Спонтанное решение. Пойти в будущее. Холод в сердце от лиц, потерявшихся в горе сейлоров и траурный Хрустальный Токио. Он сам, безмолвным беспомощным призраком сидящий у постели, рядом с Серенити. Серенити... Спасительница, мессия, Королева. Она, всегда возвращавшаяся. Та, которую всегда мог воскресить Серебряный Кристалл.
Он уже проходил через это. Во время нападения с Менезиса, она потеряла силу, пытаясь защитить Токио, и сейлоры, спасая, погрузили её в сон. Как тяжело ему было бродить беспомощным привидением по опустевшему городу, ожидая, как с возвращением дочери в этот мир вернётся жизнь.
За что ему это? Почему за короткие мгновения счастья с любимой он должен платить годами мучительного одиночества? Да, он отдаст Чибиусу. Ради Серенити. Но что останется ему? Пустой дворец и саркофаг с мёртвой женой.
- Папа? – позвала Юная Леди, и голова с пышными розовыми хвостами, которые всё ещё не начали расти в длину, прижалась к его боку. – Папа? В чём дело? – какая же она заботливая. Сердце Эндимион судорожно сжалось. Он зажмурился. Но тут же открыл глаза и, обернувшись к дочери, улыбнулся.
- Всё в порядке, дорогая. Всё в порядке, – он нежно обнял её.
- Замечательно, тогда пойдёмте есть, — услышали они Серенити. И переглянувшись, рассмеялись.
- Мама, ну ты как всегда! – едва просмеявшись укорила Чибиуса.
- Что?! – строго сведя брови на переносице, спросила Королева. Но чуть располневшая и с прорывающимся наружу смехом она вовсе не выглядела строгой. – Иди сюда, негодница!
- Да, мамочка! – ответила девочка и с радостью кинулась в объятия матери.
В свою спальню Чибиуса в сопровождении мамы вернулась уже поздно вечером. Королева помогла ей переодеться в пижаму, распустила хвостики, и начала их расчёсывать.
- Не надо, мам, — попыталась ускользнуть от этой ласки Чибиуса, — Я уже умею делать это сама.
- Возможно, — спокойно согласилась Королева, продолжая тщательно расчёсывать розовые локоны, — Но я так скучала по тебе. Так что дай своей старой маме о тебе позаботиться.
- Мам, ты у меня совсем нестарая, — возмутилась Чибиуса, и, развернувшись, обняла маму, прижавшись щекой к выпирающему животу, — Ты у меня самая молодая, и самая красивая.
- Ах, милая...
Чибиусе всегда нравилось, когда мама так говорила. Её руки такие тёплые и ласковые. Она очень скучала по ним там, в прошлом. Усаги почти никогда не была такой. Разве что чуть-чуть сейчас в последние месяцы. От обуревавших чувств, Чибиуса ещё сильнее прижалась к маме, словно прячась в её объятиях, и... тут же получила толчок в щёку.
- Она меня ударила! – возмущённо вскрикнула она. Мама тихонько рассмеялась.
- Ни она, а ты. Ты же чуть саму себя сейчас не задушила. Дай сюда руку, — сказала она, и приложила протянутую ладонь девочки к боку живота, где толчки чувствовались лучше всего. Маленькая леди в животе мамы ещё пару раз ударила по руке Чибиусы, и затихла.
- Ну вот, — разочарованно протянула Чибиуса. – Я только... — она подняла глаза на Королеву и только в этот момент заметила, как она бледна. Заметила и крошечные капельки пота, выступившие на лбу чуть ниже короны. Она испугалась. – Мама, что с тобой?
Серенити слабо улыбнулась.
- Всё в порядке, — успокоила она, — Просто я устала. Носить тебя повсюду, когда ты так дерёшься не так уж легко. СейлорМеркури требует, чтобы я много отдыхала.
- Но почему же ты не лежишь?
Мама снова улыбнулась, и, прижав сопротивляющуюся Чибиусу к себе, тихо проговорила:
- Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить.
- Ну, и что вы здесь делаете? – строго спросил Эндимион, заходя в спальню.
- Признаёмся друг другу в любви, — выпалила Чибиуса.
- Ах, вот как? Тогда, похоже, я здесь лишний, — сделав вид, что обижен, Эндимион хотел выйти. Но Юная Леди его остановила. Подлетела к нему, тут же забралась ему на руки.
- Тебя я тоже люблю, — сообщила она, и громко чмокнула отца в щёку, — Очень-очень люблю. И думаю, мамочка тебя тоже очень любит...
Так началась их обычная вечерняя игра. Пока, наконец, утомлённая поцелуями и ласками, Чибиуса не легла в постель. Папа ушёл первым. А мама немного задержалась, чтобы подоткнуть одеяло пожелать спокойной ночи и поцеловать на ночь.
Девочка осталась одна. Впрочем, нет, ни одна. Рядом на второй подушке мягким клубочком дремала Диана, которую ничуть не потревожили голоса людей. Положив на неё ладошку, Чибиуса услышала, как котёнок замурлыкал. Так знакомо, а значит она на самом деле дома. С мамой, папой, в своей спальне. Через лёгкий полог принцесса посмотрела на луну, такую большую, какой она никогда не была в Токио прошлого, и окончательно успокоившись, наконец, заснула.
Проснулась она, услышав чьи-то голоса, громко переговаривавшиеся в коридоре за дверью. Поднялась и прислушалась.
- Ну, наконец-то, Ами. Ей совсем плохо. Она постоянно зовёт тебя.
Чибиуса не услышала, что ответили, но голос говорившей она узнала. СейлорВенера, капитан охраны Королевы. А Ами, СейлорМеркури, личный врач мамы. Значит, плохо было...
- Мама, — догадалась Чибиуса, и, спрыгнув с постели, понеслась на голоса. Воинов в коридоре уже не нашла. Но это и неважно. Если было плохо маме, то она знала, куда они пошли.
Возле покоев родителей в одиночестве топтался папа. Увидев его бледное лицо, Чибиуса испугалась по-настоящему. Испугалась настолько, что потеряла голос. Подбежав просто уткнулась лицом в знакомый, пахнущий розами, отцовский мундир. Приглушённый мамин крик заставил их обоих вздрогнуть. Папина рука дёрнулась к ручке двери, и, не долетев, упала, когда крик повторился.
Вдвоём они молча стояли у дверей, как почётный караул. Желая, и не решаясь войти. Чибиуса уже знала, что происходит. Скоро должна была появиться на свет она. Эта могло быть забавным, если бы мама не кричала, а отец не стоял бледным замершим в одной позе призраком. Опершись на жезл, как на дорожный посох, слегка сгорбившись, и неотрывно глядя на запертую дверь. Не видя ничего, кроме неё.
Время шло. Чибиуса чувствовала, что замерзает, стоя в пижаме и босиком на холодном полу. Но не могла заставить себя уйти. Папа всегда очень любил маму, но также он всегда любил и Чибиусу. Любил и заботился о ней. И то, что сейчас он не замечал того, как она мёрзнет, обижало и пугало. Вспоминалась детская ревность, что папа любит маму больше. А пугало... Было в глазах короля, что нёс эту странную вахту вместе с ней, что-то такое, чего Чибиуса не понимала. Но чувствовала.
Похожее на отчаяние, осознание собственной бесполезности. Она такое однажды уже испытала. Тогда в прошлом, когда Усаги превратилась в Королеву, и пыталась остановить Мудреца, а она, Чибиуса, ещё не умевшая перевоплощаться, плакала, обвиняя во всём себя. Тоже отчаяние, тоже дикое желание что-то сделать, и тоже осознание своей слабости.
- НЕТ, УСАГИ! – громкий крик, больше похожий на вопль вырвался из комнаты и, ударившись о стены, рассыпался осколками, — УСАГИ! – и вслед за этим детский плач.
Это всё решило. С силой рванув дверь на себя, Эндимион не заметив, как полетели щепки от ломающего дерева, вбежал внутрь. Чибиуса кинулась за ним. Первое, что увидела, как Нептун и Юпитер пытались удержать короля, а ещё слёзы на глазах Урануса. Заметив Чибиусу, она посерела и отвернулась. Сердце опустилось в лёгкие, и там замёрзло. Медленными шагами девочка пошла к маминой постели. У изголовья, заслоняя собой лицо Королевы, стояла Венера. Чибиуса видела лишь тонкую, с едва заметными голубыми жилками руку мамы, которую держала на коленях Марс сидевшая на краю постели. Услышав тихое улюканье, Чибиуса обернулась и увидела Меркури, укладывающую в колыбельку небольшой свёрток. «Там я», — мелькнула далёкая, ненужная сейчас мысль.
- Усако, — сдавленно прошептал папа. Его рука такая безумно тяжёлая и холодная, легла на плечо, и тут же ушла, лишь отодвинув Чибиусу в сторону. Нелепо - качающимся шагом на негнущихся ногах папа подошёл к маминой постели, поднялся на две ступеньки, и опустился на постель вместо поднявшейся Марс, — Усако... — он поцеловал белые пальцы, и Чибиуса увидела, как хищно блеснуло на безымянном пальце золотое кольцо.
Раздались рыдания. Но плакал не папа. Плакала Юпитер. Прислонившись головой к стене. Громко вдыхая и выдыхая воздух, хлюпая носом, ударяя кулаком по стене.
Чибиуса сделала ещё один шаг. Мыслей исчезли. Они разбились в осколки, как тот первый вопль. Осталось желание убежать, забиться куда-нибудь, подальше ото всех. Она сделала ещё один шаг. Заставила себя это сделать. Марс исчезла в тени полога. Венера продолжала стоять. Её плечи слегка вздрагивали, словно она смеялась. Позади шепча яростное «нет!», Юпитер продолжала бить кулаком по стене. А впереди на такой вдруг ставшей безумно далёкой и высокой постели сидел папа, прижимая мамину ладонь к щеке. Золотые зёрна браслета на тонком запястье сверкали невыносимо ярко и слепили. До слёз. Чибиуса уже чувствовала их, этих солёных предателей, подобравшихся к глазам. Но с чего бы ей плакать? Она сделала ещё один шаг.
И почти не заметила, как её похолодевшей от страха ладони коснулась чья-то рука. Лишь когда её позвали, она услышала и обернулась.
- Юная леди, — это к ней обратилась Хотару, воин разрушения, СейлорСатурн. С таким же бледным, как у папы и всех остальных лицом, она тихо сказала, — Тебе лучше вернуться к себе.
Хотару никогда раньше не называла её Юной Леди. Там в прошлом, она была её подругой. Самой близкой подругой, самым лучшим другом, о каком только могла мечтать беглая принцесса из будущего. Но сейчас.
- Тебе лучше вернуться к себе, — ледяным тоном повторила Сатурн.
- Но мама... — прошептала принцесса, наконец, обретя дар речи.
- Не сейчас, — отрезала Хотару, и, взяв девочку за руку, повела обратно к выходу. Они почти уже вышли, когда вдруг Чибиуса вырвалась и бегом бросилась к королевской постели. Как вихрь взлетела по ступенькам, оттолкнула Венеру, и крик застыл на губах.
Лицо мамы белее простынь. Золотые хвосты, выбившись из растрёпанных оданго, длинными прядями вились по голым плечам и свисали с постели.
- Мамочка, — шёпотом позвала Чибиуса, протягивая к ней руки, — Мамочка...
Но её не услышали. Глаза остались закрытыми, а с приоткрытых губ не сорвалось даже вздоха.
- Юная Леди, — снова позвала её Хотару. В затенённой колыбельке заплакал ребёнок.
- Почему? – закричала Чибиуса, оглядываясь на отца, — Почему ты не сказал, что я её убью?! – эти слова дались ей легко, но, только произнеся их, девочка полностью поняла, что произошло. Мама умерла. Она, которая столько раз спасала мир и своих друзей; она, которая сумела победить всех врагов, с которыми сталкивалась; она, её мама – Умерла! И умерла, пытаясь дать жизнь ей, Чибиусе. Принцессе, которую долго время и не считали её настоящей дочерью. И она убила её своим рождением. – Почему ты не сказал?! – снова закричала она, и отшатнулась от его тихого голоса и потянувшейся руки, — Я убила её! – взгляд Юной Леди метался по лицам воинов с осознанием ужасного. Они почти ненавидели её. За их сочувствующе – растерянными глазами прятались гнев и ненависть. Она, никчёмная надоедливая девчонка, убила ту, кого они ценили больше всего на свете.
- Чибиуса, — прошептал отец. Ну, конечно, же. Он её тоже ненавидит. Он любил маму больше, и теперь, когда её нет, Чибиуса ему не нужна. Она преступница. Невольная, не желавшая этого, но преступница. Теперь все и всегда будут видеть в ней только убийцу Королевы.
- Мамочка! – закричала она в отчаянии. Но никто не откликнулся на её призыв. И тогда... — Хронос, владыка времени, открой врата Времени, проведи меня, охрани меня, укажи мне дорогу!
Знакомое розовое сияние скрыло Королевскую спальню. А, рассеявшись, оставило девочку стоящей на улице города. Токио. Она вернулась в прошлое. В Токио двадцатого столетья. Вернулась к Усаги. Не обращая внимания на замёршие ноги, Чибиуса побежала к знакомому дому. Но всего через улицу, вдруг услышала знакомые голоса.
- Огненные мандалы!
- Водяные струи!
Она бросилась туда, на ходу перевоплотившись. Сражение развернулось на обломках школы Мюген. Жуткого вида демон с какой-то коробкой вместо головы вертел в воздухе СейлорВенеру.
- Минако, держись! – услышала она, и обернулась на голос. Усаги в форме Сейлормун, готовилась вызвать жезл. Сердце Чибиусы ёкнуло, а глаза снова предательски стали мокрыми. Но у неё нет времени плакать.
- Сердце розового сластёны! – воззвала она, и кинулась в бой.
Когда Чибиуса, воспользовавшись ключом времени, исчезла из спальни Серенити, Эндимион почувствовал облегчение. Он знал, куда она отправилась. Теперь знал, и больше не беспокоился. Там в прошлом ей будет легче пережить потерю. Там будут Усаги и Мамору, они помогут ей. Он бы не смог сделать это сам.
Да, он видел ужас в её глазах, понимал, что она себе сейчас думает, понимал, что должен её успокоить и уверить, что никто не винит её в смерти Серенити, но... Он сам был всего лишь в шаге от того, чтобы думать так же. Если ни она, ни отчаянное желание её родить, Серенити осталась бы жива. Он чувствовал далёкую обиду на жену. На эту эгоистку, которая решила, что Чибиуса важнее. А как же он? Да, он любил дочку не меньше, чем она. В прошлом, когда Усаги спрашивала его, кого он больше любит, он отшучивался. И тогда и сейчас они обе были важны для него. Но именно в этот миг Серенити больше с ним не было, и именно в этот миг только это имело значение. Это и...
Тихий писк маленькой Чибиусы заставил Эндимиона вспомнить об остальных. Не поднимая головы, он как можно громче проговорил:
- Все свободны.
- Но Ваше Величество... — попыталась возразить Минако.
- Я должен с ней попрощаться, — дрогнувшим голосом сказал он, и ещё тише добавил, — Пожалуйста.
Как бесплотные тени они заскользили к выходу. Он ощущал их горе и думал, что им никогда не понять его. Она всегда была с ними, даже в то время, когда он хотел, чтобы она была только его. Он пытался отказаться от неё, но чувствовал, что даже через несколько часов разлуки его сердце рвётся к ней. Только к ней. К её рукам, глазам, губам. Ему было нужно, просто жизненно необходимо, всегда видеть её, знать, что она принадлежит ему.
Её глаза. Эти чистые любящие голубые озёра. Он влюбился в них тысячи лет назад. Тогда потерял их, но снова нашёл. И снова потерял. Теперь уже навсегда. Уже никогда она не посмотрит на него. Он всмотрелся в её лицо. Она лежала так спокойно, и безмятежно. А на её губах всё ещё цвела слабая улыбка. Словно бы она уснула, и чему-то улыбалась во сне. И лишь бледность выдавала истину. Он наклонился, чтобы в поцелуе коснуться нежно-розовых губ. Она больше не ответит на его поцелуи, какими бы страстными они ни были.
- Я люблю тебя, Усако, — проговорил он, обращаясь к жене, чью безвольную руку держал в своих. Ей всегда нравилось, когда он называл её именем из прошлого. – Очень сильно люблю! — Зачем он говорил это? Зачем пугал тишину покинутой спальни своим одиноким голосом? Серенити не отвечала. – У нас очень красивая дочь. Она похожа на тебя, только волосы розовые, как у бабушки, но я думаю, она будет носить хвостики, как и ты. – слабая улыбка Серенити дразнила «говори, говори...» — Впрочем, так оно и есть. Как же я мог забыть, — Эндимион негромко рассмеялся, — Помнишь день, когда она свалилась на нас прямо с неба? Нашла ведь место для приземления...
Он уже проходил через это. Во время нападения с Менезиса, она потеряла силу, пытаясь защитить Токио, и сейлоры, спасая, погрузили её в сон. Как тяжело ему было бродить беспомощным привидением по опустевшему городу, ожидая, как с возвращением дочери в этот мир вернётся жизнь.
За что ему это? Почему за короткие мгновения счастья с любимой он должен платить годами мучительного одиночества? Да, он отдаст Чибиусу. Ради Серенити. Но что останется ему? Пустой дворец и саркофаг с мёртвой женой.
- Папа? – позвала Юная Леди, и голова с пышными розовыми хвостами, которые всё ещё не начали расти в длину, прижалась к его боку. – Папа? В чём дело? – какая же она заботливая. Сердце Эндимион судорожно сжалось. Он зажмурился. Но тут же открыл глаза и, обернувшись к дочери, улыбнулся.
- Всё в порядке, дорогая. Всё в порядке, – он нежно обнял её.
- Замечательно, тогда пойдёмте есть, — услышали они Серенити. И переглянувшись, рассмеялись.
- Мама, ну ты как всегда! – едва просмеявшись укорила Чибиуса.
- Что?! – строго сведя брови на переносице, спросила Королева. Но чуть располневшая и с прорывающимся наружу смехом она вовсе не выглядела строгой. – Иди сюда, негодница!
- Да, мамочка! – ответила девочка и с радостью кинулась в объятия матери.
В свою спальню Чибиуса в сопровождении мамы вернулась уже поздно вечером. Королева помогла ей переодеться в пижаму, распустила хвостики, и начала их расчёсывать.
- Не надо, мам, — попыталась ускользнуть от этой ласки Чибиуса, — Я уже умею делать это сама.
- Возможно, — спокойно согласилась Королева, продолжая тщательно расчёсывать розовые локоны, — Но я так скучала по тебе. Так что дай своей старой маме о тебе позаботиться.
- Мам, ты у меня совсем нестарая, — возмутилась Чибиуса, и, развернувшись, обняла маму, прижавшись щекой к выпирающему животу, — Ты у меня самая молодая, и самая красивая.
- Ах, милая...
Чибиусе всегда нравилось, когда мама так говорила. Её руки такие тёплые и ласковые. Она очень скучала по ним там, в прошлом. Усаги почти никогда не была такой. Разве что чуть-чуть сейчас в последние месяцы. От обуревавших чувств, Чибиуса ещё сильнее прижалась к маме, словно прячась в её объятиях, и... тут же получила толчок в щёку.
- Она меня ударила! – возмущённо вскрикнула она. Мама тихонько рассмеялась.
- Ни она, а ты. Ты же чуть саму себя сейчас не задушила. Дай сюда руку, — сказала она, и приложила протянутую ладонь девочки к боку живота, где толчки чувствовались лучше всего. Маленькая леди в животе мамы ещё пару раз ударила по руке Чибиусы, и затихла.
- Ну вот, — разочарованно протянула Чибиуса. – Я только... — она подняла глаза на Королеву и только в этот момент заметила, как она бледна. Заметила и крошечные капельки пота, выступившие на лбу чуть ниже короны. Она испугалась. – Мама, что с тобой?
Серенити слабо улыбнулась.
- Всё в порядке, — успокоила она, — Просто я устала. Носить тебя повсюду, когда ты так дерёшься не так уж легко. СейлорМеркури требует, чтобы я много отдыхала.
- Но почему же ты не лежишь?
Мама снова улыбнулась, и, прижав сопротивляющуюся Чибиусу к себе, тихо проговорила:
- Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить.
- Ну, и что вы здесь делаете? – строго спросил Эндимион, заходя в спальню.
- Признаёмся друг другу в любви, — выпалила Чибиуса.
- Ах, вот как? Тогда, похоже, я здесь лишний, — сделав вид, что обижен, Эндимион хотел выйти. Но Юная Леди его остановила. Подлетела к нему, тут же забралась ему на руки.
- Тебя я тоже люблю, — сообщила она, и громко чмокнула отца в щёку, — Очень-очень люблю. И думаю, мамочка тебя тоже очень любит...
Так началась их обычная вечерняя игра. Пока, наконец, утомлённая поцелуями и ласками, Чибиуса не легла в постель. Папа ушёл первым. А мама немного задержалась, чтобы подоткнуть одеяло пожелать спокойной ночи и поцеловать на ночь.
Девочка осталась одна. Впрочем, нет, ни одна. Рядом на второй подушке мягким клубочком дремала Диана, которую ничуть не потревожили голоса людей. Положив на неё ладошку, Чибиуса услышала, как котёнок замурлыкал. Так знакомо, а значит она на самом деле дома. С мамой, папой, в своей спальне. Через лёгкий полог принцесса посмотрела на луну, такую большую, какой она никогда не была в Токио прошлого, и окончательно успокоившись, наконец, заснула.
Проснулась она, услышав чьи-то голоса, громко переговаривавшиеся в коридоре за дверью. Поднялась и прислушалась.
- Ну, наконец-то, Ами. Ей совсем плохо. Она постоянно зовёт тебя.
Чибиуса не услышала, что ответили, но голос говорившей она узнала. СейлорВенера, капитан охраны Королевы. А Ами, СейлорМеркури, личный врач мамы. Значит, плохо было...
- Мама, — догадалась Чибиуса, и, спрыгнув с постели, понеслась на голоса. Воинов в коридоре уже не нашла. Но это и неважно. Если было плохо маме, то она знала, куда они пошли.
Возле покоев родителей в одиночестве топтался папа. Увидев его бледное лицо, Чибиуса испугалась по-настоящему. Испугалась настолько, что потеряла голос. Подбежав просто уткнулась лицом в знакомый, пахнущий розами, отцовский мундир. Приглушённый мамин крик заставил их обоих вздрогнуть. Папина рука дёрнулась к ручке двери, и, не долетев, упала, когда крик повторился.
Вдвоём они молча стояли у дверей, как почётный караул. Желая, и не решаясь войти. Чибиуса уже знала, что происходит. Скоро должна была появиться на свет она. Эта могло быть забавным, если бы мама не кричала, а отец не стоял бледным замершим в одной позе призраком. Опершись на жезл, как на дорожный посох, слегка сгорбившись, и неотрывно глядя на запертую дверь. Не видя ничего, кроме неё.
Время шло. Чибиуса чувствовала, что замерзает, стоя в пижаме и босиком на холодном полу. Но не могла заставить себя уйти. Папа всегда очень любил маму, но также он всегда любил и Чибиусу. Любил и заботился о ней. И то, что сейчас он не замечал того, как она мёрзнет, обижало и пугало. Вспоминалась детская ревность, что папа любит маму больше. А пугало... Было в глазах короля, что нёс эту странную вахту вместе с ней, что-то такое, чего Чибиуса не понимала. Но чувствовала.
Похожее на отчаяние, осознание собственной бесполезности. Она такое однажды уже испытала. Тогда в прошлом, когда Усаги превратилась в Королеву, и пыталась остановить Мудреца, а она, Чибиуса, ещё не умевшая перевоплощаться, плакала, обвиняя во всём себя. Тоже отчаяние, тоже дикое желание что-то сделать, и тоже осознание своей слабости.
- НЕТ, УСАГИ! – громкий крик, больше похожий на вопль вырвался из комнаты и, ударившись о стены, рассыпался осколками, — УСАГИ! – и вслед за этим детский плач.
Это всё решило. С силой рванув дверь на себя, Эндимион не заметив, как полетели щепки от ломающего дерева, вбежал внутрь. Чибиуса кинулась за ним. Первое, что увидела, как Нептун и Юпитер пытались удержать короля, а ещё слёзы на глазах Урануса. Заметив Чибиусу, она посерела и отвернулась. Сердце опустилось в лёгкие, и там замёрзло. Медленными шагами девочка пошла к маминой постели. У изголовья, заслоняя собой лицо Королевы, стояла Венера. Чибиуса видела лишь тонкую, с едва заметными голубыми жилками руку мамы, которую держала на коленях Марс сидевшая на краю постели. Услышав тихое улюканье, Чибиуса обернулась и увидела Меркури, укладывающую в колыбельку небольшой свёрток. «Там я», — мелькнула далёкая, ненужная сейчас мысль.
- Усако, — сдавленно прошептал папа. Его рука такая безумно тяжёлая и холодная, легла на плечо, и тут же ушла, лишь отодвинув Чибиусу в сторону. Нелепо - качающимся шагом на негнущихся ногах папа подошёл к маминой постели, поднялся на две ступеньки, и опустился на постель вместо поднявшейся Марс, — Усако... — он поцеловал белые пальцы, и Чибиуса увидела, как хищно блеснуло на безымянном пальце золотое кольцо.
Раздались рыдания. Но плакал не папа. Плакала Юпитер. Прислонившись головой к стене. Громко вдыхая и выдыхая воздух, хлюпая носом, ударяя кулаком по стене.
Чибиуса сделала ещё один шаг. Мыслей исчезли. Они разбились в осколки, как тот первый вопль. Осталось желание убежать, забиться куда-нибудь, подальше ото всех. Она сделала ещё один шаг. Заставила себя это сделать. Марс исчезла в тени полога. Венера продолжала стоять. Её плечи слегка вздрагивали, словно она смеялась. Позади шепча яростное «нет!», Юпитер продолжала бить кулаком по стене. А впереди на такой вдруг ставшей безумно далёкой и высокой постели сидел папа, прижимая мамину ладонь к щеке. Золотые зёрна браслета на тонком запястье сверкали невыносимо ярко и слепили. До слёз. Чибиуса уже чувствовала их, этих солёных предателей, подобравшихся к глазам. Но с чего бы ей плакать? Она сделала ещё один шаг.
И почти не заметила, как её похолодевшей от страха ладони коснулась чья-то рука. Лишь когда её позвали, она услышала и обернулась.
- Юная леди, — это к ней обратилась Хотару, воин разрушения, СейлорСатурн. С таким же бледным, как у папы и всех остальных лицом, она тихо сказала, — Тебе лучше вернуться к себе.
Хотару никогда раньше не называла её Юной Леди. Там в прошлом, она была её подругой. Самой близкой подругой, самым лучшим другом, о каком только могла мечтать беглая принцесса из будущего. Но сейчас.
- Тебе лучше вернуться к себе, — ледяным тоном повторила Сатурн.
- Но мама... — прошептала принцесса, наконец, обретя дар речи.
- Не сейчас, — отрезала Хотару, и, взяв девочку за руку, повела обратно к выходу. Они почти уже вышли, когда вдруг Чибиуса вырвалась и бегом бросилась к королевской постели. Как вихрь взлетела по ступенькам, оттолкнула Венеру, и крик застыл на губах.
Лицо мамы белее простынь. Золотые хвосты, выбившись из растрёпанных оданго, длинными прядями вились по голым плечам и свисали с постели.
- Мамочка, — шёпотом позвала Чибиуса, протягивая к ней руки, — Мамочка...
Но её не услышали. Глаза остались закрытыми, а с приоткрытых губ не сорвалось даже вздоха.
- Юная Леди, — снова позвала её Хотару. В затенённой колыбельке заплакал ребёнок.
- Почему? – закричала Чибиуса, оглядываясь на отца, — Почему ты не сказал, что я её убью?! – эти слова дались ей легко, но, только произнеся их, девочка полностью поняла, что произошло. Мама умерла. Она, которая столько раз спасала мир и своих друзей; она, которая сумела победить всех врагов, с которыми сталкивалась; она, её мама – Умерла! И умерла, пытаясь дать жизнь ей, Чибиусе. Принцессе, которую долго время и не считали её настоящей дочерью. И она убила её своим рождением. – Почему ты не сказал?! – снова закричала она, и отшатнулась от его тихого голоса и потянувшейся руки, — Я убила её! – взгляд Юной Леди метался по лицам воинов с осознанием ужасного. Они почти ненавидели её. За их сочувствующе – растерянными глазами прятались гнев и ненависть. Она, никчёмная надоедливая девчонка, убила ту, кого они ценили больше всего на свете.
- Чибиуса, — прошептал отец. Ну, конечно, же. Он её тоже ненавидит. Он любил маму больше, и теперь, когда её нет, Чибиуса ему не нужна. Она преступница. Невольная, не желавшая этого, но преступница. Теперь все и всегда будут видеть в ней только убийцу Королевы.
- Мамочка! – закричала она в отчаянии. Но никто не откликнулся на её призыв. И тогда... — Хронос, владыка времени, открой врата Времени, проведи меня, охрани меня, укажи мне дорогу!
Знакомое розовое сияние скрыло Королевскую спальню. А, рассеявшись, оставило девочку стоящей на улице города. Токио. Она вернулась в прошлое. В Токио двадцатого столетья. Вернулась к Усаги. Не обращая внимания на замёршие ноги, Чибиуса побежала к знакомому дому. Но всего через улицу, вдруг услышала знакомые голоса.
- Огненные мандалы!
- Водяные струи!
Она бросилась туда, на ходу перевоплотившись. Сражение развернулось на обломках школы Мюген. Жуткого вида демон с какой-то коробкой вместо головы вертел в воздухе СейлорВенеру.
- Минако, держись! – услышала она, и обернулась на голос. Усаги в форме Сейлормун, готовилась вызвать жезл. Сердце Чибиусы ёкнуло, а глаза снова предательски стали мокрыми. Но у неё нет времени плакать.
- Сердце розового сластёны! – воззвала она, и кинулась в бой.
Когда Чибиуса, воспользовавшись ключом времени, исчезла из спальни Серенити, Эндимион почувствовал облегчение. Он знал, куда она отправилась. Теперь знал, и больше не беспокоился. Там в прошлом ей будет легче пережить потерю. Там будут Усаги и Мамору, они помогут ей. Он бы не смог сделать это сам.
Да, он видел ужас в её глазах, понимал, что она себе сейчас думает, понимал, что должен её успокоить и уверить, что никто не винит её в смерти Серенити, но... Он сам был всего лишь в шаге от того, чтобы думать так же. Если ни она, ни отчаянное желание её родить, Серенити осталась бы жива. Он чувствовал далёкую обиду на жену. На эту эгоистку, которая решила, что Чибиуса важнее. А как же он? Да, он любил дочку не меньше, чем она. В прошлом, когда Усаги спрашивала его, кого он больше любит, он отшучивался. И тогда и сейчас они обе были важны для него. Но именно в этот миг Серенити больше с ним не было, и именно в этот миг только это имело значение. Это и...
Тихий писк маленькой Чибиусы заставил Эндимиона вспомнить об остальных. Не поднимая головы, он как можно громче проговорил:
- Все свободны.
- Но Ваше Величество... — попыталась возразить Минако.
- Я должен с ней попрощаться, — дрогнувшим голосом сказал он, и ещё тише добавил, — Пожалуйста.
Как бесплотные тени они заскользили к выходу. Он ощущал их горе и думал, что им никогда не понять его. Она всегда была с ними, даже в то время, когда он хотел, чтобы она была только его. Он пытался отказаться от неё, но чувствовал, что даже через несколько часов разлуки его сердце рвётся к ней. Только к ней. К её рукам, глазам, губам. Ему было нужно, просто жизненно необходимо, всегда видеть её, знать, что она принадлежит ему.
Её глаза. Эти чистые любящие голубые озёра. Он влюбился в них тысячи лет назад. Тогда потерял их, но снова нашёл. И снова потерял. Теперь уже навсегда. Уже никогда она не посмотрит на него. Он всмотрелся в её лицо. Она лежала так спокойно, и безмятежно. А на её губах всё ещё цвела слабая улыбка. Словно бы она уснула, и чему-то улыбалась во сне. И лишь бледность выдавала истину. Он наклонился, чтобы в поцелуе коснуться нежно-розовых губ. Она больше не ответит на его поцелуи, какими бы страстными они ни были.
- Я люблю тебя, Усако, — проговорил он, обращаясь к жене, чью безвольную руку держал в своих. Ей всегда нравилось, когда он называл её именем из прошлого. – Очень сильно люблю! — Зачем он говорил это? Зачем пугал тишину покинутой спальни своим одиноким голосом? Серенити не отвечала. – У нас очень красивая дочь. Она похожа на тебя, только волосы розовые, как у бабушки, но я думаю, она будет носить хвостики, как и ты. – слабая улыбка Серенити дразнила «говори, говори...» — Впрочем, так оно и есть. Как же я мог забыть, — Эндимион негромко рассмеялся, — Помнишь день, когда она свалилась на нас прямо с неба? Нашла ведь место для приземления...
