протянула дрожащую руку и с трепетом прикоснулась к шкуре коня, тот милостиво позволил себя погладить, — еще до великой войны, когда боги вмешивались в мирские дела, по земле ходили существа, способные принимать любой облик. У каждого народа есть легенды, где в переломный момент внезапно появляется некто или нечто, изъявляя волю богов. Сумасшедшая старуха, предупреждающая о проклятье, дворовой пес, вовремя поднявший тревогу, даже придорожный камень, попавший под ноги коня Владетеля, способны изменить ход истории. Метаморфы следили за изначальным порядком, направляя и оберегая людей, иногда от них же самих. Но боги покинули мир, а вместе с ними пропали и божественные посланники.
Мишш слушал Ррр и слегка подрагивал ушами, похоже соглашался с ней.
Хм-м-м. Кажется, в моем списке забытых богов появился претендент. Я слегка сощурилась, разглядывая хитрую морду.
— Так он и человеком может быть? — я повернулась к Ррр. — Он что, бог?
— Скорее частица бога.
Мои руки скользнули по морде коня. Часть.
Маленький кусочек большого пазла. И что прикажете с этим делать? Искать теперь еще его хозяина? Будто проблем у меня маловато. А может, он и мой бог — одно целое? И зверушка выведет меня на него?
— Иина, где ты нашла этого медведя? — Арвен довольно быстро вернул себе самообладание. Вот как ему это удается? Аж бесит. Ему живую легенду подсунули, а он и глазом не ведет. Стоит себе спокойненько, скрестив руки на груди, сверлит меня взглядом, будто это я виновата, что приблудившийся медведь оказался метаморфом. Честное слово, хочется вымолить у Арлазгурна пылесос и прочистить эти запыленные мозги.
— Сам же хотел его убить, — бросила я не оборачиваясь.
Мишш, подтверждая, недовольно фыркнул. Так вот откуда у их вражды хвост растет.
— Я хотел защитить тебя…
— Да ладно? — рявкнула я в ответ и умолкла.
Стоп.
А ведь медведь появился не просто так, было нечто еще, в той пещере под храмом. Я скосила глаза на свою палку, которая лежала в траве. Тысячи миниатюрных иголок пронзили ладонь, вызывая легкий зуд.
Посох.
Он упал к моим ногам с пыльными осколками старой фрески, словно выпал из нее. И медведь... Его привлек этот посох будто… Озарение окатило яркой вспышкой. Он охранял его. Бред, так не бывает.
Мииш посмотрел мне в глаза, будто прочел мысли и утвердительно хлопнул ресницами. Значит посох еще один пазл.
Только картинка все равно не сходится!
Я уткнулась носом в мягкую гриву. От нее пахло безумием ветра и соком примятой травы, разгоряченной пылью и грозовыми облаками, а где-то в глубине этих запахов умело прятался другой. Запах силы и ярости огромного зверя, запах медвежьей шерсти.
— Кто же послал тебя? — шепнула я.
— Уэгрн-рн, — ответил конь медвежьим рыком.
От неожиданности я отшатнулась. Ну что за невезение, даже метаморф попался бракованный.
Я вымученно улыбнулась:
— Ладно. Разберемся с твоим хозяином. Ты только в городе молчи.
— Ну вот, — радостно отозвался Лунг, — теперь Мишш не медведь, и Иина вполне может въехать в город верхом на этом красавце.
— Ага, — неожиданно для себя я улыбнулась ему. — Только ездить на конях я не умею.
— Развяжешь — научу, — ехидно-елейный голосок вновь напомнил, с кем имеем дело. — Могу еще паре приемов обучить, а то твой горе-защитничек не торопится это делать.
Арвен метнул в его сторону злобный взгляд.
Солнечный луч осторожно проник в комнату сквозь щель плотных бархатных штор. Пробежался по стеклянным дверцам шкафов, рассматривая кожаные корешки пухлых фолиантов. Затем, скользнул по зеленому бархату высокой спинки стула. Перемахнул на стол, мельком просмотрел бумаги, лежащие на лакированной поверхности аккуратными стопками. И пугливо забился искрами, попав в плен кроваво-красного камня, закрепленного в оправу золотого перстня.
Владелец перстня нервничал. Короткие, слегка узловатые пальцы с безупречным маникюром медленно постукивали по столешнице, выбивая ритм. Внешне он казался совершенно спокойным, но человек в черном запыленном камзоле, который стоял по другую сторону стола, почти физически ощущал злость, готовую сорваться с кончиков пальцев.
Затаив дыхание, человек в черном следил за равномерным стуком, внутренне сжимаясь от каждого удара. Тудук. Тудук-тук-тук. Его сердце неосознанно подхватило ритм. Он осторожно провел потными ладонями о полы камзола в надежде, что этот жест не заметят, и проглотил комок, подступивший к горлу.
В комнате пахло властью: дорогими чернилами, кожаными книжными переплетами, полированным деревом антикварных шкафов. Запах конского пота и дорожной пыли, исходящий от визитера, казался здесь настолько же неуместным, как нищий на троне Владетеля.
Стук резко оборвался. Человек в черном вздрогнул. В комнате повисла свинцовая тишина.
Холеные пальцы хозяина кабинета переплелись замком. Перстень на указательном пальце сверкнул кровавой каплей.
— Значит Экхард мертв? — голос разбил тишину глухим ударом молота. — Как же, однако, не вовремя… А Дерлус?
— Его тело не нашли, видимо, уцелел. Но маг подтвердил, с ним действительно был кто-то еще. Похоже, орк.
— Интересно. Почему же Экхард не сообщил о нем? — рука говорившего слегка погладила гладко выбритый подбородок. — Орк, говоришь?
Человек в черном утвердительно склонил голову. Краем глаза он заметил, как рука вновь опустились на стол.
— А твари? Все мертвы?
— Нет, — пробормотал посетитель, не смея поднять глаза на хозяина кабинета. — Наши люди сообщили, что пятерых удалось отловить на болотах. Вскоре их доставят сюда.
— Мало, — ладонь хозяина ударила по поверхности. — Старый безумец слишком оберегал свои тайны. Им удалось что-то найти, кроме тварей?
— Увы, нет. Но, если будет возможным осушить болото…
— Забудь, — рука с перстнем нетерпеливо взмахнула, отпуская собеседника. Ее хозяин буркнул под нос: — Вскоре это уже не будет иметь значения.
На стол лег чистый бумажный лист. Острый стержень пера принялся неистово прочеркивать витиеватые буквы.
Когда посетитель покинул кабинет, рука, сжимающая перо, остановилась, раздраженно отбросила его. Оно медленно опустилось на бумажный лист, там, где его стержень коснулся бумаги, расползлось уродливое черное пятно.
Послышался шорох выдвинутого ящика. На бумагу лег круглый предмет. Это было плоское каменное кольцо размером чуть меньше ладони, его центр занимала тонкая кристаллическая пластина бирюзового цвета.
Раздался тихий шепот, пальцы хозяина кабинета прикоснулись к пластине. Она дрогнула, блекло засветилась, и в тишине раздался голос:
— Говори, — он был глухим, с тонким кристальным дребезжанием.
— Храм пуст. Если посох находился там, то его унесли. В руинах обнаружили стоянку, на которой считался шлейф айхрана Дерлуса. Но он не мог знать о посохе. Разве что обнаружил случайно.
— В этом деле случайностей не может быть, — зло бросил собеседник.
— Экхард не упоминал о посохе. Возможно, он сделал это намеренно, а может, мы ошиблись, и посох находится в другом месте. Но декан погиб, и нет смысла строить догадки.
— А Дерлус?
— Цел, хотя его упустили. К тому же, он как-то сумел избавиться от айхрана и теперь его нить бесполезна.
— Что?! — кристалл пластины завибрировал от крика.
Пальцы хозяина кабинета слегка вздрогнули, он сжал их в кулаки.
— Будьте спокойны. Мой человек найдет Дерлуса и попытается к нему присоединиться.
— Хорошо, — на той стороне послышался задумчивый, долгий выдох. — Он должен привести его к нам. С посохом, если он у Дерлуса. Или же… Его унес тот, другой… Вам удалось узнать, кто это?
— Орк.
Голос замолчал. Казалось, собеседник на той стороне прекратили разговор, но легкое подрагивание бирюзового света говорило об обратном.
— Не сходится, — продребезжал кристальный голос и пластина погасла.
Ее накрыла ладонь с перстнем, чуть помедлила, а затем вернула в ящик стола. Потом из него же достала круглый бархатный футляр. Когда щелкнул замок и открылась крышка, пальцы осторожно прошлись по прозрачным, сверкающим камням изысканного женского колье.
Арвен
Мы подходили к воротам, когда мимо пронеслось пять крытых повозок в сопровождении вооруженных всадников. Конские копыта выбивали из сухой земли сизые облака пыли.
Я злорадно улыбнулся, надеюсь, Лунг, который всю дорогу до города провел перекинутым через круп Мишша, как следует наглотался ее. Не то чтобы я был мелочным, но как же он меня раздражал. Своими придирками, мнимыми жалобами, но больше — взглядами, которые бросал в сторону Иины. Готов спорить, он понял ее суть и уже подсчитывает вырученное золото.
Кавалькада на мгновение задержалась в воротах. Ее заминки хватило, чтобы почувствовать, как под плотным пологом одной из повозок шевельнулись порожденья тьмы. Это слегка озадачило. Я посмотрел на сопровождающих. В толпе мелькнуло смутно знакомое лицо, но, Арлазгурн возьми, мне не удавалось вспомнить, где я мог его видеть.
Повозки въехали в город. Следом за ними к воротам подошли мои лайры. Мы решили разделиться. Ведь если им и наемнику встреча со стражами ничем не грозила, то мое лицо могло вызвать подозрение. Не думаю, что они будут настолько умны, чтобы узнать меня, но осторожность не помешает.
Чуть отстав, я отошел в сторону. Орчанка приблизилась к одному из стражников, что-то сказала ему, а затем сунула в ладонь несколько монет. Он громко рассмеялся махнул рукой, пропуская Иину, ведущую Мишша, груженого наемником.
Когда хвост коня пропал в проеме городских ворот, я направился вдоль стены в поисках неприметного домика старухи Арсы.
Спор возник, когда мы решали, как провести наемника, не вызывая подозрений. Лунг, конечно, предложил пойти добровольно и клялся, что предавать нас не в его интересах. Но я не верил ему. Хотя Ррр полностью поддержала его предложение. Видимо, какие-то события из прошлого давали ей основания доверять ему. У меня их не было. Удивительно, что Иина встала на его сторону, несмотря на свою обиду. Это задело меня. Неужели она настолько слепа, что готова рискнуть своей жизнью. Хотя, кто этих женщин поймет? Нет, не верю. Скорее уж хочет досадить мне.
Возможно, она не простила смертельного заклятья. Арлазгурн возьми, если бы не вопли Ррр, она бы вообще ничего не поняла. Ведь я знал, что оно не сработает. Знал с того самого момента, когда Иина вскрыла айхран. Казалось, они принадлежали одной сути — поглощать магию. К тому же, чем ближе мы подходили к городу, тем подозрительней она смотрела в мою сторону. Конечно, я не собирался отпускать ее, но говорить об этом было слишком рано.
Я окончил спор огрев Лунга по голове. Да, это было слегка нечестно. Но он бы понял меня. В нашем деле доверие — слишком дорогой товар. Я снял с Лунга веревки, сказав, что бессознательное тело товарища выглядит куда убедительней, чем связанное. Остальным пришлось согласиться.
Я свернул на тихую улочку. Низенькие опрятные домики, утопающие в садах, звонкий лай собак и визг ребятни.
Мы договорились встретиться у гостиницы, которая называлась «Под щитом». Как утверждала Ррр, это вполне приличное пристанище для платежеспособных наемников.
Прежде, чем отпустить эту компанию, я приладил к Ррр шептуна. Договор — договором, а терять их из вида мне не хотелось. Конечно же, вначале я попытался подцепить его к Иине, но едва заметная капля тьмы скатывалась с нее, словно вода с зеркальной поверхности.
Арлазгурн бы побрал ее дар!
Ведь она до сих пор не понимает своих возможностей. Если о даре Иины станет известно, за ней начнется охота. Маги, тайные службы, нечистые на руку дельцы — все, кто желает залезть в закрома чужих тайн, покрытых мрачным пологом. При хорошем обучении из нее получится первоклассный вор, шпион, убийца. Я бы мог обучить…
Тонкая ветвь дерева неожиданно хлестнула меня по лицу. На мгновенье мелькнула мысль, что это Иина отвесила мне пощечину. Солнце в прорезях зелени недовольно посмотрело на меня ее сощуренными глазами.
Нет, она не согласится. И Ррр не даст мне этого сделать. Что непонятно, так это почему орчанка потакает ей. Ведь знает, что никакого забытого бога нет. Но что значит появление метаморфа? То, что безумные монахи правы, и грядут перемены? В этом случае появление Иины не случайно? Как и упоминание забытого бога?
А ведь был еще Экхард. Он никогда не переходил черту, умело балансируя на границе дозволенности. И только могущественный покровитель мог толкнуть его на большее. В том, что он сумел каким-то чудом подчинить себе кайлотов, я уже не сомневался. Надеюсь, его умение покоится вместе с ним на дне болота. Не он ли был тем самым, кто выпустил зверей в столице? Но какое отношение к безумному магу имела пресловутая надпись «Во имя любви ко всему живому»? И где я мог видеть это знакомое лицо в странной кавалькаде? Вопросы словно бусины нанизывались на нить.
От мыслей голова шла кругом. Чутье говорило, что, возможно, это осколки одного витража, но суть ее мне пока никак не удавалось уловить.
Наконец показался знакомый дом. Скрытый в глубине тенистого сада, он смотрел на дорогу суконными шторками век распахнутых окон.
На пороге сидела сморщенная старуха, лениво поглаживая черного кота.
— День добрый, бабушка Арса, водички не найдется?
Старуха повернулась на голос, ее ладонь замерла. Лишенные зрачков глаза пробежались вдоль улицы и остановились на мне. Мертвый взгляд ощупал лицо туманными пальцами, оставляя липкое ощущение брезгливости.
— Отчего нет? Только колодец на заднем дворе. Справишься — напьешься.
Я вошел в калитку. Кот отбежал в сторону, сел в тени раскидистого куста, внимательно наблюдая за мой.
Арса, кряхтя, поднялась, махнула рукой, приглашая в дом. Неторопливые движения ее шагов могли ввести в заблуждение кого угодно, но я знал, что это обманчивое впечатление — сотрудники управления всегда опасны. Даже на пенсии.
Полутемная комната встретила меня уютом и запахом горячих пирогов. Я жадно втянул носом воздух.
Так же пахли руки нашей кухарки Найры: сдобным тестом, сладкими пряностями и жаром раскаленной печи. Вместе с ароматом вернулись воспоминания.
Впервые я почувствовал этот аромат, когда мягкие, но сильные руки вытащили меня из шкафа, словно нашкодившего кутенка. Там, между огромных кастрюль, глотая обидные слезы, я прятался от насмешек сестер.
Найра вытянула меня на свет, не обращая внимания на крики и попытки ударить ее. Прижала к груди и долго гладила по волосам, что-то ласково нашептывая. Ее прикосновения успокаивали, погружали в мягкую негу, вселяя в сердце надежду, что я не чужой в этом огромном доме, что все еще может быть хорошо, что я тоже имею право на тепло. А когда всхлипы стихли, она усадила меня за стол и поставила миску с пылающими жаром пирогами. Я ел, заглатывая горячие куски, а она смотрела на меня с доброй и немного грустной улыбкой, должно быть, так смотрит мать на свое дитя.
Потом я часто сбегал на кухню. От учителей, которые вбивали мне в голову науки. От брезгливо-недовольного взгляда мачехи. От визгливых претензий сестер. Там был мой приют, маленькое пристанище, где всегда витал запах пирогов и тепло, которого мне так не хватало.
Желудок свернулся в тугой узел.
Я сглотнул слюну. Наверное, звук получился достаточно громким, потому что старуха обернулась ко мне и спросила:
Мишш слушал Ррр и слегка подрагивал ушами, похоже соглашался с ней.
Хм-м-м. Кажется, в моем списке забытых богов появился претендент. Я слегка сощурилась, разглядывая хитрую морду.
— Так он и человеком может быть? — я повернулась к Ррр. — Он что, бог?
— Скорее частица бога.
Мои руки скользнули по морде коня. Часть.
Маленький кусочек большого пазла. И что прикажете с этим делать? Искать теперь еще его хозяина? Будто проблем у меня маловато. А может, он и мой бог — одно целое? И зверушка выведет меня на него?
— Иина, где ты нашла этого медведя? — Арвен довольно быстро вернул себе самообладание. Вот как ему это удается? Аж бесит. Ему живую легенду подсунули, а он и глазом не ведет. Стоит себе спокойненько, скрестив руки на груди, сверлит меня взглядом, будто это я виновата, что приблудившийся медведь оказался метаморфом. Честное слово, хочется вымолить у Арлазгурна пылесос и прочистить эти запыленные мозги.
— Сам же хотел его убить, — бросила я не оборачиваясь.
Мишш, подтверждая, недовольно фыркнул. Так вот откуда у их вражды хвост растет.
— Я хотел защитить тебя…
— Да ладно? — рявкнула я в ответ и умолкла.
Стоп.
А ведь медведь появился не просто так, было нечто еще, в той пещере под храмом. Я скосила глаза на свою палку, которая лежала в траве. Тысячи миниатюрных иголок пронзили ладонь, вызывая легкий зуд.
Посох.
Он упал к моим ногам с пыльными осколками старой фрески, словно выпал из нее. И медведь... Его привлек этот посох будто… Озарение окатило яркой вспышкой. Он охранял его. Бред, так не бывает.
Мииш посмотрел мне в глаза, будто прочел мысли и утвердительно хлопнул ресницами. Значит посох еще один пазл.
Только картинка все равно не сходится!
Я уткнулась носом в мягкую гриву. От нее пахло безумием ветра и соком примятой травы, разгоряченной пылью и грозовыми облаками, а где-то в глубине этих запахов умело прятался другой. Запах силы и ярости огромного зверя, запах медвежьей шерсти.
— Кто же послал тебя? — шепнула я.
— Уэгрн-рн, — ответил конь медвежьим рыком.
От неожиданности я отшатнулась. Ну что за невезение, даже метаморф попался бракованный.
Я вымученно улыбнулась:
— Ладно. Разберемся с твоим хозяином. Ты только в городе молчи.
— Ну вот, — радостно отозвался Лунг, — теперь Мишш не медведь, и Иина вполне может въехать в город верхом на этом красавце.
— Ага, — неожиданно для себя я улыбнулась ему. — Только ездить на конях я не умею.
— Развяжешь — научу, — ехидно-елейный голосок вновь напомнил, с кем имеем дело. — Могу еще паре приемов обучить, а то твой горе-защитничек не торопится это делать.
Арвен метнул в его сторону злобный взгляд.
***
Солнечный луч осторожно проник в комнату сквозь щель плотных бархатных штор. Пробежался по стеклянным дверцам шкафов, рассматривая кожаные корешки пухлых фолиантов. Затем, скользнул по зеленому бархату высокой спинки стула. Перемахнул на стол, мельком просмотрел бумаги, лежащие на лакированной поверхности аккуратными стопками. И пугливо забился искрами, попав в плен кроваво-красного камня, закрепленного в оправу золотого перстня.
Владелец перстня нервничал. Короткие, слегка узловатые пальцы с безупречным маникюром медленно постукивали по столешнице, выбивая ритм. Внешне он казался совершенно спокойным, но человек в черном запыленном камзоле, который стоял по другую сторону стола, почти физически ощущал злость, готовую сорваться с кончиков пальцев.
Затаив дыхание, человек в черном следил за равномерным стуком, внутренне сжимаясь от каждого удара. Тудук. Тудук-тук-тук. Его сердце неосознанно подхватило ритм. Он осторожно провел потными ладонями о полы камзола в надежде, что этот жест не заметят, и проглотил комок, подступивший к горлу.
В комнате пахло властью: дорогими чернилами, кожаными книжными переплетами, полированным деревом антикварных шкафов. Запах конского пота и дорожной пыли, исходящий от визитера, казался здесь настолько же неуместным, как нищий на троне Владетеля.
Стук резко оборвался. Человек в черном вздрогнул. В комнате повисла свинцовая тишина.
Холеные пальцы хозяина кабинета переплелись замком. Перстень на указательном пальце сверкнул кровавой каплей.
— Значит Экхард мертв? — голос разбил тишину глухим ударом молота. — Как же, однако, не вовремя… А Дерлус?
— Его тело не нашли, видимо, уцелел. Но маг подтвердил, с ним действительно был кто-то еще. Похоже, орк.
— Интересно. Почему же Экхард не сообщил о нем? — рука говорившего слегка погладила гладко выбритый подбородок. — Орк, говоришь?
Человек в черном утвердительно склонил голову. Краем глаза он заметил, как рука вновь опустились на стол.
— А твари? Все мертвы?
— Нет, — пробормотал посетитель, не смея поднять глаза на хозяина кабинета. — Наши люди сообщили, что пятерых удалось отловить на болотах. Вскоре их доставят сюда.
— Мало, — ладонь хозяина ударила по поверхности. — Старый безумец слишком оберегал свои тайны. Им удалось что-то найти, кроме тварей?
— Увы, нет. Но, если будет возможным осушить болото…
— Забудь, — рука с перстнем нетерпеливо взмахнула, отпуская собеседника. Ее хозяин буркнул под нос: — Вскоре это уже не будет иметь значения.
На стол лег чистый бумажный лист. Острый стержень пера принялся неистово прочеркивать витиеватые буквы.
Когда посетитель покинул кабинет, рука, сжимающая перо, остановилась, раздраженно отбросила его. Оно медленно опустилось на бумажный лист, там, где его стержень коснулся бумаги, расползлось уродливое черное пятно.
Послышался шорох выдвинутого ящика. На бумагу лег круглый предмет. Это было плоское каменное кольцо размером чуть меньше ладони, его центр занимала тонкая кристаллическая пластина бирюзового цвета.
Раздался тихий шепот, пальцы хозяина кабинета прикоснулись к пластине. Она дрогнула, блекло засветилась, и в тишине раздался голос:
— Говори, — он был глухим, с тонким кристальным дребезжанием.
— Храм пуст. Если посох находился там, то его унесли. В руинах обнаружили стоянку, на которой считался шлейф айхрана Дерлуса. Но он не мог знать о посохе. Разве что обнаружил случайно.
— В этом деле случайностей не может быть, — зло бросил собеседник.
— Экхард не упоминал о посохе. Возможно, он сделал это намеренно, а может, мы ошиблись, и посох находится в другом месте. Но декан погиб, и нет смысла строить догадки.
— А Дерлус?
— Цел, хотя его упустили. К тому же, он как-то сумел избавиться от айхрана и теперь его нить бесполезна.
— Что?! — кристалл пластины завибрировал от крика.
Пальцы хозяина кабинета слегка вздрогнули, он сжал их в кулаки.
— Будьте спокойны. Мой человек найдет Дерлуса и попытается к нему присоединиться.
— Хорошо, — на той стороне послышался задумчивый, долгий выдох. — Он должен привести его к нам. С посохом, если он у Дерлуса. Или же… Его унес тот, другой… Вам удалось узнать, кто это?
— Орк.
Голос замолчал. Казалось, собеседник на той стороне прекратили разговор, но легкое подрагивание бирюзового света говорило об обратном.
— Не сходится, — продребезжал кристальный голос и пластина погасла.
Ее накрыла ладонь с перстнем, чуть помедлила, а затем вернула в ящик стола. Потом из него же достала круглый бархатный футляр. Когда щелкнул замок и открылась крышка, пальцы осторожно прошлись по прозрачным, сверкающим камням изысканного женского колье.
Глава 18
Арвен
Мы подходили к воротам, когда мимо пронеслось пять крытых повозок в сопровождении вооруженных всадников. Конские копыта выбивали из сухой земли сизые облака пыли.
Я злорадно улыбнулся, надеюсь, Лунг, который всю дорогу до города провел перекинутым через круп Мишша, как следует наглотался ее. Не то чтобы я был мелочным, но как же он меня раздражал. Своими придирками, мнимыми жалобами, но больше — взглядами, которые бросал в сторону Иины. Готов спорить, он понял ее суть и уже подсчитывает вырученное золото.
Кавалькада на мгновение задержалась в воротах. Ее заминки хватило, чтобы почувствовать, как под плотным пологом одной из повозок шевельнулись порожденья тьмы. Это слегка озадачило. Я посмотрел на сопровождающих. В толпе мелькнуло смутно знакомое лицо, но, Арлазгурн возьми, мне не удавалось вспомнить, где я мог его видеть.
Повозки въехали в город. Следом за ними к воротам подошли мои лайры. Мы решили разделиться. Ведь если им и наемнику встреча со стражами ничем не грозила, то мое лицо могло вызвать подозрение. Не думаю, что они будут настолько умны, чтобы узнать меня, но осторожность не помешает.
Чуть отстав, я отошел в сторону. Орчанка приблизилась к одному из стражников, что-то сказала ему, а затем сунула в ладонь несколько монет. Он громко рассмеялся махнул рукой, пропуская Иину, ведущую Мишша, груженого наемником.
Когда хвост коня пропал в проеме городских ворот, я направился вдоль стены в поисках неприметного домика старухи Арсы.
Спор возник, когда мы решали, как провести наемника, не вызывая подозрений. Лунг, конечно, предложил пойти добровольно и клялся, что предавать нас не в его интересах. Но я не верил ему. Хотя Ррр полностью поддержала его предложение. Видимо, какие-то события из прошлого давали ей основания доверять ему. У меня их не было. Удивительно, что Иина встала на его сторону, несмотря на свою обиду. Это задело меня. Неужели она настолько слепа, что готова рискнуть своей жизнью. Хотя, кто этих женщин поймет? Нет, не верю. Скорее уж хочет досадить мне.
Возможно, она не простила смертельного заклятья. Арлазгурн возьми, если бы не вопли Ррр, она бы вообще ничего не поняла. Ведь я знал, что оно не сработает. Знал с того самого момента, когда Иина вскрыла айхран. Казалось, они принадлежали одной сути — поглощать магию. К тому же, чем ближе мы подходили к городу, тем подозрительней она смотрела в мою сторону. Конечно, я не собирался отпускать ее, но говорить об этом было слишком рано.
Я окончил спор огрев Лунга по голове. Да, это было слегка нечестно. Но он бы понял меня. В нашем деле доверие — слишком дорогой товар. Я снял с Лунга веревки, сказав, что бессознательное тело товарища выглядит куда убедительней, чем связанное. Остальным пришлось согласиться.
Я свернул на тихую улочку. Низенькие опрятные домики, утопающие в садах, звонкий лай собак и визг ребятни.
Мы договорились встретиться у гостиницы, которая называлась «Под щитом». Как утверждала Ррр, это вполне приличное пристанище для платежеспособных наемников.
Прежде, чем отпустить эту компанию, я приладил к Ррр шептуна. Договор — договором, а терять их из вида мне не хотелось. Конечно же, вначале я попытался подцепить его к Иине, но едва заметная капля тьмы скатывалась с нее, словно вода с зеркальной поверхности.
Арлазгурн бы побрал ее дар!
Ведь она до сих пор не понимает своих возможностей. Если о даре Иины станет известно, за ней начнется охота. Маги, тайные службы, нечистые на руку дельцы — все, кто желает залезть в закрома чужих тайн, покрытых мрачным пологом. При хорошем обучении из нее получится первоклассный вор, шпион, убийца. Я бы мог обучить…
Тонкая ветвь дерева неожиданно хлестнула меня по лицу. На мгновенье мелькнула мысль, что это Иина отвесила мне пощечину. Солнце в прорезях зелени недовольно посмотрело на меня ее сощуренными глазами.
Нет, она не согласится. И Ррр не даст мне этого сделать. Что непонятно, так это почему орчанка потакает ей. Ведь знает, что никакого забытого бога нет. Но что значит появление метаморфа? То, что безумные монахи правы, и грядут перемены? В этом случае появление Иины не случайно? Как и упоминание забытого бога?
А ведь был еще Экхард. Он никогда не переходил черту, умело балансируя на границе дозволенности. И только могущественный покровитель мог толкнуть его на большее. В том, что он сумел каким-то чудом подчинить себе кайлотов, я уже не сомневался. Надеюсь, его умение покоится вместе с ним на дне болота. Не он ли был тем самым, кто выпустил зверей в столице? Но какое отношение к безумному магу имела пресловутая надпись «Во имя любви ко всему живому»? И где я мог видеть это знакомое лицо в странной кавалькаде? Вопросы словно бусины нанизывались на нить.
От мыслей голова шла кругом. Чутье говорило, что, возможно, это осколки одного витража, но суть ее мне пока никак не удавалось уловить.
Наконец показался знакомый дом. Скрытый в глубине тенистого сада, он смотрел на дорогу суконными шторками век распахнутых окон.
На пороге сидела сморщенная старуха, лениво поглаживая черного кота.
— День добрый, бабушка Арса, водички не найдется?
Старуха повернулась на голос, ее ладонь замерла. Лишенные зрачков глаза пробежались вдоль улицы и остановились на мне. Мертвый взгляд ощупал лицо туманными пальцами, оставляя липкое ощущение брезгливости.
— Отчего нет? Только колодец на заднем дворе. Справишься — напьешься.
Я вошел в калитку. Кот отбежал в сторону, сел в тени раскидистого куста, внимательно наблюдая за мой.
Арса, кряхтя, поднялась, махнула рукой, приглашая в дом. Неторопливые движения ее шагов могли ввести в заблуждение кого угодно, но я знал, что это обманчивое впечатление — сотрудники управления всегда опасны. Даже на пенсии.
Полутемная комната встретила меня уютом и запахом горячих пирогов. Я жадно втянул носом воздух.
Так же пахли руки нашей кухарки Найры: сдобным тестом, сладкими пряностями и жаром раскаленной печи. Вместе с ароматом вернулись воспоминания.
Впервые я почувствовал этот аромат, когда мягкие, но сильные руки вытащили меня из шкафа, словно нашкодившего кутенка. Там, между огромных кастрюль, глотая обидные слезы, я прятался от насмешек сестер.
Найра вытянула меня на свет, не обращая внимания на крики и попытки ударить ее. Прижала к груди и долго гладила по волосам, что-то ласково нашептывая. Ее прикосновения успокаивали, погружали в мягкую негу, вселяя в сердце надежду, что я не чужой в этом огромном доме, что все еще может быть хорошо, что я тоже имею право на тепло. А когда всхлипы стихли, она усадила меня за стол и поставила миску с пылающими жаром пирогами. Я ел, заглатывая горячие куски, а она смотрела на меня с доброй и немного грустной улыбкой, должно быть, так смотрит мать на свое дитя.
Потом я часто сбегал на кухню. От учителей, которые вбивали мне в голову науки. От брезгливо-недовольного взгляда мачехи. От визгливых претензий сестер. Там был мой приют, маленькое пристанище, где всегда витал запах пирогов и тепло, которого мне так не хватало.
Желудок свернулся в тугой узел.
Я сглотнул слюну. Наверное, звук получился достаточно громким, потому что старуха обернулась ко мне и спросила:
