Надо к доктору! теперь уже нет опасений, что он в сговоре отравителем. Да! Ещё арестовать и допросить всех людей племянника. Призвав порученца, Меерлох отдал новые приказания. Надежда узнать что-то о яде мала, но вдруг дознаватели нападут на след того, кто изготовил племяннику это зелье. На месте порученца возникла супруга. Образ её расплывался, император тёр глаза и всматривался в лицо жены, она раскраснелась, говорила возбуждёно:
– Мерли! Ты был у него? Он до сих пор без сознания!
– Кутрох?
– Кутрох мёртв, ты не знаешь? Я говорю о Виолете. Лекарь осмотрел его, но не понимает причин – рана незначительная. Примешь его?
– Кого?
– Доктора, милый.
– Да-да, он мне нужен, пусть зайдёт.
Императрицу сменил врач. Меерлоху казалось, что перед ним калейдоскоп.
– Вы посмели прийти к императору с мечом? – удивился больной, не заметив вошедших вместе с лекарем телохранителей.
– Ваше императорское величество! Этим оружием ранен принц. Обратите внимание! – Доктор положил меч на столик. – Видите желоб? Он идёт от рукояти вдоль всего лезвия.
– Необычно.
– А теперь извольте надавить вот сюда! – Лекарь осторожно приподнял оружие, стараясь не касаться стороны с желобком, и установил остриё на небольшое блюдце. Меерлох взялся за рукоять и сдавил её. По желобку побежала струйка, и несколько капель скатилось на фарфор.
– Что это? – испуганно спросил император.
– Думаю, яд.
– Известны его свойства?
– Я не успел изучить, но займусь этим, хотя не уверен, что могу найти средство для спасения принца.
– Унесите! – Император указал на меч охранникам и, когда они исчезли, обернулся к доктору. – Средство у Кутроха. Его ищут. Вы должны осмотреть меня. Племянник утверждал, что занёс мне яд царапиной.
– Мечом?! – изумился лекарь.
– Нет-нет, у него была такая иголочка. Ей он поранил меня.
– Как же это, ваше величество? Доза, наверное, мала. Надо будет определить тот же это яд, или другой, исследовать противоядие. Потребуется время. Вам хуже? – забеспокоился врач, щупая пульс и разглядывая побледневшее лицо правителя, – надо прилечь.
Оба прошли в смежную комнату, где стоял удобный диван. Не успел доктор закончить осмотр, как прибежал порученец и сообщил: в покоях Кутроха найдена склянка. Доложили также, что тела погибших доставили. Лекарь попросил найти ядовитую иглу, чтобы сравнить состав отравляющего вещества в ней и в рукояти меча. Работы у него на предстоящую ночь и даже утро было предостаточно.
Императрица много времени провела у постели раненого. Сиделки с трудом уговорили её идти спать, клятвенно пообещав, что как только «мальчик» очнётся, позовут госпожу, даже если это будет среди ночи. Однако никто не беспокоил её величество до самого утра. Положение Виолета оставалось неизменным. Меерлоха всю ночь преследовали кошмары. Голова болела, от яда или от переутомления всё труднее было сосредоточиться. Правитель заговаривался и не всегда понимал, обращённые к нему слова. Ближе к полудню пришёл врач:
– Ваше императорское величество! Готов сообщить результаты исследований! – Лекарь внимательно вглядывался в лицо императора, тот лишь слабо кивнул. – Яд в игле и мече один, но состав его мне не знаком, какое действие он оказывает на организм, я не знаю. Судя по состоянию принца, получившего большую дозу, чем вы, положение серьёзное.
– Что с противоядием?
– Жидкость в склянке тоже загадка для меня. Нет уверенности, что она поможет, а не убьет. Я испытал её действие на… крысах. Им пришлось худо.
– Кто может что-либо знать об этих средствах?
– Не представляю, – задумчиво качал головой доктор.
– Людей моего племянника… – почти простонал Меерлох, – настойчиво допросили. Они указали на одного знахаря.
– Где он?
– В Турилии. Точное место не известно. Захолустье какое-то. Кутрох ездил к нему с погибшим служкой. Я приказал искать.
– О! Это слишком долго… У вас, ваше величество, возможно, есть несколько дней, а вот сердце принца остановится в любое мгновение. Использовать найденную жидкость наудачу рискованно.
– Дайте Виолету противоядие, хотя бы немного, для пробы, – вздохнул правитель.
– Согласен. Надо сделать попытку спасти его высочество, и если получится….
– Идите. Я устал.
Лекарь низко поклонился и поспешил к раненому, прихватив склянку с драгоценной жидкостью. Он подумал, что опоздал, увидев мертвенно бледное лицо Виолета. Однако пульс едва уловимо прощупывался. Некоторое время, постояв в нерешительности, доктор разбинтовал рану. Через мгновение разрез на воспалённой коже прикрыла тряпица, смоченная противоядием Кутроха. Поразмышляв ещё немного, доктор разомкнул губы больного и влил ему в рот несколько капель. Оставалось ждать. Вскоре наполнение пульса изменилось. Дыхание, до этого незаметное, стало глубоким, как во время здорового сна. Зашла императрица, лекарь отвлёкся на неё – встал, поклонился, но та, не отвечая на приветствие, указала рукой на постель принца:
– Глядите, у мальчика появился румянец! Доктор, вы волшебник!
Оба склонились над Виолетом, у того, словно в ответ на их пристальные взгляды дрогнули ресницы. Женщина схватила неповреждённую руку и громко зашептала:
– Принц! Вы слышите меня? Боритесь! Надо жить, не поддавайтесь смерти, хватит с неё Кутроха.
Итак, риск оправдался – Виолет пришёл в себя. Теперь доктор отважился дать противоядие императору, но хотел понаблюдать за принцем – тому было худо, налицо все признаки тяжелейшего отравления. Меерлох, увидев, как переносит борьбу яда и противоядия молодой человек, опасался, что не сможет подобного выдержать. Но с каждым днём дурнота наваливалась всё чаще, вот-вот он станет недееспособным, а это непозволительная роскошь для правителя. Меерлох посещал принца, веря, что тому станет лучше, но каждый раз его ждало разочарование. Принц, уже не надеясь на выздоровление, потребовал отправить его в Макрогалию. В ответ на уговоры он твёрдо сказал:
– Если мне суждено умереть, хочу, чтобы это произошло на родине. Никто не в праве меня удерживать. Вспомните, император, умирающего Лейпоста я привёз в Титанию.
– Да, мой дорогой друг, слишком высока цена этой твоей поездки. Кроме того, я обязан тебе спасением дочери, империи и, возможно, жизни моей. Пусть будет, как ты желаешь, прикажу доставить тебя домой.
Вскоре один из титанийских кораблей отправился к берегам Полонии, увозя макрогальского принца.
35. Из Макрогалии в Полонию
Крутые повороты превращают движение по жизни в круг
Посланный за Виолетом гонец вернулся в Макрогалию и сообщил, что принц отплыл за море. Эта новость огорчила всех. Ильберта проплакала всю ночь и утром объявила, что возвращается в Титанию. Принцессу отговаривали. Ланита, как и остальные, понимала причину этого решения, но одна лишь могла говорить прямо, и убеждала сестру дождаться возлюбленного в Макрогалии. Не найдя в Титании ни Ильберту, ни брата, Виолет наверняка вернётся. Принцессе надоело бездействовать, но вняв уговорам кузины, она обещала не спешить домой, а ждать любимого в Полонии, там стояла на якоре «Слава императору». Во дворце Энварда встреча с Виолетом состоится быстрее, затем они могут двинуться либо в Титанию, либо в Макрогалию вдвоём. Ильберта полагалась на его решение, ведь принц лучше знает, что происходит в императорском дворце, и почему отец прислал странное письмо.
Рузализия, вернулась от младшего сына и успела застать Ильберту. Королева досадовала, что Виолет разминулся с принцессой, но приезд девушки в Макрогалию был ей приятен и внушал надежду породниться с императором. Поводов для радости было много. Танилет оказался на удивление хорошим мужем и отцом, да и провинцией своей руководил умно. Жители ближайшего к Драконьему Чреву селения просили его высочество о помощи, желая разобрать завал в ущелье, Танилет отрядил на эти работы вьючных животных и людей, занятых ранее на строительстве замка. Дело продвигалось, и как теперь понятно, стало важным для всего королевства. Если в долине наладить добычу изумрудов и золота, дорога туда необходима. Провинция Танилета обещала превратиться из захолустья в одну из самых значимых в стране.
Отъезд Ильберты сопровождали реки слез. Фрейлины рыдали, прощаясь с ухажёрами, Ланита плакала, сама не понимая причины, глаза императорской дочери увлажнились из-за общего настроения. Да и позже, вспоминая радостную дорогу в столицу Макрогалии и отъезд из неё, девушка грустила. Двигались на этот раз быстро. Останавливались только на ночлег и чтобы запрячь свежих лошадей.
В королевском дворце Энварда приготовили выкуп. Образцы камней поместили в изящный ларец. Общую сумму тоже подсчитали. Если Меерлох потребует больше, можно будет пойти на уступки. Макос, так и не дождавшись новых указаний императора, засобирался в метрополию, но Ильберта, в это самое время приехавшая из Макрогалии, уговорила его подождать Виолета. В порту оставили пост наблюдения. Как только принц ступит на полонийскую землю, его пригласят во дворец Энварда. Оба Диоля обрадовались принцессе, она ещё в Титании подружилась и с принцем и с его двойником. Часто они гуляли по дворцовому парку и смеялись, вспоминая о курьёзах, происходивших в императорском дворце из-за того, что Диолин не узнавал людей, уверенных, что они знакомы. Эльсиан тоже с удовольствием болтал с принцессой во время совместных прогулок по парку. Она расспрашивала о заточении в Драконьем Чреве и внимательно слушала рассказы о трудном, но таком содержательном времени.
– Думаю, принц, приобретённый опыт бесценен. – Ильберта присела на скамью, рассматривая струи небольшого фонтана. Эльсиан любовался девушкой и ответил не сразу:
– Да, можно прожить целую жизнь и не понять того, что там понял за один год.
– Что вы поняли?
– Многое. Как важна объединяющая людей цель. Но даже наличие цели без умелого руководства ничего не решит. Ни в какой, даже безвыходной ситуации, нельзя отчаиваться. Необходимы успехи, пусть и не в главном, а сиюминутном. Пожалуй, не смогу передать все мои выводы в кратком разговоре, ваше императорское высочество.
– Скажите, какое главное впечатление осталось о Драконьем Чреве? – Гостья подняла глаза на молодого человека.
– Самое прекрасное место на земле. Мы называли долину Пленительной, я уже скучаю. Один лишь недостаток имел этот чудный уголок. – Принц широко улыбнулся. – Там не было вас, Ильберта.
Девушка снова принялась разглядывать фонтан. После недолгого молчания она решила уколоть Эльсиана:
– Ваша невеста, наверное, была безутешна, не имея известий от суженого?
– Моя невеста, – засмеялся принц, – разорвала помолвку и вышла замуж, как только узнала, что мы заживо погребены в Драконьем Чреве. Согласитесь, лучше быть настоящей женой, чем вечной невестой.
– Не соглашусь. – Ильберта опять посмотрела на Эльсиана. – Вы, вижу, не огорчены?
– Она немного огорчилась, узнав, что мы все же выбрались, но у неё теперь другие заботы: ожидает первенца. Для женщины это важнее, чем все бывшие претенденты на её руку вместе взятые.
Принцесса вдруг остро захотела, чтобы заботы о выборе супруга остались позади. Ждать появления на свет ребёнка, вот в чём счастье. Принц заметил слёзы на щеке девушки и осторожно смахнул одну из них.
– Вы плачете?
– Это брызги… фонтана. – Ильберта поднялась и скорым шагом пошла по дорожке к зданию.
– Простите, если расстроил вас, – крикнул вслед ей принц, но принцесса только покачала головой, оглянувшись.
Утром следующего дня гостья объявила о желании ехать в порт. Макосу сказала, что посетит «Славу императора», тот вызвался сопровождать принцессу. В глубине души девушка надеялась, что Виолет вот-вот вернётся. Действительно, выехав из столицы, они встретили гонца, который сообщил о прибытии макрогальского принца из Титании. Его везут домой, он ранен.
– Как ранен? Тяжело? – спросила Ильберта.
– Умирает. Император приказал доставить принца в Макрогалию как можно быстрее.
– Макос! Едем! – Принцесса волновалась. – Мне надо видеть его.
– Неужели нет писем от императора? – удивился посланник, – что ж, придётся расспросить о происходящем в Титании тех, кто не так давно побывал там.
Вскоре карета принцессы нагнала кортеж Виолета. Макос просил Ильберту подождать и отправился на переговоры с макрогальцем. Вернувшись, он отговаривал от встречи, но не был выслушан. В карете принца Ильберта села на диван. На другом полулежал Виолет. Он сделал попытку подняться, но девушка остановила его:
– Умоляю! Не надо менять положение ради меня.
– Здравствуйте, милая Ильберта. Сожалею, что не могу преклонить колена, хотя рад повидать вас перед смертью.
– Смерть? О чём вы, принц? Родной воздух, целебный климат Макрогалии поставят вас на ноги!
Виолет медленно покачал головой:
– Я отравлен. Противоядье дали, но либо не то, либо слишком поздно.
– Кто отравил вас? – Глаза принцессы округлились. – Зачем?
– Кутрох.
– В Титании Кутрох? Вот от кого прячет меня отец!
– Ваш кузен был там, императора он тоже травил, но доза яда оказалась не так велика. Всё же поторопитесь домой, отец ждёт.
– Я поеду с тобой! – горячо зашептала Ильберта, – согласно последнему указу я могу сама выбрать супруга. Мой выбор здесь!
– Это невозможно. Меерлох прямо сказал мне, что не готов отдать за меня дочь, а я тогда ещё не был такой развалиной.
– Но он сам отправил меня в Макрогалию! И в письме сказал, чтобы я возвращалась с супругом!
– Всё изменилось. Его величество просил меня отвезти другое письмо, оно сейчас у Макоса.
– Император давал поручения, зная, что ты болен?
– Нет, письмо подготовили сразу, как только я прибыл в Титанию, но вмешался Кутрох, и всё отложилось. Я, признаться, вспомнил об этом, только когда Макос спросил.
– Ничего не знаю! – Принцесса закрыла уши руками. – Поеду с тобой, дождусь выздоровления, и мы вместе вернёмся в Титанию.
– Нет. Наши дороги разошлись, это уже не поправить. Прощай!
– Лишаешь меня надежды на счастье! – Голос девушки дрогнул.
– Ты будешь счастлива, я знаю. Встретишь другого человека, полюбишь его, и он обязательно полюбит тебя. Иначе просто не может быть, поверь моему страдающему сердцу. Иди. Прошу, иди. Нам обоим надо торопиться.
– До свиданья, Виолет, – прошептала принцесса, всматриваясь в дорогие черты.
– Прощай, Ильберта, – силы оставили умирающего, бледное лицо трудно было различить на фоне белых подушек. Девушка поднялась, наклонилась к принцу, поцеловала его щёку и вышла из кареты. Виолет проводил её счастливой улыбкой.
За время разговора её высочества с макрогальцем, кучер Макоса успел развернуть лошадей. Едва девушка опустилась на сидение, карета тронулась. Макос протянул Ильберте письмо, но она не захотела читать:
– Отвезите меня на корабль. Возвращаемся в Титанию.
– Будет исполнено, ваше императорское высочество! – Макос выглянул в окно и поручил одному из всадников во весь опор скакать во дворец c приказом свите принцессы и делегатам метрополии к вечеру прибыть на «Славу». Сам он, проводив Ильберту и поручив заботы о ней адмиралу Руберсу, поехал в столицу проститься с Энвардом и Дестаном.
Лихорадочные сборы фрейлин принцессы напоминали бегство. Макос никому ничего не объяснил, сказал только, что Меерлох велел возвращаться. И вот, «Слава императору» уже бороздит морские просторы, путешественники любуются играми дельфинов, умелой работой команды.
– Мерли! Ты был у него? Он до сих пор без сознания!
– Кутрох?
– Кутрох мёртв, ты не знаешь? Я говорю о Виолете. Лекарь осмотрел его, но не понимает причин – рана незначительная. Примешь его?
– Кого?
– Доктора, милый.
– Да-да, он мне нужен, пусть зайдёт.
Императрицу сменил врач. Меерлоху казалось, что перед ним калейдоскоп.
– Вы посмели прийти к императору с мечом? – удивился больной, не заметив вошедших вместе с лекарем телохранителей.
– Ваше императорское величество! Этим оружием ранен принц. Обратите внимание! – Доктор положил меч на столик. – Видите желоб? Он идёт от рукояти вдоль всего лезвия.
– Необычно.
– А теперь извольте надавить вот сюда! – Лекарь осторожно приподнял оружие, стараясь не касаться стороны с желобком, и установил остриё на небольшое блюдце. Меерлох взялся за рукоять и сдавил её. По желобку побежала струйка, и несколько капель скатилось на фарфор.
– Что это? – испуганно спросил император.
– Думаю, яд.
– Известны его свойства?
– Я не успел изучить, но займусь этим, хотя не уверен, что могу найти средство для спасения принца.
– Унесите! – Император указал на меч охранникам и, когда они исчезли, обернулся к доктору. – Средство у Кутроха. Его ищут. Вы должны осмотреть меня. Племянник утверждал, что занёс мне яд царапиной.
– Мечом?! – изумился лекарь.
– Нет-нет, у него была такая иголочка. Ей он поранил меня.
– Как же это, ваше величество? Доза, наверное, мала. Надо будет определить тот же это яд, или другой, исследовать противоядие. Потребуется время. Вам хуже? – забеспокоился врач, щупая пульс и разглядывая побледневшее лицо правителя, – надо прилечь.
Оба прошли в смежную комнату, где стоял удобный диван. Не успел доктор закончить осмотр, как прибежал порученец и сообщил: в покоях Кутроха найдена склянка. Доложили также, что тела погибших доставили. Лекарь попросил найти ядовитую иглу, чтобы сравнить состав отравляющего вещества в ней и в рукояти меча. Работы у него на предстоящую ночь и даже утро было предостаточно.
Императрица много времени провела у постели раненого. Сиделки с трудом уговорили её идти спать, клятвенно пообещав, что как только «мальчик» очнётся, позовут госпожу, даже если это будет среди ночи. Однако никто не беспокоил её величество до самого утра. Положение Виолета оставалось неизменным. Меерлоха всю ночь преследовали кошмары. Голова болела, от яда или от переутомления всё труднее было сосредоточиться. Правитель заговаривался и не всегда понимал, обращённые к нему слова. Ближе к полудню пришёл врач:
– Ваше императорское величество! Готов сообщить результаты исследований! – Лекарь внимательно вглядывался в лицо императора, тот лишь слабо кивнул. – Яд в игле и мече один, но состав его мне не знаком, какое действие он оказывает на организм, я не знаю. Судя по состоянию принца, получившего большую дозу, чем вы, положение серьёзное.
– Что с противоядием?
– Жидкость в склянке тоже загадка для меня. Нет уверенности, что она поможет, а не убьет. Я испытал её действие на… крысах. Им пришлось худо.
– Кто может что-либо знать об этих средствах?
– Не представляю, – задумчиво качал головой доктор.
– Людей моего племянника… – почти простонал Меерлох, – настойчиво допросили. Они указали на одного знахаря.
– Где он?
– В Турилии. Точное место не известно. Захолустье какое-то. Кутрох ездил к нему с погибшим служкой. Я приказал искать.
– О! Это слишком долго… У вас, ваше величество, возможно, есть несколько дней, а вот сердце принца остановится в любое мгновение. Использовать найденную жидкость наудачу рискованно.
– Дайте Виолету противоядие, хотя бы немного, для пробы, – вздохнул правитель.
– Согласен. Надо сделать попытку спасти его высочество, и если получится….
– Идите. Я устал.
Лекарь низко поклонился и поспешил к раненому, прихватив склянку с драгоценной жидкостью. Он подумал, что опоздал, увидев мертвенно бледное лицо Виолета. Однако пульс едва уловимо прощупывался. Некоторое время, постояв в нерешительности, доктор разбинтовал рану. Через мгновение разрез на воспалённой коже прикрыла тряпица, смоченная противоядием Кутроха. Поразмышляв ещё немного, доктор разомкнул губы больного и влил ему в рот несколько капель. Оставалось ждать. Вскоре наполнение пульса изменилось. Дыхание, до этого незаметное, стало глубоким, как во время здорового сна. Зашла императрица, лекарь отвлёкся на неё – встал, поклонился, но та, не отвечая на приветствие, указала рукой на постель принца:
– Глядите, у мальчика появился румянец! Доктор, вы волшебник!
Оба склонились над Виолетом, у того, словно в ответ на их пристальные взгляды дрогнули ресницы. Женщина схватила неповреждённую руку и громко зашептала:
– Принц! Вы слышите меня? Боритесь! Надо жить, не поддавайтесь смерти, хватит с неё Кутроха.
Итак, риск оправдался – Виолет пришёл в себя. Теперь доктор отважился дать противоядие императору, но хотел понаблюдать за принцем – тому было худо, налицо все признаки тяжелейшего отравления. Меерлох, увидев, как переносит борьбу яда и противоядия молодой человек, опасался, что не сможет подобного выдержать. Но с каждым днём дурнота наваливалась всё чаще, вот-вот он станет недееспособным, а это непозволительная роскошь для правителя. Меерлох посещал принца, веря, что тому станет лучше, но каждый раз его ждало разочарование. Принц, уже не надеясь на выздоровление, потребовал отправить его в Макрогалию. В ответ на уговоры он твёрдо сказал:
– Если мне суждено умереть, хочу, чтобы это произошло на родине. Никто не в праве меня удерживать. Вспомните, император, умирающего Лейпоста я привёз в Титанию.
– Да, мой дорогой друг, слишком высока цена этой твоей поездки. Кроме того, я обязан тебе спасением дочери, империи и, возможно, жизни моей. Пусть будет, как ты желаешь, прикажу доставить тебя домой.
Вскоре один из титанийских кораблей отправился к берегам Полонии, увозя макрогальского принца.
Прода от 01.05.2018, 06:25
35. Из Макрогалии в Полонию
Крутые повороты превращают движение по жизни в круг
Посланный за Виолетом гонец вернулся в Макрогалию и сообщил, что принц отплыл за море. Эта новость огорчила всех. Ильберта проплакала всю ночь и утром объявила, что возвращается в Титанию. Принцессу отговаривали. Ланита, как и остальные, понимала причину этого решения, но одна лишь могла говорить прямо, и убеждала сестру дождаться возлюбленного в Макрогалии. Не найдя в Титании ни Ильберту, ни брата, Виолет наверняка вернётся. Принцессе надоело бездействовать, но вняв уговорам кузины, она обещала не спешить домой, а ждать любимого в Полонии, там стояла на якоре «Слава императору». Во дворце Энварда встреча с Виолетом состоится быстрее, затем они могут двинуться либо в Титанию, либо в Макрогалию вдвоём. Ильберта полагалась на его решение, ведь принц лучше знает, что происходит в императорском дворце, и почему отец прислал странное письмо.
Рузализия, вернулась от младшего сына и успела застать Ильберту. Королева досадовала, что Виолет разминулся с принцессой, но приезд девушки в Макрогалию был ей приятен и внушал надежду породниться с императором. Поводов для радости было много. Танилет оказался на удивление хорошим мужем и отцом, да и провинцией своей руководил умно. Жители ближайшего к Драконьему Чреву селения просили его высочество о помощи, желая разобрать завал в ущелье, Танилет отрядил на эти работы вьючных животных и людей, занятых ранее на строительстве замка. Дело продвигалось, и как теперь понятно, стало важным для всего королевства. Если в долине наладить добычу изумрудов и золота, дорога туда необходима. Провинция Танилета обещала превратиться из захолустья в одну из самых значимых в стране.
Отъезд Ильберты сопровождали реки слез. Фрейлины рыдали, прощаясь с ухажёрами, Ланита плакала, сама не понимая причины, глаза императорской дочери увлажнились из-за общего настроения. Да и позже, вспоминая радостную дорогу в столицу Макрогалии и отъезд из неё, девушка грустила. Двигались на этот раз быстро. Останавливались только на ночлег и чтобы запрячь свежих лошадей.
В королевском дворце Энварда приготовили выкуп. Образцы камней поместили в изящный ларец. Общую сумму тоже подсчитали. Если Меерлох потребует больше, можно будет пойти на уступки. Макос, так и не дождавшись новых указаний императора, засобирался в метрополию, но Ильберта, в это самое время приехавшая из Макрогалии, уговорила его подождать Виолета. В порту оставили пост наблюдения. Как только принц ступит на полонийскую землю, его пригласят во дворец Энварда. Оба Диоля обрадовались принцессе, она ещё в Титании подружилась и с принцем и с его двойником. Часто они гуляли по дворцовому парку и смеялись, вспоминая о курьёзах, происходивших в императорском дворце из-за того, что Диолин не узнавал людей, уверенных, что они знакомы. Эльсиан тоже с удовольствием болтал с принцессой во время совместных прогулок по парку. Она расспрашивала о заточении в Драконьем Чреве и внимательно слушала рассказы о трудном, но таком содержательном времени.
– Думаю, принц, приобретённый опыт бесценен. – Ильберта присела на скамью, рассматривая струи небольшого фонтана. Эльсиан любовался девушкой и ответил не сразу:
– Да, можно прожить целую жизнь и не понять того, что там понял за один год.
– Что вы поняли?
– Многое. Как важна объединяющая людей цель. Но даже наличие цели без умелого руководства ничего не решит. Ни в какой, даже безвыходной ситуации, нельзя отчаиваться. Необходимы успехи, пусть и не в главном, а сиюминутном. Пожалуй, не смогу передать все мои выводы в кратком разговоре, ваше императорское высочество.
– Скажите, какое главное впечатление осталось о Драконьем Чреве? – Гостья подняла глаза на молодого человека.
– Самое прекрасное место на земле. Мы называли долину Пленительной, я уже скучаю. Один лишь недостаток имел этот чудный уголок. – Принц широко улыбнулся. – Там не было вас, Ильберта.
Девушка снова принялась разглядывать фонтан. После недолгого молчания она решила уколоть Эльсиана:
– Ваша невеста, наверное, была безутешна, не имея известий от суженого?
– Моя невеста, – засмеялся принц, – разорвала помолвку и вышла замуж, как только узнала, что мы заживо погребены в Драконьем Чреве. Согласитесь, лучше быть настоящей женой, чем вечной невестой.
– Не соглашусь. – Ильберта опять посмотрела на Эльсиана. – Вы, вижу, не огорчены?
– Она немного огорчилась, узнав, что мы все же выбрались, но у неё теперь другие заботы: ожидает первенца. Для женщины это важнее, чем все бывшие претенденты на её руку вместе взятые.
Принцесса вдруг остро захотела, чтобы заботы о выборе супруга остались позади. Ждать появления на свет ребёнка, вот в чём счастье. Принц заметил слёзы на щеке девушки и осторожно смахнул одну из них.
– Вы плачете?
– Это брызги… фонтана. – Ильберта поднялась и скорым шагом пошла по дорожке к зданию.
– Простите, если расстроил вас, – крикнул вслед ей принц, но принцесса только покачала головой, оглянувшись.
Утром следующего дня гостья объявила о желании ехать в порт. Макосу сказала, что посетит «Славу императора», тот вызвался сопровождать принцессу. В глубине души девушка надеялась, что Виолет вот-вот вернётся. Действительно, выехав из столицы, они встретили гонца, который сообщил о прибытии макрогальского принца из Титании. Его везут домой, он ранен.
– Как ранен? Тяжело? – спросила Ильберта.
– Умирает. Император приказал доставить принца в Макрогалию как можно быстрее.
– Макос! Едем! – Принцесса волновалась. – Мне надо видеть его.
– Неужели нет писем от императора? – удивился посланник, – что ж, придётся расспросить о происходящем в Титании тех, кто не так давно побывал там.
Вскоре карета принцессы нагнала кортеж Виолета. Макос просил Ильберту подождать и отправился на переговоры с макрогальцем. Вернувшись, он отговаривал от встречи, но не был выслушан. В карете принца Ильберта села на диван. На другом полулежал Виолет. Он сделал попытку подняться, но девушка остановила его:
– Умоляю! Не надо менять положение ради меня.
– Здравствуйте, милая Ильберта. Сожалею, что не могу преклонить колена, хотя рад повидать вас перед смертью.
– Смерть? О чём вы, принц? Родной воздух, целебный климат Макрогалии поставят вас на ноги!
Виолет медленно покачал головой:
– Я отравлен. Противоядье дали, но либо не то, либо слишком поздно.
– Кто отравил вас? – Глаза принцессы округлились. – Зачем?
– Кутрох.
– В Титании Кутрох? Вот от кого прячет меня отец!
– Ваш кузен был там, императора он тоже травил, но доза яда оказалась не так велика. Всё же поторопитесь домой, отец ждёт.
– Я поеду с тобой! – горячо зашептала Ильберта, – согласно последнему указу я могу сама выбрать супруга. Мой выбор здесь!
– Это невозможно. Меерлох прямо сказал мне, что не готов отдать за меня дочь, а я тогда ещё не был такой развалиной.
– Но он сам отправил меня в Макрогалию! И в письме сказал, чтобы я возвращалась с супругом!
– Всё изменилось. Его величество просил меня отвезти другое письмо, оно сейчас у Макоса.
– Император давал поручения, зная, что ты болен?
– Нет, письмо подготовили сразу, как только я прибыл в Титанию, но вмешался Кутрох, и всё отложилось. Я, признаться, вспомнил об этом, только когда Макос спросил.
– Ничего не знаю! – Принцесса закрыла уши руками. – Поеду с тобой, дождусь выздоровления, и мы вместе вернёмся в Титанию.
– Нет. Наши дороги разошлись, это уже не поправить. Прощай!
– Лишаешь меня надежды на счастье! – Голос девушки дрогнул.
– Ты будешь счастлива, я знаю. Встретишь другого человека, полюбишь его, и он обязательно полюбит тебя. Иначе просто не может быть, поверь моему страдающему сердцу. Иди. Прошу, иди. Нам обоим надо торопиться.
– До свиданья, Виолет, – прошептала принцесса, всматриваясь в дорогие черты.
– Прощай, Ильберта, – силы оставили умирающего, бледное лицо трудно было различить на фоне белых подушек. Девушка поднялась, наклонилась к принцу, поцеловала его щёку и вышла из кареты. Виолет проводил её счастливой улыбкой.
За время разговора её высочества с макрогальцем, кучер Макоса успел развернуть лошадей. Едва девушка опустилась на сидение, карета тронулась. Макос протянул Ильберте письмо, но она не захотела читать:
– Отвезите меня на корабль. Возвращаемся в Титанию.
– Будет исполнено, ваше императорское высочество! – Макос выглянул в окно и поручил одному из всадников во весь опор скакать во дворец c приказом свите принцессы и делегатам метрополии к вечеру прибыть на «Славу». Сам он, проводив Ильберту и поручив заботы о ней адмиралу Руберсу, поехал в столицу проститься с Энвардом и Дестаном.
Лихорадочные сборы фрейлин принцессы напоминали бегство. Макос никому ничего не объяснил, сказал только, что Меерлох велел возвращаться. И вот, «Слава императору» уже бороздит морские просторы, путешественники любуются играми дельфинов, умелой работой команды.
