей сущности. Я не был больной, я не страдал галлюцинациями, я не нуждался в медикаментозном лечении, я абсолютно вписывался в этот мир, это всё было правдой! В любом состоянии, с верой или без, под чем-то или кристально трезвый, скептик или эмоционально нестабильный, эти метки существовали. И хотя видел их только я один (во всяком случае, пока я так считал), это уже ни на что не влияло. Сейчас я осознавал, что никакой пустоты не существует, и та сторона жизни полна слоёв и уровней.
Я понимал, что вызываю волну оправданного раздражения, направляясь в сторону сидящего мужчины с меткой над головой, но я не хотел упустить шанс поговорить с этим человеком. Эта метка явно не рандомно появлялась над головами конкретных людей, их всех что-то объединяло, и мне предстояло это выяснить. Зачем, я пока не понимал, но знал, что двигаюсь по прямой к своему предназначению. Кажется, за день до нового года я прорвал все барьеры своего атеизма, и минуя стадию агностицизма, попал прямо в дебри философских и религиозных путей, полных скрытых знаков. Я вдруг чётко осознал, что смерть – не конец, и чуть в этом идеологическом порыве не оправдал свой импульс приблизить её. Только зачем? Загадки стоит разгадывать при жизни, потому что после смерти нас ждут тайны иного уровня. Я понятия не имел, откуда во мне такая уверенность, но видимо такое случается со стоическими атеистами, которые слишком долго держали себя взаперти от возможностей рассуждать и мыслить глубоко. В какой-то момент тебя прорывает, и ты видишь, что за стенами своей добровольной тюрьмы, состоящей из всего материального и логического, кипит настоящая жизнь, которой ты боялся и не впускал к себе. Я ощутил лёгкое опьянение от того, как ярко ощущалась новая свобода. И хотя я был всем своим телом привязан к этому плотскому миру, мой дух был свободен странствовать в иных измерениях, где не нужна логика, порядок или законы справедливости. Я погружался в узкие загогулины своего подсознания, ломая все свои привязки и все свои ошибочные рассуждения об этом мире. Я был таким жалким в этом болезненном и стареющем теле, но я был и божественным созданием, которое раскрывало свой третий глаз и видело, смотрело, наблюдало и осязало. Я отпустил своё поражение, понимая, что всё возможно, всё реально.
Пока я извинялся и продвигался вперёд из одной гущи угрюмого леса людей в другую враждебно настроенную чащу, стараясь при этом не толкаться и не растерять свои котомки, уже объявляли следующую остановку. Чёрт, я прямо понял, что стоило поспешить, потому что мужчина этот выбежал чуть ли не на последней секунде, когда уже объявляли, что двери закрываются. Я понял, что готов пожертвовать своими подарками, но каким-то непостижимым образом мне удалось юркнуть вслед за ним. Я должен был поговорить с этим человеком, мне нужно было задать ему всего один вопрос, правда, он был совсем не того уровня, которые люди привыкли задавать незнакомцам. Но я решил импровизировать, главное сейчас было не упустить его из виду. Мужчина слился в потоке людей, спешащих по своим нескончаемым делам, и в следующей людской волне я выбивался вперёд с ограниченными возможностями (человеческая пробка не менее серьёзна и опасна, чем автомобильная, особенно в час пик московского метро). Я держал человека с меткой в поле своего зрения, и хотя эта личность была серой и незапоминающейся, метка была для меня путеводной звездой, она вела меня из этой подземной духоты на волю. Я пребывал в крайне возбуждённом состоянии, идеализируя, мистифицируя и символизируя всё вокруг, потому что на данный момент моё сознание, слившись с подсознанием, признавало, что все 27 лет (недавно исполнилось) своей жизни я ошибался, неверно трактуя этот мир.
Когда я оказался на свежем воздухе, я только тогда понял, что нахожусь на Чертановской станции, в двух остановках от своей Пражской остановки. Думаю, теперь потеряться в большом городе – задача проблематичная, с встроенными навигаторами и интернетом в телефоне. Не обращая внимания куда иду, я двигался в направлении светящейся точки. Я не очень хорошо знал Северное Чертаново, хотя и жил по соседству, но смаковать в этом районе было нечего, особенно когда я понял, что моя метка движется в сторону Варшавского шоссе. Никогда не любил прогулки вдоль шумных трасс, заполненных густым потоком автомобилей, городская романтика в моём понимании состояла из немного других понятий. Народу становилось всё меньше, а в моей голове до сих пор не было ни одной идеи, как заинтересовать этого мужчину ответить на мои вопросы. Но я уже знал себя, если идей не было, то они и не появятся, сегодня был не идейный день, так что придётся быть откровенным и прямым, раз я был сегодня одарён пустой головой. За последний месяц я понял одну вещь, если ты не будешь говорить или действовать, в твоей жизни всё и будет происходить лишь в твоей голове. Если хочешь чего-то добиться, то пойди и возьми это сам, говорил мне разум, потому что пока ты будешь размышлять или представлять, как это сделать, шанс будет упущен.
Я нагнал этого неказистого мужчину, когда тот переходил железнодорожные пути, где вдали уже простиралась маленькая речка Чертановка. Мужчина был среднего роста и телосложения, без отличительных признаков и с типично славянским лицом. А одет он был не по моде, безвкусно и аляповато. Он смотрел себе под ноги, шаг его был уверенным и быстрым, но слежки явно не заметил, так как его реакция была весьма ненаигранной, кажется, я его даже немного напугал.
- Извините, - начал я, прочистив горло, когда между нами оставалось непозволительно интимное расстояние. – Не могли бы вы мне сказать, где находится торговый центр «Аэробус»?
По правде говоря, мы прошли мимо этого самого ТЦ, но можно ведь строить из себя дурака, я задал этот вопрос, чтобы иметь в запасе несколько секунд и проанализировать его психологический фон. Он нервно разглядывал меня, явно не внушаемый доверием, что от парня с внешностью бывалого нарка и годами психиатрички можно ожидать что-то хорошее. Увы, пока что я был далёк от совершенства, мой болезненный вид всё ещё был кричащим. Мужик неопределённо указал рукой, кажется, в обратном направлении, и я понял, разговаривать он со мной не хочет, что бы я ему ни плёл. Что ж, тогда чем быстрее я задам свой вопрос, тем лучше для нас обоих.
- Я вас видел в больнице, - импровизировал я, ловя на понты этого мужичка. - Клиника по предотвращению самоубийств, вы там работаете? - Я полагал, что он был скорее пациентом, но даже сейчас мой вопрос прозвучал чересчур лично, чересчур невежливо, и я не слишком-то верил в удачу.
- Да чё те надо, уродина! - взорвался он. - Да пошёл ты в баню тазики пинать! Средь бела дня пристают эти торчки чёртовы, покоя не дают, ублюдки занюханные.
- Вы пытались недавно покончить с собой? – мой тон стал резче, я понимал, что уже проиграл, неверно расположив этого антисоциального человека к себе. Так что дальше следовала ещё более нелепая какофония изо лжи. – Поймите, это важно, мы разрабатываем лекарство, которое способно вернуть смысл жизни…
- Так ты ещё из секты поганой? – взорвался он, и на какой-то миг мне показалось, что он меня ударит или хотя бы оттолкнёт. Но он всего лишь смачно плюнул мне под ноги, и отвернувшись, направился через железнодорожные пути. – Совсем уже с ума посходили, двадцать первый век, а до сих пор шастают всякие нанак-шахи чунявые, ироды треклятые…
- Вы до сих пор считаете, что смерть – лучшее решение всех проблем? – неожиданно для самого себя спросил я. А что если эта метка была связана с попытками суицида? Или она помечала тех, кто о них замышлял? В голове моей неистово крутились колёсики, потому что я был близок к некому откровению, и я даже не расслышал, что на это ответил мой недружелюбный собеседник, пересёкший рельсы.
Ничего я от него не добился, но пищи для размышления у меня было вдоволь. Мало того, что я осознал, что последний месяц отвергал самое важное, так ещё и возвращение меток не напугало меня, а скорее возродило любопытство. Я был на пути разгадки этих знаков, я это знал, и если бы этот человек оказался более сговорчивым, возможно, я бы уже сегодня их разгадал!
Но когда я уже оказался в безопасности четырёх стен, можно было проанализировать случившееся без посторонних отвлечений. Сначала я пытался понять, связана ли эта метка с каким-то из моих состояний. Вряд ли, каждый раз, когда я её видел, я был очень разным. В первый раз – растерянным, депрессивным, ничего не понимающим. Во второй раз – решительным, настроенным на победу, любознательным. А сегодня я был скептичным, приземлённым, непоколебимым. До определённого момента. Сейчас я уже был другим. Нет, однозначно, это не связано со мной, а с этими людьми.
Ладно, как в этом замешана клиника? Их ли это эксперименты? Пока что мне не удалось найти ни одного человека, который бы видел что-то схожее, в клинике никто не хотел идти со мной на контакт по этим вопросам. Но я мог видеть метки не только там, так что я не был уверен, что это связано с их опытами. Швейцарская клиника намекнула мне на это, я понял это из контекста, там явно творилось что-то неладное. Но я также не исключал, что у меня появился какой-то дар, пока я не мог определить до конца его функции и смысл, но это было связано с суицидами. Я мог его получить из-за непозволительно долгого кислородного голодания мозга. Или потому что кто-то меня хотел вернуть назад, сказав, что моя миссия незакончена. Но всё это были лишь спекуляции, мне нужно больше информации, чтобы прийти к каким-то выводам.
Так что же объединяло всех этих людей? Несчастная жизнь? Депрессия? Серость и безликость? Усталость от жизни? Безысходность, не подлежащая исцелению? Проблемы из-за пагубных привычек? Возможно, но это всё слишком размыто.
12
Период неприятия тоже продлился недолго, как и до этого период растерянности и попыток собрать свою жизнь из кусков. И хотя внутри я понимал, что долго я так не продержусь, подавляя все свои психологические триггеры, я тогда не позволял себе консультироваться со своим подсознанием. Но мне нравилось, как я всего за один месяц слепил себе относительно стабильную жизнь, наполненную социальной активностью и желанием развиваться и справляться с любой проблемой. Я понимал, что я на верном пути, пускай таким я буду не вечно, но именно сейчас я осознавал свою связь с этим физическим миром. Я хотел, чтобы всё теперь было постепенно, я должен был созреть к тому, чтобы вновь прислушиваться к своему внутреннему голосу, и медленно начинать прорабатывать свои психологические зоны дискомфорта и болезненные воспоминания. Только кто сказал, что жизнь позволит мне эти плавные переходы?
Беда пришла совершенно не с той стороны, которой я ожидал, потому что я был уверен на сто процентов, что если мои демоны подсознания вновь будут выпущены на волю, так это благодаря вмешательству клиники по предотвращению суицидов. Поэтому я пытался сократить визиты туда, быть послушным мальчиком, чтобы не вызывать дополнительных проверок или неудобных вопросов, но а консультации с психотерапевтом превратить в приятные светские беседы, где я рассказывал о своей настоящей жизни, новых интересах и знакомствах. И как же я гордился тем, что стал нормальным человеком, во всяком случае, нормальным в своём собственном понимании этого слова.
Был предпоследний день старого года, в двери громко стучался 2023 год, от которого я ожидал укрепления своих позиций своей новой жизни, как и новых откровений. Но в старом году стоило отпустить всё дерьмо и концентрироваться лишь на самом необходимом. А в 2023 уже разбираться глубже с накопившимся грузом. Но судьба явно так не считала, решив, что именно в старом году надо реанимировать нерешённые дела, дабы новый год не начался с иллюзий.
Я очень устал в этот день, была пятница, и я потратил три часа на новогодний шоппинг по креативным лавкам в центре Москвы, возвращаясь домой на свою Серпуховско-Тимирязевскую линию. Пускай большую часть покупок я и сделал онлайн, всё же иногда надо взглянуть собственными глазами на подарки для избранных. Особенно тщательно я выбирал подарочки для своей компании, так как мы решили не рушить нашу старую традицию и отмечать Новый год вместе. Да, нас будет больше шести, так как все потихоньку начинали обзаводиться тесными контактами (не всем же ходить в холостяках), но я даже был рад этому, сейчас большое количество людей на тусовке было для меня настоящим праздником, где можно демонстрировать свою нормальность без последствий неудавшегося самоубийства.
Утомлённый, нагруженный неудобными бумажными котомками, угрожающими разорваться в самом неподходящем месте, я еле впихнулся в вагон метро вместе с оравой таких же усталых работяг и опаздунов, которые, как и я в последний момент скупали оставшиеся подарки к Рождеству. Неудобство было красноречивым, я старался никого не толкать и не притеснять своими пакетами, но не все были воспитаны как я. Меня то и дело зажимали под отборную ругань нервных пассажиров. В конце вагона орал младенец, какая-то тётка истерично вопила в телефон у меня под ухом, бабка с тележкой мне периодически наезжала на ногу, а усатый и улыбающийся под хмельком мужчина щекотал меня своим массивным букетом белых роз. Я на какой-то момент аж куда-то вылетел, как будто видел себя со стороны. В вагоне жутко воняло человеческими запахами, тревогами и суетой, да и жара была невыносимой. Я оделся не по сезону, моя куртка была рассчитана на десятиградусный мороз, а сегодня была оттепель. Это состояние длилось недолго, и после того как гул в ушах прошёл, а чёрные точки прекратили маячить перед глазами, тут я это и увидел. Та самая пресловутая неоновая метка над головой мужчины, сидящего в другом конце вагона!
Я сначала было решил, что пребываю в полуобморочном состоянии, а там что угодно может привидеться, не говоря уже о вспышках и бликах, которые частенько мельтешат у нас перед взором из-за постоянных втыканий в экраны. Но нет, кого я обманывал, я же понимал чётко, что вижу то же самое, что и тогда в клинике, и реальность этого нимба была очевидной – его фактурность, объёмность и цветовой диапазон были самым реальным явлением в этом чёртовом вагоне метро. Энергетика метки тоже была сильной, меня магнитом тянуло к ней, как будто в ней одной вмещались все ответы на тайны мироздания, которые учёный мир и свора шарлатанов пытается раскусить уже тысячелетиями. Метка манила меня как ключ или портал в другое измерение, где будут доступны знания иного уровня, где материальный мир покажется детской игрой, а временные рамки прекратят существовать. Но я знал, что это – иллюзия, и она притягивает меня, чтобы присосаться и похитить мой разум, высосать мою душу, отдав всего себя и уйдя окончательно в ничто, в пустоту, из которой меня извергли Дунины блинчики.
Я понимал опасность знака, но это нисколько не сбавило интереса исследовать этот феномен. В моём мозгу сейчас происходила полная трансформация – то, что я целый месяц щепетильно строил, не позволяя подсознанию даже пискнуть, сейчас извергалось вулканической лавой из всей моей сущности. Я не был больной, я не страдал галлюцинациями, я не нуждался в медикаментозном лечении, я абсолютно вписывался в этот мир, это всё было правдой! В любом состоянии, с верой или без, под чем-то или кристально трезвый, скептик или эмоционально нестабильный, эти метки существовали. И хотя видел их только я один (во всяком случае, пока я так считал), это уже ни на что не влияло. Сейчас я осознавал, что никакой пустоты не существует, и та сторона жизни полна слоёв и уровней.
Я понимал, что вызываю волну оправданного раздражения, направляясь в сторону сидящего мужчины с меткой над головой, но я не хотел упустить шанс поговорить с этим человеком. Эта метка явно не рандомно появлялась над головами конкретных людей, их всех что-то объединяло, и мне предстояло это выяснить. Зачем, я пока не понимал, но знал, что двигаюсь по прямой к своему предназначению. Кажется, за день до нового года я прорвал все барьеры своего атеизма, и минуя стадию агностицизма, попал прямо в дебри философских и религиозных путей, полных скрытых знаков. Я вдруг чётко осознал, что смерть – не конец, и чуть в этом идеологическом порыве не оправдал свой импульс приблизить её. Только зачем? Загадки стоит разгадывать при жизни, потому что после смерти нас ждут тайны иного уровня. Я понятия не имел, откуда во мне такая уверенность, но видимо такое случается со стоическими атеистами, которые слишком долго держали себя взаперти от возможностей рассуждать и мыслить глубоко. В какой-то момент тебя прорывает, и ты видишь, что за стенами своей добровольной тюрьмы, состоящей из всего материального и логического, кипит настоящая жизнь, которой ты боялся и не впускал к себе. Я ощутил лёгкое опьянение от того, как ярко ощущалась новая свобода. И хотя я был всем своим телом привязан к этому плотскому миру, мой дух был свободен странствовать в иных измерениях, где не нужна логика, порядок или законы справедливости. Я погружался в узкие загогулины своего подсознания, ломая все свои привязки и все свои ошибочные рассуждения об этом мире. Я был таким жалким в этом болезненном и стареющем теле, но я был и божественным созданием, которое раскрывало свой третий глаз и видело, смотрело, наблюдало и осязало. Я отпустил своё поражение, понимая, что всё возможно, всё реально.
Пока я извинялся и продвигался вперёд из одной гущи угрюмого леса людей в другую враждебно настроенную чащу, стараясь при этом не толкаться и не растерять свои котомки, уже объявляли следующую остановку. Чёрт, я прямо понял, что стоило поспешить, потому что мужчина этот выбежал чуть ли не на последней секунде, когда уже объявляли, что двери закрываются. Я понял, что готов пожертвовать своими подарками, но каким-то непостижимым образом мне удалось юркнуть вслед за ним. Я должен был поговорить с этим человеком, мне нужно было задать ему всего один вопрос, правда, он был совсем не того уровня, которые люди привыкли задавать незнакомцам. Но я решил импровизировать, главное сейчас было не упустить его из виду. Мужчина слился в потоке людей, спешащих по своим нескончаемым делам, и в следующей людской волне я выбивался вперёд с ограниченными возможностями (человеческая пробка не менее серьёзна и опасна, чем автомобильная, особенно в час пик московского метро). Я держал человека с меткой в поле своего зрения, и хотя эта личность была серой и незапоминающейся, метка была для меня путеводной звездой, она вела меня из этой подземной духоты на волю. Я пребывал в крайне возбуждённом состоянии, идеализируя, мистифицируя и символизируя всё вокруг, потому что на данный момент моё сознание, слившись с подсознанием, признавало, что все 27 лет (недавно исполнилось) своей жизни я ошибался, неверно трактуя этот мир.
Когда я оказался на свежем воздухе, я только тогда понял, что нахожусь на Чертановской станции, в двух остановках от своей Пражской остановки. Думаю, теперь потеряться в большом городе – задача проблематичная, с встроенными навигаторами и интернетом в телефоне. Не обращая внимания куда иду, я двигался в направлении светящейся точки. Я не очень хорошо знал Северное Чертаново, хотя и жил по соседству, но смаковать в этом районе было нечего, особенно когда я понял, что моя метка движется в сторону Варшавского шоссе. Никогда не любил прогулки вдоль шумных трасс, заполненных густым потоком автомобилей, городская романтика в моём понимании состояла из немного других понятий. Народу становилось всё меньше, а в моей голове до сих пор не было ни одной идеи, как заинтересовать этого мужчину ответить на мои вопросы. Но я уже знал себя, если идей не было, то они и не появятся, сегодня был не идейный день, так что придётся быть откровенным и прямым, раз я был сегодня одарён пустой головой. За последний месяц я понял одну вещь, если ты не будешь говорить или действовать, в твоей жизни всё и будет происходить лишь в твоей голове. Если хочешь чего-то добиться, то пойди и возьми это сам, говорил мне разум, потому что пока ты будешь размышлять или представлять, как это сделать, шанс будет упущен.
Я нагнал этого неказистого мужчину, когда тот переходил железнодорожные пути, где вдали уже простиралась маленькая речка Чертановка. Мужчина был среднего роста и телосложения, без отличительных признаков и с типично славянским лицом. А одет он был не по моде, безвкусно и аляповато. Он смотрел себе под ноги, шаг его был уверенным и быстрым, но слежки явно не заметил, так как его реакция была весьма ненаигранной, кажется, я его даже немного напугал.
- Извините, - начал я, прочистив горло, когда между нами оставалось непозволительно интимное расстояние. – Не могли бы вы мне сказать, где находится торговый центр «Аэробус»?
По правде говоря, мы прошли мимо этого самого ТЦ, но можно ведь строить из себя дурака, я задал этот вопрос, чтобы иметь в запасе несколько секунд и проанализировать его психологический фон. Он нервно разглядывал меня, явно не внушаемый доверием, что от парня с внешностью бывалого нарка и годами психиатрички можно ожидать что-то хорошее. Увы, пока что я был далёк от совершенства, мой болезненный вид всё ещё был кричащим. Мужик неопределённо указал рукой, кажется, в обратном направлении, и я понял, разговаривать он со мной не хочет, что бы я ему ни плёл. Что ж, тогда чем быстрее я задам свой вопрос, тем лучше для нас обоих.
- Я вас видел в больнице, - импровизировал я, ловя на понты этого мужичка. - Клиника по предотвращению самоубийств, вы там работаете? - Я полагал, что он был скорее пациентом, но даже сейчас мой вопрос прозвучал чересчур лично, чересчур невежливо, и я не слишком-то верил в удачу.
- Да чё те надо, уродина! - взорвался он. - Да пошёл ты в баню тазики пинать! Средь бела дня пристают эти торчки чёртовы, покоя не дают, ублюдки занюханные.
- Вы пытались недавно покончить с собой? – мой тон стал резче, я понимал, что уже проиграл, неверно расположив этого антисоциального человека к себе. Так что дальше следовала ещё более нелепая какофония изо лжи. – Поймите, это важно, мы разрабатываем лекарство, которое способно вернуть смысл жизни…
- Так ты ещё из секты поганой? – взорвался он, и на какой-то миг мне показалось, что он меня ударит или хотя бы оттолкнёт. Но он всего лишь смачно плюнул мне под ноги, и отвернувшись, направился через железнодорожные пути. – Совсем уже с ума посходили, двадцать первый век, а до сих пор шастают всякие нанак-шахи чунявые, ироды треклятые…
- Вы до сих пор считаете, что смерть – лучшее решение всех проблем? – неожиданно для самого себя спросил я. А что если эта метка была связана с попытками суицида? Или она помечала тех, кто о них замышлял? В голове моей неистово крутились колёсики, потому что я был близок к некому откровению, и я даже не расслышал, что на это ответил мой недружелюбный собеседник, пересёкший рельсы.
Ничего я от него не добился, но пищи для размышления у меня было вдоволь. Мало того, что я осознал, что последний месяц отвергал самое важное, так ещё и возвращение меток не напугало меня, а скорее возродило любопытство. Я был на пути разгадки этих знаков, я это знал, и если бы этот человек оказался более сговорчивым, возможно, я бы уже сегодня их разгадал!
Но когда я уже оказался в безопасности четырёх стен, можно было проанализировать случившееся без посторонних отвлечений. Сначала я пытался понять, связана ли эта метка с каким-то из моих состояний. Вряд ли, каждый раз, когда я её видел, я был очень разным. В первый раз – растерянным, депрессивным, ничего не понимающим. Во второй раз – решительным, настроенным на победу, любознательным. А сегодня я был скептичным, приземлённым, непоколебимым. До определённого момента. Сейчас я уже был другим. Нет, однозначно, это не связано со мной, а с этими людьми.
Ладно, как в этом замешана клиника? Их ли это эксперименты? Пока что мне не удалось найти ни одного человека, который бы видел что-то схожее, в клинике никто не хотел идти со мной на контакт по этим вопросам. Но я мог видеть метки не только там, так что я не был уверен, что это связано с их опытами. Швейцарская клиника намекнула мне на это, я понял это из контекста, там явно творилось что-то неладное. Но я также не исключал, что у меня появился какой-то дар, пока я не мог определить до конца его функции и смысл, но это было связано с суицидами. Я мог его получить из-за непозволительно долгого кислородного голодания мозга. Или потому что кто-то меня хотел вернуть назад, сказав, что моя миссия незакончена. Но всё это были лишь спекуляции, мне нужно больше информации, чтобы прийти к каким-то выводам.
Так что же объединяло всех этих людей? Несчастная жизнь? Депрессия? Серость и безликость? Усталость от жизни? Безысходность, не подлежащая исцелению? Проблемы из-за пагубных привычек? Возможно, но это всё слишком размыто.
