А сама подумала, что не понимаю я пары с такой большой разницей в возрасте. Не осуждаю — хвост упаси! Просто не понимаю. Это ж, за редким исключением, только подтверждающим правила, разные мировоззрения, ценности, предпочтения... Ни поговорить толком, ни развлечься, ни поработать. А с таким типом еще и велик риск чего-то ценного для себя лишиться! Чем-то он мне бывшего напоминает, того, из-за которого я квартиры лишилась...
Того, кто назвал себя дядюшкой Лидом, мои проблемы ничуть не волновали.
- В жизни не поверю, что ты, моя сладкая девочка, не нашла способ избавиться от какого-то грязного животного! – Коршун скользнул ко мне, по-хозяйски обнял, увлекая обратно на диван, по ощущениям, обвил, как огромный змей, кольцами. – У тебя же в этом деле большой опыт – и старая нянька, которая нас с тобой застала тогда, и твоя излишне настойчивая в своем любопытстве учительница, и те девчонки, что донесли ей о твоих школьных шалостях, и старый барон Иеревель... И это только те, о ком я знаю, да, милая?
Я похолодела от ужаса. Неужели на руках моей реципиентки столько крови?!
- Впрочем, нянька и твой муж и так бы скоро отдали бы душу богам, – продолжал Коршун, явно наслаждаясь подробностями и моим оцепенением. – Им жить-то полтора понедельника оставалось! А вот с остальными ты забавно придумала: девчонки полгода зеленые прыщи лечили, якобы духами-покровителями школы наведенные, а учительница себе с твоей подачи, малышка, репутацию испортила в ноль, когда на весеннем балу сорвала с себя платье и голой в пляс пустилась. Конечно, ее после того случая выставили с позором! Таким не место в стенах столь высокоморального заведения как школа благородных леди!
И, стянув с меня полушубок, тут же взялся за шнуровку на платье. С недвусмысленными намерениями, и не капли не интересуясь моим мнением на этот счет! Еще один, так его и перетак! И надо бы влепить ему пощечину ото всей мантикорьей души (сама мантикора предлагает, не размениваясь на мелочи, отгрызть ему голову — так, мол, надежнее будет!), да тело меня едва слушается. Отчасти я даже солидарна со своей звериной половиной... Быть изнасилованной немолодым уже мужиком — при ближайшем рассмотрении моя внутренняя мантикора отметила, что он старше, чем кажется! — да еще и при невозможности хоть как-то защитить себя мне совсем не хотелось. Попросить по старой памяти оставить меня в покое... Да этот козлина даже под угрозой гибели любовницы не собирается отказывать себе в сексе! Подозреваю, уговоры только сильнее распалят его. Может, намекнуть, что здоровья не хватит? Нет, плохая идея — в этом случае он, боюсь, обидится, позовет на помощь ребят с арбалетами, и мне станет совсем плохо. Силовой вариант ввиду моего плачевного состояния тоже невозможен. И что мне делать?!
Кроме того, я все никак не могла прийти в себя от рассказов о былых деяниях Риа Иеревель. Это ж сколько судеб ты перекорежила, поганка?! И, самое меньшее, двоих на тот свет отправила, не погнушалась! Как же ты жила после этого?! Спала спокойно и совесть не грызла?! Впрочем, если вспомнить, что о ней рассказывала Катти... Я сама, конечно, не ангел, порой та еще стервоза, но чтобы так! Настолько сильно я никому не нагадила, по крайней мере, умышленно.
- Странно, что ты до сих пор Заккарие ничего не подмешала, – продолжал тем временем дядюшка, перечислив еще несколько эпизодов из «боевого» прошлого Риа, к счастью, не настолько кровавых. – Даже слабительного… Готов поделиться ядом из собственных запасов, если твои оскудели!
- Слабительное было, – отмерла я, понимая, что молчу слишком долго и даже не пытаюсь изображать страсть. — Но этим все и ограничилось. Зверюга, увы...
Приравняю первое свое появление перед Лексом в облике мантикоры, а после и ночное рычание у мага под окнами к дозе слабительного — эффект там был примерно такой же.
- И что там за зверюга? — между делом поинтересовался Коршун, запуская пятерню в лиф расшнурованного платья. — Фи, Риа! Носить под платьем шелковое или кружевное белье — это объяснимо, хоть и совсем не в твоем стиле. Но меховой комбинезон?! Малышка, это даже не дурной тон, это... Это немыслимо!
- Так холодно же, дядюшка, — «просветила» его я, втайне радуясь, что тема разговора соскользнула с моей второй ипостаси. — Зима, как-никак, ночь. Запросто что-нибудь нужное отморозить. Так и до женских болячек недалеко...
Этот ответ почему-то развеселил Коршуна:
- Боги, Риа! — простонал он, смахивая выступившие от смеха слезы. — Еще скажи, что спиногрызами обзавестись хочешь!
Я только фыркнула, получив очередное подтверждение крайне невысокой ценности моей реципиентки в его глазах. Ну, и меня заодно.
Дети в мои планы на ближайшие два года точно не входили, но это не значит, что я не хочу семью и ребенка, а лучше двух... Не знаю, насколько это реально в моем нынешнем положении — чужое тело, да еще и измененное магией, слитое с мантикорой... Но хотеть-то можно!
- Не об этом речь, дядюшка! — отрезала я, и мой тон снова не понравился мужчине. — А о том, что сейчас не время и не место... Не могу я на глазах у охраны и старой грымзы!
Коршун вновь затрясся от беззвучного смеха.
- Ты, как всегда, точна в определении сути человека, Риа! Дратенна, которую почти все, кто ее знает, за глаза зовут не иначе как Гадюка, это определение подходит, как родное. Но, девочка моя, я ее не за вежливость и прекрасные манеры ценю. А уж сколько она делает для нашего общего дела! Так что мой тебе совет: не зли ее, малышка.
- Поздно, дядюшка, — вздохнула я, осторожно пробуя пошевелить конечностями. — У оной Дратенны я вызываю острый приступ бешенства уже одним фактом своего существования.
И, пока того не отпустил новый приступ веселья, снова попробовала вернуть себе подвижность. На этот раз получилось лучше — руки двигались почти свободно, да и ноги ощущались гораздо лучше, видимо, действие зелья ослабевало. Впрочем, плана побега у меня по-прежнему не было, появилась лишь надежда выскочить из западни. В которую, что самое обидное, попала по собственной глупости! И что мне стоило явиться на праздник с Лексом и Катти?! Оба бы заартачились поначалу, но я бы их уломала. А «хозяина», чувствую, просто вынудила бы... Хвост побери, как же я хочу, чтобы он сейчас оказался рядом со мной! Мне не хватает этой занозы в причинном месте, чьим фамилиаром меня угораздило стать! Как же ты мне нужен, Лекс!!!
Разумеется, я не произнесла это вслух. Но душа моя в тот момент кричала — не только от страха и беспомощности. Но и от понимания: маг, наверное, будет рад от меня избавится. Сплавил фамилиара в столицу и наслаждается свободой... Заррраза белобрысая, грр! Да что ж мне так не везет-то?! Где я так сильно накосячила, что все парни, с которыми я пытаюсь завести отношения, меня ни капли не ценят, а?! Что отношения строятся по принципу: «Тебе надо, ты и люби, а мне и так неплохо»?! Уходишь? Уходи, другая найдется! Невелика потеря! Потом, конечно, пытались вернуться, но ведь не по велению сердца, а потому что осознавали, что нет другой дуры, чтобы их по жизни в зубах тащить, но только я к тому времени уже перегорала... И это в лучшем случае! В худшем еще и обобрать пытаются или иную выгоду с меня поиметь. Впрочем, есть кто-то, кому с бывшими-настоящими не повезло еще сильней — Риа, моя реципиентка. По крайней мере, с тем ее престарелым любовником, что сидит сейчас рядом со мной.
В ожидании, когда же действие парализующего зелья сойдет на «нет», и мое тело обретет былую подвижность, я вынуждена была выслушивать разглагольствования того, кто фальшиво добродушно называет себя дядюшкой Лидом. Имя, наверное, вымышленное, настоящее он вряд ли назовет, а я его не знаю... Так вот, из его пространной болтовни о месте женщины в этом мире, о юных горячих красотках вообще и о Риа, в частности, я поняла следующее: этот козел, пользуясь тем, что был вхож в семью Мейсми на правах близкого друга и покровителя отца Риа, растлил мою реципиентку, едва той исполнилось тринадцать! Не только потому, что ему понравилась красивая девочка, но и потому, что он держал вассала за Фаберже столь крепко, что тот ему слова поперек не скажет.
- Да, красивая, как ангелочек, — Коршун едва не облизывался, вспоминая былое. — Невинный чистый ангелочек. И в кого такая уродилась? Ни одна из твоих сестер не могла похвастаться столь же очаровательной внешностью, не говоря уж о матери. Та, правда, на прабабку кивала, но кто там в глубине веков разберется? Мне на тайны семьи Мейсми было наплевать. А ты меня заинтересовала с первого взгляда...
- Только потому, что красивая?! — пораженно выдохнула я.
- Ну, в общем-то, да, — был ответ. — И еще такая милая, добрая, невинная... Ты даже не представляешь, какое удовольствие мне доставило делать из тебя хитрую, изворотливую и порочную бестию, которая получает удовольствие, заставляя мучиться других! Это с моей подачи ты постоянно доводила до белого каления и слуг, и сестер — родных и троюродную. А потом и остальных... Я могу с чистой совестью гордиться собой. Отличный из меня учитель, да?
Я молчала. Выходит, красота и добрые нрав поистине стали проклятием Риа, и защитить девочку не мог никто... Это даже не невезение, это... Не знаю даже, как назвать! И это ужасно!
- А еще ты, малышка, с раннего детства имела отличное чуть на людей, которое лишь немногим уступает моему собственному, — продолжал Коршун. — Ты сразу поняла, что столь высокопоставленный покровитель — просто дар небес, и начала соблазнять дядюшку Лида едва ли не с порога.
Я не сдержалась — фыркнула. Тринадцатилетняя пигалица, ага! Сразу все прочитала и соблазняла его, бедного, напропалую, что аж деваться было некуда! Дышала, наверное, вызывающе... А если и так, что, спрашивается, стоило по заднице девчонку отхлестать и сдать родителям на перевоспитание? Да ничего, кроме собственного нежелания! Фу, рядом сидеть противно! И теперь я полностью солидарна со своей звериной половиной насчет того, как следует поступить с головой дядюшки Лида!
Не знаю, как ему удалось из милой и доброй девочки, пусть даже с поправкой на аристократическое происхождение, сделать мерзкую дрянь, в грош не ставящую чужую жизнь... Либо вынужденную претворяться таковой, чтобы выжить, ведь склянка с зельем, найденная в ее тайнике, была непочатой. Возможно, Риа и не собиралась пускать его в ход. Кто ж теперь даст ответ? Но, в любом случае, отомстить за нее стоит.
А Коршун занимался словоизлиянием, будто оправдывался. Зачем-то рассказывал, сам себе противореча, об избалованности и мерзком характере моей реципиентки. Папина любимица, которой все прощалось просто по факту рождения, желания ее исполнялись, стоило Риа надуть губки, а на любого, кто отваживался вызвать ее неудовольствие, папаша Мейсми обрушивался всем своим гневом. Удивительно, но у него, довольно осмотрительного и хитрого дельца, отнюдь не за красивые глаза выслужившего ненаследуемый титул и ставшего приближенным дядюшки Лида, полностью отключалась способность соображать, если дело касалось малышки Риа! Конечно, будущая леди Иеревель, подученная высокопоставленным любовником без моральных стопоров, этим пользовалась напропалую — ради выгоды или просто для удовольствия. Кстати, по той же причине папаша Мейсми и нашел свой конец: сцепился с провокации дочурки с тем, с кем не стоило бы, и был убит. Более того, семья Мейсми, к тому времени и так переживавшая не лучшие времена, попала на нехилую компенсацию (не спрашивайте меня, как!) и лишилась почти всего имущества. Мать Риа, и до того страдавшая от сердечной болезни, такого удара судьбы не перенесла — скончалась в три дня. А сама девушка, единственная на тот момент незамужняя, вынуждена была просить помощи у любовника. Да-да, у того самого, который ей с детства мозги промывал! И как он ей помог? Сказал: «Выходи замуж за старого барона Иеревель, с которым твой папаша дела вел — ему жить два понедельника осталось, останешься обеспеченной вдовой!». То есть, принять участие в судьбе девушки, неосмотрительно по самые уши вляпавшейся в дурно пахнущую субстанцию, он отказался, отмазался красиво. Но при этом не погнушался втянуть Риа в дела заговорщиков! Ну, а кто они все тут?
Уж не знаю, какие цели преследуют те, кто собрался сегодня в этом доме, но копчиком чую, что они идут вразрез с законом и правопорядком. А еще опасны для Лекса и, соответственно, для меня. И, боюсь, для остальных обитателей долины Райффель, коих в последние полтора месяца изрядно прибавилось. Выходит, бескровно дело не решится...
А Риа в той шайке-лейке состоит уже давно. Именно здесь ее учили владеть кинжалом и наверняка много чему еще. И именно по заданию этих людей она отправилась в Райффель в качестве невесты Лекса. Для чего? Зачем ей втираться в доверие магу? Как бы выяснить, не вызывая ненужных подозрений?
- Ладно, посмеялись, и хватит, — голос похотливого дядюшки вмиг изменился, из бархатистого и мурлыкающего став поистине стальным. — Скажи-ка мне, сладкая моя девочка, как так вышло, что Заккария, не доверяя тебе, тем не менее, отпустил тебя в столицу без присмотра, да еще и позволил тебе веселиться на празднике по случаю дня рождения Его Величества?
И колено мое под платьем сжал так, что я едва не взвыла от боли. С трудом сдержалась, чтобы не двинуть ему локтем в живот. И не спустить с поводка мантикору. Зато вдруг ощутила напряжение в области крестца. Неужели хвост растет?!
- Он хотел, чтобы я доставила письмо, — ответила я, восстановив сбившееся дыхание и аккуратно поерзав, чтобы дать хвосту простор. Нельзя, чтобы дядюшка Лид заметил его раньше времени. — Самому Лексу не с руки в столице показываться, у него в Райффеле дело важное — запасы винного погреба уничтожает. А мне пригрозил, что, если по возвращении его любимая тварь от меня хоть что-то подозрительное унюхает, я пожалею, что на свет родилась! Зверь — лучший контролер, даже лучше, чем совесть... Да, так и сказал, слово в слово! И ухмылялся так многообещающе... Жуть берет, в общем.
Недобрый дядюшка, конечно же, сразу заинтересовался письмом и, несмотря на мои слабые возражения, тут же забрал его. И проникновенно пообещал:
- Я подарю тебе голову той зверюги.
Я поперхнулась воздухом. Очешуеть подарочек! Интересно, на какую реакцию рассчитывает даритель?! И это если опустить тот факт, что с мантикорой мы одно целое...
- Подарил бы и голову Заккарии, — с мечтательной ноткой продолжил дядюшка, который, судя по голосу, тоже был не прочь получить такой подарок. — Да только этот смерд нам еще нужен. Зато потом... Да ну его к демонам! Я так соскучился по моей сладкой девочке. Да и ты, судя по сладострастному ерзанью, тоже, да, малышка?
- Ну-у... — с сомнением протянула я.
Ерзала-то я с целью дать хвосту пространство для роста — по ощущениям, «привет» от мантикоры уже почти дорос до лодыжки...
Но как будто дядюшке был важен мой ответ! Вон, уже юбку задирает!
А дальше события понеслись с бешеной скоростью. Случились одновременно или же перетекая из одного в другое.
Мое тело обрело, наконец, долгожданную подвижность. Одновременно появилось ощущение электрического тока на коже и в несколько секунд охватило меня целиком.
Того, кто назвал себя дядюшкой Лидом, мои проблемы ничуть не волновали.
- В жизни не поверю, что ты, моя сладкая девочка, не нашла способ избавиться от какого-то грязного животного! – Коршун скользнул ко мне, по-хозяйски обнял, увлекая обратно на диван, по ощущениям, обвил, как огромный змей, кольцами. – У тебя же в этом деле большой опыт – и старая нянька, которая нас с тобой застала тогда, и твоя излишне настойчивая в своем любопытстве учительница, и те девчонки, что донесли ей о твоих школьных шалостях, и старый барон Иеревель... И это только те, о ком я знаю, да, милая?
Я похолодела от ужаса. Неужели на руках моей реципиентки столько крови?!
- Впрочем, нянька и твой муж и так бы скоро отдали бы душу богам, – продолжал Коршун, явно наслаждаясь подробностями и моим оцепенением. – Им жить-то полтора понедельника оставалось! А вот с остальными ты забавно придумала: девчонки полгода зеленые прыщи лечили, якобы духами-покровителями школы наведенные, а учительница себе с твоей подачи, малышка, репутацию испортила в ноль, когда на весеннем балу сорвала с себя платье и голой в пляс пустилась. Конечно, ее после того случая выставили с позором! Таким не место в стенах столь высокоморального заведения как школа благородных леди!
И, стянув с меня полушубок, тут же взялся за шнуровку на платье. С недвусмысленными намерениями, и не капли не интересуясь моим мнением на этот счет! Еще один, так его и перетак! И надо бы влепить ему пощечину ото всей мантикорьей души (сама мантикора предлагает, не размениваясь на мелочи, отгрызть ему голову — так, мол, надежнее будет!), да тело меня едва слушается. Отчасти я даже солидарна со своей звериной половиной... Быть изнасилованной немолодым уже мужиком — при ближайшем рассмотрении моя внутренняя мантикора отметила, что он старше, чем кажется! — да еще и при невозможности хоть как-то защитить себя мне совсем не хотелось. Попросить по старой памяти оставить меня в покое... Да этот козлина даже под угрозой гибели любовницы не собирается отказывать себе в сексе! Подозреваю, уговоры только сильнее распалят его. Может, намекнуть, что здоровья не хватит? Нет, плохая идея — в этом случае он, боюсь, обидится, позовет на помощь ребят с арбалетами, и мне станет совсем плохо. Силовой вариант ввиду моего плачевного состояния тоже невозможен. И что мне делать?!
Кроме того, я все никак не могла прийти в себя от рассказов о былых деяниях Риа Иеревель. Это ж сколько судеб ты перекорежила, поганка?! И, самое меньшее, двоих на тот свет отправила, не погнушалась! Как же ты жила после этого?! Спала спокойно и совесть не грызла?! Впрочем, если вспомнить, что о ней рассказывала Катти... Я сама, конечно, не ангел, порой та еще стервоза, но чтобы так! Настолько сильно я никому не нагадила, по крайней мере, умышленно.
- Странно, что ты до сих пор Заккарие ничего не подмешала, – продолжал тем временем дядюшка, перечислив еще несколько эпизодов из «боевого» прошлого Риа, к счастью, не настолько кровавых. – Даже слабительного… Готов поделиться ядом из собственных запасов, если твои оскудели!
- Слабительное было, – отмерла я, понимая, что молчу слишком долго и даже не пытаюсь изображать страсть. — Но этим все и ограничилось. Зверюга, увы...
Приравняю первое свое появление перед Лексом в облике мантикоры, а после и ночное рычание у мага под окнами к дозе слабительного — эффект там был примерно такой же.
- И что там за зверюга? — между делом поинтересовался Коршун, запуская пятерню в лиф расшнурованного платья. — Фи, Риа! Носить под платьем шелковое или кружевное белье — это объяснимо, хоть и совсем не в твоем стиле. Но меховой комбинезон?! Малышка, это даже не дурной тон, это... Это немыслимо!
- Так холодно же, дядюшка, — «просветила» его я, втайне радуясь, что тема разговора соскользнула с моей второй ипостаси. — Зима, как-никак, ночь. Запросто что-нибудь нужное отморозить. Так и до женских болячек недалеко...
Этот ответ почему-то развеселил Коршуна:
- Боги, Риа! — простонал он, смахивая выступившие от смеха слезы. — Еще скажи, что спиногрызами обзавестись хочешь!
Я только фыркнула, получив очередное подтверждение крайне невысокой ценности моей реципиентки в его глазах. Ну, и меня заодно.
Дети в мои планы на ближайшие два года точно не входили, но это не значит, что я не хочу семью и ребенка, а лучше двух... Не знаю, насколько это реально в моем нынешнем положении — чужое тело, да еще и измененное магией, слитое с мантикорой... Но хотеть-то можно!
- Не об этом речь, дядюшка! — отрезала я, и мой тон снова не понравился мужчине. — А о том, что сейчас не время и не место... Не могу я на глазах у охраны и старой грымзы!
Коршун вновь затрясся от беззвучного смеха.
- Ты, как всегда, точна в определении сути человека, Риа! Дратенна, которую почти все, кто ее знает, за глаза зовут не иначе как Гадюка, это определение подходит, как родное. Но, девочка моя, я ее не за вежливость и прекрасные манеры ценю. А уж сколько она делает для нашего общего дела! Так что мой тебе совет: не зли ее, малышка.
- Поздно, дядюшка, — вздохнула я, осторожно пробуя пошевелить конечностями. — У оной Дратенны я вызываю острый приступ бешенства уже одним фактом своего существования.
И, пока того не отпустил новый приступ веселья, снова попробовала вернуть себе подвижность. На этот раз получилось лучше — руки двигались почти свободно, да и ноги ощущались гораздо лучше, видимо, действие зелья ослабевало. Впрочем, плана побега у меня по-прежнему не было, появилась лишь надежда выскочить из западни. В которую, что самое обидное, попала по собственной глупости! И что мне стоило явиться на праздник с Лексом и Катти?! Оба бы заартачились поначалу, но я бы их уломала. А «хозяина», чувствую, просто вынудила бы... Хвост побери, как же я хочу, чтобы он сейчас оказался рядом со мной! Мне не хватает этой занозы в причинном месте, чьим фамилиаром меня угораздило стать! Как же ты мне нужен, Лекс!!!
Разумеется, я не произнесла это вслух. Но душа моя в тот момент кричала — не только от страха и беспомощности. Но и от понимания: маг, наверное, будет рад от меня избавится. Сплавил фамилиара в столицу и наслаждается свободой... Заррраза белобрысая, грр! Да что ж мне так не везет-то?! Где я так сильно накосячила, что все парни, с которыми я пытаюсь завести отношения, меня ни капли не ценят, а?! Что отношения строятся по принципу: «Тебе надо, ты и люби, а мне и так неплохо»?! Уходишь? Уходи, другая найдется! Невелика потеря! Потом, конечно, пытались вернуться, но ведь не по велению сердца, а потому что осознавали, что нет другой дуры, чтобы их по жизни в зубах тащить, но только я к тому времени уже перегорала... И это в лучшем случае! В худшем еще и обобрать пытаются или иную выгоду с меня поиметь. Впрочем, есть кто-то, кому с бывшими-настоящими не повезло еще сильней — Риа, моя реципиентка. По крайней мере, с тем ее престарелым любовником, что сидит сейчас рядом со мной.
В ожидании, когда же действие парализующего зелья сойдет на «нет», и мое тело обретет былую подвижность, я вынуждена была выслушивать разглагольствования того, кто фальшиво добродушно называет себя дядюшкой Лидом. Имя, наверное, вымышленное, настоящее он вряд ли назовет, а я его не знаю... Так вот, из его пространной болтовни о месте женщины в этом мире, о юных горячих красотках вообще и о Риа, в частности, я поняла следующее: этот козел, пользуясь тем, что был вхож в семью Мейсми на правах близкого друга и покровителя отца Риа, растлил мою реципиентку, едва той исполнилось тринадцать! Не только потому, что ему понравилась красивая девочка, но и потому, что он держал вассала за Фаберже столь крепко, что тот ему слова поперек не скажет.
- Да, красивая, как ангелочек, — Коршун едва не облизывался, вспоминая былое. — Невинный чистый ангелочек. И в кого такая уродилась? Ни одна из твоих сестер не могла похвастаться столь же очаровательной внешностью, не говоря уж о матери. Та, правда, на прабабку кивала, но кто там в глубине веков разберется? Мне на тайны семьи Мейсми было наплевать. А ты меня заинтересовала с первого взгляда...
- Только потому, что красивая?! — пораженно выдохнула я.
- Ну, в общем-то, да, — был ответ. — И еще такая милая, добрая, невинная... Ты даже не представляешь, какое удовольствие мне доставило делать из тебя хитрую, изворотливую и порочную бестию, которая получает удовольствие, заставляя мучиться других! Это с моей подачи ты постоянно доводила до белого каления и слуг, и сестер — родных и троюродную. А потом и остальных... Я могу с чистой совестью гордиться собой. Отличный из меня учитель, да?
Я молчала. Выходит, красота и добрые нрав поистине стали проклятием Риа, и защитить девочку не мог никто... Это даже не невезение, это... Не знаю даже, как назвать! И это ужасно!
- А еще ты, малышка, с раннего детства имела отличное чуть на людей, которое лишь немногим уступает моему собственному, — продолжал Коршун. — Ты сразу поняла, что столь высокопоставленный покровитель — просто дар небес, и начала соблазнять дядюшку Лида едва ли не с порога.
Я не сдержалась — фыркнула. Тринадцатилетняя пигалица, ага! Сразу все прочитала и соблазняла его, бедного, напропалую, что аж деваться было некуда! Дышала, наверное, вызывающе... А если и так, что, спрашивается, стоило по заднице девчонку отхлестать и сдать родителям на перевоспитание? Да ничего, кроме собственного нежелания! Фу, рядом сидеть противно! И теперь я полностью солидарна со своей звериной половиной насчет того, как следует поступить с головой дядюшки Лида!
Не знаю, как ему удалось из милой и доброй девочки, пусть даже с поправкой на аристократическое происхождение, сделать мерзкую дрянь, в грош не ставящую чужую жизнь... Либо вынужденную претворяться таковой, чтобы выжить, ведь склянка с зельем, найденная в ее тайнике, была непочатой. Возможно, Риа и не собиралась пускать его в ход. Кто ж теперь даст ответ? Но, в любом случае, отомстить за нее стоит.
А Коршун занимался словоизлиянием, будто оправдывался. Зачем-то рассказывал, сам себе противореча, об избалованности и мерзком характере моей реципиентки. Папина любимица, которой все прощалось просто по факту рождения, желания ее исполнялись, стоило Риа надуть губки, а на любого, кто отваживался вызвать ее неудовольствие, папаша Мейсми обрушивался всем своим гневом. Удивительно, но у него, довольно осмотрительного и хитрого дельца, отнюдь не за красивые глаза выслужившего ненаследуемый титул и ставшего приближенным дядюшки Лида, полностью отключалась способность соображать, если дело касалось малышки Риа! Конечно, будущая леди Иеревель, подученная высокопоставленным любовником без моральных стопоров, этим пользовалась напропалую — ради выгоды или просто для удовольствия. Кстати, по той же причине папаша Мейсми и нашел свой конец: сцепился с провокации дочурки с тем, с кем не стоило бы, и был убит. Более того, семья Мейсми, к тому времени и так переживавшая не лучшие времена, попала на нехилую компенсацию (не спрашивайте меня, как!) и лишилась почти всего имущества. Мать Риа, и до того страдавшая от сердечной болезни, такого удара судьбы не перенесла — скончалась в три дня. А сама девушка, единственная на тот момент незамужняя, вынуждена была просить помощи у любовника. Да-да, у того самого, который ей с детства мозги промывал! И как он ей помог? Сказал: «Выходи замуж за старого барона Иеревель, с которым твой папаша дела вел — ему жить два понедельника осталось, останешься обеспеченной вдовой!». То есть, принять участие в судьбе девушки, неосмотрительно по самые уши вляпавшейся в дурно пахнущую субстанцию, он отказался, отмазался красиво. Но при этом не погнушался втянуть Риа в дела заговорщиков! Ну, а кто они все тут?
Уж не знаю, какие цели преследуют те, кто собрался сегодня в этом доме, но копчиком чую, что они идут вразрез с законом и правопорядком. А еще опасны для Лекса и, соответственно, для меня. И, боюсь, для остальных обитателей долины Райффель, коих в последние полтора месяца изрядно прибавилось. Выходит, бескровно дело не решится...
А Риа в той шайке-лейке состоит уже давно. Именно здесь ее учили владеть кинжалом и наверняка много чему еще. И именно по заданию этих людей она отправилась в Райффель в качестве невесты Лекса. Для чего? Зачем ей втираться в доверие магу? Как бы выяснить, не вызывая ненужных подозрений?
- Ладно, посмеялись, и хватит, — голос похотливого дядюшки вмиг изменился, из бархатистого и мурлыкающего став поистине стальным. — Скажи-ка мне, сладкая моя девочка, как так вышло, что Заккария, не доверяя тебе, тем не менее, отпустил тебя в столицу без присмотра, да еще и позволил тебе веселиться на празднике по случаю дня рождения Его Величества?
И колено мое под платьем сжал так, что я едва не взвыла от боли. С трудом сдержалась, чтобы не двинуть ему локтем в живот. И не спустить с поводка мантикору. Зато вдруг ощутила напряжение в области крестца. Неужели хвост растет?!
- Он хотел, чтобы я доставила письмо, — ответила я, восстановив сбившееся дыхание и аккуратно поерзав, чтобы дать хвосту простор. Нельзя, чтобы дядюшка Лид заметил его раньше времени. — Самому Лексу не с руки в столице показываться, у него в Райффеле дело важное — запасы винного погреба уничтожает. А мне пригрозил, что, если по возвращении его любимая тварь от меня хоть что-то подозрительное унюхает, я пожалею, что на свет родилась! Зверь — лучший контролер, даже лучше, чем совесть... Да, так и сказал, слово в слово! И ухмылялся так многообещающе... Жуть берет, в общем.
Недобрый дядюшка, конечно же, сразу заинтересовался письмом и, несмотря на мои слабые возражения, тут же забрал его. И проникновенно пообещал:
- Я подарю тебе голову той зверюги.
Я поперхнулась воздухом. Очешуеть подарочек! Интересно, на какую реакцию рассчитывает даритель?! И это если опустить тот факт, что с мантикорой мы одно целое...
- Подарил бы и голову Заккарии, — с мечтательной ноткой продолжил дядюшка, который, судя по голосу, тоже был не прочь получить такой подарок. — Да только этот смерд нам еще нужен. Зато потом... Да ну его к демонам! Я так соскучился по моей сладкой девочке. Да и ты, судя по сладострастному ерзанью, тоже, да, малышка?
- Ну-у... — с сомнением протянула я.
Ерзала-то я с целью дать хвосту пространство для роста — по ощущениям, «привет» от мантикоры уже почти дорос до лодыжки...
Но как будто дядюшке был важен мой ответ! Вон, уже юбку задирает!
А дальше события понеслись с бешеной скоростью. Случились одновременно или же перетекая из одного в другое.
Мое тело обрело, наконец, долгожданную подвижность. Одновременно появилось ощущение электрического тока на коже и в несколько секунд охватило меня целиком.
