Приз был бы очень кстати, но сможет ли он сделать всё так, как надо, чтобы его завоевать? Маэстро хоть жеребец и неспокойный, но сразу видно в нём стать и мощь.Сильные ноги, особенно задние, тёмно-гнедая масть с плавным переходом цвета к конечностям, ушам и гриве, мышечная масса – все предпосылки к лидерству в скачках!
– Ну что, Маэстро, сыграем без оркестра? – похлопал Ноа жеребца.
Маэстро получил свою кличку за пристрастие к музыке. Когда кто-то напевал, или играл на губной гармонике, жеребец подходил, поводил ушами, и пританцовывал, слушая мелодию. И, похоже, очень скоро ему придётся попробовать свои силы с новым наездником на родео.
Скотоводы окрестных территорий уже начали гнать стада на север, собираясь в южных городках. Здесь можно было пополнить запасы провизии, перепродать скот, чтобы самим не гнать его далеко, заключить выгодные сделки, и заодно развлечься.
Весть об открытии родео достигла ранчо "Бешеный Бык", и принесла оживление среди работников. На красочном представлении собирались побывать все, а многие и попробовать свои силы в скачках, умении обращаться с лассо, объезжать лошадей, езде на быках. За городом уже устраивали арену, готовили стойла для лошадей и для молодых бычков.
В день открытия шумный гомон был слышен за версту. Зрители занимали места вокруг арены, заключали пари на победителей, обменивались новостями. Где, как не на таком празднике, могли увидеться приятели, друзья по перегонам стад, которых развели пути-дороги, и даже соперники по прошлым родео. Продавцы всякой съедобной всячины сновали тут и там – как не использовать праздник для заработка пары лишних долларов!
Родео началось с того, что команде ковбоев надо было заарканить молодого бычка – быстро, аккуратно, без повреждений. Лучше всего это получилось у ковбоев с дальнего ранчо "Танцующий Шакал" у самой границы с индейскими племенами.
Молодые парни показывали удаль, объезжая быков. Здесь уж не обошлось без падений, ушибов, и даже сломанных рёбер. Зрители подначивали ковбоев, кричали и свистели.
Победителем стал заезжий перегонщик скота с севера – он дольше всех удержался в седле.
Владельцы и управляющие ранчо приглядывались к участникам родео – ведь на таких соревнованиях набирались ловкие, умелые работники, смелые пастухи, знающие своё дело.
– А сейчас начинаем скачки! Приз – пятьдесят долларов, и хорошие новые сапоги! – раздался призыв у временных загонов для лошадей.
Ноа уже в стойле находился рядом с Маэстро. Жеребец переминался с ноги на ногу, он будто чувствовал, что вот-вот – и они с Ноа будут в центре внимания зрителей, среди соперников.
Сигналом к действию стал выстрел. Всадники вскочили на коней, и скачки начались! Жеребцы и кобылы разных мастей ринулись вперёд! Скорость была такая, что зрители едва различали, кто фаворит, а кто отстаёт. Ноа прижался к корпусу Маэстро, они будто составляли единое целое. Конь чувствовал всадника, а всадник еле ощутимыми движениями направлял жеребца. Они летели мимо людского моря, обгоняя вороных и пегих, в яблоках и белогривых коней.
Кажется, ещё чуть-чуть, и Маэстро придёт к финишу раньше всех! Но чёрной стрелой пронёсся вороной жеребец с индейцем Тенскватоа с ранчо "Бешеный Бык", опередив на целый корпус у финиша!
Зрители взорвали воздух криками, свистом, пальбой в воздух. Победителю вручили вожделенный приз, а Ноа с улыбкой пожал руку сопернику. Он работал вместе с Тенскватоа каждый день, и уважал этого уравновешенного сильного ковбоя. Победа была заслуженной, да и о ранчо закрепилась слава хороших профессионалов.
Настроение было приподнятым и у зрителей, и у участников родео. До самой темноты в разных частях арены ковбои соревновались в умении объездить скакуна, накинуть лассо в движении, проводились скачки вокруг бочек. Кроме развлечений, было отведено место для продажи лошадей, и, конечно же, для танцев, еды и выпивки! Праздник получился ярким и зрелищным, и много сделок совершилось в этот день.
А Ноа наконец-то освободился от гнетущего чувства неизвестности, и решил просто жить сегодняшним днём. Тем более, у него был замечательный, всё понимающий друг – Маэстро!
ПОРУЧЕНИЕ
– Сынок, хочу отправить тебя с поручением! – как-то подошёл к Ноа Дуглас. – Нужно дочери кое-что передать – не могу сейчас ранчо оставить. Поедете с Джерри, городок в паре дней пути.
– Джерри дорогу знает? – спросил Ноа.
– Конечно, обычно мы с ним вместе ездим Лису проведать и внуков! – кивнул Дуглас. – Муж Лисы кузеном Джерри приходится.
На рассвете нового дня пересмешник затеял свою многоголосую песню, оглашая округу. Ноа и Джерри, коренастый темноволосый ковбой, работавший уже много лет на ранчо, отправились в путь. Дуглас передал пару тюков с вещами для дочери, и подарки внукам. Их у него было трое, и все мальчишки.
Маэстро резво бежал рядом с Луной, пегой кобылкой Джерри.Тюки с подарками были привязаны к седлу третьего коня, Ветерка. Настроение у обоих всадников было приподнятым – поездка вместо ежедневной работы на ранчо была как отдых после тяжёлых будней.
– Лукавит старина Дуглас! – рассказывал в дороге Джерри. – Тяжело ему уже на коне долго, спина болит. Это мы по молодости и на сырой земле спать можем, и ночью мёрзнем во время перегонов скота. А к старости недуги одолевают. Храбрится Дуглас, не хочет дочери признаваться, вот и придумал, что работы на ранчо полно.
– Что за место, в которое мы едем? – поинтересовался Ноа. – Побольше нашего городка?
– Да, гораздо больше! – ответил словоохотливый Джерри. – Там не только церковь да салун, типография есть, магазины, банков аж пять! Большой город, хорошо там!
– Ты бы хотел там поселиться? – спросил Ноа.
– Поглазеть, побыть немного да, но жить там не смог бы, наверное, – задумчиво проговорил Джерри, будто примеряя на себя городскую жизнь. – Шумно там, людей много, дома, как соты в улье. А я коней люблю, и степь, и горы – мне простор нужен!
А простор и впрямь наполнял сердце чем-то таким, что впервые ощутил Ноа здесь, на ранчо. Здесь и дышалось легко, будто сам воздух был другим. Хотя каким он был там, в прошлой "будущей жизни" Ноа уже с трудом вспоминал после нескольких месяцев, проведённых рядом с ковбоями, лошадьми и коровами.
В детстве, у деда, вот так же дышалось легко, и жизнь казалась беззаботной – только простор степной да синь небесная! И кони, конечно – они всегда неслись вместе с воспоминаниями, легко касаясь копытами земли. Зато теперь рядом с Ноа Маэстро. Ноа привязался к своему гнедому так же сильно, как когда-то в детстве был привязан к Звёздочке. Конь легко нёс седока, пускаясь наперегонки с Луной, или шёл степенно, если Джерри снижал темп, равняясь на Ветерка. За день преодолели большое расстояние к северу, делая перерывы на небольшой отдых и перекус.
В пути ковбоям встретились любопытные еноты и шустрые сурки, броненосец торопился куда-то по своим делам. Ноа уже приобрёл привычку осматриваться, спускаясь с коня – можно было ненароком наступить на скорпиона, или принять за сухую ветку змею.
Солнце начало садиться, и ночевать Джерри предложил у заброшенной шахты золотоискателей. В тамошних хижинах бывших рабочих можно было укрыться от ветра, ночных хищников и дождя, если он собирался пролиться с небес. Сумерки сгущались, и очертания приближающихся строений шахты возникли впереди размытыми срубами с выломанными досками. Вокруг шахты можно было найти ещё хорошо сохранившиеся хижины, брошенные после закрытия прииска. В одной из них Джерри с Дугласом всегда делали привал по дороге к Лисе.
– Вот здесь и заночуем! – сказал ковбой, рассёдлывая Луну.
Ноа последовал его примеру, освобождая коней от лишнего груза и рассёдлывая. Кони, как и люди, нуждались в отдыхе. В нескольких шагах от хижины протекал ручей, и можно было утолить жажду.
– Говорят, здесь есть призраки индейских богов, которые берегут сокровища, – начал рассказывать Джерри, разжигая костёр у хижины.
– И что, сберегли? – усмехнулся Ноа.
– А ты как думал? Конечно, сберегли! Почему, ты думаешь, шахту прикрыли? Всё они, боги, являлись по ночам, и несчастья приносили! То настил провалится, только сделанный, то из рабочих кто покалечится сильно, а то и обвалятся крепления, и насмерть кого-то задавит. А уж сколько здесь человек змеи покусали, и не счесть! – Джерри начал перечислять все известные слухи, что ходили о шахтах.
– Так что же мы тут ночевать устраиваемся? – недоумённо посмотрел на Джерри Ноа. Нет, он не очень-то верил в сказки и мифы, просто если во всё это верил Джерри, как он отважился даже приблизиться к заброшенным шахтам?
– Так не за что нас пугать! Мы же в шахты не лезем, за золотом не охотимся! Стало быть, ничего у индейских богов отбирать не хотим! – Джерри убеждённо кивал. – Не тронут они нас, можешь спать спокойно!
После нехитрого ужина ковбои устроились в хижине, и сон пришёл к усталым путникам. Заснув, не видели они, как белый силуэт заглядывает в щели меж досками, и растворяется туманным облачком.
ЧУЖОЕ ЗОЛОТО
Ноа проснулся среди ночи от звуков отдалённых выстрелов. Растолкав недовольного Джерри, выскочил из хижины и прислушался. Но раздался ещё один одиночный выстрел, и всё стихло.
– Что стряслось? Приснилось что, так я тебе не нянька от кошмаров охранять! – буркнул Джерри, продирая со сна глаза.
– Погоди! Тише! – жестом остановил Джерри Ноа. – Слышишь?
– Кони! Табун скачет! – мигом проснулся Джерри. – Ну-ка давай собирай вещи, а то кто знает!
Ковбои быстро оседлали лошадей, закрепили снятые на ночь тюки. Но не успели они закончить сборы, как конский топот приблизился. Хижина, что приютила путников, стояла на откосе, и сверху они увидели лошадей. Они неслись по степи, не разбирая дороги, никем не направляемые, шальные от полученной свободы.
– Пронесло! Дальше поскакали! Наверное, дикие мустанги. Зря только вещи собрали! – махнул рукой Джерри.
– Они неслись так, будто кто-то их испугал! Не думаю, что это дикие – я же слышал выстрелы! – убеждённо уверил Ноа.
– Давай-ка ещё немного погодим, пусть светлее станет, тогда и путь продолжим! – решил Джерри.
Ноа пристально вглядывался в линию горизонта, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в той стороне, откуда скакали лошади. И не зря! Тёмное пятно показалось вдалеке, очертаниями напоминая фургон.
– Движется в нашу сторону! Наверное, знают про прииск. Подождём. – Джерри проверил оружие.
Спустя некоторое время уже можно было разглядеть приближающийся фургон. Его легко везла пара впряжённых лошадей. Создавалось впечатление, что фургон пуст, и никем не управляется. Однако направлялся он и впрямь к заброшенной шахте по той же протоптанной дороге, что и Ноа с Джерри до этого. Как только фургон стало лучше видно в лучах рассветного солнца, Ноа с Джерри удивлённо переглянулись. Фургон не был пустым, а правил лошадьми мальчишка лет девяти. Вскочив на Маэстро и Луну, а Ветерка оставив у хижины, ковбои поскакали навстречу фургону. Мальчишка, увидев их издали, бросил поводья, и нырнул внутрь, спрятавшись. Кони остановились, не чувствуя направления.
– Эй, выходи! Где ты там, малец! Не бойся, не тронем! – позвал Джерри, когда ковбои поравнялись с фургоном.
Над правым бортом из-под частично сорванного полотнища показалась русая голова. Мальчишка испуганно таращился на мужчин, крепко стискивая пальцами края фургона. Маэстро вдруг подошёл ближе, принюхался, и лизнул руку мальчугана.
– Ой! Не ешь меня! – вскричал он, и выскочил наружу.
– Не съест, это он подружиться хочет! – Ноа слез с гнедого, и похлопал того по шее. – Как ты здесь один оказался?
Мальчик опустил голову, и закусил губу, стараясь не расплакаться. Ноа усадил его на Маэстро, и они вернулись к хижине. Джерри занялся пустым фургоном и лошадьми.
Отогреваясь горячим чаем, вскипячённым на разведённом костре, и позавтракав лепёшкой с вяленым мясом, мальчик немного успокоился. А потом он рассказал о ночной стычке с бандой грабителей. Оказалось, Люк, так звали мальчишку, был вместе с перегонщиками лошадей. Они держали путь на север, и Люка взял с собой дядя. Но бандиты напали внезапно, убили или ранили погонщиков, и отобрали всё золото, а потом ускакали. Лошади убежали, а Люк вернулся к прииску, чтобы переждать здесь в хижине.
– Погоди-ка, какое золото? – удивлённо прислушался к беседе Джерри, который расседлал коней с фургона.
– Золото, настоящее! Мы же здесь и ночевали в прошлую ночь, только в других хижинах, на той стороне! – махнул рукой Люк. – Дядя и ещё двое парней в шахту полезли, и вынесли оттуда самородки. Говорят, просто так лежали, прямо под ногами. С нами индеец был, нанялся на сезон. Он как увидел это золото, уговаривать начал, чтобы не брали, и обратно отнесли. Сказал, что это золото их индейским богам принадлежит. Но его никто не слушал, конечно – кто же золото бросит! Тогда индеец на коня вскочил, и уехал, даже вещи свои не взял.
– Понятно, значит вот почему на вас напали! Золото, оно приманивает! – Джерри покачал головой.
– Но откуда грабители знали, что у вас золото? – Ноа пытался разобраться в произошедшем.
– А они не знали. Они табун увести хотели. А дядя и говорит: "Зачем вам табун, идите лучше на прииске золота насобирайте!" Они как про золото услышали, сразу пальбу открыли, и потом все вещи перерыли, даже в карманах у тех, кого застрелили, шарили. Забрали все самородки, и ускакали. А я под фургоном спрятался, меня не нашли.
Мальчик, рассказав всё, как-то обмяк, потеряв силы после нервного напряжения, и, привалившись к тюку с вещами, задремал. Ноа осторожно отнёс его в хижину, и укрыл пледом.
– Я же говорил, что напасти ждут того, кто на золото индейских богов покусится! Охраняют они его, никому не отдают. Вот и погонщики за жадность свою поплатились! – Джерри махнул рукой от досады на бестолковых людей, не верящих в предания. – Надо бы земле придать убитых, пока хищники не поживились! Но и мальчонку одного тут оставлять нельзя, пусть поспит, да поедем.
Люк поспал недолго. Видно, кошмары пережитого не давали покоя и во сне. А спустя немного времени, маленький караван удалялся от заброшенной шахты к северу. Люк пересел на Ветерка, а тюки для Лисы перекочевали в фургон, править которым взялся Джерри. Луна бежала сбоку на привязи.
Следы ночного побоища обнаружились скоро.
– Ну что, Маэстро, сыграем без оркестра? – похлопал Ноа жеребца.
Маэстро получил свою кличку за пристрастие к музыке. Когда кто-то напевал, или играл на губной гармонике, жеребец подходил, поводил ушами, и пританцовывал, слушая мелодию. И, похоже, очень скоро ему придётся попробовать свои силы с новым наездником на родео.
Скотоводы окрестных территорий уже начали гнать стада на север, собираясь в южных городках. Здесь можно было пополнить запасы провизии, перепродать скот, чтобы самим не гнать его далеко, заключить выгодные сделки, и заодно развлечься.
Весть об открытии родео достигла ранчо "Бешеный Бык", и принесла оживление среди работников. На красочном представлении собирались побывать все, а многие и попробовать свои силы в скачках, умении обращаться с лассо, объезжать лошадей, езде на быках. За городом уже устраивали арену, готовили стойла для лошадей и для молодых бычков.
В день открытия шумный гомон был слышен за версту. Зрители занимали места вокруг арены, заключали пари на победителей, обменивались новостями. Где, как не на таком празднике, могли увидеться приятели, друзья по перегонам стад, которых развели пути-дороги, и даже соперники по прошлым родео. Продавцы всякой съедобной всячины сновали тут и там – как не использовать праздник для заработка пары лишних долларов!
Родео началось с того, что команде ковбоев надо было заарканить молодого бычка – быстро, аккуратно, без повреждений. Лучше всего это получилось у ковбоев с дальнего ранчо "Танцующий Шакал" у самой границы с индейскими племенами.
Молодые парни показывали удаль, объезжая быков. Здесь уж не обошлось без падений, ушибов, и даже сломанных рёбер. Зрители подначивали ковбоев, кричали и свистели.
Победителем стал заезжий перегонщик скота с севера – он дольше всех удержался в седле.
Владельцы и управляющие ранчо приглядывались к участникам родео – ведь на таких соревнованиях набирались ловкие, умелые работники, смелые пастухи, знающие своё дело.
– А сейчас начинаем скачки! Приз – пятьдесят долларов, и хорошие новые сапоги! – раздался призыв у временных загонов для лошадей.
Ноа уже в стойле находился рядом с Маэстро. Жеребец переминался с ноги на ногу, он будто чувствовал, что вот-вот – и они с Ноа будут в центре внимания зрителей, среди соперников.
Сигналом к действию стал выстрел. Всадники вскочили на коней, и скачки начались! Жеребцы и кобылы разных мастей ринулись вперёд! Скорость была такая, что зрители едва различали, кто фаворит, а кто отстаёт. Ноа прижался к корпусу Маэстро, они будто составляли единое целое. Конь чувствовал всадника, а всадник еле ощутимыми движениями направлял жеребца. Они летели мимо людского моря, обгоняя вороных и пегих, в яблоках и белогривых коней.
Кажется, ещё чуть-чуть, и Маэстро придёт к финишу раньше всех! Но чёрной стрелой пронёсся вороной жеребец с индейцем Тенскватоа с ранчо "Бешеный Бык", опередив на целый корпус у финиша!
Зрители взорвали воздух криками, свистом, пальбой в воздух. Победителю вручили вожделенный приз, а Ноа с улыбкой пожал руку сопернику. Он работал вместе с Тенскватоа каждый день, и уважал этого уравновешенного сильного ковбоя. Победа была заслуженной, да и о ранчо закрепилась слава хороших профессионалов.
Настроение было приподнятым и у зрителей, и у участников родео. До самой темноты в разных частях арены ковбои соревновались в умении объездить скакуна, накинуть лассо в движении, проводились скачки вокруг бочек. Кроме развлечений, было отведено место для продажи лошадей, и, конечно же, для танцев, еды и выпивки! Праздник получился ярким и зрелищным, и много сделок совершилось в этот день.
А Ноа наконец-то освободился от гнетущего чувства неизвестности, и решил просто жить сегодняшним днём. Тем более, у него был замечательный, всё понимающий друг – Маэстро!
ПОРУЧЕНИЕ
– Сынок, хочу отправить тебя с поручением! – как-то подошёл к Ноа Дуглас. – Нужно дочери кое-что передать – не могу сейчас ранчо оставить. Поедете с Джерри, городок в паре дней пути.
– Джерри дорогу знает? – спросил Ноа.
– Конечно, обычно мы с ним вместе ездим Лису проведать и внуков! – кивнул Дуглас. – Муж Лисы кузеном Джерри приходится.
На рассвете нового дня пересмешник затеял свою многоголосую песню, оглашая округу. Ноа и Джерри, коренастый темноволосый ковбой, работавший уже много лет на ранчо, отправились в путь. Дуглас передал пару тюков с вещами для дочери, и подарки внукам. Их у него было трое, и все мальчишки.
Маэстро резво бежал рядом с Луной, пегой кобылкой Джерри.Тюки с подарками были привязаны к седлу третьего коня, Ветерка. Настроение у обоих всадников было приподнятым – поездка вместо ежедневной работы на ранчо была как отдых после тяжёлых будней.
– Лукавит старина Дуглас! – рассказывал в дороге Джерри. – Тяжело ему уже на коне долго, спина болит. Это мы по молодости и на сырой земле спать можем, и ночью мёрзнем во время перегонов скота. А к старости недуги одолевают. Храбрится Дуглас, не хочет дочери признаваться, вот и придумал, что работы на ранчо полно.
– Что за место, в которое мы едем? – поинтересовался Ноа. – Побольше нашего городка?
– Да, гораздо больше! – ответил словоохотливый Джерри. – Там не только церковь да салун, типография есть, магазины, банков аж пять! Большой город, хорошо там!
– Ты бы хотел там поселиться? – спросил Ноа.
– Поглазеть, побыть немного да, но жить там не смог бы, наверное, – задумчиво проговорил Джерри, будто примеряя на себя городскую жизнь. – Шумно там, людей много, дома, как соты в улье. А я коней люблю, и степь, и горы – мне простор нужен!
А простор и впрямь наполнял сердце чем-то таким, что впервые ощутил Ноа здесь, на ранчо. Здесь и дышалось легко, будто сам воздух был другим. Хотя каким он был там, в прошлой "будущей жизни" Ноа уже с трудом вспоминал после нескольких месяцев, проведённых рядом с ковбоями, лошадьми и коровами.
В детстве, у деда, вот так же дышалось легко, и жизнь казалась беззаботной – только простор степной да синь небесная! И кони, конечно – они всегда неслись вместе с воспоминаниями, легко касаясь копытами земли. Зато теперь рядом с Ноа Маэстро. Ноа привязался к своему гнедому так же сильно, как когда-то в детстве был привязан к Звёздочке. Конь легко нёс седока, пускаясь наперегонки с Луной, или шёл степенно, если Джерри снижал темп, равняясь на Ветерка. За день преодолели большое расстояние к северу, делая перерывы на небольшой отдых и перекус.
В пути ковбоям встретились любопытные еноты и шустрые сурки, броненосец торопился куда-то по своим делам. Ноа уже приобрёл привычку осматриваться, спускаясь с коня – можно было ненароком наступить на скорпиона, или принять за сухую ветку змею.
Солнце начало садиться, и ночевать Джерри предложил у заброшенной шахты золотоискателей. В тамошних хижинах бывших рабочих можно было укрыться от ветра, ночных хищников и дождя, если он собирался пролиться с небес. Сумерки сгущались, и очертания приближающихся строений шахты возникли впереди размытыми срубами с выломанными досками. Вокруг шахты можно было найти ещё хорошо сохранившиеся хижины, брошенные после закрытия прииска. В одной из них Джерри с Дугласом всегда делали привал по дороге к Лисе.
– Вот здесь и заночуем! – сказал ковбой, рассёдлывая Луну.
Ноа последовал его примеру, освобождая коней от лишнего груза и рассёдлывая. Кони, как и люди, нуждались в отдыхе. В нескольких шагах от хижины протекал ручей, и можно было утолить жажду.
– Говорят, здесь есть призраки индейских богов, которые берегут сокровища, – начал рассказывать Джерри, разжигая костёр у хижины.
– И что, сберегли? – усмехнулся Ноа.
– А ты как думал? Конечно, сберегли! Почему, ты думаешь, шахту прикрыли? Всё они, боги, являлись по ночам, и несчастья приносили! То настил провалится, только сделанный, то из рабочих кто покалечится сильно, а то и обвалятся крепления, и насмерть кого-то задавит. А уж сколько здесь человек змеи покусали, и не счесть! – Джерри начал перечислять все известные слухи, что ходили о шахтах.
– Так что же мы тут ночевать устраиваемся? – недоумённо посмотрел на Джерри Ноа. Нет, он не очень-то верил в сказки и мифы, просто если во всё это верил Джерри, как он отважился даже приблизиться к заброшенным шахтам?
– Так не за что нас пугать! Мы же в шахты не лезем, за золотом не охотимся! Стало быть, ничего у индейских богов отбирать не хотим! – Джерри убеждённо кивал. – Не тронут они нас, можешь спать спокойно!
После нехитрого ужина ковбои устроились в хижине, и сон пришёл к усталым путникам. Заснув, не видели они, как белый силуэт заглядывает в щели меж досками, и растворяется туманным облачком.
ЧУЖОЕ ЗОЛОТО
Ноа проснулся среди ночи от звуков отдалённых выстрелов. Растолкав недовольного Джерри, выскочил из хижины и прислушался. Но раздался ещё один одиночный выстрел, и всё стихло.
– Что стряслось? Приснилось что, так я тебе не нянька от кошмаров охранять! – буркнул Джерри, продирая со сна глаза.
– Погоди! Тише! – жестом остановил Джерри Ноа. – Слышишь?
– Кони! Табун скачет! – мигом проснулся Джерри. – Ну-ка давай собирай вещи, а то кто знает!
Ковбои быстро оседлали лошадей, закрепили снятые на ночь тюки. Но не успели они закончить сборы, как конский топот приблизился. Хижина, что приютила путников, стояла на откосе, и сверху они увидели лошадей. Они неслись по степи, не разбирая дороги, никем не направляемые, шальные от полученной свободы.
– Пронесло! Дальше поскакали! Наверное, дикие мустанги. Зря только вещи собрали! – махнул рукой Джерри.
– Они неслись так, будто кто-то их испугал! Не думаю, что это дикие – я же слышал выстрелы! – убеждённо уверил Ноа.
– Давай-ка ещё немного погодим, пусть светлее станет, тогда и путь продолжим! – решил Джерри.
Ноа пристально вглядывался в линию горизонта, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в той стороне, откуда скакали лошади. И не зря! Тёмное пятно показалось вдалеке, очертаниями напоминая фургон.
– Движется в нашу сторону! Наверное, знают про прииск. Подождём. – Джерри проверил оружие.
Спустя некоторое время уже можно было разглядеть приближающийся фургон. Его легко везла пара впряжённых лошадей. Создавалось впечатление, что фургон пуст, и никем не управляется. Однако направлялся он и впрямь к заброшенной шахте по той же протоптанной дороге, что и Ноа с Джерри до этого. Как только фургон стало лучше видно в лучах рассветного солнца, Ноа с Джерри удивлённо переглянулись. Фургон не был пустым, а правил лошадьми мальчишка лет девяти. Вскочив на Маэстро и Луну, а Ветерка оставив у хижины, ковбои поскакали навстречу фургону. Мальчишка, увидев их издали, бросил поводья, и нырнул внутрь, спрятавшись. Кони остановились, не чувствуя направления.
– Эй, выходи! Где ты там, малец! Не бойся, не тронем! – позвал Джерри, когда ковбои поравнялись с фургоном.
Над правым бортом из-под частично сорванного полотнища показалась русая голова. Мальчишка испуганно таращился на мужчин, крепко стискивая пальцами края фургона. Маэстро вдруг подошёл ближе, принюхался, и лизнул руку мальчугана.
– Ой! Не ешь меня! – вскричал он, и выскочил наружу.
– Не съест, это он подружиться хочет! – Ноа слез с гнедого, и похлопал того по шее. – Как ты здесь один оказался?
Мальчик опустил голову, и закусил губу, стараясь не расплакаться. Ноа усадил его на Маэстро, и они вернулись к хижине. Джерри занялся пустым фургоном и лошадьми.
Отогреваясь горячим чаем, вскипячённым на разведённом костре, и позавтракав лепёшкой с вяленым мясом, мальчик немного успокоился. А потом он рассказал о ночной стычке с бандой грабителей. Оказалось, Люк, так звали мальчишку, был вместе с перегонщиками лошадей. Они держали путь на север, и Люка взял с собой дядя. Но бандиты напали внезапно, убили или ранили погонщиков, и отобрали всё золото, а потом ускакали. Лошади убежали, а Люк вернулся к прииску, чтобы переждать здесь в хижине.
– Погоди-ка, какое золото? – удивлённо прислушался к беседе Джерри, который расседлал коней с фургона.
– Золото, настоящее! Мы же здесь и ночевали в прошлую ночь, только в других хижинах, на той стороне! – махнул рукой Люк. – Дядя и ещё двое парней в шахту полезли, и вынесли оттуда самородки. Говорят, просто так лежали, прямо под ногами. С нами индеец был, нанялся на сезон. Он как увидел это золото, уговаривать начал, чтобы не брали, и обратно отнесли. Сказал, что это золото их индейским богам принадлежит. Но его никто не слушал, конечно – кто же золото бросит! Тогда индеец на коня вскочил, и уехал, даже вещи свои не взял.
– Понятно, значит вот почему на вас напали! Золото, оно приманивает! – Джерри покачал головой.
– Но откуда грабители знали, что у вас золото? – Ноа пытался разобраться в произошедшем.
– А они не знали. Они табун увести хотели. А дядя и говорит: "Зачем вам табун, идите лучше на прииске золота насобирайте!" Они как про золото услышали, сразу пальбу открыли, и потом все вещи перерыли, даже в карманах у тех, кого застрелили, шарили. Забрали все самородки, и ускакали. А я под фургоном спрятался, меня не нашли.
Мальчик, рассказав всё, как-то обмяк, потеряв силы после нервного напряжения, и, привалившись к тюку с вещами, задремал. Ноа осторожно отнёс его в хижину, и укрыл пледом.
– Я же говорил, что напасти ждут того, кто на золото индейских богов покусится! Охраняют они его, никому не отдают. Вот и погонщики за жадность свою поплатились! – Джерри махнул рукой от досады на бестолковых людей, не верящих в предания. – Надо бы земле придать убитых, пока хищники не поживились! Но и мальчонку одного тут оставлять нельзя, пусть поспит, да поедем.
Люк поспал недолго. Видно, кошмары пережитого не давали покоя и во сне. А спустя немного времени, маленький караван удалялся от заброшенной шахты к северу. Люк пересел на Ветерка, а тюки для Лисы перекочевали в фургон, править которым взялся Джерри. Луна бежала сбоку на привязи.
Следы ночного побоища обнаружились скоро.
