- Ваше Величество? – услышал он голос, и на миг, счастливо – безнадёжный миг, ему показалось, что это заговорила Серенити. Но... Ему потребовалось обернуться, чтобы увидеть говорившую. Плутон, Хранитель Времени. Значит пора, значит, Он пришёл.
- Да, — отозвался он, возвращая взгляд к лицу жену, безжизненно – белому, как у статуи.
- Эндимион из прошлого, он хочет поговорить о... — голос Сейцуны дрогнул.
- Не трудись, — остановил её Эндимион, — Я ещё в своём уме, и помню, о чём он хочет поговорить со мной. Скажи ему, пусть войдёт, и... - он остановил воина Времени у двери, — Флаги уже вывесили?
- Да, розовые...
- А другие, траурные? – снова спросил он. По лицу Плутона скользнула тень скорби. Несколько секунд, она сражалась с пропавшим голосом, и лишь потом сдавленно подтвердила.
- Хорошо, — бессознательно Эндимион пытался согреть в руках холодную ладонь Серенити, — Зови его.
И Эндимион прошлого вошёл. Теперь это был не Такседо. И теперь они были похожи. Оба в королевских мундирах, без жезлов. В глазах того, из прошлого, отчаяние и страх, в его глазах… наверно, пустота.
- Я пытался объяснить Сейцуне… — начал вошедший Эндимион.
- Не трудись, — остановил его король настоящего, — Я всё помню. Малышка там, в колыбельке. – он указал рукой в изножье кровати, — Отнеси её матери, им давно пора познакомиться.
Он не смотрел, как он из прошлого прошёл к кроватке, и взял принцессу на руки. Только вздрогнул, когда она заплакала, разбуженная его неосторожными руками.
- Ничего, научишься, — успокоил он Эндимиона, — Она полюбит спать у тебя на руках.
- Я…
- Уходи… Тебе нельзя задерживаться.
Он из прошлого сдавленно кивнул и, бросив исполненный ужаса взгляд на постель и лежащую там Серенити, стремительно вышел. Эндимион помнил всё это. Его самого сейчас сидевшего на краю постели умершей жены, маленькую девочку с розовыми волосами, что заплакала, едва он взял её на руки, помнил наполненные слезами глаза Сейцуны. Заплаканные лица сейлоров, что в скорбном молчании выстроились в парадном карауле у пустого трона. Помнил затихший город и чёрные флаги, реющие в вышине на всех пиках дворца. Он помнил это так хорошо, словно бы сам сейчас смотрел на это глазами себя из прошлого. Лишь когда тот вошёл во Врата Времени, их связь прервалась, и он…
Он почувствовал, что плачет. Тихо, беззвучно, роняя слёзы на белую руку той, что теперь потерял навсегда…
- Доверься Усаги, моей маме, — проговорила Чибиуса после всех, и почувствовала, как отчаянно и дико забилось её сердце. Она вспомнила. Она пыталась забыть, но такое простое слово «мама» заставило её обо всём вспомнить. Усаги. Мама! Она умерла там в будущем. Умерла из-за неё. На мгновение она почувствовала всю ту боль, ужас и отчаяние, которые преследовали её с того самого дня, как она вернулась, всё то, что ей помог забыть Гелиос. Но потом тёплая волна силы Усаги коснулась её сердца, и лёгкая музыка любви зашумела вокруг. Почувствовав крепкое пожатие руки Мамору, Чибиуса открыла глаза. Вечная Сейлормун стояла перед Нехеленией, поставив между ними свой жезл, выросший с неё ростом.
- Вспомни свои детские мечты... — проговорила она королеве тёмной луны. А Чибиусе показалось, что она смотрит прямо на неё, и говорит ей. «Вспомни...»
И она вспомнила!
«Я хочу быть похожа на свою мамочку!»
И...
«Я больше никому не позволю остаться одному! Серебряный кристалл, помоги!» – Усаги едва удерживала мощь кристалла в руках, но знала, что должна удержать ради всех, кто стоял позади неё, ради всех на планете, там впереди...
«Только не причиняйте вреда Мамору!» – кричит она, и кидается наперехват чёрной молнии…
«Даже если рухнет мир, даже если я умру, я хочу быть с тобой, Мамору!»
«Даже если Хотару воин разрушения, вы не имеете права лишать её жизни!»
«Волшебный лунный жезл, помоги! Хотару не умирай!»
«Чибиуса, очнись, открой глаза, пока не стало поздно. Пожалуйста, если ты не очнёшься, мы погибнем, а ведь мы хотели жить и мечтать вместе!»
- Я верю в тебя, Усаги… Ты такая тёплая…
«Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить».
- Ты точно хочешь вернуться? – тихо переспросила Усаги, держа её за руку. Такая живая, тёплая, любящая.
- Да, — сдержанно ответила Чибиуса, и, закрыв глаза, прижалась к Усаги. Так ей легче представлялось, что она её мама.
- Ах, милая, — произнесла вдруг Усаги, и Чибиуса не выдержала и заплакала.
- Мамочка, — прошептала она, чувствуя текущие по щекам слёзы, — Я люблю тебя. – Она отстранилась, вытирая глаза рукой, — Но я должна вернуться. Родители... — её голос предательски дрогнул, но она договорила, — Они наверно очень скучают по мне. Я должна вернуться.
Не удержавшись, она ещё раз обняла Усаги, уже сейчас зная, как ей будет не хватать её там, в будущем. Там, где больше нет мамы. Она подняла ещё мокрые глаза и посмотрела на Мамору. Он глядел на неё с тёплой любящей улыбкой. Счастливый. У него всё ещё оставалась Усаги, и она – Чибиуса.
Сердце трепыхнулось, и нервно стукнулось. Она возвращается ради папы. Она поступила, как ребёнок, сбежав в прошлое. Но Гелиос и Усаги открыли ей цену любви. Она вдруг поняла, что отец сейчас там, в будущем совсем один. Если она хочет быть похожей на маму, то она не должна никого оставлять в одиночестве, и тем более своего отца.
- Ты же ещё вернёшься? – спросил Мамору. Она благодарно ему улыбнулась. Ей было так важно знать, что он думает о ней.
- Конечно, папочка, — непринуждённо пошутила она, — Но сейчас я нужнее там. До свидания! Хронос, владыка времени, открой врата Времени...
Ветер времён вынес её из Врат прямо на Сейцуну.
- Пи, — радостно заверещала она, обнимая стража времени.
- Юная леди, — ласково, как всегда тихо проговорила Плутон, — С возвращением, принцесса!
- Спасибо, Пи, — ответила Чибиуса, осторожно убирая голову из-под протянутой руки женщины, — Ты знаешь, где сейчас папа?
- Он во дворце. Он почти не выходит оттуда с того времени как…
- Я помню… — Чибиуса опустила голову, пытаясь скрыть подступившие слёзы. — Всё помню. Прости меня, Пи…
- Ты ни в чём не виновата. Юная Леди, — рука Плутона снова потянулась к голове девочки, и, хотя она больше не сделала попытки ускользнуть, рука вернулась на место. — Так случилось…
- Я должна его увидеть, — Чибиуса пошагала в сторону дворца, но, не пройдя и трёх шагов, вернулась. С секунду поколебавшись, она сняла с шеи ключ времени и протянула его Сейцуне, — Возьми его, — ответила она на немой вопрос, — Я хочу, чтобы он остался у тебя. Тогда у меня будет меньше соблазна снова им воспользоваться.
- Но…
- Я нужна здесь, — твёрдо сказала Чибиуса, отводя глаза в сторону, чтобы не видеть, как Сейцуна прикрепляет ключ обратно себе на пояс.
- А Усаги и Мамору?…
- Я всегда буду помнить маму, а папа будет со мной. Мы нужны друг другу здесь.
И она пошла во дворец. Она не была дома почти год. И за это время тут всё так изменилось. Дворец по-прежнему сверкал чистотой горного хрусталя, но траурные флаги, парящие в вышине, убивали весь свет. Она шла по пустым коридорам, вспоминая, как здесь раздавался весёлый смех, и шептались влюблённые парочки, и думала, что ради памяти о маме постарается всё это вернуть. Обязательно постарается.
Короля она нашла там же, где и оставила. В их с мамой спальне. Только сейчас, кроме него там никого не было. Постели не было тоже. Заключённая в объятия кристалла, мама лежала на постаменте, как тогда, во время нападения с Менезиса. Только теперь она не очнётся, потому, что не спит. Но если об этом не думать…
Чибиуса постаралась закрыть дверь за собой как можно тише, но Король всё равно её услышал. Обернувшись, он посмотрел на неё в немом недоумении. И… хотелось верить, что это ей не показалось. Он посмотрел на неё с любовью и радостью.
- Я вернулась, папа!
- Московское время шесть часов пятнадцать минут, — проговорила Усаги, появляясь на экране из вороха цветных бабочек.
Я потянулась. Сидение за компьютером явно затянулось. Ну, кто мог подумать, что так сложно закончить семестровую курсовую в три дня, тогда, как до этого не бралась за неё в течение трёх месяцев?
- Если ты ещё не легла, то пора идти спать! – Наставительно проговорила Усаги.
- Уйди! – Приказала я программке — болталке, и та, показав мне язык, гордо удалилась в правый нижний угол экрана. У кого по экрану летали джины, или гуси на тарелках, а у меня разгуливала Усаги. Эта мелкая плакса-блондинка из Sailor Moon. Моя любимица! Картинками с её изображением у меня на винчестере забито двадцать гигов. Впрочем, не только с ней.
Да, мне двадцать шесть, работаю в солидной фирме и учусь на вечернем, в институте. Но всё это не мешает мне фанатеть от Sailor Moon. Ну, что поделаешь – я фанатка! Я признаю это. Хотя и не так открыто. По крайней мере, об этом знают все мои знакомые. То есть почти все, кого я знала.
- Московское время — шесть тридцать. Ты проспишь! – Снова проговорила Усаги, отвлекаясь от возни со своей кошкой - Луной.
- Отстань! – Приказала я и снова потянулась. Впрочем, Усаги была права. Хотя нет. Это была права я. Я написала все фразы, что говорила эта миниатюрная блондинка, разгуливавшая по экрану моего монитора. Но мне хотелось думать, что это она сама ругалась и спорила со мной. Может быть, это глупо, но иногда мне ужасно хотелось поболтать с ней. С настоящей Усаги Цукино. Расспросить о девочках, о Луне и Чибиусе, о Мамору… Обо всём… По-настоящему.
«Айто сэрино сейра коудэсё до сэнси – Сэрамун!» — проговорила Усаги, завершая работу компьютера. Я выключила настольную лампу, и быстро забралась в постель, под тёплые одеяла, прячась от холода комнаты. Глядя в замершее окно, я какое-то время просто лежала, размышляя о разном. Но потом усталость взяла своё, и я уснула.
- Плик – плик – плик! – По-птичьему закудахтал будильник, и я тут же проснулась. Как всегда, показалось, что я только-только легла, и вставать не хотелось. Не открывая глаз, я пошарила перед собой, ища и не находя будильник.
- Дочка, вставай! Иначе опять опоздаешь!
- Да, мам! – Тут же ответила я, не успев удивиться тому, что меня будит мама. Уже больше двух лет я жила отдельно.– Уже встаю!
Будильник не умолкал. И мне не оставалось ничего лучше, кроме как встать. Поднявшись, всё так же не открывая глаз, я потянулась и сделала шаг… Дикий кошачий вопль оглушил меня, и отбросил на постель.
- Усаги, милая, ты опять наступила на Луну?! — Послышался из-за полуоткрытой двери заботливый голос.
- Да, мам, — дрожащим голосом отозвалась я, сидя на постели и во все глаза, глядя на разъярённую чёрную кошку.
Не знаю, что убило меня больше. Розовая спальня с зайцами, где я проснулась или знакомый золотой полумесяц, сиявший на лбу чёрной кошки, запрыгнувшей на постель, или то, что меня назвали…
- Усаги, это просто верх наглости! – Проговорила Луна, подходя ближе. — Ты же обещала больше не наступать на меня!
- Я не нарочно! Прости, Луна! – Пролепетала я, осторожно протягивая к кошке руку.
- Не трогай меня! – Удар когтей Луны привёл меня в чувство.
- Ты? – Очевидность происходящего до меня не доходила. – Я?!
- Иди, умывайся! Иначе опять опоздаешь… — Луна спрыгнула с постели, и подошла к окну. В последний миг, перед тем как выпрыгнуть на улицу, она оглянулась на меня, и, покачав головой, горько проговорила: — А я думала, что ты повзрослела, Усаги.
Усаги?! Сорвавшись с постели, я подлетела к зеркалу над комодом, едва не сбив по пути низкий столик. Точно! Из зеркала на меня смотрела… Усаги. Розовая пижама, длинные хвосты в оданго, большие голубые глаза. Ну, она и только! Только… Бледные щёки и округлившийся рот выдавали в ней меня. Мир покачнулся, и я ухватилась за край комода. Блондинка в зеркале сделала тоже самое.
- Я — Усаги?!
Какая жалость, что я не умею падать в обморок. После такого открытия само собой напрашивалось драматическое падение. Но…
- Усаги, милая, ты ведь опять опоздаешь, — в комнату заглянула женщина в переднике. Икуко.
- Куда, мамочка? – Пролепетала я, покрепче держась за комод.
- В колледж, конечно, — ответила мама Икуко, похоже, удивившись, обнаружив меня, то есть Усаги, уже вставшей.
- В колледж? – Сипло переспросила я.
- Да, милая. Поторопись, я уже приготовила тебе завтрак.
Она ушла. А я осталась. Медленно, словно надеясь, что наваждение исчезнет, я вновь посмотрела в зеркало. Нет, на меня снова смотрела Усаги. В несколько коротких секунд я успела попрощаться со своей работой, учёбой. Ведь не могла же я идти туда такой! Да и вообще, где сейчас это «туда»! А потом, да, возможно, я хотела лишь поболтать с Усаги, а не воплощаться в неё. Но чем это не случай?
- Усаги! – Снова позвала меня Икуко. Вот блин, в наших мамах определённо есть нечто общее! Обе такие привязчивые.
- Да, я уже! – Привычно отозвалась я оглядываясь. Топот за дверью привлёк внимание. Я выглянула. Мимо промчался светловолосый мальчишка в пижаме.
- Всё проспишь, Крольчиха! – Поприветствовал он, и скрылся за дверью в конце коридора. Шимго. Ну, кто кроме вредного младшего брата, назовёт меня, то есть Усаги – Крольчихой?
- Я же опаздываю! — С лестницы прямо напротив комнаты слетел тайфун, в котором по розовым пушистым хвостикам я определила Чибиусу. Эта скрылась за дверью в другом конце коридора. Услышав звуки воды, я поняла, что там ванная.
Я вернулась в комнату. Раз мама говорит, нужно торопиться. Может быть, для начала одеться? Или книги? Или постель? Нет, постель убирать не буду. Ни я, ни Усаги, почти никогда этого не делали. Так что это не будет удивительным. Книги. Сумка похожая на портфель стояла на том самом низком столике, который я едва не сбила, кинувшись к комоду. Думалось, что Усаги собрала всё ещё с вечера. Хотелось думать.
Топот босых ног по коридору, и очередной вопль Чибиусы «Я не хочу опоздать!» подсказал мне, что ванная свободная. Я кинулась туда. Вроде бы кроме меня туда кандидатов больше не предполагалось. И всё же я решила не рисковать, помня, как часто появляются в доме Цукино разнообразные кузины, и вообще неожиданные гости. Найти в общей ванной мою щётку, и моё полотенце оказалось очень просто. Только на моих вещах присутствовали розовые зайцы. Ну не знаю, наверно это должно быть мило. Но я же взрослый человек.
Я посмотрела в зеркало. Я взрослый человек. А Усаги всего шестнадцать. Её отражение в зеркале было почти таким, как и тогда в битве с Галаксией. Ну, разве что не голая, и без крыльев. И мне шестнадцать! Быстро умывшись, и почистив зубы, я вернулась в комнату. Одеться. Одежда. Плательный шкаф, что оказался, открыт, а на его дверце, на плечиках висела… Видимо, это принесла мама, пока я умывалась. Там висела моя форма. Усагина. И моя теперь тоже. Я подошла и осторожно зарылась лицом в синих складках юбки, вдыхая аромат свежести. Моя матроска.
- Усаги! Уже почти восемь.
- Да, мамочка!
Я скинула пижаму, и с некоторой опаской натянула форму. До последнего момента, мне казалось, что сейчас всё закончиться. Мне ведь двадцать шесть, и я не смогу надеть одежду шестнадцатилетней девочки. Но… «Ух ты!» — молча взвизгнула я, и крутанулась перед зеркалом. Это была я, и я была Усаги! Последний штрих. Почти необдуманно, я сунула руку под подушку и достала золотую брошь с крыльями. Отлично!
- Да, — отозвался он, возвращая взгляд к лицу жену, безжизненно – белому, как у статуи.
- Эндимион из прошлого, он хочет поговорить о... — голос Сейцуны дрогнул.
- Не трудись, — остановил её Эндимион, — Я ещё в своём уме, и помню, о чём он хочет поговорить со мной. Скажи ему, пусть войдёт, и... - он остановил воина Времени у двери, — Флаги уже вывесили?
- Да, розовые...
- А другие, траурные? – снова спросил он. По лицу Плутона скользнула тень скорби. Несколько секунд, она сражалась с пропавшим голосом, и лишь потом сдавленно подтвердила.
- Хорошо, — бессознательно Эндимион пытался согреть в руках холодную ладонь Серенити, — Зови его.
И Эндимион прошлого вошёл. Теперь это был не Такседо. И теперь они были похожи. Оба в королевских мундирах, без жезлов. В глазах того, из прошлого, отчаяние и страх, в его глазах… наверно, пустота.
- Я пытался объяснить Сейцуне… — начал вошедший Эндимион.
- Не трудись, — остановил его король настоящего, — Я всё помню. Малышка там, в колыбельке. – он указал рукой в изножье кровати, — Отнеси её матери, им давно пора познакомиться.
Он не смотрел, как он из прошлого прошёл к кроватке, и взял принцессу на руки. Только вздрогнул, когда она заплакала, разбуженная его неосторожными руками.
- Ничего, научишься, — успокоил он Эндимиона, — Она полюбит спать у тебя на руках.
- Я…
- Уходи… Тебе нельзя задерживаться.
Он из прошлого сдавленно кивнул и, бросив исполненный ужаса взгляд на постель и лежащую там Серенити, стремительно вышел. Эндимион помнил всё это. Его самого сейчас сидевшего на краю постели умершей жены, маленькую девочку с розовыми волосами, что заплакала, едва он взял её на руки, помнил наполненные слезами глаза Сейцуны. Заплаканные лица сейлоров, что в скорбном молчании выстроились в парадном карауле у пустого трона. Помнил затихший город и чёрные флаги, реющие в вышине на всех пиках дворца. Он помнил это так хорошо, словно бы сам сейчас смотрел на это глазами себя из прошлого. Лишь когда тот вошёл во Врата Времени, их связь прервалась, и он…
Он почувствовал, что плачет. Тихо, беззвучно, роняя слёзы на белую руку той, что теперь потерял навсегда…
- Доверься Усаги, моей маме, — проговорила Чибиуса после всех, и почувствовала, как отчаянно и дико забилось её сердце. Она вспомнила. Она пыталась забыть, но такое простое слово «мама» заставило её обо всём вспомнить. Усаги. Мама! Она умерла там в будущем. Умерла из-за неё. На мгновение она почувствовала всю ту боль, ужас и отчаяние, которые преследовали её с того самого дня, как она вернулась, всё то, что ей помог забыть Гелиос. Но потом тёплая волна силы Усаги коснулась её сердца, и лёгкая музыка любви зашумела вокруг. Почувствовав крепкое пожатие руки Мамору, Чибиуса открыла глаза. Вечная Сейлормун стояла перед Нехеленией, поставив между ними свой жезл, выросший с неё ростом.
- Вспомни свои детские мечты... — проговорила она королеве тёмной луны. А Чибиусе показалось, что она смотрит прямо на неё, и говорит ей. «Вспомни...»
И она вспомнила!
«Я хочу быть похожа на свою мамочку!»
И...
«Я больше никому не позволю остаться одному! Серебряный кристалл, помоги!» – Усаги едва удерживала мощь кристалла в руках, но знала, что должна удержать ради всех, кто стоял позади неё, ради всех на планете, там впереди...
«Только не причиняйте вреда Мамору!» – кричит она, и кидается наперехват чёрной молнии…
«Даже если рухнет мир, даже если я умру, я хочу быть с тобой, Мамору!»
«Даже если Хотару воин разрушения, вы не имеете права лишать её жизни!»
«Волшебный лунный жезл, помоги! Хотару не умирай!»
«Чибиуса, очнись, открой глаза, пока не стало поздно. Пожалуйста, если ты не очнёшься, мы погибнем, а ведь мы хотели жить и мечтать вместе!»
- Я верю в тебя, Усаги… Ты такая тёплая…
«Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить».
- Ты точно хочешь вернуться? – тихо переспросила Усаги, держа её за руку. Такая живая, тёплая, любящая.
- Да, — сдержанно ответила Чибиуса, и, закрыв глаза, прижалась к Усаги. Так ей легче представлялось, что она её мама.
- Ах, милая, — произнесла вдруг Усаги, и Чибиуса не выдержала и заплакала.
- Мамочка, — прошептала она, чувствуя текущие по щекам слёзы, — Я люблю тебя. – Она отстранилась, вытирая глаза рукой, — Но я должна вернуться. Родители... — её голос предательски дрогнул, но она договорила, — Они наверно очень скучают по мне. Я должна вернуться.
Не удержавшись, она ещё раз обняла Усаги, уже сейчас зная, как ей будет не хватать её там, в будущем. Там, где больше нет мамы. Она подняла ещё мокрые глаза и посмотрела на Мамору. Он глядел на неё с тёплой любящей улыбкой. Счастливый. У него всё ещё оставалась Усаги, и она – Чибиуса.
Сердце трепыхнулось, и нервно стукнулось. Она возвращается ради папы. Она поступила, как ребёнок, сбежав в прошлое. Но Гелиос и Усаги открыли ей цену любви. Она вдруг поняла, что отец сейчас там, в будущем совсем один. Если она хочет быть похожей на маму, то она не должна никого оставлять в одиночестве, и тем более своего отца.
- Ты же ещё вернёшься? – спросил Мамору. Она благодарно ему улыбнулась. Ей было так важно знать, что он думает о ней.
- Конечно, папочка, — непринуждённо пошутила она, — Но сейчас я нужнее там. До свидания! Хронос, владыка времени, открой врата Времени...
Ветер времён вынес её из Врат прямо на Сейцуну.
- Пи, — радостно заверещала она, обнимая стража времени.
- Юная леди, — ласково, как всегда тихо проговорила Плутон, — С возвращением, принцесса!
- Спасибо, Пи, — ответила Чибиуса, осторожно убирая голову из-под протянутой руки женщины, — Ты знаешь, где сейчас папа?
- Он во дворце. Он почти не выходит оттуда с того времени как…
- Я помню… — Чибиуса опустила голову, пытаясь скрыть подступившие слёзы. — Всё помню. Прости меня, Пи…
- Ты ни в чём не виновата. Юная Леди, — рука Плутона снова потянулась к голове девочки, и, хотя она больше не сделала попытки ускользнуть, рука вернулась на место. — Так случилось…
- Я должна его увидеть, — Чибиуса пошагала в сторону дворца, но, не пройдя и трёх шагов, вернулась. С секунду поколебавшись, она сняла с шеи ключ времени и протянула его Сейцуне, — Возьми его, — ответила она на немой вопрос, — Я хочу, чтобы он остался у тебя. Тогда у меня будет меньше соблазна снова им воспользоваться.
- Но…
- Я нужна здесь, — твёрдо сказала Чибиуса, отводя глаза в сторону, чтобы не видеть, как Сейцуна прикрепляет ключ обратно себе на пояс.
- А Усаги и Мамору?…
- Я всегда буду помнить маму, а папа будет со мной. Мы нужны друг другу здесь.
И она пошла во дворец. Она не была дома почти год. И за это время тут всё так изменилось. Дворец по-прежнему сверкал чистотой горного хрусталя, но траурные флаги, парящие в вышине, убивали весь свет. Она шла по пустым коридорам, вспоминая, как здесь раздавался весёлый смех, и шептались влюблённые парочки, и думала, что ради памяти о маме постарается всё это вернуть. Обязательно постарается.
Короля она нашла там же, где и оставила. В их с мамой спальне. Только сейчас, кроме него там никого не было. Постели не было тоже. Заключённая в объятия кристалла, мама лежала на постаменте, как тогда, во время нападения с Менезиса. Только теперь она не очнётся, потому, что не спит. Но если об этом не думать…
Чибиуса постаралась закрыть дверь за собой как можно тише, но Король всё равно её услышал. Обернувшись, он посмотрел на неё в немом недоумении. И… хотелось верить, что это ей не показалось. Он посмотрел на неё с любовью и радостью.
- Я вернулась, папа!
Глава: Я не знаю японского
- Московское время шесть часов пятнадцать минут, — проговорила Усаги, появляясь на экране из вороха цветных бабочек.
Я потянулась. Сидение за компьютером явно затянулось. Ну, кто мог подумать, что так сложно закончить семестровую курсовую в три дня, тогда, как до этого не бралась за неё в течение трёх месяцев?
- Если ты ещё не легла, то пора идти спать! – Наставительно проговорила Усаги.
- Уйди! – Приказала я программке — болталке, и та, показав мне язык, гордо удалилась в правый нижний угол экрана. У кого по экрану летали джины, или гуси на тарелках, а у меня разгуливала Усаги. Эта мелкая плакса-блондинка из Sailor Moon. Моя любимица! Картинками с её изображением у меня на винчестере забито двадцать гигов. Впрочем, не только с ней.
Да, мне двадцать шесть, работаю в солидной фирме и учусь на вечернем, в институте. Но всё это не мешает мне фанатеть от Sailor Moon. Ну, что поделаешь – я фанатка! Я признаю это. Хотя и не так открыто. По крайней мере, об этом знают все мои знакомые. То есть почти все, кого я знала.
- Московское время — шесть тридцать. Ты проспишь! – Снова проговорила Усаги, отвлекаясь от возни со своей кошкой - Луной.
- Отстань! – Приказала я и снова потянулась. Впрочем, Усаги была права. Хотя нет. Это была права я. Я написала все фразы, что говорила эта миниатюрная блондинка, разгуливавшая по экрану моего монитора. Но мне хотелось думать, что это она сама ругалась и спорила со мной. Может быть, это глупо, но иногда мне ужасно хотелось поболтать с ней. С настоящей Усаги Цукино. Расспросить о девочках, о Луне и Чибиусе, о Мамору… Обо всём… По-настоящему.
«Айто сэрино сейра коудэсё до сэнси – Сэрамун!» — проговорила Усаги, завершая работу компьютера. Я выключила настольную лампу, и быстро забралась в постель, под тёплые одеяла, прячась от холода комнаты. Глядя в замершее окно, я какое-то время просто лежала, размышляя о разном. Но потом усталость взяла своё, и я уснула.
- Плик – плик – плик! – По-птичьему закудахтал будильник, и я тут же проснулась. Как всегда, показалось, что я только-только легла, и вставать не хотелось. Не открывая глаз, я пошарила перед собой, ища и не находя будильник.
- Дочка, вставай! Иначе опять опоздаешь!
- Да, мам! – Тут же ответила я, не успев удивиться тому, что меня будит мама. Уже больше двух лет я жила отдельно.– Уже встаю!
Будильник не умолкал. И мне не оставалось ничего лучше, кроме как встать. Поднявшись, всё так же не открывая глаз, я потянулась и сделала шаг… Дикий кошачий вопль оглушил меня, и отбросил на постель.
- Усаги, милая, ты опять наступила на Луну?! — Послышался из-за полуоткрытой двери заботливый голос.
- Да, мам, — дрожащим голосом отозвалась я, сидя на постели и во все глаза, глядя на разъярённую чёрную кошку.
Не знаю, что убило меня больше. Розовая спальня с зайцами, где я проснулась или знакомый золотой полумесяц, сиявший на лбу чёрной кошки, запрыгнувшей на постель, или то, что меня назвали…
- Усаги, это просто верх наглости! – Проговорила Луна, подходя ближе. — Ты же обещала больше не наступать на меня!
- Я не нарочно! Прости, Луна! – Пролепетала я, осторожно протягивая к кошке руку.
- Не трогай меня! – Удар когтей Луны привёл меня в чувство.
- Ты? – Очевидность происходящего до меня не доходила. – Я?!
- Иди, умывайся! Иначе опять опоздаешь… — Луна спрыгнула с постели, и подошла к окну. В последний миг, перед тем как выпрыгнуть на улицу, она оглянулась на меня, и, покачав головой, горько проговорила: — А я думала, что ты повзрослела, Усаги.
Усаги?! Сорвавшись с постели, я подлетела к зеркалу над комодом, едва не сбив по пути низкий столик. Точно! Из зеркала на меня смотрела… Усаги. Розовая пижама, длинные хвосты в оданго, большие голубые глаза. Ну, она и только! Только… Бледные щёки и округлившийся рот выдавали в ней меня. Мир покачнулся, и я ухватилась за край комода. Блондинка в зеркале сделала тоже самое.
- Я — Усаги?!
Какая жалость, что я не умею падать в обморок. После такого открытия само собой напрашивалось драматическое падение. Но…
- Усаги, милая, ты ведь опять опоздаешь, — в комнату заглянула женщина в переднике. Икуко.
- Куда, мамочка? – Пролепетала я, покрепче держась за комод.
- В колледж, конечно, — ответила мама Икуко, похоже, удивившись, обнаружив меня, то есть Усаги, уже вставшей.
- В колледж? – Сипло переспросила я.
- Да, милая. Поторопись, я уже приготовила тебе завтрак.
Она ушла. А я осталась. Медленно, словно надеясь, что наваждение исчезнет, я вновь посмотрела в зеркало. Нет, на меня снова смотрела Усаги. В несколько коротких секунд я успела попрощаться со своей работой, учёбой. Ведь не могла же я идти туда такой! Да и вообще, где сейчас это «туда»! А потом, да, возможно, я хотела лишь поболтать с Усаги, а не воплощаться в неё. Но чем это не случай?
- Усаги! – Снова позвала меня Икуко. Вот блин, в наших мамах определённо есть нечто общее! Обе такие привязчивые.
- Да, я уже! – Привычно отозвалась я оглядываясь. Топот за дверью привлёк внимание. Я выглянула. Мимо промчался светловолосый мальчишка в пижаме.
- Всё проспишь, Крольчиха! – Поприветствовал он, и скрылся за дверью в конце коридора. Шимго. Ну, кто кроме вредного младшего брата, назовёт меня, то есть Усаги – Крольчихой?
- Я же опаздываю! — С лестницы прямо напротив комнаты слетел тайфун, в котором по розовым пушистым хвостикам я определила Чибиусу. Эта скрылась за дверью в другом конце коридора. Услышав звуки воды, я поняла, что там ванная.
Я вернулась в комнату. Раз мама говорит, нужно торопиться. Может быть, для начала одеться? Или книги? Или постель? Нет, постель убирать не буду. Ни я, ни Усаги, почти никогда этого не делали. Так что это не будет удивительным. Книги. Сумка похожая на портфель стояла на том самом низком столике, который я едва не сбила, кинувшись к комоду. Думалось, что Усаги собрала всё ещё с вечера. Хотелось думать.
Топот босых ног по коридору, и очередной вопль Чибиусы «Я не хочу опоздать!» подсказал мне, что ванная свободная. Я кинулась туда. Вроде бы кроме меня туда кандидатов больше не предполагалось. И всё же я решила не рисковать, помня, как часто появляются в доме Цукино разнообразные кузины, и вообще неожиданные гости. Найти в общей ванной мою щётку, и моё полотенце оказалось очень просто. Только на моих вещах присутствовали розовые зайцы. Ну не знаю, наверно это должно быть мило. Но я же взрослый человек.
Я посмотрела в зеркало. Я взрослый человек. А Усаги всего шестнадцать. Её отражение в зеркале было почти таким, как и тогда в битве с Галаксией. Ну, разве что не голая, и без крыльев. И мне шестнадцать! Быстро умывшись, и почистив зубы, я вернулась в комнату. Одеться. Одежда. Плательный шкаф, что оказался, открыт, а на его дверце, на плечиках висела… Видимо, это принесла мама, пока я умывалась. Там висела моя форма. Усагина. И моя теперь тоже. Я подошла и осторожно зарылась лицом в синих складках юбки, вдыхая аромат свежести. Моя матроска.
- Усаги! Уже почти восемь.
- Да, мамочка!
Я скинула пижаму, и с некоторой опаской натянула форму. До последнего момента, мне казалось, что сейчас всё закончиться. Мне ведь двадцать шесть, и я не смогу надеть одежду шестнадцатилетней девочки. Но… «Ух ты!» — молча взвизгнула я, и крутанулась перед зеркалом. Это была я, и я была Усаги! Последний штрих. Почти необдуманно, я сунула руку под подушку и достала золотую брошь с крыльями. Отлично!
