Узнав о задании, данном королевой его приёмному отцу, Дестан высказал надежду, что тот справится, и больше не вспоминал о нём. В отличие от Рогнеды местоблюститель не чувствовал надобности в советах Андэста. Однажды отказавшись от его услуг, и утратив доверие к этому человеку, Дестан не возвращался к былым взаимоотношениям. Впрочем, он не нуждался ни в чьих советах. Приближённые, наблюдая решительные хорошо продуманные действия местоблюстителя, затаились в ожидании весны. Вот вернётся настоящий король, посмотрим, что будет. Но когда стало очевидно, что Дестан рассчитывает на королевский фрегат, как на основную силу в противостоянии кораблям метрополии, королеве донесли, что фрегат не отправят к берегам Драконьего Чрева. Возмущённая Рогнеда потребовала встречи с местоблюстителем и напористо начала диалог:
– Уважаемый Дестан, мне известно, что фрегат не пойдет к берегам Макрогалии, а напротив, его готовят к каким-то военным действиям. Неужели это правда?
– Правда, ваше величество.
– Не верю своим ушам! – возмутилась королева, – вы не собираетесь вызволять Энварда из ужасной ловушки и так спокойно подтверждаете это!
– Фрегат нужен Полонии, король не одобрил бы высылку за ним боеспособного корабля при существующей военной угрозе.
– Вы такой же выдумщик, как и ваш отец... Я имею в виду Андэста.
– Приёмный отец, – уточнил Дестан.
– Да. Он большой любитель воображать опасности и представлять их как серьёзные.
– Не знаю, что ответить, ваше величество. Я не сталкивался с подобными качествами наставника.
– Я, к большому сожалению, сталкивалась. Энвард велел мне прислушиваться к советам Андэста, и я слепо следовала им. Это привело к ужасным последствиям. Ужасным!
Помолчали. Рогнеда, не дождавшись ответа, продолжила:
– Требую! Вы слышите? Требую готовить фрегат к отправке в Макрогалию и, как только успокоится море, он встанет на рейде у берегов Драконьего Чрева. В противном случае будем обсуждать на Совете Мудрейших вопрос о снятии с вас полномочий местоблюстителя.
– Ваше величество! – Дестан говорил спокойным, уверенным тоном, как обычно говорят с капризным ребёнком, – королевский фрегат не единственный корабль, способный вывезти людей.
– Однако именно он принадлежит лично королю. Королю, а не вам, Дестан! – Рогнеда резко повернулась и вышла из кабинета, где они беседовали.
Дестан вернулся за рабочий стол, и продолжил прерванные занятия. Он изучал отчёты о постройке береговых укреплений. Сосредоточиться не мог. Его задело недоверие Рогнеды. Быть может, он переоценивал опасность, но недооценить её считал большей бедой. Что ж, надо убедить в своей правоте не только королеву, но и Совет Мудрейших. Энвард не простит потерю Полонии. Кто возьмёт на себя ответственность и рискнёт королевским троном в обмен на торжественный вывоз людей с макрогальских берегов?
Отбросив надоедливые мысли, местоблюститель углубился в бумаги. Покончив с этим, вернулся к вопросу, беспокоившему королеву. Пришла пора обратиться к Руденету V с просьбой о помощи. Макрогалия располагает десятком кораблей, они ходят из полонийской Удобной бухты в Титанию, поставляя товары в Крыландию. Все эти корабли оснащены некоторым количеством пушек, для борьбы с пиратами. В боевых кораблях нет необходимости, от нападений с моря Макрогалия защищена горной грядой. Придётся свекру принцессы Эгреты пересмотреть порядок поставок в Крыландию и вызволить тестя своего сына из ловушки, куда тот попал не без помощи макрогальских родственников. Курсировать вдоль берега длительное время, как это делал прошлым летом полонийский фрегат, макрогальцы не согласятся, но могут проверять время от времени, пробились люди к морю или нет. Хорошо бы знать, когда будет готов проход в горе, но Энвард предупредил в последнем письме из долины, что голубей мало, их сохранят для крайнего случая. Потом, птица может и не долететь, сраженная хищником. Этот вид связи не так надёжен, как хотелось бы.
Дестан перечитал письмо королю Макрогалии и позвал секретаря, приказав сделать копию для Совета. Когда указание было выполнено, местоблюститель запечатал конверт, поставил печать и велел отправить королевской почтой немедленно.
– Да, – сказал он вслед удаляющемуся секретарю, – спросите королеву, может быть и у неё есть письма брату или сестре.
– Как обычно, – поклонившись, ответил секретарь.
Вскоре сообщили о возвращении из Ладельфии отряда под командованием Юрро. В связи с этим на приём просился командующий королевской гвардией. Крут был частым посетителем кабинета местоблюстителя, только утром они беседовали о береговых укреплениях, но теперь назрела другая тема.
– Ваше высочество, – с озабоченным видом начал доклад Крут, – Юрро привёз неутешительные известия. Следы принца Диоля окончательно потеряны. Он убежал от корнильёнцев, и теперь сам король Ладельфии не знает где мальчик.
– Почему вы считаете эти сведения неутешительными? По всей видимости, Диолю кто-то помог и теперь надо ждать принца домой.
– Кто? – пожал плечами Крут. – Его высочество ушёл у Юрро из-под носа, а ведь его собирались обменять на важного заложника, и принц уже был бы дома. Теперь, когда Корнильё приказал нашим делегатам покинуть Ладельфию…
– Вернулись все?
– Нет. Наставник Андэст тайно остался для розысков, но надежда опередить корнильёнцев, мала.
– Корнильё тоже ищет принца?
– Вполне вероятно.
– Королеве сообщили?
– Пока нет. Сообщать-то пока нечего. Андэст ищет, это она знает. О высылке наших разведчиков… стоит ли её расстраивать?
– Какие меры мы ещё можем предпринять? – пристально посмотрел Дестан на командующего. Тот отрицательно покачал головой:
– Всё, что могли, сделали. У Корнильё принца нет, это мы точно знаем, и требовать от него ничего не можем, Ладельфия охвачена восстанием, где сейчас Диоль не известно. Можно лишь предположить, что принц направляется домой. Ждать.
– Ждать. Будем ждать. Возможно, наставник найдёт его, путешествующих сейчас мало из-за морозов и лихих людей.
Местоблюститель сделал знак, означающий, что обсуждение прекращено, и передал командующему бумаги:
– Вот ещё, я просмотрел отчёты по береговым укреплениям и сделал кое-какие пометки. Возьмите.
– Могу идти? – спросил Крут.
Дестан кивнул, и командующий, поклонившись, вышел.
Оставшись один, местоблюститель погрузился в раздумья. Мысли его перенеслись в Ладельфию. Зачем Диоль отправился туда, неужели от обиды? Его не взяли в Титанию, оберегая от неоправданного риска, а ведь, побывав в метрополии, он бы вернулся домой невредимым. Теперь жизнь его под угрозой. Дестан винил себя. Как он мог, с рождения зная Диоля, не предусмотреть такой поступок? Почему не поручил новому наставнику следить за каждым шагом принца? Сможет ли Андэст вернуть Диоля во дворец, до прибытия короля? Местоблюститель поймал себя на мысли, что ждёт Энварда, нуждаясь в оценке своей деятельности, и проговорил себе: «Конечно, ведь он – старший брат».
21. Драконье Чрево. Выход найден
Прошлые заблуждения укоряют тем сильней, чем очевидней их последствия
Флорен то и дело выслушивал восторги и похвалы от тех, кому стало известно, что именно он обнаружил лазейку в стене пещеры, благодаря чему каждый пленник Драконьего Чрева верил – к лету они будут дома! От принца ждали подробностей открытия, но он только отмахивался.
Как только щель в скале, соединяющую Сказочную пещеру и морское побережье обследовали, работы по углублению канала остановили. Принялись расширять «Слуховой проход» и обустраивать подходы к нему. Трудились посменно – через день, а не через три, как на рытье канала. Условия внутри пещеры, несмотря на её огромные размеры, были тяжёлыми, и переутомление наверняка привело бы к несчастным случаям. Темнота и, как способ борьбы с ней, многочисленные костры и факелы, холодная вода и скользкие, мокрые камни усложняли работу. Однако упорные повседневные усилия дали результат: водную гладь около галереи покрыли плоты, среди каменных глыб выросли сваи, поддерживающие мостки и лестницы. Выбранную из щели породу аккуратно грузили на носилки и оттаскивали по галерее вглубь, стараясь не поднимать пыль, она затрудняла бы дыхание. Некоторые особенно крупные куски сбрасывали в воду – вдоль стены пещеры оставалось свободное от плотов и мостков пространство.
В долине работы тоже хватало. Валили деревья, обрубали сучья, брёвна волокли к озеру и сплавляли в Сказочную пещеру. Заготовленные в весенне-осенний период припасы стремительно таяли. Однажды, когда зима перевалила через середину, Кармель задал беспокоящий его вопрос на Совете:
– Ваше величество, чтобы распределять оставшийся провиант, необходимо знать, будем ли мы весной сеять овёс, сажать бобы и вообще, насколько мы можем быть уверены, что выберемся отсюда этим летом?
Повисла напряжённая тишина. Король разглядывал носки своих сапог. Что ответить этому человеку и остальным, которые внимательно вглядываются в его лицо? Каждый для себя давно решил, что живут они в Пленительной долине до весны, но… не будет ли ошибкой истратить всю провизию не оставив на посев? Энвард молчал. Выручил купец, предоставивший прошлой весной зерно:
– Простите, ваше величество, что вмешиваюсь. Меня господин Кармель позвал, как раз по этому поводу. Я просил его восстановить мой запас семян. Здесь урожай был даже лучше, чем я мог ожидать, и мне бы хотелось сохранить семена ценной пшеницы для продажи.
– Эту просьбу надо выполнить, – обратился король к Кармелю. – Кроме того, оставить овёс для лошадей на обратную дорогу. Неизвестно, додумаются ли наши спасатели, что мы выведем животных через Слуховой проход. Да и вообще, питьевую воду, немного бобов, чечевицы и прочего надо будет взять с собой на корабль. Кто знает, достаточно ли у них будет припасов. Поэтому придержите, что сочтёте нужным, а сеять, надеюсь, не придётся.
Ещё не утихли зимние шторма, а выход из Драконьего Чрева был готов. Ширина его позволяла разминуться человеку, ведущему лошадь со встречными людьми. Лошади волоком доставляли брёвна к выходу из пещеры. Там росла деревянная набережная, без неё подобраться к воде по нагромождению огромных камней будет затруднительно, да и шлюпка, причаливая к берегу, разобьётся. Если сделать сходни, проложить деревянный мост, соединяющий обломки скал, до выхода на глубокую воду, будет удобнее усаживаться в шлюпки, и плотами доставлять лошадей на корабль.
Теперь люди трудились на суровом морском ветру, осыпаемые солёными брызгами. Это упорство глушило мысли о том, когда же придёт помощь и придёт ли она вообще. Никто не сожалел, о постройках в долине, в пещере и на берегу, хотя всё это будет брошено и никогда не пригодится. Сколько ещё ждать помощь, вот что беспокоило каждого жителя долины-ловушки. Кое-кто рассуждал о возможности связать плоты штук по шесть и двигаться вдоль берега на них, но это получится сделать не раньше лета.
Энвард думал о двух последних полонийских голубях. Отправлять весточку во дворец? Это казалось лишним, ведь ещё осенью сообщили, что выход из долины найден. Королева прошлым летом послала фрегат к макрогальским берегам, не представляя как можно помочь попавшим в беду. И теперь наверняка пошлёт, лишь море станет безопасным. Если что-нибудь не случится. Но, что может случиться? От серьёзных препятствий на пути королевского фрегата голубь не спасёт.
Принимаясь строить догадки о том, как обстоят дела в Полонии, в столице, во дворце, Энвард невольно вспоминал об отношениях с женой все прошлые годы. Перед мысленным взором всплывало лицо Рогнеды с затаившимися в глазах слезами. Королева умоляла допустить её к детям. Тогда упорство супруги раздражало, теперь эти картины пугали. Самой бурной была сцена, разыгравшаяся при наставнике Андэсте. Рогнеда слишком долго упрашивала мужа позволить ей взять Эгрету, тогда ещё малышку, в столичную школу на концерт, подготовленный учениками по случаю праздника. Дети будут петь, декламировать стихи, показывать свои рисунки, дочке интересно посмотреть и послушать. Энвард ничего не хотел воспринимать. Исчерпав все доводы, Рогнеда притихла, и как-то омертвела. Она будто не слышала отповеди короля, недовольного её настойчивостью. Никогда больше жена не позволяла себе так яростно отстаивать свои права, но даже робкие попытки раздражали Энварда. Скоро год, как это загнанное в угол своих переживаний существо управляет не только собственными детьми, но и страной. Захочет ли она возвращения деспота?
Его величество гнал опасения, но они упрямо маячили в сознании. Подозревать супругу в подлости и коварстве не хотелось, но так ли хорошо знает он свою жену? Оставалось надеяться на Андэста, этот человек верен Энварду и не позволит королеве натворить глупостей. Жив ли он? Столько времени прошло, что угодно могло случиться. А если Меерлох прибрал к рукам трон Полонии, пользуясь отсутствием короля? В этом случае, кораблей не дождаться. Что ж, тогда придётся перетаскивать по Слуховому проходу плоты, как некоторые предлагают. Путешествие затянется и, важно будет использовать хорошую погоду сразу, как только она установится, дабы не застрять на полпути. Не пора ли отдавать приказ о подготовке плотов к плаванию? Это мера избыточная, если фрегат придёт к Драконьему Чреву, но поскольку в этом нельзя быть до конца уверенным, король решил обсудить свои сомнения на ближайшем совете. Надо аккуратно поставить задачи перед отрядами, чтобы люди, привыкшие к мысли о скором возвращении домой, не возмутились ненужными на первый взгляд, работами. Энвард остановил, наконец, беспокойную скачку мыслей и оторвал взгляд от бушующего моря.
На ближайшей бревенчатой площадке он заметил Лирику. Пастушка доставала камни из сумки, перекинутой через плечо, разглядывала их и некоторые складывала в карман, остальные зашвыривала в пенящуюся воду. Сосредоточенный вид девчушки вызвал у короля улыбку. Вспомнилось, как страдал Флорен, когда отец запретил общаться с ней. Энвард не сомневался в правильности своего решения. Король, пусть и будущий, не должен привязываться к кому-либо, иначе он рискует оказаться игрушкой в руках интриганов. Эльсиан в этом смысле образец, у него ровные, спокойные отношения со всеми. Первенец давал отцу достаточно оснований для гордости. А вот Флорен бесспорно сын Рогнеды! Хотя мальчик лишён её влияния с самого рождения, унаследовал чувственность и взбалмошность матери. Диоль такой же, как Эльсиан. Интересно, если бы Диолисия родилась мальчиком, какие черты она бы переняла? Наверное, был бы второй Флорен, если не хуже.
Оказалось, что за пастушком наблюдает ещё один человек. Король увидел, как к ней подошёл придворный живописец. Хокас рассмотрел камни в сумке у девочки, потом заставил её вывернуть карманы. То, что он обнаружил, привело художника в восторг. Хокас о чем-то спрашивал у пастушка, стараясь перекричать шум волн, но Лирика только испуганно вжала голову в плечи и растерянно моргала, глядя на непонятного человека. Энвард дал знак факельщикам идти в пещеру. Проходя мимо Хокаса и Лирики, пригласил их следовать за ним. Когда прошли вглубь пещеры настолько, что можно нормально разговаривать, король обратился к художнику:
– Что вас так встревожило?
– Ваше величество! Посмотрите! У него вот это! – Хокас показал крупные куски слюдяного сланца, в которые были вжаты тёмно-зелёные мутноватые камни.
– Уважаемый Дестан, мне известно, что фрегат не пойдет к берегам Макрогалии, а напротив, его готовят к каким-то военным действиям. Неужели это правда?
– Правда, ваше величество.
– Не верю своим ушам! – возмутилась королева, – вы не собираетесь вызволять Энварда из ужасной ловушки и так спокойно подтверждаете это!
– Фрегат нужен Полонии, король не одобрил бы высылку за ним боеспособного корабля при существующей военной угрозе.
– Вы такой же выдумщик, как и ваш отец... Я имею в виду Андэста.
– Приёмный отец, – уточнил Дестан.
– Да. Он большой любитель воображать опасности и представлять их как серьёзные.
– Не знаю, что ответить, ваше величество. Я не сталкивался с подобными качествами наставника.
– Я, к большому сожалению, сталкивалась. Энвард велел мне прислушиваться к советам Андэста, и я слепо следовала им. Это привело к ужасным последствиям. Ужасным!
Помолчали. Рогнеда, не дождавшись ответа, продолжила:
– Требую! Вы слышите? Требую готовить фрегат к отправке в Макрогалию и, как только успокоится море, он встанет на рейде у берегов Драконьего Чрева. В противном случае будем обсуждать на Совете Мудрейших вопрос о снятии с вас полномочий местоблюстителя.
– Ваше величество! – Дестан говорил спокойным, уверенным тоном, как обычно говорят с капризным ребёнком, – королевский фрегат не единственный корабль, способный вывезти людей.
– Однако именно он принадлежит лично королю. Королю, а не вам, Дестан! – Рогнеда резко повернулась и вышла из кабинета, где они беседовали.
Дестан вернулся за рабочий стол, и продолжил прерванные занятия. Он изучал отчёты о постройке береговых укреплений. Сосредоточиться не мог. Его задело недоверие Рогнеды. Быть может, он переоценивал опасность, но недооценить её считал большей бедой. Что ж, надо убедить в своей правоте не только королеву, но и Совет Мудрейших. Энвард не простит потерю Полонии. Кто возьмёт на себя ответственность и рискнёт королевским троном в обмен на торжественный вывоз людей с макрогальских берегов?
Отбросив надоедливые мысли, местоблюститель углубился в бумаги. Покончив с этим, вернулся к вопросу, беспокоившему королеву. Пришла пора обратиться к Руденету V с просьбой о помощи. Макрогалия располагает десятком кораблей, они ходят из полонийской Удобной бухты в Титанию, поставляя товары в Крыландию. Все эти корабли оснащены некоторым количеством пушек, для борьбы с пиратами. В боевых кораблях нет необходимости, от нападений с моря Макрогалия защищена горной грядой. Придётся свекру принцессы Эгреты пересмотреть порядок поставок в Крыландию и вызволить тестя своего сына из ловушки, куда тот попал не без помощи макрогальских родственников. Курсировать вдоль берега длительное время, как это делал прошлым летом полонийский фрегат, макрогальцы не согласятся, но могут проверять время от времени, пробились люди к морю или нет. Хорошо бы знать, когда будет готов проход в горе, но Энвард предупредил в последнем письме из долины, что голубей мало, их сохранят для крайнего случая. Потом, птица может и не долететь, сраженная хищником. Этот вид связи не так надёжен, как хотелось бы.
Дестан перечитал письмо королю Макрогалии и позвал секретаря, приказав сделать копию для Совета. Когда указание было выполнено, местоблюститель запечатал конверт, поставил печать и велел отправить королевской почтой немедленно.
– Да, – сказал он вслед удаляющемуся секретарю, – спросите королеву, может быть и у неё есть письма брату или сестре.
– Как обычно, – поклонившись, ответил секретарь.
Вскоре сообщили о возвращении из Ладельфии отряда под командованием Юрро. В связи с этим на приём просился командующий королевской гвардией. Крут был частым посетителем кабинета местоблюстителя, только утром они беседовали о береговых укреплениях, но теперь назрела другая тема.
– Ваше высочество, – с озабоченным видом начал доклад Крут, – Юрро привёз неутешительные известия. Следы принца Диоля окончательно потеряны. Он убежал от корнильёнцев, и теперь сам король Ладельфии не знает где мальчик.
– Почему вы считаете эти сведения неутешительными? По всей видимости, Диолю кто-то помог и теперь надо ждать принца домой.
– Кто? – пожал плечами Крут. – Его высочество ушёл у Юрро из-под носа, а ведь его собирались обменять на важного заложника, и принц уже был бы дома. Теперь, когда Корнильё приказал нашим делегатам покинуть Ладельфию…
– Вернулись все?
– Нет. Наставник Андэст тайно остался для розысков, но надежда опередить корнильёнцев, мала.
– Корнильё тоже ищет принца?
– Вполне вероятно.
– Королеве сообщили?
– Пока нет. Сообщать-то пока нечего. Андэст ищет, это она знает. О высылке наших разведчиков… стоит ли её расстраивать?
– Какие меры мы ещё можем предпринять? – пристально посмотрел Дестан на командующего. Тот отрицательно покачал головой:
– Всё, что могли, сделали. У Корнильё принца нет, это мы точно знаем, и требовать от него ничего не можем, Ладельфия охвачена восстанием, где сейчас Диоль не известно. Можно лишь предположить, что принц направляется домой. Ждать.
– Ждать. Будем ждать. Возможно, наставник найдёт его, путешествующих сейчас мало из-за морозов и лихих людей.
Местоблюститель сделал знак, означающий, что обсуждение прекращено, и передал командующему бумаги:
– Вот ещё, я просмотрел отчёты по береговым укреплениям и сделал кое-какие пометки. Возьмите.
– Могу идти? – спросил Крут.
Дестан кивнул, и командующий, поклонившись, вышел.
Оставшись один, местоблюститель погрузился в раздумья. Мысли его перенеслись в Ладельфию. Зачем Диоль отправился туда, неужели от обиды? Его не взяли в Титанию, оберегая от неоправданного риска, а ведь, побывав в метрополии, он бы вернулся домой невредимым. Теперь жизнь его под угрозой. Дестан винил себя. Как он мог, с рождения зная Диоля, не предусмотреть такой поступок? Почему не поручил новому наставнику следить за каждым шагом принца? Сможет ли Андэст вернуть Диоля во дворец, до прибытия короля? Местоблюститель поймал себя на мысли, что ждёт Энварда, нуждаясь в оценке своей деятельности, и проговорил себе: «Конечно, ведь он – старший брат».
Прода от 26.04.2018, 09:17
21. Драконье Чрево. Выход найден
Прошлые заблуждения укоряют тем сильней, чем очевидней их последствия
Флорен то и дело выслушивал восторги и похвалы от тех, кому стало известно, что именно он обнаружил лазейку в стене пещеры, благодаря чему каждый пленник Драконьего Чрева верил – к лету они будут дома! От принца ждали подробностей открытия, но он только отмахивался.
Как только щель в скале, соединяющую Сказочную пещеру и морское побережье обследовали, работы по углублению канала остановили. Принялись расширять «Слуховой проход» и обустраивать подходы к нему. Трудились посменно – через день, а не через три, как на рытье канала. Условия внутри пещеры, несмотря на её огромные размеры, были тяжёлыми, и переутомление наверняка привело бы к несчастным случаям. Темнота и, как способ борьбы с ней, многочисленные костры и факелы, холодная вода и скользкие, мокрые камни усложняли работу. Однако упорные повседневные усилия дали результат: водную гладь около галереи покрыли плоты, среди каменных глыб выросли сваи, поддерживающие мостки и лестницы. Выбранную из щели породу аккуратно грузили на носилки и оттаскивали по галерее вглубь, стараясь не поднимать пыль, она затрудняла бы дыхание. Некоторые особенно крупные куски сбрасывали в воду – вдоль стены пещеры оставалось свободное от плотов и мостков пространство.
В долине работы тоже хватало. Валили деревья, обрубали сучья, брёвна волокли к озеру и сплавляли в Сказочную пещеру. Заготовленные в весенне-осенний период припасы стремительно таяли. Однажды, когда зима перевалила через середину, Кармель задал беспокоящий его вопрос на Совете:
– Ваше величество, чтобы распределять оставшийся провиант, необходимо знать, будем ли мы весной сеять овёс, сажать бобы и вообще, насколько мы можем быть уверены, что выберемся отсюда этим летом?
Повисла напряжённая тишина. Король разглядывал носки своих сапог. Что ответить этому человеку и остальным, которые внимательно вглядываются в его лицо? Каждый для себя давно решил, что живут они в Пленительной долине до весны, но… не будет ли ошибкой истратить всю провизию не оставив на посев? Энвард молчал. Выручил купец, предоставивший прошлой весной зерно:
– Простите, ваше величество, что вмешиваюсь. Меня господин Кармель позвал, как раз по этому поводу. Я просил его восстановить мой запас семян. Здесь урожай был даже лучше, чем я мог ожидать, и мне бы хотелось сохранить семена ценной пшеницы для продажи.
– Эту просьбу надо выполнить, – обратился король к Кармелю. – Кроме того, оставить овёс для лошадей на обратную дорогу. Неизвестно, додумаются ли наши спасатели, что мы выведем животных через Слуховой проход. Да и вообще, питьевую воду, немного бобов, чечевицы и прочего надо будет взять с собой на корабль. Кто знает, достаточно ли у них будет припасов. Поэтому придержите, что сочтёте нужным, а сеять, надеюсь, не придётся.
Ещё не утихли зимние шторма, а выход из Драконьего Чрева был готов. Ширина его позволяла разминуться человеку, ведущему лошадь со встречными людьми. Лошади волоком доставляли брёвна к выходу из пещеры. Там росла деревянная набережная, без неё подобраться к воде по нагромождению огромных камней будет затруднительно, да и шлюпка, причаливая к берегу, разобьётся. Если сделать сходни, проложить деревянный мост, соединяющий обломки скал, до выхода на глубокую воду, будет удобнее усаживаться в шлюпки, и плотами доставлять лошадей на корабль.
Теперь люди трудились на суровом морском ветру, осыпаемые солёными брызгами. Это упорство глушило мысли о том, когда же придёт помощь и придёт ли она вообще. Никто не сожалел, о постройках в долине, в пещере и на берегу, хотя всё это будет брошено и никогда не пригодится. Сколько ещё ждать помощь, вот что беспокоило каждого жителя долины-ловушки. Кое-кто рассуждал о возможности связать плоты штук по шесть и двигаться вдоль берега на них, но это получится сделать не раньше лета.
Энвард думал о двух последних полонийских голубях. Отправлять весточку во дворец? Это казалось лишним, ведь ещё осенью сообщили, что выход из долины найден. Королева прошлым летом послала фрегат к макрогальским берегам, не представляя как можно помочь попавшим в беду. И теперь наверняка пошлёт, лишь море станет безопасным. Если что-нибудь не случится. Но, что может случиться? От серьёзных препятствий на пути королевского фрегата голубь не спасёт.
Принимаясь строить догадки о том, как обстоят дела в Полонии, в столице, во дворце, Энвард невольно вспоминал об отношениях с женой все прошлые годы. Перед мысленным взором всплывало лицо Рогнеды с затаившимися в глазах слезами. Королева умоляла допустить её к детям. Тогда упорство супруги раздражало, теперь эти картины пугали. Самой бурной была сцена, разыгравшаяся при наставнике Андэсте. Рогнеда слишком долго упрашивала мужа позволить ей взять Эгрету, тогда ещё малышку, в столичную школу на концерт, подготовленный учениками по случаю праздника. Дети будут петь, декламировать стихи, показывать свои рисунки, дочке интересно посмотреть и послушать. Энвард ничего не хотел воспринимать. Исчерпав все доводы, Рогнеда притихла, и как-то омертвела. Она будто не слышала отповеди короля, недовольного её настойчивостью. Никогда больше жена не позволяла себе так яростно отстаивать свои права, но даже робкие попытки раздражали Энварда. Скоро год, как это загнанное в угол своих переживаний существо управляет не только собственными детьми, но и страной. Захочет ли она возвращения деспота?
Его величество гнал опасения, но они упрямо маячили в сознании. Подозревать супругу в подлости и коварстве не хотелось, но так ли хорошо знает он свою жену? Оставалось надеяться на Андэста, этот человек верен Энварду и не позволит королеве натворить глупостей. Жив ли он? Столько времени прошло, что угодно могло случиться. А если Меерлох прибрал к рукам трон Полонии, пользуясь отсутствием короля? В этом случае, кораблей не дождаться. Что ж, тогда придётся перетаскивать по Слуховому проходу плоты, как некоторые предлагают. Путешествие затянется и, важно будет использовать хорошую погоду сразу, как только она установится, дабы не застрять на полпути. Не пора ли отдавать приказ о подготовке плотов к плаванию? Это мера избыточная, если фрегат придёт к Драконьему Чреву, но поскольку в этом нельзя быть до конца уверенным, король решил обсудить свои сомнения на ближайшем совете. Надо аккуратно поставить задачи перед отрядами, чтобы люди, привыкшие к мысли о скором возвращении домой, не возмутились ненужными на первый взгляд, работами. Энвард остановил, наконец, беспокойную скачку мыслей и оторвал взгляд от бушующего моря.
На ближайшей бревенчатой площадке он заметил Лирику. Пастушка доставала камни из сумки, перекинутой через плечо, разглядывала их и некоторые складывала в карман, остальные зашвыривала в пенящуюся воду. Сосредоточенный вид девчушки вызвал у короля улыбку. Вспомнилось, как страдал Флорен, когда отец запретил общаться с ней. Энвард не сомневался в правильности своего решения. Король, пусть и будущий, не должен привязываться к кому-либо, иначе он рискует оказаться игрушкой в руках интриганов. Эльсиан в этом смысле образец, у него ровные, спокойные отношения со всеми. Первенец давал отцу достаточно оснований для гордости. А вот Флорен бесспорно сын Рогнеды! Хотя мальчик лишён её влияния с самого рождения, унаследовал чувственность и взбалмошность матери. Диоль такой же, как Эльсиан. Интересно, если бы Диолисия родилась мальчиком, какие черты она бы переняла? Наверное, был бы второй Флорен, если не хуже.
Оказалось, что за пастушком наблюдает ещё один человек. Король увидел, как к ней подошёл придворный живописец. Хокас рассмотрел камни в сумке у девочки, потом заставил её вывернуть карманы. То, что он обнаружил, привело художника в восторг. Хокас о чем-то спрашивал у пастушка, стараясь перекричать шум волн, но Лирика только испуганно вжала голову в плечи и растерянно моргала, глядя на непонятного человека. Энвард дал знак факельщикам идти в пещеру. Проходя мимо Хокаса и Лирики, пригласил их следовать за ним. Когда прошли вглубь пещеры настолько, что можно нормально разговаривать, король обратился к художнику:
– Что вас так встревожило?
– Ваше величество! Посмотрите! У него вот это! – Хокас показал крупные куски слюдяного сланца, в которые были вжаты тёмно-зелёные мутноватые камни.
