Вампиры, которые любят играть с едой, в большинстве своем не отличаются особой изобретательностью. Вас пригласили на спиритический сеанс? Держу пари, он расправится с вами, свалив вину на агрессивного духа из потустороннего мира. Или сначала, для большего трагизма, его жертвами станут ваши друзья, а под конец и вы сами. Печальный исход, как ни крути.
По телу пробежал колючий холодок. За последнее время я уже несколько раз прощался с жизнью, но привыкнуть к мысли о скорой смерти все равно было невозможно.
– Граф, наверное, кретин, раз не отменил этот сеанс, – подала голос Хедвика. Во время нашего с Андреем разговора она сидела на кушетке и не вмешивалась. – Его ребенок чуть не умер, а у него развлечения на уме.
Андрей встал с горы книг, наваленных у стены.
– Вполне вероятно, что Филдвик и ему затуманил разум. Однако я не знаю графа лично, поэтому не могу однозначно что-либо утверждать, – он подошел к пыльному угловому шкафу и с жутким скрипом открыл его. – Посмотрим, что у меня есть против вампиров. Я вообще-то никому не показываю свою скромную коллекцию, но ради такого случая… Да вы не стесняйтесь. Идите сюда.
И не подозревал, что у него там может лежать что-то еще, кроме книг.
Я послушно заглянул в шкаф. Похоже, Андрей мало того, что никому не показывает его содержимое, так еще и сам редко о нем вспоминает. От вида плотного слоя пыли у меня засвербело в носу.
Разорвав старую паутину, Андрей достал небольшой мешок. В нем что-то звонко постукивало.
– Угадайте, что внутри?
– Неужели кости вампира?! – опешил я.
Лучше бы я ответил, что понятия не имею, или бы просто промолчал. На необразованных дикарей смотрят с большей снисходительностью.
– И как Филдвик еще от вас не свихнулся? Вам в голову порой приходят поразительно дурацкие мысли. Хотя я вас понимаю. Гораздо приятней думать о мертвом враге, чем о способах его уничтожения. Ладно, не буду вас томить.
Андрей продемонстрировал обтесанную деревяшку с темным заостренным концом.
– Осиновый кол, – сказал он с гордостью. – Видите, на нем еще есть кровь.
– Им убили вампира?!
– Нет. Кровь человеческая. Да что вы так бледнеете? Кол вонзили в мертвеца, потому что его по ошибке приняли за вампира. Я в этом уверен, потому что кровь настоящих вампиров имеет свойство со временем испаряться.
– То есть эта штука бесполезна?
– Ну, почему же? Убить вампира осиновым колом вполне возможно. Главное, чтобы кол был действительно из осины… Ах, да, – Андрей вытащил из мешка небольшой, но с виду увесистый молот. – Кол лучше вбивать вот этим. И естественно, когда жертва спит и ни о чем не подозревает.
От его слов мне стало совсем тоскливо. Я всего лишь на секунду представил, как нависаю над Филдвиком с колом и молотом, но и этого хватило, чтобы убедиться в несостоятельности этой затеи. Чтобы еще больше не расстраиваться, я не стал углубляться в детали.
– Да я ни за что не смогу так сделать, – в отчаянии сказал я. – Я же такой трус.
Андрей переменился в лице. Его как будто что-то разозлило.
– Никогда, запомните, никогда не принижайте себя, – он так пристально смотрел мне в глаза, что я боялся моргнуть. – Вы способны на многое, и вы уже это доказали делом. Разрыли могилу, уехали в другую страну, погнавшись за призрачной надеждой. Не ради низменных корыстных целей. Вами двигало желание узнать правду, пускай и горькую. Вы рискнули многим для того, чтобы понять, кто вы. После всего этого вы не имеете права называть себя трусом.
Я отвел взгляд. Речь Андрея мне не воодушевила, наоборот. Я решил закрыть эту тему:
– Ясно.
– Нет, пока вам ничего не ясно. Вы должны это осознать, а не бездумно отмахиваться от моих нравоучений.
Хедвика вовремя пришла мне на помощь.
– Андрей, твои нравоучения его не спасут от гибели. Посоветовал бы что-нибудь действительно дельное. И лучше что-нибудь более компактное, чем эти деревяшки. Толку от храбрости, если ему сил не хватит, чтобы с ними управиться?
– Спорить не буду, ты всегда права, – Андрей отложил в сторону мешок. – У меня еще есть экстракты чеснока и серебра. Для вампиров это смертельный яд, только вот его нельзя просто так подсунуть: они живо учуют отраву.
Я заприметил обшарпанную коробку с вырезанными на ней крестами.
– А как насчет распятий?
– О, здесь тоже есть нюансы.
Андрей навесу открыл коробку. В ней по формочкам были разложены флаконы с мутным содержимым, бархатные мешочки и пара потемневших распятий. В центре располагалась Библия в ветхой обложке.
– Распятие может быть сильным оберегом, но рассчитывать только на него не стоит. Вампиров отпугивает не крест, а вера. Они не ходят в храмы, не из-за обилия религиозной атрибутики, а из-за того, что эти места намоленные.
Я не выдержал и, без спроса взяв один флакон, поднес его к свету. В бесцветной жидкости плавал осадок.
– Это что – святая вода?!
– Сами же видите, что нет, – сердито ответил Андрей. – Вот жулики! Я еще понимаю, когда вместо священной земли обычную насыпают, но подсунуть вместо святой воды содержимое ближайшей лужи… Никому верить нельзя. Не удивлюсь, если мои серебряные пули не из серебра.
– Как можно наживаться на таком…
– Если совести нет, можно на чем угодно наживаться. Ваш дед, кстати, сам промышлял подобными вещами. Притворялся охотником на нечисть и за деньги вбивал колы в трупы на радость мнительных невежд.
– Господи!
– Вот-вот. Очень жаль, что кроме «Pater noster» вы на латыни ничего не знаете. В дневнике много всего любопытного. Неприятно, что почерк неряшливый, местами откровенно неразборчивый. Прочитал я далеко не все, но по диагонали проглядел…
– Ты что-то говорил про серебряные пули, – перебила его Хедвика.
– Да, они у меня есть. Только здесь получается как с колом.
– Вампир не даст в себя выстрелить? – уточнил я.
– Абсолютно верно, – Андрей положил коробку назад и стал протирать испачканные руки платком. – Неподготовленный человек практически не имеет шансов в одиночку расправиться с вампиром. Обычно действуют группами и всегда, когда вампир беззащитен, то есть пока он спит. Иначе охотник становится добычей. Причем растерзанной и съеденной.
Хедвика хмыкнула.
– Мда, ребята. Нам даже команду не из кого собирать. Роберт обязательно сделает что-нибудь не так, от тебя помощи не дождешься, а одна я не пойду. Зачаровать вампира гораздо сложнее, чем человека.
Я даже не обиделся на ее нахальное заявление. От меня толку точно не будет, а Андрей занял позицию созерцателя. Да и я бы ни за что не отпустил Хедвику одну.
– По-моему, все это бесполезно, – нехотя предположил я.
Андрей послал мне еще один укоризненный взгляд.
– Что за упаднические настроения? Еще не все потеряно. Начинайте уже мыслить широко! Если невозможно применить стандартные способы, нужно проявить немного смекалки.
Я ничего не ответил. Его советы, может быть, и ценные, но уж очень абстрактные. Хотя чего ожидать от человека, который теорию предпочитает практике?
Или я слишком многого хочу от других? Почему я должен перекладывать свои проблемы на чужие плечи? Надо же, в конце концов, самому что-нибудь придумать.
– У нас есть рука славы, – выдавил я из себя после напряженной паузы.
Мне до сих пор было трудно свыкнуться с таким своеобразным наследством. Я еле скрывал отвращение.
Зато Андрей заметно повеселел.
– Очень хорошо, что мне не пришлось вам подсказывать! – с этими словами он снял с каминной полки темный сверток. Быстро и аккуратно развернул ткань с корявой руки.
Его радостная улыбка казалась мне неуместной. Даже принужденной, как будто он через силу пытался разрядить атмосферу.
Хедвика нетерпеливо подошла к нему и взяла коробок спичек.
– Один палец, – подсказал Андрей.
Как только Хедвика поднесла горящую спичку к коричневому мизинцу, рука славы вспыхнула. Все пальцы по очереди неторопливо распрямились.
Какая же она все-таки гадкая. Как живая, зараза…
– Берите, – Андрей сунул мне ее под нос, – сейчас не до брезгливости. Представьте, что если вы ее не возьмете, то очень скоро от вас и руки не останется.
После такого «обнадеживающего» совета пришлось сдаться.
На ощупь в руке славы не было ничего ужасного. Сухая, жесткая, изборожденная морщинами. С закрытыми глазами ее можно было легко принять за ветку старого дерева. Но мне было не по душе от того, что это часть человеческого тела, и к тому же атрибут черной магии.
Андрей словно не замечал моего замешательства.
– Надеюсь, вы к ней уже привыкли? Посмотрим. Откройте шкаф… Нет, не рукой. В смысле, рукой, но не своей… То есть она, конечно, ваша…Не вынуждайте меня ругаться при даме! А теперь что вы замерли, как изваяние?
– Я не умею этим пользоваться.
– Вы сказали «не умею», а подразумевали «не хочу». Рука славы быстро улавливает мысленные приказы. Вы не хотите открывать шкаф с помощью магии, поэтому он до сих пор закрыт.
С тихим стоном Хедвика прижала ладонь к лицу.
– Какой упрямый, – пробормотала она. – Он умрет, а будет отстаивать свои принципы до последнего вздоха.
Одно слово – женщины! Почему они такие непостоянные?
– Ты же сама говорила, что этой штукой нельзя пользоваться, – огрызнулся я.
Хедвика не подхватила агрессивный тон. Она скрестила руки на груди и приблизилась ко мне на пару шагов.
– Да, с черной магией лучше не иметь дела. Она приносит боль и развращает души. Ты же хочешь не этого. Так что можно рискнуть победить зло его же оружием.
Не успел я что-либо ответить, как Андрей выхватил у меня руку славы. Если бы не мое положение будущей жертвы кровососущей твари, я бы запросто подарил ему эту дрянь. Радуется ей, как ребенок.
Не говоря ни слова, он направил руку славы в сторону Хедвики. Девушка вдруг закрыла глаза, пошатнулась, запрокинув голову…
Если бы я ее не подхватил, она бы упала на пол.
– Хедвика! – придерживая ее, я опустился на колени.
Я был одновременно удивлен и напуган. Что случилось с Хедвикой? Почему Андрей так подло поступил?
– Зачем?.. – только и смог выговорить я.
– Так нужно, – его голос прозвучал не особо дружелюбно.
В его глазах не было ни капли растерянности или смущения. От него веяло таким ледяным равнодушием, что я просто не узнавал в нем эксцентричного книголюба. Передо мной стоял совсем другой человек.
Я не скрывал негодования.
– Это сонные чары? Снимите их немедленно!
– Ваше противостояние темным силам достойно уважения. Надеюсь, вы меня не разочаруете.
– Погодите, что это еще за фарс?
– Обсудим все после. Ваша очередь ненадолго отправиться в страну Морфея.
Он направил руку славы на меня.
Черт побери! Опять это ощущение ловушки. Я как будто снова бегаю по ночному кладбищу от Филдвика!
Мысли стали куда-то исчезать. С каждым мгновением было трудней балансировать на грани сна и реальности. Я осознавал, что уже лежу на полу, бесстыдно прижимая к себе Хедвику, но не мог сопротивляться.
«Чертово колдовство».
Не знаю, успел ли я произнести это вслух.
Неаккуратные горы книг. Истрепанные разваливающиеся тома с тупыми уголками соседствовали с новейшими изданиями, от которых доносился тонкий запах типографской краски. Они были везде, даже под ногами. Надо мной так же смыкались книги. Многие имена и названия были мне знакомы. Особенно часто мне на глаза попадались французские авторы. Дидро, Вольтер, Руссо…
Казалось, я плутал по этому странному лабиринту целую вечность. Спотыкался, пару раз едва не застрял.
– Андрей! Андрей! – от крика у меня саднило горло.
Я должен был его найти. Во что бы то ни стало.
– Андрей!!!
Я поскользнулся и упал, выставив руки перед собой. Так нелепо отбил ладони.
Внезапно книги превратились в туман.
Меня поглотила тьма.
ОХОТНИК
Мгла. Глубокая бархатная мгла и ничего более. Ни образов, ни звуков, ни запаха. Я не могу думать ни о чем, кроме этого бескрайнего черного полотна. Не могу вспомнить, кто я. Я забыл свой облик, свое имя. Но меня это не волнует. Я не чувствую страха и не страдаю от одиночества. Покой. Я ощущаю только его, и не желаю, чтобы ему наступил конец. Остальное мне безразлично.
Я проснулся.
Первое, что я увидел – потолок. Да, это в какой-то степени пошло и безыдейно, но это было лучше, чем находиться в плену тьмы. И как мне только могло понравиться такое застывшее состояние? Бред.
Было трудно пошевелиться.
Я обнаружил, что крепко связан ремнями. Проклятье! Что задумал Андрей?! Ясное дело, что он воспользовался рукой славы не для того, чтобы показать ее возможности!
– Почти двадцать три минуты.
Я обернулся на голос. Андрей с невозмутимым видом стоял у стены с выцветшими обоями и играл цепочкой карманных часов. Цепочка тихонько звякала в его пальцах. Я хотел обратиться к нему, но на меня нахлынула такая волна слабости, что я лишь с трудом разомкнул сухие губы.
– У тебя много вопросов, – неожиданно мягко сказал Андрей. – Так и должно быть. Но не спеши их задавать. Я дам тебе ответы, просто подожди.
Он спрятал часы в карман и приблизился ко мне. Я бы вскочил с кушетки, если бы мог.
– Не бойся, – Андрей взял со стола не понятно, откуда взявшуюся темную бутылку. – Я больше не причиню тебе вреда. Конечно, тебе придется заново научиться мне доверять.
Налив в бокал бордовое вино, он одной рукой, совсем не напрягаясь, приподнял меня.
– Что тебе нужно? – прошептал я, как только оказался в сидячем положении.
– Тихо, мальчик, ты еще слаб.
Он поднес бокал к моему рту. Аромата вина я не ощутил, в нос упорно лезло что-то постороннее. Знакомый запах…
Я с усилием сделал глоток холодной вязкой жидкости.
Мозг иглой пронзила догадка. Кровь!
Замычав, я протестующе откинулся назад. Андрей схватил меня за волосы и грубо запрокинул голову. Я не чувствовал боль. Только обиду и безграничное унижение.
– Надо до дна, – наставительно произнес Андрей.
Почему надо?! Я не хочу! Это неправильно!
Против воли я пил кровь. Глаза щипало от слез. Сорвавшаяся с губ холодная капля, медленно поползла по подбородку, грозясь добраться до шеи. Я просто чудом не захлебнулся.
Отвратительная экзекуция прекратилась так же внезапно, как и началась.
– Скоро тебе станет легче, – пообещал Андрей. – Да, противно. Остывшая кровь далеко не деликатес, но для первого раза вполне сойдет. Ты привыкнешь.
Я проглотил отдающую металлом слюну и немного отдышался.
– Что все это значит?
– Подумай, ты умный мальчик.
Меня это взбесило.
– Скажи, что ты со мной делаешь?! И развяжи меня!
– Вот, к тебе возвращаются силы…
– Ты что, хочешь сделать из меня вампира?!
– Ты уже вампир.
Невозможно. Это больше всего похоже на розыгрыш. Как я могу быть нечистью, я же человек! Самый обычный, заурядный, лишенный талантов и прочих выдающихся качеств. Вампиры – ходячие мертвецы, а я живой! И кровь такая невкусная, ей же нельзя питаться!
– Чушь! – я был вне себя от гнева и обиды. – Если ты меня связанного напоил кровью, это еще не значит, что я вампир!
Во взгляде Андрея промелькнуло что-то вроде сочувствия.
– Я кое-что тебе покажу.
Чего я не ожидал увидеть, так это именно такую вещь… Он держал в руке медицинский шприц. Я насторожился: мало ли, зачем он его взял.
– Я вколол тебе в вену вампирский яд, – сказал он. – Он подействовал моментально. У тебя начались такие страшные судороги, что пришлось воспользоваться ремнями.
По телу пробежал колючий холодок. За последнее время я уже несколько раз прощался с жизнью, но привыкнуть к мысли о скорой смерти все равно было невозможно.
– Граф, наверное, кретин, раз не отменил этот сеанс, – подала голос Хедвика. Во время нашего с Андреем разговора она сидела на кушетке и не вмешивалась. – Его ребенок чуть не умер, а у него развлечения на уме.
Андрей встал с горы книг, наваленных у стены.
– Вполне вероятно, что Филдвик и ему затуманил разум. Однако я не знаю графа лично, поэтому не могу однозначно что-либо утверждать, – он подошел к пыльному угловому шкафу и с жутким скрипом открыл его. – Посмотрим, что у меня есть против вампиров. Я вообще-то никому не показываю свою скромную коллекцию, но ради такого случая… Да вы не стесняйтесь. Идите сюда.
И не подозревал, что у него там может лежать что-то еще, кроме книг.
Я послушно заглянул в шкаф. Похоже, Андрей мало того, что никому не показывает его содержимое, так еще и сам редко о нем вспоминает. От вида плотного слоя пыли у меня засвербело в носу.
Разорвав старую паутину, Андрей достал небольшой мешок. В нем что-то звонко постукивало.
– Угадайте, что внутри?
– Неужели кости вампира?! – опешил я.
Лучше бы я ответил, что понятия не имею, или бы просто промолчал. На необразованных дикарей смотрят с большей снисходительностью.
– И как Филдвик еще от вас не свихнулся? Вам в голову порой приходят поразительно дурацкие мысли. Хотя я вас понимаю. Гораздо приятней думать о мертвом враге, чем о способах его уничтожения. Ладно, не буду вас томить.
Андрей продемонстрировал обтесанную деревяшку с темным заостренным концом.
– Осиновый кол, – сказал он с гордостью. – Видите, на нем еще есть кровь.
– Им убили вампира?!
– Нет. Кровь человеческая. Да что вы так бледнеете? Кол вонзили в мертвеца, потому что его по ошибке приняли за вампира. Я в этом уверен, потому что кровь настоящих вампиров имеет свойство со временем испаряться.
– То есть эта штука бесполезна?
– Ну, почему же? Убить вампира осиновым колом вполне возможно. Главное, чтобы кол был действительно из осины… Ах, да, – Андрей вытащил из мешка небольшой, но с виду увесистый молот. – Кол лучше вбивать вот этим. И естественно, когда жертва спит и ни о чем не подозревает.
От его слов мне стало совсем тоскливо. Я всего лишь на секунду представил, как нависаю над Филдвиком с колом и молотом, но и этого хватило, чтобы убедиться в несостоятельности этой затеи. Чтобы еще больше не расстраиваться, я не стал углубляться в детали.
– Да я ни за что не смогу так сделать, – в отчаянии сказал я. – Я же такой трус.
Андрей переменился в лице. Его как будто что-то разозлило.
– Никогда, запомните, никогда не принижайте себя, – он так пристально смотрел мне в глаза, что я боялся моргнуть. – Вы способны на многое, и вы уже это доказали делом. Разрыли могилу, уехали в другую страну, погнавшись за призрачной надеждой. Не ради низменных корыстных целей. Вами двигало желание узнать правду, пускай и горькую. Вы рискнули многим для того, чтобы понять, кто вы. После всего этого вы не имеете права называть себя трусом.
Я отвел взгляд. Речь Андрея мне не воодушевила, наоборот. Я решил закрыть эту тему:
– Ясно.
– Нет, пока вам ничего не ясно. Вы должны это осознать, а не бездумно отмахиваться от моих нравоучений.
Хедвика вовремя пришла мне на помощь.
– Андрей, твои нравоучения его не спасут от гибели. Посоветовал бы что-нибудь действительно дельное. И лучше что-нибудь более компактное, чем эти деревяшки. Толку от храбрости, если ему сил не хватит, чтобы с ними управиться?
– Спорить не буду, ты всегда права, – Андрей отложил в сторону мешок. – У меня еще есть экстракты чеснока и серебра. Для вампиров это смертельный яд, только вот его нельзя просто так подсунуть: они живо учуют отраву.
Я заприметил обшарпанную коробку с вырезанными на ней крестами.
– А как насчет распятий?
– О, здесь тоже есть нюансы.
Андрей навесу открыл коробку. В ней по формочкам были разложены флаконы с мутным содержимым, бархатные мешочки и пара потемневших распятий. В центре располагалась Библия в ветхой обложке.
– Распятие может быть сильным оберегом, но рассчитывать только на него не стоит. Вампиров отпугивает не крест, а вера. Они не ходят в храмы, не из-за обилия религиозной атрибутики, а из-за того, что эти места намоленные.
Я не выдержал и, без спроса взяв один флакон, поднес его к свету. В бесцветной жидкости плавал осадок.
– Это что – святая вода?!
– Сами же видите, что нет, – сердито ответил Андрей. – Вот жулики! Я еще понимаю, когда вместо священной земли обычную насыпают, но подсунуть вместо святой воды содержимое ближайшей лужи… Никому верить нельзя. Не удивлюсь, если мои серебряные пули не из серебра.
– Как можно наживаться на таком…
– Если совести нет, можно на чем угодно наживаться. Ваш дед, кстати, сам промышлял подобными вещами. Притворялся охотником на нечисть и за деньги вбивал колы в трупы на радость мнительных невежд.
– Господи!
– Вот-вот. Очень жаль, что кроме «Pater noster» вы на латыни ничего не знаете. В дневнике много всего любопытного. Неприятно, что почерк неряшливый, местами откровенно неразборчивый. Прочитал я далеко не все, но по диагонали проглядел…
– Ты что-то говорил про серебряные пули, – перебила его Хедвика.
– Да, они у меня есть. Только здесь получается как с колом.
– Вампир не даст в себя выстрелить? – уточнил я.
– Абсолютно верно, – Андрей положил коробку назад и стал протирать испачканные руки платком. – Неподготовленный человек практически не имеет шансов в одиночку расправиться с вампиром. Обычно действуют группами и всегда, когда вампир беззащитен, то есть пока он спит. Иначе охотник становится добычей. Причем растерзанной и съеденной.
Хедвика хмыкнула.
– Мда, ребята. Нам даже команду не из кого собирать. Роберт обязательно сделает что-нибудь не так, от тебя помощи не дождешься, а одна я не пойду. Зачаровать вампира гораздо сложнее, чем человека.
Я даже не обиделся на ее нахальное заявление. От меня толку точно не будет, а Андрей занял позицию созерцателя. Да и я бы ни за что не отпустил Хедвику одну.
– По-моему, все это бесполезно, – нехотя предположил я.
Андрей послал мне еще один укоризненный взгляд.
– Что за упаднические настроения? Еще не все потеряно. Начинайте уже мыслить широко! Если невозможно применить стандартные способы, нужно проявить немного смекалки.
Я ничего не ответил. Его советы, может быть, и ценные, но уж очень абстрактные. Хотя чего ожидать от человека, который теорию предпочитает практике?
Или я слишком многого хочу от других? Почему я должен перекладывать свои проблемы на чужие плечи? Надо же, в конце концов, самому что-нибудь придумать.
– У нас есть рука славы, – выдавил я из себя после напряженной паузы.
Мне до сих пор было трудно свыкнуться с таким своеобразным наследством. Я еле скрывал отвращение.
Зато Андрей заметно повеселел.
– Очень хорошо, что мне не пришлось вам подсказывать! – с этими словами он снял с каминной полки темный сверток. Быстро и аккуратно развернул ткань с корявой руки.
Его радостная улыбка казалась мне неуместной. Даже принужденной, как будто он через силу пытался разрядить атмосферу.
Хедвика нетерпеливо подошла к нему и взяла коробок спичек.
– Один палец, – подсказал Андрей.
Как только Хедвика поднесла горящую спичку к коричневому мизинцу, рука славы вспыхнула. Все пальцы по очереди неторопливо распрямились.
Какая же она все-таки гадкая. Как живая, зараза…
– Берите, – Андрей сунул мне ее под нос, – сейчас не до брезгливости. Представьте, что если вы ее не возьмете, то очень скоро от вас и руки не останется.
После такого «обнадеживающего» совета пришлось сдаться.
На ощупь в руке славы не было ничего ужасного. Сухая, жесткая, изборожденная морщинами. С закрытыми глазами ее можно было легко принять за ветку старого дерева. Но мне было не по душе от того, что это часть человеческого тела, и к тому же атрибут черной магии.
Андрей словно не замечал моего замешательства.
– Надеюсь, вы к ней уже привыкли? Посмотрим. Откройте шкаф… Нет, не рукой. В смысле, рукой, но не своей… То есть она, конечно, ваша…Не вынуждайте меня ругаться при даме! А теперь что вы замерли, как изваяние?
– Я не умею этим пользоваться.
– Вы сказали «не умею», а подразумевали «не хочу». Рука славы быстро улавливает мысленные приказы. Вы не хотите открывать шкаф с помощью магии, поэтому он до сих пор закрыт.
С тихим стоном Хедвика прижала ладонь к лицу.
– Какой упрямый, – пробормотала она. – Он умрет, а будет отстаивать свои принципы до последнего вздоха.
Одно слово – женщины! Почему они такие непостоянные?
– Ты же сама говорила, что этой штукой нельзя пользоваться, – огрызнулся я.
Хедвика не подхватила агрессивный тон. Она скрестила руки на груди и приблизилась ко мне на пару шагов.
– Да, с черной магией лучше не иметь дела. Она приносит боль и развращает души. Ты же хочешь не этого. Так что можно рискнуть победить зло его же оружием.
Не успел я что-либо ответить, как Андрей выхватил у меня руку славы. Если бы не мое положение будущей жертвы кровососущей твари, я бы запросто подарил ему эту дрянь. Радуется ей, как ребенок.
Не говоря ни слова, он направил руку славы в сторону Хедвики. Девушка вдруг закрыла глаза, пошатнулась, запрокинув голову…
Если бы я ее не подхватил, она бы упала на пол.
– Хедвика! – придерживая ее, я опустился на колени.
Я был одновременно удивлен и напуган. Что случилось с Хедвикой? Почему Андрей так подло поступил?
– Зачем?.. – только и смог выговорить я.
– Так нужно, – его голос прозвучал не особо дружелюбно.
В его глазах не было ни капли растерянности или смущения. От него веяло таким ледяным равнодушием, что я просто не узнавал в нем эксцентричного книголюба. Передо мной стоял совсем другой человек.
Я не скрывал негодования.
– Это сонные чары? Снимите их немедленно!
– Ваше противостояние темным силам достойно уважения. Надеюсь, вы меня не разочаруете.
– Погодите, что это еще за фарс?
– Обсудим все после. Ваша очередь ненадолго отправиться в страну Морфея.
Он направил руку славы на меня.
Черт побери! Опять это ощущение ловушки. Я как будто снова бегаю по ночному кладбищу от Филдвика!
Мысли стали куда-то исчезать. С каждым мгновением было трудней балансировать на грани сна и реальности. Я осознавал, что уже лежу на полу, бесстыдно прижимая к себе Хедвику, но не мог сопротивляться.
«Чертово колдовство».
Не знаю, успел ли я произнести это вслух.
Неаккуратные горы книг. Истрепанные разваливающиеся тома с тупыми уголками соседствовали с новейшими изданиями, от которых доносился тонкий запах типографской краски. Они были везде, даже под ногами. Надо мной так же смыкались книги. Многие имена и названия были мне знакомы. Особенно часто мне на глаза попадались французские авторы. Дидро, Вольтер, Руссо…
Казалось, я плутал по этому странному лабиринту целую вечность. Спотыкался, пару раз едва не застрял.
– Андрей! Андрей! – от крика у меня саднило горло.
Я должен был его найти. Во что бы то ни стало.
– Андрей!!!
Я поскользнулся и упал, выставив руки перед собой. Так нелепо отбил ладони.
Внезапно книги превратились в туман.
Меня поглотила тьма.
ГЛАВА 9
ОХОТНИК
Мгла. Глубокая бархатная мгла и ничего более. Ни образов, ни звуков, ни запаха. Я не могу думать ни о чем, кроме этого бескрайнего черного полотна. Не могу вспомнить, кто я. Я забыл свой облик, свое имя. Но меня это не волнует. Я не чувствую страха и не страдаю от одиночества. Покой. Я ощущаю только его, и не желаю, чтобы ему наступил конец. Остальное мне безразлично.
Я проснулся.
Первое, что я увидел – потолок. Да, это в какой-то степени пошло и безыдейно, но это было лучше, чем находиться в плену тьмы. И как мне только могло понравиться такое застывшее состояние? Бред.
Было трудно пошевелиться.
Я обнаружил, что крепко связан ремнями. Проклятье! Что задумал Андрей?! Ясное дело, что он воспользовался рукой славы не для того, чтобы показать ее возможности!
– Почти двадцать три минуты.
Я обернулся на голос. Андрей с невозмутимым видом стоял у стены с выцветшими обоями и играл цепочкой карманных часов. Цепочка тихонько звякала в его пальцах. Я хотел обратиться к нему, но на меня нахлынула такая волна слабости, что я лишь с трудом разомкнул сухие губы.
– У тебя много вопросов, – неожиданно мягко сказал Андрей. – Так и должно быть. Но не спеши их задавать. Я дам тебе ответы, просто подожди.
Он спрятал часы в карман и приблизился ко мне. Я бы вскочил с кушетки, если бы мог.
– Не бойся, – Андрей взял со стола не понятно, откуда взявшуюся темную бутылку. – Я больше не причиню тебе вреда. Конечно, тебе придется заново научиться мне доверять.
Налив в бокал бордовое вино, он одной рукой, совсем не напрягаясь, приподнял меня.
– Что тебе нужно? – прошептал я, как только оказался в сидячем положении.
– Тихо, мальчик, ты еще слаб.
Он поднес бокал к моему рту. Аромата вина я не ощутил, в нос упорно лезло что-то постороннее. Знакомый запах…
Я с усилием сделал глоток холодной вязкой жидкости.
Мозг иглой пронзила догадка. Кровь!
Замычав, я протестующе откинулся назад. Андрей схватил меня за волосы и грубо запрокинул голову. Я не чувствовал боль. Только обиду и безграничное унижение.
– Надо до дна, – наставительно произнес Андрей.
Почему надо?! Я не хочу! Это неправильно!
Против воли я пил кровь. Глаза щипало от слез. Сорвавшаяся с губ холодная капля, медленно поползла по подбородку, грозясь добраться до шеи. Я просто чудом не захлебнулся.
Отвратительная экзекуция прекратилась так же внезапно, как и началась.
– Скоро тебе станет легче, – пообещал Андрей. – Да, противно. Остывшая кровь далеко не деликатес, но для первого раза вполне сойдет. Ты привыкнешь.
Я проглотил отдающую металлом слюну и немного отдышался.
– Что все это значит?
– Подумай, ты умный мальчик.
Меня это взбесило.
– Скажи, что ты со мной делаешь?! И развяжи меня!
– Вот, к тебе возвращаются силы…
– Ты что, хочешь сделать из меня вампира?!
– Ты уже вампир.
Невозможно. Это больше всего похоже на розыгрыш. Как я могу быть нечистью, я же человек! Самый обычный, заурядный, лишенный талантов и прочих выдающихся качеств. Вампиры – ходячие мертвецы, а я живой! И кровь такая невкусная, ей же нельзя питаться!
– Чушь! – я был вне себя от гнева и обиды. – Если ты меня связанного напоил кровью, это еще не значит, что я вампир!
Во взгляде Андрея промелькнуло что-то вроде сочувствия.
– Я кое-что тебе покажу.
Чего я не ожидал увидеть, так это именно такую вещь… Он держал в руке медицинский шприц. Я насторожился: мало ли, зачем он его взял.
– Я вколол тебе в вену вампирский яд, – сказал он. – Он подействовал моментально. У тебя начались такие страшные судороги, что пришлось воспользоваться ремнями.
